Притворщики

Комната в дешевом отеле на окраине была обставлена крайне скудно: узкая кровать, кресло, встроенный шкаф и маленький телевизор. На потолке, поскрипывая, крутился старомодный вентилятор. За окном не смолкала музыка — окно номера выходило как раз на ночной клуб. Идеальное место, чтобы скрыться от вездесущих врагов. Яхве потянулся за сигаретами. Он уже шесть лет не курил после инфаркта, но сейчас просто не мог удержаться. Сигарета пахла сухими вишневыми листьями и медленно тлела, осыпаясь серым пеплом. Он сделал всего одну затяжку, все остальное время просто смотрел на нее. Это привносило толику умиротворения в теперешнюю безумную жизнь. Яхве затушил окурок и поднялся. Подойдя к кровати, взглянул на Хашвальта. Тот лежал, широко раскинувшись, одеяло сбилось к ногам, волосы разметались по подушке, пушистые ресницы чуть подрагивали в такт беспокойному дыханию. Ему сильно досталось, ну так и поделом. На будущее будет слушаться умных людей. Яхве приказал Цан Ду удержать Хашвальта любым способом, но тот либо должного рвения не проявил, либо Хашвальт упрям как осел. Хорошо, что у Цан Ду хватило ума дать ему свою машину с маячком, а иначе бы кое-кто стал закуской для червей. Присев на край кровати, Яхве осторожно провел по светлым волосам, убирая их. Лиловый синяк за ухом успел побледнеть и сойти. Оставалось лишь радоваться, ведь все могло быть гораздо хуже. Когда подоспел Яхве, ублюдки уже успели вырубить и облить Хашвальта какой-то хренью, похожей на мазут. Увидев изломанное, будто неживое тело и золотые волосы, измазанные черным, Яхве пришел в ярость. Врагов было трое. Он запомнил только одного: здоровенного детину, задорно щелкающего зажигалкой на распростертым Хашвальтом. Яхве терпеть не мог, когда у него забирали даже что-то малозначительное, а уж персонального ангела-хранителя он ценил очень высоко. Детина с зажигалкой даже охнуть не успел, как получил пулю промеж глаз. Остальные тоже поплатились своими никчемными жизнями. Подоспевший Цан Ду только покачал головой и поморщился. Ему совсем не улыбалось прятать трупы и избавляться от пистолета, который он сам Яхве и вручил «на всякий случай». — Ерунда, — Яхве перевернул Хашвальта и проверил пульс. Живой, облегченно подумал он про себя. Живой и теплый. — Мне вот его отмывать придется. Посмотри на эти патлы. — Обрежьте, — равнодушно буркнул Цан Ду, надевая латексные перчатки. Яхве встал и отряхнул брюки. Банально, но он привык к такому Хашвальту, поэтому для себя решил, что обрезать ничего не будет. Обращаться к врачу было нельзя — никто не должен был знать про них, и поэтому пришлось обойтись автомобильной аптечкой. Когда Яхве почти закончил с обработкой ран, Хашвальт неожиданно открыл глаза. Они казались почти черными из-за расширенных зрачков. — Весы… — он цепко схватил Яхве за рукав, — … падают. Покушение. Трупы. Обдолбанный Хашвальт, которого придется везти по оживленной трассе с постами полиции. Ублюдки не придумали ничего лучше, чем вколоть ему какой-то дури. Яхве посмотрел на небо: за что ему такое наказание? Удивительно, но доехали они без приключений, если не считать бреда Хашвальта про весы, Фемиду, правосудие и малиновую траву. Цан Ду только качал головой, удивляясь очередному пассажу. — Он не первый раз принимает? — Да не знаю я, — Яхве слегка встряхнул Хашвальта и прижал к себе. Тот вздрогнул и затих. Оставшуюся часть пути Яхве размышлял о том, что надо бы ввести на предприятии правило об обязательном посещении всеми сотрудниками психолога. Потому как Фемида и весы для юриста еще куда ни шло, но малиновая трава — может быть признаком какого-нибудь отклонения. В отеле тоже все прошло удачно: неприятных вопросов им не стали задавать. Можно было подумать, что череда неудач закончилась. Яхве отпустил Цан Ду. Он и так уже задержался, и это могло вызвать подозрение. Хашвальт сидел на полу, прислонившись к стене. Когда хлопнула дверь, он тихо рассмеялся и закрыл лицо руками. Его все никак не отпускало. Недолго думая, Яхве ухватил его за