Путешествие в прошлое

— Ты можешь хоть на минуту перестать думать о женщинах? — устало пробормотал Гилберт, когда они с Франциском проходили мимо ряда магазинов. Тот задохнулся от возмущения и недовольно покосился на спутника. Он даже как-то заметно раздражился подобным замечанием и обиженно надул губы. — Но как же можно? Я ведь дарую им радость, поднимаю не только настроение, но и самооценку! — Лицо Франциска просветлело. — Если такой красавец, как я, скажет им комплимент, то они перестанут говорить, что они некрасивы. — Довольно странная у тебя теория, — хмуро заметил Гилберт. — Если, например, женщина действительно уродлива, не делаешь ли ты своими лживыми комплиментами только хуже? — О, нет-нет-нет! — запричитал француз на своём родном языке. — Не бывает некрасивых женщин, мой друг! Подмигнув прохожей молодой девушке, Франциск лучезарно улыбнулся и провёл рукой по своим светлым и мягким волосам, на уход за которыми тратит не меньше получаса в день. Девушка смущённо улыбнулась и отвела взгляд в сторону. — Какая красота, какая улыбка! — на ломанном русском сказал Бонфуа. Девушка обернулась, и француз, снова подмигнув, послал ей воздушный поцелуй. Та засмеялась, прикрыв рот ладонью, и пошла дальше по своим делам. — Тебе ли не знать, что женщины расцветают, словно цветы, стоит только обратить на них внимание, одарить их комплиментами и заботой. — И всё же не могу понять, зачем тебе это нужно. — Это моя миссия — нести в массы радость и любовь, — гордо заявил Франциск и мечтательно прикрыл глаза. — Я люблю женщин. Они прекрасны, в какой бы части планеты они не родились. А сейчас, друг мой, здесь собрались прелестные дамы почти со всей нашей планеты! Разведя руки в стороны, он глубоко вдохнул морозный воздух и запел одну красивую песню на своём языке. Несколько девушек, видимо волонтёры, обернулись на пение парня и остановились в паре метров от него. Они смеялись и снимали поющего француза на камеру, одновременно комментируя его выходку. — Ну вот, опять привлёк всеобщее внимание, — проворчал Гилберт, уходя как можно дальше от Франциска. — Стоит ли мне удивляться? Пройдя чуть дальше по тротуару, прусс остановился у витрины музыкального магазина. Его внимание привлекла яркая и необычная одежда на манекене, у ног которого стояла коричневая акустическая гитара. Подумав, что позже нужно будет взять себе эту гитару, Гилберт побрёл дальше. Издалека всё ещё доносилось пение француза. Внезапно Байльшмидт остановился, и на его лице появилась улыбка. Он вернулся к витрине магазина и ещё раз осмотрел наряд на манекене. «Будет знать, как ставить меня в неловкое положение, — подумал он, заходя в магазин. — Ради такого и денег не жалко, хе-хе!» Купив всё, что нужно, Гилберт довольный вышел из магазина и огляделся по сторонам. Франциска нигде не было, но прохожие со смехом говорили о поющем туристе, который куда-то потом пошёл, окончив петь. Парень вспомнил, что они направлялись в местное кафе, где подавались изумительные блинчики, которые Франция так жаждал попробовать. Спросив у прохожего адрес этого кафе, Гилберт, поблагодарив за помощь, отправился туда.

