Dear-Logs

Log 4.1: Чика уехала пять дней назад. Ты не звонишь уже шесть. На смс тоже не отвечаешь. Вчера я разговаривал по телефону с Ёко, которая рассказала, что видела тебя в Центре. Ты был подавлен, но в целом все как обычно. Сегодня с трудом досиживаю последнюю четвертую пару. Чувствую себя паршиво. Голова раскалывается. Добравшись до дома, выпиваю кружку липового чая и падаю в кровать. Даже не раздевшись. Сил нет. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем меня будит телефонный звонок. Заставляю себя приподняться, чтобы дотянуться до сотового, лежащего на столе. Рубашка прилипла к спине… — Да… Такое ощущение, что язык распух. Я с трудом могу им пошевелить. — Хару. Рин? Прижавшись щекой к подушке, закрываю глаза. — Ты давно… мне не… звонил. — Хару, что с тобой? — Ни-чего… Странно, раньше никогда в твоем голосе не было такой интонации. Похоже, ты взволнован или обеспокоен. Переворачиваюсь на другой бок и натягиваю покрывало на плечи. Меня знобит. — Тебе плохо? — Нор-мально… все. Говорить крайне сложно. Не понимаю, то ли горло болит, то ли нёбо. — Хару, ты дома? — Да. — Скажи мне адрес. Резкая боль в груди заставляет поморщиться. — Хару, пожалуйста, скажи адрес, — просишь так тихо, что я едва могу разобрать. Я не хочу, чтобы ты приезжал. Это слишком… Log 4.2: Неожиданный грохот заставляет приоткрыть глаза. В комнате темно. Который час? Лежа на постели, пытаюсь ухватиться за реальность и не провалиться снова в сон. Я с трудом понимаю, что продолжающийся грохот — чей-то настойчивый стук в дверь. У меня ужасно болят голова и тело, а рот стянуло от жажды. — Йодзивара! Открой! Ватари Ёко? Это действительно ее голос. С невероятными усилиями я заставляю себя сесть, чтобы после передышки подняться на ноги. Кутаясь в покрывало, неуверенными шагами направляюсь в коридор и в темноте спотыкаюсь о собственную сумку. Наконец, добравшись до двери, долго вожусь с замком. Непослушные пальцы никак не хотят выдернуть цепочку из паза… И в тот момент, когда наконец дверь открывается, последние силы куда-то исчезают. Облокотившись на стену, я медленно сползаю на пол и жмурюсь от света в дверном проеме. — Йодзивара! Что с тобой?! — узкая прохладная ладонь опускается на лоб, отодвигая челку: — Рин, помоги. Его надо срочно уложить в кровать. Рин? С трудом открываю глаза. Твое лицо оказывается так близко, что волосы почти касаются моей щеки. Подхватив под руки с двух сторон, вы с Ёко поднимаете меня на ноги. — Я сам его доведу, — уверенный голос звучит возле уха. — Хорошо. Тогда я схожу в аптеку, — торопливо бормочет Ёко, сбиваясь с дыхания. — У него жар… Нужно сбить температуру. И, наверное, вызвать врача. Кажется, я падаю… Нет, твои руки крепко держат… Помогаешь сесть на кровать, но удержать себя в вертикальном положении не представляется возможным, и я падаю на подушку. Закрываю глаза. Так гораздо лучше… Кажется, ты о чем-то спросил, только не понимаю ни слова… К коже прикасается что-то обжигающе холодное. Открываю глаза. Склонившись, расстегиваешь мою рубашку. Это твои пальцы… ледяные. С усилием делаю протестующий жест, отталкивая твои руки. — Хару, тебе нужно переодеться, рубашка мокрая, — терпеливо объясняешь, как ребенку. — Я нашел футболку в твоем шкафу и просто хочу помочь… Да, пожалуй, ты прав, и поэтому сдаюсь без борьбы. Ловко стягиваешь с плеч рубашку, обтираешь горящее тело и помогаешь надеть футболку. Откидываюсь на подушку, а ты укрываешь меня одеялом. Свет режет глаза. Облизываю сухие губы: — Рин… Сидя на самом краю кровати, ты обеспокоенно всматриваешься в мое лицо. — Хочешь пить? — Да… И свет… Ты поднимаешься с постели. Через несколько секунд комната погружается в приятный мрак. Снова проваливаюсь в полубред и прихожу в себя, когда холодные