Путешествие в прошлое

Анна почти бежала от него, случайно отталкивала людей, которые попадались ей на пути и постоянно оглядывалась. Её била лёгкая дрожь, словно она находилась в лихорадочном состоянии. Она до боли сжимала кулаки, надеясь, что не проткнёт ногтями кожу, иначе придётся объясняться перед Наташей и всё рассказывать. И почему её никто не предупредил, что он приедет? Вырвавшись из зала, словно из клетки, всё это время сдерживающей её, Анна остановилась и тяжело вздохнула. Сердце в груди бешено, даже отчасти болезненно колотилось, перед глазами всё расплывалось от подкативших слёз. Она так много раз прокручивала в голове эту сцену, представляла, что когда-нибудь снова встретит его и задаст ему один единственный вопрос, который волновал её все эти годы. Но, когда это произошло, она просто растерялась и не придумала ничего лучше, чем просто уйти. Немного отдышавшись и успокоившись, Анна быстро оделась и вышла на улицу. Брагинская спокойно шла по тротуару, раз за разом прокручивая в голове момент, когда она, увидев его совсем недалеко от себя, замерла, не зная, куда себя деть. Навстречу ей шли люди, они радовались, что-то кричали, веселились, но Анна не обращала на них внимания. Лишь изредка посматривала на них и улыбалась, радуясь тому, что Олимпиада всё-таки удалась. Хотя бы её открытие. С неба мелкими хлопьями падал снег, и воздух был такой холодный, что щёки девушки вскоре покрылись ярким румянцем. Анна любила зиму: ей нравилось, когда при дыхании изо рта шёл пар, и хотелось зарыться лицом в мягкий шарф или ворот пуховика. Зимой можно было сидеть дома, укутавшись в тёплое одеяло или же надев тёплые вещи, пить горячие напитки и читать книги, переживать вместе с их героями много приключений и преодолевать препятствия. Иногда и сама Анна чувствовала себя героиней какой-нибудь книги, автор которой любит подсовывать своим героям проблемы. До отеля ещё достаточно далеко, а ноги уже замёрзли. Всё-таки нужно было вызвать такси или же пойти более близким путём. Страна, конечно, не может слишком сильно замёрзнуть, но ощущения всё равно неприятные. Но, несмотря на холод, от которого немели пальцы, Анна не могла сдержать улыбку. Всё-таки прав был Египет. Когда она столкнулась со всем, ей сразу стали ясны его слова. Хоть это и было достаточно давно, она всё ещё помнила тот вечер, помнила его серьёзный взгляд и тихий голос. Снег тихонько скрипел под ногами, и поэтому Анна не сразу уловила стремительно приближающиеся к ней шаги. Натянув шарф до самого носа, она спрятала руки в карманы, поёжилась от холода и ускорила шаг, чтобы как можно быстрее добраться до отеля, где сможет принять горячий душ и окончательно успокоиться. Слишком много впечатлений для одного дня. Идущий позади человек тоже ускорил шаг. — Не холодно ли тебе, девица? — послышался насмешливый голос Гилберта, от которого внутри у Анны всё сжалось. Но она не подала виду и даже не остановилась. — Так быстро убегала от меня, что даже шапку забыла надеть, — поравнявшись с ней, сказал он и положил руку ей на плечо. Анна остановилась и, убедив себя, что ничего он ей не сделает, подняла на него полный презрения взгляд. На самом деле ей совсем не хотелось сейчас ни смотреть на него, ни говорить с ним, но она не могла просто так уйти, оставив его одного посреди улицы. — Что тебе от меня нужно? — стараясь сохранять спокойный голос, спросила она и почувствовала, как нижняя губа предательски задрожала. Он улыбнулся и внимательно осмотрел её. Убрав с волос снег, он надел ей на голову шапку, случайно натянув её почти до самых глаз. Она сухо поблагодарила его и, поправив головной убор и волосы, снова посмотрела на него. — Это всё, Гилберт? — её голос дрогнул. — Я могу идти, или тебе ещё что-то от меня нужно? Говори быстрее, я замёрзла. Он разочаровано вздохнул. — Я ожидал более тёплый приём, Анна. Ты, как и всегда, холодна и неприступна, — он ухмыльнулся, заметив тень обиды на лице девушки. — А ты ожидал, что после всего я сразу же упаду в твои объятья? — вздёрнув бровями, спросила Анна и, не дожидаясь ответа, пошла дальше, надеясь только, что Гилберт не пойдёт за ней. Но это было глупо, конечно же, он пошёл. Несколько минут они шли в полном молчании, лишь изредка бросая друг на друга короткие взгляды. Вдали уже виднелась вывеска с названием отеля, в котором остановилась Анна, а это означало, что совсем скоро она отделается от него и ей не придётся больше с ним разговаривать. Когда они подошли к дверям отеля, Гилберт позвал её и схватил за руку, чтобы она не ушла. — Можем мы встретиться утром? — спросил он в надежде на то, что она согласится. — Нет, — коротко ответила она. — У меня много дел. — А днём? Анна снова посмотрела на него и почему-то улыбнулась. Гилберт, видимо расценив это как согласие, сказал: — Тогда встретимся в «Айсберге» в три. — Он быстро наклонился, поцеловал её в щёку и отпустил руку. Анна что-то тихо ответила и поспешила скрыться за дверьми отеля.

