Путешествие в прошлое

Ему хотелось танцевать, и он поспешно оглядывался, выискивая взглядом кого-нибудь, с кем можно было потанцевать. В такт музыке, наполняющей просторный зал, словно чашу, Гилберт постукивал ногой по мраморному полу, разглядывая женщин, передвигающихся вдоль длинных столов. Они были одеты в дорогие наряды, которые, несомненно, после этого так и останутся висеть в шкафу или пойдут на какие-нибудь другие нужды. В любом случае, эти женщины более ни разу не наденут эти платья. Уже не молодая женщина в бордовом платье протянула свою тонкую морщинистую руку к заморским лакомствам, и в тот момент, когда она поднесла сладкий пирожок ко рту, он увидел её лицо, скрытое до этого под маской. Он увидел то уродство, что обычно скрывают деньги или такие вот красивые маски. Не смея больше вот так в открытую пялиться на, вероятнее всего, замужнюю женщину, он отвернулся. Не терпелось танцевать, но одному на таких мероприятиях танцевать было глупо и неприлично. Особенно, как говорили мужчины, когда вокруг столько прелестных и богатых женщин, которые наверняка не прочь потратить денег больше, чем им может быть дозволено. Но богатства сейчас мало интересовали Гилберта. Ещё раз оглядевшись, совсем недалеко от себя он заметил молодую женщину в платье, словно сотканном из самого неба и покрытым маленькими ледяными кристаллами. Он приблизился к ней и, приветственно поклонившись, протянул свою руку, приглашая женщину на танец. Он не видел её лица, не знал, улыбается ли она или же сохраняет ледяное спокойствие, подобное рисунку на её маске. От женщины веяло холодом, и Гилберт невольно отметил её схожесть со Снежной королевой. Когда она неуверенно, словно боясь обжечься, положила свою руку ему на плечо, он притянул её ближе, удерживая за тонкую талию. Глаза – единственное, что видел Гилберт из её лица, и, смотря в них, он забывал о людях, окружающих их, забывал о музыке и о мире. Он смотрел на её светлые волосы, струящиеся по хрупким плечам и ровной спине, и желал лишь одного: зарыться в них руками, вдыхать их аромат и перебирать пальцами локоны. Ему казалось, что он, словно маленький мальчик, влюбляется в женщину, лица которой он никогда не видел. Но он был уверен, что оно так же прекрасно, как и её тело. Когда музыка стихла, вместо того, чтобы заговорить, Гилберт лишь сдержанно поклонился и скрылся в море шёлка, серебра и золота, окружавшего его весь этот вечер. Вернувшись на своё прежнее место и выпив бокал вина, Гилберт прислонился к холодной стене, стараясь унять жар, охвативший его тело. Но всё в этом зале давило на него, и совсем скоро стало трудно дышать, тогда он, надев свой парадный плащ, вышел во двор. В это время года темнело раньше, чем обычно, и Гилберт, расхаживая вдоль длинных рядов оголённых кустарников, не сразу заметил совсем недалеко от себя тонкую женскую фигуру. Быстро преодолев расстояние, разделявшее их, он остановился подле неё и тут же признал в ней свою недавнюю знакомую. — Доброго Вам вечера, — выпрямившись, сказал он. Женщина обернулась, и Гилберт замер, поражённый её красотой. Её бледная кожа казалась совсем белой в слабом свете луны; алые губы напоминали кукольные, он подумал, что, дотронься он сейчас до неё, ощутит лишь холод. Но её глаза смотрели на него с нескрываемым интересом, и Гилберт ощутил слабую дрожь в руках. «Ведьма! Настоящая ведьма!» — пронеслось у него в голове. Будь они у него на родине, он сам лично предал бы её огню, но сейчас он лишь беспомощно улыбался, неотрывно смотря в её глаза. — И Вам доброго вечера, уважаемый. Её голос был приветлив, улыбка говорила