***

Наступили тёплые деньки. Ольга много времени проводила в своём небольшом огороде, аккуратно высаживала рассаду и даже иногда разговаривала с хрупкими растениями, которые с такой любовью вырастила. Торис и Гилберт, сработавшись, руководили ремонтом в западной части дома, а Наташа следила за их работой, чтобы они ничего не испортили. Анна снова погрузилась в работу с документами и очень злилась, что именно тогда, когда ей нужен её кабинет, он стал недоступен для неё по причине ремонта. — Аня, смотри, что я нашла! — в беседку забежала Катя, в руках у неё был маленький, размером с её ладонь, кораблик. — Красивый, правда? — Да, Катенька, красивый, — устало проговорила девушка, потирая глаза. — Почему ты не играешь с ребятами, я же говорила, что мне нужно работать. Катя перестала улыбаться и серьёзно посмотрела на Анну. Она приблизилась к девушке и погладила её по волосам, а потом, опустив взгляд в пол, сказала: — Они не хотят играть со мной, потому что я не знаю никаких интересных историй… — Вот оно как? — Анна слегка улыбнулась и отложила в сторону ненавистные бумаги. — Хочешь, я расскажу тебе одну историю, которую ты сможешь потом передать своим друзьям? Девочка широко улыбнулась и закивала головой. Она села на лавку рядом с Брагинской, а кораблик, чтобы он не мешался, поставила на стол. Анна посмотрела на него и тут же вспомнила одну старую историю… — Очень-очень давно в России жил один благородный человек, — начала свой рассказ девушка, — он любил приключения и долгие путешествия. И вот однажды, когда человек снова изъявил желание путешествовать, император доверил ему серьёзное и ответственное задание. И человек, тогда он носил титул графа, решил выполнить поручение великого императора. Катя внимательно слушала рассказ, ловя каждое слово, сказанное Анной. Держа её за руку, девочка, улыбалась и хлопала своими большими глазами, смотря в лицо России. — Граф купил у заморских купцов величественный корабль, который назвали они «Юнона». Человек этот, граф, был весьма образован, знал четыре языка и свободно на них разговаривал, поэтому, когда в доме одного испанского коменданта он встретил красавицу-испанку с выразительными карими глазами, то тут же одарил её комплиментами, которые разожгли в её сердце любовь. — И она сразу полюбила его, да? — спросила Катя, ёрзая на лавке. — Не перебивай меня, пожалуйста, а то я ведь могу и забыть продолжение истории… И да, она сразу влюбилась в него. В беседку вошла Наташа и устало плюхнулась на лавку, откинула волосы с плеч и закрыла глаза. Лёгкий, немного прохладный ветерок обдувал её лицо, трогал за пропотевшую шею, и Наташа, улыбаясь, наслаждалась его прикосновениями. — Кхм, так, дальше, — Анна немного смутилась присутствием сестры. Она знала, что ей не нравится эта история. — Пока граф жил в её доме, они часто ходили гулять по крепости, где он рассказывал ей о волшебной и сказочной жизни в России и обещал девушке, что заберёт её с собой. Они очень любили друг друга и не хотели расставаться, но графу нужно было завершить задание. Перед тем, как уплыть, он пообещал ей, что вернётся через год, и тогда они поженятся. Подарив ей поцелуй, он уплыл на своей «Юноне» в далёкие края. — И он вернулся? Анна покосилась на Наташу, которая теперь ровно сидела на лавочке и внимательно наблюдала за сестрой. — Конечно! — девушка погладила Катюшу по щеке. — Конечно, он вернулся. Они поженились, жили долго и счастливо. Граф, как и обещал, забрал юную красавицу в Россию, и они оба были счастливы от того, что судьба свела их вместе. А теперь беги, поиграй с друзьями, а Анне нужно поработать. — Катя, взяв со стола деревянный кораблик, убежала. — Всё было не так! — возмутилась Беларусь. — Всё было абсолютно иначе. И не стыдно тебе перевирать историю? — Не стыдно, — заявила Анна, возвращаясь к документам. — Кате нужно верить в любовь и чудеса, Наташа, а в этой истории есть любовь и чудеса тоже есть. А подлинное окончание этой истории только уменьшит и без того небольшую веру. — Эх, Аня, любишь же ты всё приукрасить. — Наташа сложила руки на груди. — Как по мне, так он искал в союзе с ней некую выгоду для себя. И я считаю, что его смерть была только к лучшему. Не думаю, что в их браке было бы много радости, одно разочарование. — Они любили друг друга… — Ему было сорок два года, и он был женат ранее, а она… ей было всего шестнадцать лет. Она, может быть, и любила его, потому что была ещё слишком молода и впечатлительна, но он… не знаю. Не верю я в его любовь. — Всё, довольно! — Анна вспыхнула от раздражения. Она вдруг почувствовала ужасное головокружение, и почему-то всё вокруг раздражало её. — Не имеет значения, какого возраста они были, это не влияет на чувства. Только ты, в не зависимости от своего возраста, не можешь разглядеть около себя того, кто в души тебе не чает. Он крутится вокруг тебя, пытается обратить на себя твоё внимание, только слепой может не увидеть его чувств к тебе, но ты и слышать о нём не хочешь. Брагинская подскочила с места и оперлась руками о стол. Она неотрывно смотрела в лицо своей сестры, стараясь понять, о чём та думает, тяжело дышала. Потом она отступила и слабо засмеялась. — Глупая! Прости, прости меня, Наташа, я не хотела, не хотела говорить тебе этого… — Хватит, — Арловская поднялась и посмотрела на Анну. — Ты не должна извиняться, я не обижаюсь на тебя. — Она улыбнулась и посмотрела на Ториса, только что вышедшего из дома вместе с Гилбертом, который достал из кармана последнюю сигарету и закурил. — Не обижаюсь, потому что ты права.