***

Долгое время Анна грустила из-за ухода Кати. Она понимала, что когда-нибудь это должно было случиться, но сердце не желало мириться с этим . Эта девочка стала для неё маленьким лучиком света, который всегда, как бы плохо не было, поднимал настроение и дарил улыбку. И, когда её забрали, Анна ни о чём другом думать не могла, волновалась и переживала. Она нашла спасение в работе. Чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей, Брагинская закрывалась в своём кабинете и корпела над многочисленными бумагами, которые присылали ей из столицы. В дверь кто-то настойчиво стучал, нарушая тишину и заставляя Анну отвлечься от кипы бумаг, которыми был завален весь стол. Она ненавидела, когда кто-нибудь, зная, что она занята, отвлекает её. Но выхода не было, нужно было разрешить стучавшему войти, пока он не проломил двери. Тихо рыкнув от злости, она крикнула: «Войдите!». В комнате тут же появился Гилберт. Он двигался плавно, словно летал, а губы были растянуты в улыбке. В хитрой улыбке. Это означало лишь одно — он что-то задумал, и Анне это уже не нравилось. — У меня есть для тебя кое-что, — сказал он, притворяя дверь и проходя вглубь кабинета. — Быстрее, у меня много дел. — Дела могут подождать, — не торопясь говорил он, растягивая слова. — Отвлекись и подойди, пожалуйста, ко мне. Анна раздражилась и хотела было прогнать его, чтобы он не мешал ей заниматься делами, но всё же повиновалась и подошла. Что-то девушке подсказывало, что Гилберт в любом случае вытащит её из кабинета, поэтому она решила послушать его и не возражать. — У меня действительно нет времени на твои забавы, Гилберт, — сквозь зубы процедила она. Её раздражала его улыбка и вообще он сам. — Повернись, — коротко сказал он, не обращая внимания на явное раздражение Брагинской. На его удивление, Анна без всяких возражений повернулась к нему спиной и даже не спросила, зачем ему это нужно. Быстро завязав глаза девушки плотной материей, он взял её за руку и повёл за собой. Сейчас ничего не существовало, кроме темноты и его теплой ладони, за которую Анна ухватилась, как за спасательный жезл. Она полностью доверилась парню и следовала за ним, как за маяком. Медленно и осторожно они спустились по ступенькам вниз. Время замедлило свой ход, и она не хотела открывать глаза. Выйдя на улицу, Анну ожидал еще один неожиданный поворот событий. Гилберт, слегка приподняв её, посадил на раму велосипеда, а потом и сам сел на него. Ей, казалось, что она вот-вот упадет, и поэтому крепко ухватилась за него руками. Было очень страшно. Находясь в полном неведении, Анна полагалась лишь на Гилберта. Она чувствовала его дыхание у себя на затылке и слышала, как быстро отбивает ритм его сердце. Они набирали скорость, ветер играл в ее волосах. Анна все еще была сердита на него из-за такого грубого поведения вначале, но постепенно ее обида рассеивалась, как дым от костра. Она не решалась заговорить. Ей было абсолютно не важно, куда они едут, если это сможет хоть как-то рассеять её тоску. Спустя какое-то время Анна почувствовала, что они остановились. Гилберт аккуратно снял её с велосипеда и, придерживая за плечи, повёл куда-то. Слышался шорох травы под ногами, и девушка подумала, что они выехали в поле. А, может быть, к реке. Ей не терпелось открыть глаза и увидеть всё самой. — Долго ты будешь меня с закрытыми глазами водить? — спросила Анна. Она сгорала от любопытства. — Уже пришли, — шепнул ей на ухо Гилберт и снял с глаз повязку. Анна открыла глаза, и радость наполнила её. Она стояла в поле, усеянном яркими подсолнухами — её любимыми цветами. Ни о чём не задумываясь, она обняла Гилберта и звонко засмеялась, совершенно не стесняясь своего смеха. Ей было так легко и радостно, и Байльшмидт присоединился к ней. Подняв девушку на руки, он закружил её в воздухе. Светлые пряди щекотали руки и плечи, но это нисколько не мешало им, лишь добавляло смеху. Яркие цвета жёлтых лепестков и зелёных листьев сливались друг с другом, и всё, что видели Анна и Гилберт — это лица друг друга и глаза, которые светились от счастья. Опустив девушку обратно на землю, Байльшмидт поправил её слегка