воротник и потащил в ванную, отмывать от мазута и грязи. Тот не сопротивлялся, пока его вели и раздевали. А вот теплая вода ему не понравилась: он даже пару раз выругался и попытался отмахнуться, за что тут же получил по рукам. Потом затих, сгорбился и покорно опустил голову, зажмурившись. С волосами пришлось помучиться. Яхве наверное вылил три флакона шампуня. Второпях он купил с ванильной отдушкой, и сейчас от сладкого синтетического запаха разболелась голова. Пены в ванной было больше, чем воды: она висла на стенках рваными белыми клочьями, покрывала Хашвальта почти целиком, летала вокруг него разноцветными пузырями. Закончив с мытьем головы, Яхве взялся за мочалку и мыло. Перекинув тяжелые мокрые волосы Хашвальта на грудь, он намылил ему спину. С силой прошелся вдоль позвоночника, снизу вверх, оставив красную полосу — тот даже не дернулся. Натер плечи, потом грудь и живот, потянулся к паху. Внезапно Хашвальт вскинул голову и ухватился за запястье Яхве скользкими пальцами. Взгляд у него был абсолютно невменяемый, а на щеках проступил лихорадочный румянец. Яхве решил, что ему сейчас опять расскажут про падающие весы и малиновую траву. Он протянул вперед руку, чтобы зажать Хашвальту рот — еще одну порцию бреда просто было не вынести. Каково же было его удивление, когда Хашвальт потянулся вперед, потерся щекой о руку, будто здоровенный кот, а потом мягко обхватил губами палец. Вечер абсурда продолжался. —Да что же это такое… Яхве стало казаться, что добром сегодняшний день не закончится, и с ним реально случится еще один инфаркт. Он даже забыл про свою усталость и мокрую, липнущую к телу одежду. Хашвальт отстранился и откинулся на бортик, облизывая губы и бесстыдно выставляясь. Даже под густым слоем пены, покрывавшим его бедра и живот, было видно, как он возбужден. Оставалось только поражаться, что с людьми делают всякие вещества. — Что же у тебя на уме, когда ты нормальный? Яхве дотронулся до груди Хашвальта, провел вниз самыми кончиками пальцев и погладил гладкий напрягшийся живот. Было даже интересно наблюдать, как Хашвальт мотает головой и закусывает блестящие от воды губы, как едва слышно стонет и сжимает кулаки. Тонкие волоски в паху щекотали ладонь, яйца расслабились от теплой воды, и их было удобно сжимать в кулаке, оттягивая вниз. Яхве стиснул член, обвел большим пальцем головку, надавив на самое навершие, провел рукой вверх-вниз. Потребовалось совсем немного времени, чтобы Хашвальт подался вперед и уперся лбом ему в плечо. Содрогнулся всем телом и сильно выдохнул. И как-то сразу обмяк, цепляясь за Яхве ослабевшими пальцами. После всего этого уснул мгновенно. Его даже полотенцем пришлось вытирать уже в постели. А вот Яхве в голову лезли странные мысли. Нет, он и сам был странным в какой-то степени и любил пробовать что-то новое. Но от сдержанного Хашвальта он такого безобразия не ожидал. Можно было только удивляться жизненному парадоксу: сам Яхве всегда предпочитал светленьких. Были неважны национальность, акцент, вероисповедание, возраст, сексуальные предпочтения или табу. Даже удивительно, что за столько лет совместной работы он не заинтересовался своим замом. Поразмышляв над этим еще немного, Яхве решил, что все дело в самом Хашвальте: тот так усиленно изображал из себя ледышку, что даже не возникало желания как-то сблизиться. Ближе к утру Яхве тоже захотелось спать. Он зевнул, бесцеремонно подвинул раскинувшегося Хашвальта и улегся к нему спиной. Засыпая, он подумал о том, что так просто все это не оставит. Проснулся он лишь под утро от того, что на него нагло закинули руки, ноги и все остальное, да еще и влажно дышали в шею. Слушать размеренный стук сердца и ощущать тепло чужой щеки на своей коже было даже приятно, так что выбор «скинуть или оставить» был очевиден. Яхве повернул голову и посмотрел в окно, залитое серой предрассветной мглой. Скоро наступит новый день и придется решать, как ему вернуть причитающееся. «Была бы задача, а уж решение всегда найдется». В этот момент зазвонил телефон.