о том, что она рада встретить в этом саду хоть кого-нибудь, кто смог бы скрасить её одиночество, но глаза… В них была тревога, недоверие и страх. — Позвольте спросить, — Гилберт кивнул, — почему на вас до сих пор маска, уважаемый? Здесь вы далеки от тех людей, Вам не от кого прятаться. Снимите её! — Не могу, — просто ответил тот. — Но почему же? — искренне удивилась девушка. — Хотите, я помогу Вам? — Я не хочу, чтобы вы видели моё лицо. — Какие глупости! Снимайте, снимайте маску! Гилберт медленно, боясь реакции девушки, снял маску. Слабый ветерок обдал лицо, и кожу защипало от холода. Он смотрел на девушку, ожидая от неё хоть какое-нибудь слово или мимолётное изменение в настроении, но она продолжала улыбаться, только во взгляде читалось что-то тёмное. Она, кажется, боялась, но скрывала это за улыбкой. — Вот видите, подобно тому, как Вы скрываете свой страх за улыбкой, я скрываю своё лицо за этой маской. Он наклонил голову, чтобы снова надеть маску, скрыться за ней, но девушка остановила его, выхватив маску из его рук. — Вам не нужно прятаться, уважаемый. — Она выбросила маску в снег. — Не понимаю, почему Вы отказывались снять маску. А ещё, — она хихикнула, — Вы заставляете меня думать о всяких глупостях. — О, неужели? — Именно. Она приблизилась к нему и, смотря прямо в глаза, мягко прикоснулась губами к его губам, и Гилберт бы без сомнений притянул бы её для более серьёзного поцелуя, если бы не громкий женский крик, пронёсшийся над особняком и заставивший Гилберта отстраниться от девушки. Опасливо оглянувшись, он заметил женщину, убегающую от пьяного мужчины, гонящегося за ней с кнутом. Убегая, она спотыкалась и падала, и тогда мужчина, нагоняя её, бил по спине, рассекая одежду и кожу. — А ну стой, тварь! — кричал ей мужчина. — Стой, убью! В очередной раз споткнувшись, женщина упала в сугроб, и мужчина, бегущий за ней всё это время, начал бить её по спине кнутом. При каждом ударе она вскрикивала с новой силой, пыталась подняться, но у неё не получалось. Вскоре снег вокруг неё окрасился кровью, и женщина вскрикивала уже намного тише, но мужчина всё продолжал и продолжал быть женщину по спине. — Сделайте же что-нибудь! — воскликнула девушка, тряся Гилберта за плечо. — Хватит смотреть, разберитесь с этим, спасите её. Неужели вы не видите, он убивает её! Гилберт стоял, не решаясь двинуться с места. Ноги, казалось, заледенели, но в груди разгоралась злость. Он хотел помочь, спасти жизнь этой несчастной женщины, с которой обращались хуже, чем с самой старой клячей, но вместо этого он просто стоял, с равнодушием наблюдая за всем этим. А потом он поднял маску со снега и, надев её, вернулся на бал, оставив несчастную женщину на растерзание пьяного мужика, который, скорее всего, и не вспомнит потом ничего. Только сам Байльшмидт теперь понимал, что он швырнул жизнь этой женщины в руки извергу, который непременно загубит её, но ничего не мог уже изменить. Маска уже была на нём. Он проснулся весь в поту, с мокрыми от пота волосами и одеждой. Резко поднявшись, он ощутил лёгкое головокружение, и в глазах на мгновение потемнело. Когда всё пришло, он подошёл к окну и выглянул на улицу. — Ну надо же, приснится же такое! Тело ломило, а голова раскалывалась от боли. Похоже утренняя прогулка не пошла на пользу. Заварив себе крепкий кофе, чтобы немного взбодриться после ужасного сна, испортившего ему настроение, Гилберт вернулся в гостиную. Удобно устроившись в кресле и включив телевизор, чтобы не сидеть в полной тишине, он открыл свой старый дневник, чтобы продолжить чтение, но неожиданный стук в дверь сбил все планы.