взъерошенные волосы и поцеловал в лоб. Она улыбнулась и немного отступила назад, её взгляд блуждал по его лицу, пытался поймать что-то новое, будто в чертах его могло что-то поменяться. — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, — произнесла она вслух и тут же, осознав, что она действительно сказала это, закрыла рот рукой. Гилберт хмыкнул, обнял её за талию и, притянув чуть ближе к себе, поцеловал. Анна тут же обвила его шею руками, зарылась в белоснежные волосы длинными пальцами и закрыла глаза, нежась в его объятьях. Гилберт, конечно же, понимал, что слова её были совершенно не осознаны, но ему не хотелось ни спрашивать её, ни объясняться. Он откинул все мысли и прильнул к её губам, на которых чувствовался едва уловимый вкус спелой вишни. На какое-то мгновение для них перестало существовать время. Их незримый мир, только их мир, существовал отдельно от всего остального. В нём были лишь они вдвоём и огромное поле ярких подсолнухов, маленьких солнц, окружающих их. Когда Гилберт, наконец, отстранился и открыл глаза, Анна всё ещё стояла с закрытыми и улыбалась. — Ты нужна мне, — прошептал он. Его слова слились с шумом листьев, потревоженных лёгким ветром, но Анна всё равно уловила их. Она распахнула глаза и внимательно посмотрела на Гилберта, не зная, что ответить. По телу прошлись мурашки. Вроде простые слова, но, сказанные им, они звучали особенно ярко. Они звучали, словно исповедь, признание, сорвавшееся с губ в момент особой радости. Анна смотрела в его глаза и понимала, что и сама нуждается в нём. Он почти всегда был рядом, с самого её детства. Иногда он приходил в качестве врага, иногда — союзника, но каждый раз говорил ей, что она должна быть с ним, должна стать его. Видя замешательство на его лице от её затяжного молчания, Анна всё яснее понимала, что она... любит его. — Ты бываешь полным засранцем, своими поступками и выходками ты часто доводишь меня до полнейшего исступления, и я совершенно не понимаю, почему именно ты… Она слабо ударила его кулаком в грудь и вцепилась пальцами в плечи. Её взгляд похолодел. Она не верила сама себе, не могла принять то, что она собирается сказать. Но она должна была сделать это. Она слегка улыбнулась, и взгляд её тут же потеплел. — … тот, кого я люблю. Гилберт мог сравнить эти слова разве что с раскатом грома в пронзительной тишине, когда нет ни ветра, ни пения птиц, когда духота сдавливает горло. Этот гром вселял надежду на то, что пойдёт долгожданный дождь, который принесёт облегчение и непревзойдённое чувство лёгкости, словно с плеч сбросил целый груз. Но он ничего не мог ответить ей. Да и нужны ли были какие-то слова? Он взял её на руки и закружил в воздухе точно так же, как и несколько минут назад. И снова смесь желтого и зелёного цветов закружили вокруг. — Подожди, Гилберт, остановись! — потребовала Анна, неслабо дёрнув его за волосы. — Ну, правда, поставь меня на землю. Гилберт! — Я тебя внимательно слушаю, — притворно удивившись, сказал он, но Анну всё-таки отпустил. — Что-то не так? — Я только что призналась тебе в своих чувствах, а ты… — Ты же вроде умная, — перебил он её и взял за подбородок, — а ничего не понимаешь, — прошептал он ей в самые губы и нежно поцеловал , как никогда до этого.

***

Гилберт уже подходил к отелю, когда послышалась знакомая мелодия, оповещающая его о звонке. Достав из кармана телефон, он посмотрел на дисплей, а затем быстро ответил. — Ты куда пропал? — послышался взволнованный голос Элизабет. — Сказал, что танцевать пойдёшь, а сам ушёл куда-то. Где ты сейчас? — Я к отелю подхожу, — честно ответил Гилберт. Странно, он ведь и сам думал позвонить ей, чтобы поговорить. — Можешь сейчас приехать ко мне? Мне нужно кое-что рассказать тебе. — Всё-таки решился? — Да. Несколько секунд слышалась лишь музыка из клуба, и Гилберт уже начал волноваться, что Элизабет откажет, но потом, кашлянув, она сказала, что скоро приедет и отключилась. Гилберт облегчённо вздохнул и улыбнулся. Время близилось к двум, и многие уже отдыхали в своих номерах, готовясь к соревнованиям. Он тоже готовился к некому соревнованию, в котором надеялся одержать победу.