***

Сибирь. За окном завывала ужасная метель. Ничего не было видно, сплошное белое полотно да слабые очертания голых и сухих деревьев. В помещении тоже было холодно, но больному, находящемуся в лихорадке, было всё равно. Укутавшись одеялом, он лежал на жёсткой постели, а вокруг крутились врачи, пытающиеся облегчить страдания графа. Анна сидела у кровати и слушала Николая, который, находясь в бреду, рассказывал ей о своей поездке, говорил о молодой испанской красавице. Подбадривая его, девушка держала его за руку и слушала, слушала, слушала. Его лихорадило, а кожа была горячей-горячей. Каждый понимал, что ему не выкарабкаться. Смерть уже пришла за ним и ждёт, затаившись в тёмном углу. — Дайте мне встать! — откинув одеяло, крикнул граф и попытался подняться. Анна уложила его обратно, но он отказывался укрываться. — Мне нужна бумага, я хочу написать письмо. Дайте мне бумагу! — с закрытыми глазами кричал граф. Ему становилось всё хуже. — Дайте ему то, что он просит, — потребовала русская. — Николай, кому вы хотите написать письмо, расскажите мне? — Ей, — тихо ответил он, — ей! Она ждёт меня, ждёт меня у моря, напишите ей! Кончита, ох, Кончита, я не смог… не смог выполнить обещания. Анна отвернулась от лихорадочного графа и закрыла лицо руками, чтобы никто не видел её слабости. Именно в этот момент она чувствовала всю боль этого человека и не смогла сдержать эмоций, глядя на его измученное больное лицо. — Конечно, — сказала она ему, сев на край его кровати и взяв его за руку, — я напишу, я расскажу ей о вас, расскажу. Только не волнуйтесь, пожалуйста, вам нельзя волноваться. — Она сжала его слабые пальцы и с нежной улыбкой посмотрела на него. — Не волнуйтесь, я обязательно всё ей расскажу. Он ничего не ответил. Взявшись свободной рукой за горло, он закашлялся. Волосы и лицо его были мокрыми от пота, и одежда тоже вся пропотела. После ужасного кашля, вырвавшегося из его груди, его залихорадило с новой силой. Он с болью смотрел по сторонам, желая лишь поскорее избавиться от неё. Спустя нескольких часов страшных мучений, Николай тяжело вздохнул, снова громко закашлял, а потом расслабился и умер. Анна, всё это время сидевшая рядом, отпустила его руку и поднялась. Врачи с разочарованием посмотрели на труп графа и накрыли его одеялом с головой. Девушка же, одевшись, вышла во двор, и колкий снег тут же ударил её по лицу и обжёг кожу.

***

— Ох, как некрасиво, друг мой! — обиженно проговорил Франциск, заметив Гилберта. Подозвав к себе официанта, он заказал две чашки горячего чая и блинчиков со сметаной. — Как ты мог оставить меня одного посреди улицы? — Ой-ой, какие мы обидчивые! — тот закатил глаза. — А мне показалось, что тебе всё нравится. Ты ведь так был увлечён своим пением, привлёк к себе внимание. Сухо посмеявшись над обиженным Бонфуа, прусс поставил на стол небольшой разноцветный пакет, на который француз тут же обратил внимание и перестал обижаться. — Что это? — спросил он, протягивая руки к пакету. — Это подарок тебе, чтобы ты не обижался, — гордо заявил Гилберт, отдавая другу пакет. — Ты же любишь яркие вещи, и я подумал, что тебе это как раз подойдёт. А ещё я хочу, чтобы ты надел это на открытие Олимпиады сегодня вечером. — Ого! — Франциск улыбнулся. — Но я в номере посмотрю, что там, пусть будет сюрпризом. — О, тебе понравится, — хитро улыбнувшись, протянул Гилберт, — очень понравится.