Феникс

POV Китнисс

      Пит мечется на кровати. У него жар.       Вчера наша очередная прогулка втроем закончилась под проливным дождем. Пока мы добежали до дома, одежда промокла до нитки.       Пит заботливо обтирал Тэма согревающей жидкостью, пока я кое-как готовила ужин. И он, и я очень переживали, что малыш заболеет. Но ласковые руки Пита справились - мальчик здоров.       А вот у самого Пита утром поднялась температура, и теперь он лежит покрытый испариной и бредит.       Доктор из меня никакой. Это я выяснила еще на первых Играх, когда пришлось обрабатывать рану Пита, нанесенную Катоном. Но положить ему холодное полотенце на лоб я могу. Не помогает.       Тэм все время плачет. Удивляюсь, каким спокойным был ребенок с Питом, и как сводит меня с ума теперь. Хеймитч и Сэй уехали в город - вернутся не раньше послезавтра.       Паникую.       Трудно описать, как проходят сутки, но к следующему утру у меня страшная головная боль от недосыпа, от почти непрекращающегося плача Тэма и уже настоящего страха за жизнь Пита. На руках свежие ожоги, оставленные перегретой сковородой, которую я опрокинула вместе с ужином для ребенка.       Все плохо! Я ни на что не гожусь в доме.       Мое место в лесу. Я охотник!       Не хозяйка. Не жена. Не мать. Ничего из этого у меня не выходит.       Малыш ходит за мной по пятам, требуя внимания и ласки, к которой он привык на руках у Пита.       Но я не могу. Отворачиваюсь, ухожу в другую комнату - что угодно, но не касаюсь его.       Мне стыдно.       Я ведь действительно привязалась к Тэму, и мне нравится, что он живет с Питом и почти со мной. Но каждый раз, когда я вижу его маленькое личико, передо мной снова и снова всплывает видение мертвого Финника на грязном полу...       В сотый раз убеждаясь в своей трусости, плачу, сидя на корточках возле кровати Пита. Касаюсь его лба. Горячий. Не представляю, что делать дальше.       Слабая!       Я убивала людей! Я прошла войну!       Но я абсолютно беспомощна там, где справилась бы любая другая девушка.       Реву в голос, положив голову на колени. Когда внезапно моего плеча касается маленькая рука, вздрагиваю всем телом. Смотрю в зеленые заплаканные глаза Тэма и ощущаю что-то странное.       Почему-то мне вспоминается Прим…       Она тоже была маленькой.       И такой же беззащитной.       Я готова была умереть ради сестры, но отказываю в простой ласке другому ребенку?       Вся вина малыша в том, что его лицо слишком похоже на лицо Финника.       Он сын своего отца.       Когда он снова тянется ко мне, я не отстраняюсь. Сначала неловко, потом чуть смелее я прижимаю его к груди. Крохотные руки обвивают мою шею. Маленькие глазки смотрят с наивной доверчивостью.       Наверное, что-то изменилось во мне, но я перестаю замирать от страха. Просто позволяю малышу быть рядом. И я продолжаю свои неумелые попытки вылечить Пита, но теперь уже не выпуская ладошки Тэма из своей руки.       Жар спадает к середине вторых суток, но Пит продолжает лежать без сознания.       Мне кажется, что прошло бесконечно много времени после того злосчастного дождя. Сижу в кресле напротив кровати, Тэм устроился на моих коленках. За окном уже темно, но я никак не могу уложить его спать. Мы оба измучены. Глажу мальчика по голове и шепчу убаюкивающие слова - он склоняет голову мне на плечо и довольно сопит, теребя кончик моей косы.       Сама не знаю почему, но мне вдруг хочется спеть ему колыбельную. Ту, которую много-много лет назад пел мне отец…       И я пою.       Мой голос поначалу дрожит от отсутствия практики, но быстро приходит в норму. Я пою Тэму песню о красивой стране, где все растения цветут и вкусно пахнут, где нет плохих людей, и всегда рядом те, кого ты любишь…       Прим, отец, Гейл, Рыжая, Финник…       Мои самые близкие. Я всех их потеряла.       Теперь у меня остался только Пит.       И маленький мальчик, которого я держу на руках.       Слезы катятся по щекам, но я не прекращаю петь. Глаза Тэма закрыты, дыхание ровное. «Спит», - проносится у меня в голове, когда я слышу шевеление на кровати.       - Когда ты поешь, замолкают даже птицы, - шепчет Пит.       Счастливо улыбаюсь! Болезнь отступила. Аккуратно, стараясь не разбудить ребенка, укладываю его в детскую кроватку и сразу же направляюсь к Питу.       Ложусь рядом, и его руки тут же оказываются на моей талии. Проверяю ладонью лоб - температура почти нормальная.       - Ты больше не боишься? - спрашивает Пит.       - Теперь нет, - отвечаю я.       Его губы находят мои, и я понимаю, что сейчас отдам все на свете, чтобы просто лежать так, в объятиях Пита, зная, что рядом в кроватке спокойно спит наш малыш…       «Я люблю Пита!» - сообщает мне внутренний голос, но я не решаюсь сказать это вслух.       Кладу голову на грудь любимого и почти сразу засыпаю. .... няшество )))