Спирит-2. Повороты прямых дорог.

Слайт, ошарашенный необычностью ситуации, а также – незнакомыми лошадьми и обстановкой, целую минуту стоял молча. Он, возможно, и дальше собирался находиться в гордом одиночестве и молчании, но тут один из индейских коней, из этих невежественных швалей, которые в подметки не годились настоящему строевому коню, (видел он их в бою, и невысоко оценивал), решил завести разговор с ним. - Эй, - вкрадчиво окликнул новичка Утренний Туман. – Как тебя зовут? – И тут же ему пришлось весьма проворно метнуться в сторону, дабы не быть раздавленным. Слайт навис над ним и ударил подкованным копытом по спине, так крепко, что Туман, не привыкший к такому обращению, коротко заржал от боли. А строевой жеребец моментально развернулся, и с зубами накинулся на еще одного коня, по имени Осенний Лист. Вернее, попытался накинуться, потому что в тот момент, когда он предвкушал визг второго противника и еще одну победу, кто-то ощутимо дернул его за хвост. Третий конь! Забыв про Лист, он накинулся на этого наглеца, намереваясь проучить его как следует, но тут снова ощутил чьи-то зубы на своем многострадальном хвосте. И едва не упал, разворачиваясь к этому нападавшему. В общей сложности, Слайт пробыл веселым волчком, забавой для индейских коней с полчаса. К концу этой, самой тяжелой битвы, никто, исключая Тумана и авторитета Слайта не пострадал. Сам жеребец тяжело дышал, и уже горько пожалел о том, что вообще ввязался в эту историю. - Да ладно! – Туман дружелюбно подпихнул Слайта плечом. Тот стиснул зубы, но не стал повторять свою ошибку, не желая и дальше забавлять этих необразованных дикарей. А Туман, похоже, не замечал настроения новичка, справедливо полагая, что уж если кому на кого обижаться, то это – ему на незнакомца, но никак не наоборот. Ведь именно новичок начал драку. Но Туман великодушно простил ему этот промах. – Пошли лучше прогуляемся. - Единственное, что я хочу – это сбежать отсюда. Но если мне этого сделать не дают, то пусть хоть оставят в покое. – Пробормотал Слайд сквозь стиснутые зубы. - Зачем тебе сбегать, когда человек, с которым ты пришел – здесь? – Недоуменно поинтересовался Осенний Лист, до этого молча слушавший разговор. В отличие от Утреннего Тумана он не так быстро забывал обиды. «Затем, что он явно сошел с ума». – Подумал Слайт, но вслух сказал: - Я не могу находиться здесь. Вы – мои враги, и вы будете уничтожены! В другой раз, когда я приду сюда, я разорву вас в клочья, и… - Ууу, как все запущенно. – Насмешливо протянул Лист, отступая на шаг, и будто с недоверием приглядываясь к жеребцу, а потом, внезапно, ловким ударом откинул палку, подпирающую дверь загона. – Ну, давай, проваливай. Слайт недоверчиво посмотрел на распахнутые ворота, потом на незнакомого рыжего жеребца, и снова на ворота. Неужели здесь все так просто, можно откинуть палку и убежать? Почему же тогда они так не делают? И почему чертов человек задержался у этих глупых индейцев, смертельных врагов всего цивилизованного общества? А Лист, словно не замечая смущения жеребца, продолжал его подзадоривать: - Что встал? Беги домой, ты же готов идти только легкими путями. Ты не любишь своего человека, не дружишь с ним. А он не любит тебя. Прискачешь на конюшню, на тебя посадят следующий зад, и заставят дергать за повод следующие руки. – Такого оскорбления Слайт уже не мог перенести. С громовым ржанием, тряхнувшим землю, он накинулся на нахала. Лист встретил противника легким поворотом, и огромная туша на полной скорости пролетела мимо. Во второе нападение, Лист уже не собирался уходить от удара, и они сцепились. Кованые копыта Слайта наносили страшные удары,,. и кусал он больно, очень больно, словно заранее знал, куда нужно вцепиться зубами. Но и Лист не сдавался, он бил противника копытами намного чаще, заставлял его много двигаться, что было достаточно сложно для тяжелого Слайта, и укусы свои нацеливал на задние ноги, отчего жеребец буквально танцевал на месте. Иногда, доли секунды, ему приходилось стоять на одной ноге, и он едва удерживал равновесие. К дерущимся лошадям, размахивая руками бежали люди. Речной Уж, хозяин, (мы будем говорить - друг) Осеннего Листа переживал больше всех, и лихорадочно шарил глазами по округе, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, палку, жердь от забора… Но поединок закончился так же внезапно, как и начался. Опустив голову вниз, и вскинув задние ноги в воздух, Лист заставил противника инстинктивно увернуться от предполагаемого удара, и как только тот чуть-чуть пошатнулся, вцепился ему в правую заднюю ногу и крепко сжал. Слайт, с трудом балансировавший и на двух ногах, теперь остался только на одной, и от шока и боли он уже не смог так же быстро вернуть себе равновесие, как раньше. С тихим полухрапом-полувзвизгом он тяжело рухнул на землю и, не в силах подняться, только тяжело дышал. Полковник подошел и попинал спину жеребца. Тот по-прежнему не делал никаких попыток встать. - Ну, это только на мясо. – С досадой заявил Грей, - дайте кто-нибудь нож. – Он злился на то, что Слайт, блестяще сражавшийся со всеми жеребцами в фортовой конюшне, так просто сдался какому-то индейскому недокормышу. – Нож. – С нарастающим нетерпением приказал он. - Нет. – Маленький Ручеек опустился на колени возле жеребца. – Мы будем лечить эту лошадь. - Он подохнет, но даже если нет, то уже никогда не сможет нормально скакать. С такими ранами он может даже уже никогда не встать. – Недовольно поморщился Грей. Он не рассчитывал на то, что кто-то реально прислушается к его голосу разума и зарежет лошадь, потому что уже ни на минуту не забывал об упрямстве индейцев. – Охота возиться с ним – пожалуйста. Но это труп. - Так говорили про мою Грозу. – Тихо сказал Ручеек, поднимаясь с колен, и вытирая о пучок травы окровавленные руки. – Теперь она свободна и здорова. Мы будем лечить эту лошадь. Ты и я. - Вовсе не собираюсь тратить время на подобные бестолковые занятия. У меня есть масса других дел. - Каких же? – С усмешкой поинтересовался индеец, и тут Грей вспомнил, что с этого тра действительно является абсолютно свободным человеком, а уж времени у него – завались. Мрачно улыбнувшись Ручейку, он протянул ему руку в знак согласия. И индеец, надо же, эту руку принял. Уж стирал кровь и пену с Листа, и тихо укорял его. Лист выглядел очень смущенным. Вообще, он и сам не хотел калечить Слайта, просто сбить с него спесь и отомстить за Тумана. Но, не рассчитал сил. Когда люди разошлись, он лег возле раненного жеребца и прошептал ему на ухо: - Прости меня… Слайд улыбнулся так же мрачно, как и его хозяин. - Зато, похоже, я остаюсь.