Спирит-2. Повороты прямых дорог.

Пр. автора. Я знаю, что жеребенка Спирита и Грозы зовут Гейст. Но здесь ее имя изменено на более, как мне кажется, подходящее.

Плотный туман окутывал Западный водопад. Ни одно живое существо не рискнуло бы придти сюда в такую погоду, даже злой и отважный хищник пума - горный лев держался подальше от места, которое становилось смертельно опасным, стоило только мгле захватить его в свои тиски. Ведь одно неверное движение, один неверный шаг по скользким камням, и тебя снесет, раздавит, разобьет гигантским потоком воды. Гроза не видела и не слышала ничего вокруг себя, не смотря на то, что все ее чувства были обострены до предела. Туман не только скрадывал очертания предметов, расположенных дальше, чем три шага вперед, но и скрывал запахи, звуки. И из-за этого Грозе казалось, что она находится в Начале Начал, основе всех Миров и сейчас произодет что-то чудесное... Что же, так оно и было. Чудо напомнило о себе резкой болью, заставив кобылу тонко заржать. Мгла немедленно поглотила звук, и снова замерла неподвижная, то ли из трепета перед великим таинством, осуществляющимся тут, то ли жадно ожидая продолжения мук, того момента, когда снова можно будет украсть крик боли прямо с губ и упиться им всласть. Да, теперь Гроза думала именно так. Чем сильнее становились муки, тем более враждебным казалось ей все вокруг. В тумане возникали силуэты невиданных чудовищ, казалось весь мир хочет уничтожить мать и ее нерожденное еще дитя. Кобыла прижала уши, грозно оскалила зубы, доказывая самой себе и всему, что ее окружало, что она справится, она сможет выстоять в этом сражении. Но тут же по телу прокатилась новая волна боли, и Гроза, обессиленно положив голову на траву, закрыла глаза. Больше не было ни чувств, ни мыслей, только полное сосредоточие на самой себе, на страданиях и радости, которую они должны принести. Время тянулось медленно, а может напротив, летело, словно сумасшедшее, подгоняя новую жизнь, поторапливая ее со вступлением в этот мир. Роды казались Грозе забегом на дальнюю дистанцию. Рывок... Еще рывок... Не хватает воздуха, сердце лихорадочно разгоняет кровь по организму, каждую мышцу сотрясает судорога, но она должна... Должна победить в этой борьбе. Самой важной борьбе в ее жизни. Финишная черта. Плотный мрак перед глазами на мгновение, на одно лишь мгновение И после - звук, который не сможет заглушить ни один туман. Звук, который Гроза теперь будет узнавать из тысячи других, и всякий раз стремиться к нему. Голос ее жеребенка. Изнеможение уступило место тихой нежной радости. Гроза повернулась к своему жеребенку, в котором видела сейчас символ вечного рождения, вечной победы жизни над смертью. Это была кобыла. Дочь Духа и Безумной Стихии, сочетающая в себе черты родителей и в то же время не похожая ни на них, ни на кого-либо еще когда-то появлявшегося на свет. Жеребенок еще ничего не понимал. Маленькая кобыла выглядела как любая другая лошадь ее возраста. Но она без сомнений когда-нибудь она станет новой легендой Симмарона. Имя для нее явилось сразу, стоило только матери взглянуть на свое дитя. - Брейв. - "Отважная". Гроза поднялась на ноги, и малышка, получившая свое имя в первый раз смогла по достойнству оценить предложенные ей жизнью возможности в виде длинных неуклюжих ног и густого материнского молока. Им предстоял далекий путь обратно, в табун, где мать сможет представить свое дитя остальным, а в первую очередь - тому, кто так долго ждал их. ********************************* POV Спирит. Я ждал их. Ждал так долго, что каждая минута казалась мне бесконечной пыткой. Каждый в это табуне покинул меня в этом ожидании, никто не заговаривал со мной, никто не обращался ко мне с вопросом. И даже Эсперанза отошла, чтобы не мешать мне. Ведь я, не смотря на безумную тяжесть, сводящую с ума, должен был пройти через это сам. Где-то там, возле водопада, укрытая плотным туманом, Гроза переживала такие же муки. Нет, ее муки были намного сильнее. Я чувствовал