Спирит-2. Повороты прямых дорог.

POV Спирит. В последнее время мне все чаще приходилось оставлять Грозу наедине со своей матерью. Ведь в том, что происходило сейчас в ее жизни, никто не мог помочь лучше. Я по мере своих сил старался поддерживать любимую в особо трудные минуты, но все чаще замечал, что она стесняется моего общества, оно тяготит ее. Конечно, было тяжело мириться с этим, ведь я не хотел отпускать ее от себя ни на минуту, но ради ее же блага и ее спокойствия, я был готов идти на жертвы. Ведь ей сейчас было так необходимо все это. Гроза ждала жеребенка. Нашего сына или дочь – для меня это было неважно. Именно в этом даре Судьбы я не собирался привередничать. Главное – что это наш малыш, продолжение моего рода на этой земле. Тот или та, которой я смогу передать бразды правления в тот миг, когда придет время отправиться навстречу Ветру, в последний путь. По всем признакам, это должно было произойти со дня на день. Гроза все тяжелее, но упорнее передвигалась, отыскивая тенистые места с высокой травой, и это были те прогулки, в которых ее не сопровождал никто – ни я, ни моя мать. В остальное же время они с Эсперанзой были неразлучны. А я – слишком встревожен, чтобы жаловаться на одиночество. Тем более, в тот день, когда стало совершенно ясно, что Гроза ждет малыша, я подошел к своей матери, желая больше узнать о том, как могу помочь, и услышал вот что: - Сын мой. В тот момент, когда ты появлялся на свет, твой отец ускакал на Крайний Запад по каким-то делам, и я была очень рада этому... Мне не хотелось, чтобы он меня видел. Табун – это ерунда, тем более я нуждалась в защите. Вдруг на меня бы напали хищные звери в самый ответственный момент? Но ему, моему любимому, нельзя было видеть меня в таком состоянии. - Почему, - спросил я, искренне недоумевая, - ведь я и его сын тоже. - Потому что появление на свет – это то таинство, которое навсегда остается между матерью и ее детенышем. Лучшее, что ты можешь сделать – помогать Грозе издалека, делать вид, что ничего особенного в ее жизни не происходит, чтобы не напугать ее еще больше, но в то же время, показать, как тебе это важно, чтобы она не чувствовала себя одинокой. - Это так сложно, - пробормотал я, низко опустив голову, - словно балансировать на краю пропасти… - А ты думал, что будешь вечно гоняться за орлами? – С доброй усмешкой отвечала Эсперанза, шаловливо дернув меня зубами за челку. Я честно старался следовать указаниям матери и, хотя мне приходилось нелегко, я видел, что Грозе куда тяжелее. И, как и она, был рад, когда наступил день окончания этих мук. В этот день, едва восходящее солнце коснулось вершины гремящего водопада и посеребрило ее своими лучами, она подошла ко мне. Табун еще спал, рассвет не дошел до лошадей, и они казались серыми во мгле уходящей ночи. - Спирит, - мягко позвала она, и я обернулся. Она подошла так тихо, что я даже не заметил. Я с нежностью, и некоторой тревогой коснулся мордой ее шеи. Гроза стояла неподвижно, глядя на угасающие звезды. Я тоже поднял голову. - Красиво, правда? – Спросила она, задумчиво смотря вверх. – Они уйдут, а когда вернутся, то увидят, что на Земле появилась еще одна жизнь. Я ждал этих слов, но все-таки вздрогнул от неожиданности. Потом повернулся к Грозе, и неловко проговорил, опасаясь задеть ее грубым вопросом, или какой-нибудь неуместной интонацией. - Это правда? Сегодня? - Да, мой милый. Я хочу уйти, и чтобы никто меня не искал. - Но вдруг дикие звери? Я сойду с ума, если с тобой никто не пойдет. – Я взволнованно ударил копытом, но в то же время чувствуя, что никто не имеет права ей сейчас советовать или настаивать на чем-либо. Да, я переживал за судьбу нашего жеребенка, но должен был довериться ей так же, как она когда-то доверилась мне. Гроза тихо рассмеялась, словно рассыпала серебряные колокольчики в изумрудной траве, и дернула меня за челку. Эту привычку она, несомненно переняла у моей матери и, разумеется, я не мог на нее обижаться. - Смотри, оставишь меня без гривы… - Предупредил я веселым тоном, на что она ответила: - Ничего, ты все равно останешься самым красивым жеребцом Симмарона. И самым непокорным. А насчет хищников – не переживай. Ты распугал всех горных львов в округе, своими утренними пробежками. – Она как-то особенно тепло посмотрела на меня, и словно хотела что-то сказать, что-то очень важное, но лишь попрощалась. - Я вернусь. Обязательно. – И легкой рысью побежала прочь от скалы. Отойдя на некоторое расстояние, Гроза крикнула мне, - я буду возле водопада. Очень прошу, пусть туда никто не ходит. Я опустил голову в знак согласия. Солнце позолотило восточные холмы, резко разграничив иссиня-изумрудную ночную и желто-зеленую утреннюю траву. Когда волна света дойдет до моего табуна, они проснутся. И я должен буду целый день вести себя как обычно, выполнять роль вожака, возможно даже смеяться и вникать в чьи-то чужие проблемы, в то время, как во мне, словно натянутая струна, будет дрожать мысль о том, что где-то, возле водопада, совершается нечто особое. Особое и до безумия важное. Я с тоской смотрел на вершины скал, на орла, который носился над ними и обреченно думал о том, как тяжело будет пережить этот день. Но Грозе… Ей будет еще сложнее. «Мы справимся. Ведь все-таки мы вместе, пусть пока и далеко друг от друга. У нас одна тревога и одна радость». – Твердо подумал я, переводя взгляд на спящий табун. Волна солнечного света уже разлилась среди лошадей, сменив однотонный серый окрас на рыжие, черные, гнедые и белые спины. Просыпаясь, они поднимали головы, зевали. И я, поднявшись на дыбы, как уже много раз за эти годы, первый громким ржанием поприветствовал новый день. И как много раз, за эти годы, мне ответил хор ликующих голосов. А потом ко мне подошла мать. - Я хочу сегодня увести табун на запад. – Сказал я ей, и она кивнула. Она тоже знала, что Гроза выбрала местом для родов Восточный водопад. - Все будет хорошо, - шепнула она мне, когда я встал во главе табуна. Я рассеянно кивнул головой. Конечно, все будет хорошо, лучше и не сомневаться в этом, чтобы не накликать беду. И все-таки, гнетущее чувство тревоги не оставляло меня. Гроза, моя любимая… Как она сейчас там, совсем одна?.. - Мы ждем, Спирит. – Нетерпеливо ударил копытом молодой серый жеребец. Один из тех малышей, которых я спас от пумы. - На запад. – Я сорвался с места в галоп, зная, что остальной табун последует за мной чуть медленнее, как всегда, и я смогу остаться в одиночестве. Мне просто необходимо было выдуть из головы все мысли, все до одной. И что могло помочь в этом лучше, чем свежий утренний ветер? «Все будет хорошо. Я верю в это…» ******************************** Гроза, улегшаяся в высокой траве возле Восточного водопада, положив голову на землю, смотрела на одиноко парившего над залитыми солнцем скалами, орла. Она чувствовала приближение боли, которая сделает ее самой счастливой на свете, и даже здесь, на расстоянии, чувствовала тревогу своего любимого. «Всего один день…»