пальцы ложатся на шею. Ты придерживаешь мою голову, пока я жадно пью воду из стакана. — Хару… Садишься рядом, отставив опустевший стакан на письменный стол. Ко лбу прижимается ладонь. Я не могу сдержаться. Накрываю ее своей пылающей рукой, желая продлить ощущение приятной прохлады на коже. В теле нестерпимо пульсирует боль. Что со мной? — Хару… Тихий шепот и осторожное прикосновение пальцев-ледышек к виску… щеке… губам… Log 4.3: Медленно и очень неохотно я выныриваю из тяжелого сна. От вчерашнего состояния остались лишь слабость и головная боль. Какое-то время лежу на боку неподвижно, рассматривая белую стену. Что же это вчера было? Точно не начинающаяся простуда. Горло совсем не беспокоит. Но вчера здесь был… Оборачиваюсь через плечо. Взгляд упирается в светло-каштановую макушку. Ты спишь полусидя, устроив голову на сложенных руках рядом с моей подушкой. Эту позу нельзя назвать комфортной или удобной. — Рин… — тихо зову я, — эй, Рин… Никакой реакции. Переворачиваюсь на другой бок. Покрывало сползло с твоих плеч, тонкая сиреневая футболка совсем не по сезону. — Рин… Высунув руку из-под одеяла, легонько касаюсь плеча. Ты мгновенно поднимаешь голову, заставляя невольно вздрогнуть. — Хару? Как ты? Сонно заморгав, трешь ладонью лицо. — Нормально. — Точно? Золотисто-карие глаза внимательно всматриваются в лицо. Что ты пытаешься разглядеть? — Да. Вздохнув, встаешь. Взяв со стола таблетки и стакан воды, протягиваешь мне. Приподнявшись на локте, принимаю две красные и одну белую пилюли. Устало возвращаюсь на подушку, а ты — на пол. — Который час? — Одиннадцать сорок. Ты просидел со мной всю ночь и наверняка практически не спал. Кровать не двуспальная, но достаточно широкая… Отодвинувшись к стене, подтягиваю к себе одеяло. — Ложись. Удивление в твоих глазах заставляет меня самого удивиться. Помедлив, все же молча забираешься на постель. Плотнее кутаешься в тонкое покрывало. Другого у меня нет, но зато у каждого своя подушка. Лежа напротив ты все так же всматриваешься в мое лицо. Этот взгляд порождает ощущение неловкости. — Рин, ты пришел, потому что… — Ты напугал меня, — устало вздыхаешь и, закрыв глаза, продолжаешь, — твой голос… Он был такой странный, что я просто испугался. И потом ты вообще отключился. Я пытался дозвониться около часа, но понял, что это бесполезно. Пришлось обратиться к Ватари. Пока говоришь, ловлю себя на том, что принюхиваюсь. Твое дыхание пахнет мятой и лимоном. — Ватари… она давно ушла? Открываешь глаза. — Еще ночью. Ее парень забрал, сразу после того, как врач ушел. Парень? Не знал, что Ёко с кем-то встречается. Хотя с чего ей посвящать меня в подробности своей личной жизни? Но, в любом случае, это неприятно… — Врач? — Да. Тебе вчера делали укол? Да, утром я был в медкабинете. — Делали. А при чем тут это? Снова вздыхаешь. Вытащив руку из-под покрывала, протягиваешь ко мне. На запястье скопление браслетов и фенечек. У тебя явная тяга ко всяким штучкам — серьги, браслеты, а на левом запястье черный широкий напульсник… Мысли сдувает, едва холодные пальцы ложатся на щеку. — Хару, у тебя было что-то вроде аллергии или анафилактического шока… Врач сказал, что надо обязательно прийти на прием. Он сделал два укола и оставил таблетки. Какое-то время молчу, переваривая информацию. Твои пальцы все еще на моей щеке… — Рин, почему у тебя такие холодные руки? Быстро убираешь их обратно под покрывало. — Не знаю. Наверное, потому что у меня пустое сердце… Я хмыкаю: — Пустое? И что это значит? — То и значит. Сердце, в котором нет любви, — пустое и холодное. — А при чем тут любовь? — Ну, так говорят… Что сердце горячее, когда в нем есть любовь. Вот у тебя горячее сердце? У меня? Есть ли в моем сердце любовь? У меня есть Чика… — Не знаю. Может быть…