это даже на том огромном расстоянии, которое разделяло нас. Ведь теперь мы были связаны незримыми узами, час от часу, мгновение от мгновения становившимися все более крепкими. Я знал, что наступит такая секунда, когда нить станет прочнее стали, почти осязаемой. В эту секунду родится наш жеребенок. И больше ничто не сможет разлучить нас. Даже смерть. Да как может быть иначе, если две половины наших сердец станут биться в одном живом теле? Эта тайная магия неподвластная многим людям, но о ней всегда знали мы, лошади. И пока мы не забудем ее, мы будем вечны в этом мире. День вступил в свои права. Стало невыносимо жарко, но я не трогался с места, до боли в глазах вглядываясь в очертания водопада.. Туман, согнанный едва подувшим ветерком, исчез. Над моей головой раздался крик орла, а я не замечал этого. Я ждал их... Я ждал их, ощущая трепет каждой клеточкой своего тела. Я не чувствовал ни голода, ни жажды, ни усталости, охваченный ожиданием. Порой мне казалось, что я - каменная статуя, которой больше не суждено ожить. Что я вечно буду стоять здесь, в жару и в холод. Сменятся года, века, тысячелетия, а я буду все так же неподвижен. Внезапно с запада повеяло чем-то новым, прекрасным и непостижимым. И тут я впервые пошевелился за долгое время. Я оглядел табун, желая узнать, почувствовали ли они то же самое, или это открылось мне одному. Нет, лошади все так же спокойно жевали траву, тихо переговаривались, и я понял, что это чувство пришло ко мне по той самой связи, которая сейчас звенела как натянутая до предела струна. А потом этот мираж, казалось, исчез, но я знал, что он просто перестал быть видимым, а на самом деле сейчас прочнее, чем когда-либо. - Я пойду. - Как же близко, оказывается, была Эсперанза. - Сейчас я могу пойти... Мать кивнула головой, и я сорвался в галоп сразу, с места, не теряя ни секунды. Теперь, когда все закончилось, я должен был успеть к ним, чтобы на обратном пути защитить от любой притаившейся опасности. Вряд ли когда-нибудь я бежал так быстро. Даже когда я спасал свою жизнь то был не бег, а неспешный шаг. Я не боялся споткнуться или упасть, я ведь знал каждый камушек, каждую травинку в этих местах. А главное - Провидение не допустило бы этого. Я был как ветер... Хотя нет. Я был самим ветром. ****************************************** Форт. - О, видели кого прислали на смену нашему бедному полковнику? Эх, какая задница! А мордашка? Ты ее видел? - Хах, Джон. Даже если она - полковник, то со всеми все равно не справится. - Вард с треском поставил пивную кружку на стол. - Ну на нас двоих этой крошки хватит. Как думаешь, сколько ей лет? Раздался грохот, дверь в казарму распахнулась и солдаты, повинуясь многолетней выучке, вскочили. В помещение вошла женщина, стройная и угрюмая. Обведя взглядом сначала своих подчиненных, потом - обстановку, скептически хмыкнула и произнесла: - Мне тридцать четыре, если вам это важно. И теперь, когда вы перестали обсуждать возможность меня трахнуть, я приказываю немедленно устранить весь этот бардак. Плюс, за "крошку" два... Нет, три наряда вне очереди. Выполнять! - Дверь захлопнулась. Если не видеть моментально изменившихся физиономий солдат, то вряд ли кто смог поверить в то, что секунду назад здесь вообще кто-то был. - Вот стерва. Да я не я буду, если не положу ее под себя! - Чертыхнулся Джон. Вард, влив в себя остатки пива, швырнул кружку в стену. - Кто кого еще положит. - Мрачно заявил он. - Спорим? - Джон, разгоряченный алкоголем и злостью протянул Варду руку. - На Резвого? - Нельзя ставить в заклад боевых коней, это грозит нехилыми неприятностями. - Губы Варда растянула коварная ухмылка. Но его товарища уже было не остановить. - К черту неприятности! Резвый и трехмесячное жалование! - Идет. - Все так же ухмыляясь, Вард крепко стиснул протянутую ладонь. - Если я проиграю, то при всей роте вылижу пол в казарме собственным языком. - Лучше бы ты спорил на своего жеребца. - Джон пьяно икнул. Вард пожал плечами. - Я все равно выиграю.