Путешествие в прошлое

Гилберт носился по дому, разбрасывая вещи то в одном, то в другом месте. На все замечания брата он лишь отмахивался, или попросту молчал, не обращая на них никакого внимания. Но Людвиг не желал сдаваться, поэтому решил понаблюдать за действиями старшего брата. – Хватит ходить за мной, оставь меня в покое! – в очередной раз скрываясь от Людвига, который ходил за ним, словно тень, сказал Гилберт. – Или тебе заняться опять нечем? – Я просто обеспокоен твоим поведением, это не нормально, Гилберт. – Людвиг попытался остановить брата и поговорить, но тот быстро забежал в свою комнату и тут же принялся шарить по полкам. – Ты, чем бегать за мной, сказал бы мне где спрятал мою тетрадь, – парень перевернул матрас, надеясь обнаружить под ним свой дневник. – Ну правда, Людвиг, это не смешно, мне нужна она. – Не знаю я ни о какой тетради. – Ты меня вчера домой завёл, при мне была тетрадь, я точно знаю, что была. И если ты забрал её, чтобы позлить меня, то лучше верни. Срочно! – Да не было при тебе никакой тетради, – вконец разозлившись, сказал Людвиг, – сам потерял – сам ищи! Гилберт внезапно замер на месте. Выпустив из рук подушку, он медленно опустился на кровать и схватился за голову, стараясь вспомнить, где мог её оставить. Людвиг врать не мог, по крайней мере, так убедительно, а это значило, что тетради действительно не было. Тогда… где она могла быть? «Сначала я был на трассе, – начал он восстанавливать события вчерашнего дня, – но там было слишком холодно, поэтому я её не доставал, но, возможно, она могла выпасть, когда я прыгал, пытаясь согреться.» – А что такого важного в этой тетради? – садясь рядом, спросил Людвиг. «Ну нет, тогда бы я точно заметил её, или кто-нибудь другой, – словно не слыша брата, продолжал размышлять прусс. – Я оставил её в другом месте, это точно.» – Гилберт, ты слышишь меня? «Да! Я ведь потом пошёл в кафе, – мысленно улыбнулся старший брат, – может, там оставил?» – ГИЛБЕРТ! – пытался обратить на себя внимание Людвиг. Но тот резко подскочил на ноги и быстрым шагом направился к двери. – Я возьму машину, – остановившись на несколько секунд в дверном проёме, сказал он, а затем вышел из комнаты.

***

– Тебе снова снились кошмары, Анечка? – заботливо спросила Наташа, присаживаясь рядом с сестрой. – Да, - устало ответила девушка, - но не волнуйся, скоро это прекратится. Они сидели в небольшой беседке, откуда открывался вид на большое поле, усеянное ромашками. Анна, облокотившись о шершавую поверхность круглого стола, стоящего в беседке, наблюдала за тем, как Литва с Латвией играли в мяч. Украина сидела в тени большого дуба, а рядом лежали ромашки, из которых она плела венок, напевая себе под нос какую-то грустную песню. – Я просто волнуюсь за тебя. – Наташа обняла сестру. – Всё хорошо, правда. – Анна улыбнулась, целуя её в щёку. Послышался грохот, и девушка резко поднялась с места, прислушиваясь. Шум доносился из дома. Латвия и Литва, играющие всё это время в мяч, замерли на месте. – Я схожу посмотрю, что там произошло. Анна уверенно зашла в дом и прислушалась к шуму. Он привёл её к гостиной. Она медленно открыла полупрозрачную дверь и замерла на месте, в ужасе наблюдая за происходящим. – Я вам покажу, как топтать мои знамёна! – кричал Гилберт. Вооружившись палкой, он громил хрустальную посуду в серванте и срывал со стен картины. – Унизить меня, Великого! – возмутился он, отправляя на пол хрустальную вазу в форме лебедя. – Гилберт, – Анна стояла в проходе, не решаясь зайти в комнату. Он обернулся. – Ну почему ты всё всегда разрушаешь? Парень от неожиданности выпустил из рук палку. Он не без удовольствия наблюдал за тем, как на глаза Брагинской наворачиваются слёзы. Он сделал уверенный шаг вперёд, но девушка даже не пошевелилась. Тогда он взял с сервантной полки графин, разрисованный яркими подсолнухами, и бросил его на пол. Тот вдребезги разбился, ударившись о деревянный пол. Анна вздрогнула от резкого звука, на мгновение оглушившего её. Не желая видеть тот ужас, творившийся в гостиной, девушка быстро выбежала из дома. На несколько секунд остановившись в саду, она огляделась, и быстро побежала в сторону поля. Она бежала, словно за ней гнался разъяренный медведь, и довольный Гилберт, выйдя следом, с ухмылкой смотрел ей вслед. Задрав подбородок, он пересёк сад и сел в беседке, закинув ноги на стол. Наташа, резко скинув его ноги со стола, схватила прусса за воротник, притягивая к себе: – Что ты ей сказал, идиот? – Ничего я ей не сказал, отпусти меня, – сквозь зубы прошипел он. Наташа отпустила воротник, и Гилберт упал на лавку. – Хочешь знать что случилось, сходи да спроси её сама, нечего ко мне приставать. – Тебе повезло, что Аня попросила меня не бить тебя в случае чего, иначе бы я уже давно это сделала. – Да, конечно, иди уже отсюда, - он махнул рукой, прогоняя девушку из беседки, и снова закинул ноги на стол. Наташа направилась к сестре, возле которой уже сидела Оля и пыталась приободрить Анну. Латвия и Литва тоже сидели рядом, но ничего не говорили, только заботливо гладили Брагинскую по спине. Эстония, не желая больше видеть слёзы девушки, нарвал ей большой букет из душистых ромашек. Анна слабо засмеялась, когда он вручил ей букет, и обняла его, благодаря за подарок. Гилберт невольно сжал кулаки, наблюдая за ними. Эдвард нёс огромный букет, а рядом с ним, улыбаясь, шла Анна. Её длинные русые волосы слегка развевались от небольшого ветра. Литва что-то увлечённо рассказывал, а Беларусь с Украиной хихикали над тем, как латвиец передразнивал его. Остановившись у двери, Анна взяла ромашковый букет из рук Эдварда и, поцеловав его в щёку, зашла в дом. Остальные страны зашли следом, но Эстония даже не пошевелился. На его щеках горел румянец. – Может тебе слюнявчик принести? – хлопая парня по спине, спросил Гилберт. – Что? – Я спрашиваю, может тебе слюнявчик принести? Ну, такой, как детям маленьким дают, чтобы слюни на груди не пускали. – Словно показывая, как используют слюнявчик, смеялся прусс. – Не понимаю… – Вот мне интересно, давно ты по Брагинской слюни пускаешь, а? Ты ведь знаешь, что у неё ледяное сердце, да? Брось свои попытки, вот кто-кто, а она уж точно не способна на любовь. – Заткнись, Байльшмидт! Мы с ней просто друзья, - раздражаясь, ответил Эдвард и попытался отодвинуть от себя надоедливого собеседника. – И ты понятия не имеешь, какая она на самом деле. – Неужели? – Гилберт перегородил дорогу эстонцу, положив руку ему на грудь. – Да ладно, Эдвард, ты хоть сам веришь в то, что говоришь? Эстонец грубо схватил руку прусса, и глаза его загорелись нездоровым блеском. Он оттолкнул от себя Гилберта и собирался зайти в дом, как сзади его резко схватили и повалили на землю. – Ты что, грубишь мне? – Байльшмидт хлопал по щекам эстонца, приговаривая при этом что-то на немецком. – Что здесь происходит? – Беларусь открыла дверь. – Господи, Эдвард! – она схватила Гилберта за рубашку и оттащила от эстонца. Пнув прусса, Наташа помогла Эстонии подняться с земли и увела его в дом.

***

– Девушка, да поймите же вы, – пытаясь в пятый раз объяснить свою ситуацию, говорил Гилберт, – я оставил вчера у вас в кафе свою тетрадь. Да, я знаю, что вы вчера не работали, но должно же у вас быть место, куда вы складываете забытые вещи? – Мужчина, я вам уже в пятый раз говорю, что ничего о вашей тетради не знаю. Если бы она была у нас, то я бы отдала её вам, но, увы, вашей тетради у нас нет. Официантка, обойдя Гилберта, направилась к дальнему столу, где сидела молодая пара. Парень же, явно не желая сдаваться, пошёл за ней следом, чтобы окончательно выяснить всё. Он точно знал, что оставил её здесь, ведь больше негде. – Скажите, – вежливо начал он, обращая внимание официантки на себя, – а девушка, что вчера работала здесь, могла ли она взять тетрадь? – Если это была Хельга, то да, возможно. – У неё есть шрам над левым глазом? – Да, вроде что-то такое есть. – Официантка качнула головой и слегка улыбнулась. – Когда она придёт, я обязательно спрошу её о вашей тетради. – Нет, тетрадь мне нужна срочно! – он схватил официантку за плечи. – Не могли бы вы дать её адрес или номер телефона? – Ну, это не положено… – Ну, пожалуйста, – прусс ласково улыбнулся, заглядывая девушке в глаза. – Никто ведь не узнает, что это вы дали мне её адрес. Ну, хотите, я заплачу вам за это? Девушка отстранилась и, поправив одежду, попросила Гилберта немного подождать, пока она посмотрит в справочнике номер Хельги. На несколько минут она скрылась за стойкой администратора, а потом быстро подошла к пруссу и вручила ему листочек, на котором, аккуратным почерком, был написан адрес.