Путешествие в прошлое

Сигаретный дым тоненькой ниточкой поднимался вверх, расползался в стороны и тут же растворялся в воздухе, оставаясь прозрачной дымкой, витающей вокруг. Гилберт зажимал пальцами сигарету, но не затягивался, вглядываясь в огни ночного города, видневшиеся из окна его гостиничного номера. Он смотрел на уличные фонари, подсветки магазинов и стадионов, на огни машин, движущихся где-то вдалеке. Город не желал засыпать, словно боялся отпускать этот день, а вместе с ним и мысли людей, живущих в нём. Гилберт затушил сигарету и небрежно откинул её в сторону пепельницы. Он ненавидел запах табака, которым пропиталась вся его одежда, ненавидел горечь, остающуюся во рту, но каждый вечер он закрывался в тёмной комнате с сигаретой и жадно выкуривал её. Это был его маленький ритуал, который он ненавидел. Разочарованно вздохнув, он снова окинул взглядом город и невольно сравнил его с ясным ночным небом, усыпанным тысячами ярких звёзд. Усмехнувшись собственным мыслям, Гилберт посмотрел на часы, которые показывали ровно два часа. Он тихонько ругнулся и снова уставился в окно. Ещё утром Гилберт не был точно уверен, почему именно в этот момент он решился приехать, но сейчас ясно понимал, что старые чувства, испытываемые к Анне, которые он так старательно пытался заглушить, не покинули его. И только уже давно забытый дневник, найденный в старых вещах, открыл для него простую истину: любовь живёт больше, чем целая вечность, если любовь эта — настоящая. Вспомнив, как искренне улыбнулась ему Анна этим вечером, Гилберт с облегчением вздохнул. Это значило, что у него есть шанс получить её прощение. Он улыбнулся и поднял свой взгляд к небу: звёзды померкли на фоне ярких городских огней, а луна, гордо восседающая на ночном небосводе, предпочла скрыться от любопытных взглядов за плотными тучами, и лишь слабый серебристый свет, исходящий от неё, освещал темноту. Гилберт провёл рукой по волосам, взъерошивая их, и расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Усевшись на диван напротив телевизора, он закинул ноги на маленький журнальный столик и запрокинул голову, слегка прикрыв глаза. Ужасно хотелось спать, но Гилберт каждый раз одергивал себя, не переставая повторять, что сначала нужно поговорить с Элизабет, а потом уже отдыхать.

***

В окнах домов загорались тусклые пляшущие огоньки, и двери закрывались на надёжный и крепкий засов. На город постепенно опускались сумерки, и на ясное летнее небо медленно выплывал яркий полумесяц. Погода стояла спокойная и тёплая, и Гилберт, справившись со всеми делами, вышел во двор своего поместья, чтобы немного прогуляться перед сном. Вечером запахи становились насыщеннее, а звуки — громче. Словно по мановению волшебной палочки природа преображалась и раскрывалась с новой страстью и красотой. Лишь немногим представлялось узреть её ночное преображение, но те, кто однажды стал свидетелем этого мимолётного чуда, помнили это мгновение до конца своих дней. Гилберт медленно ступал по мягкой траве, прислушивался к песне полевого сверчка и думал, думал о чём-то своём. Иногда ему и вовсе казалось, что мысли его ничем не заняты, и он бездумно бродит по двору, тогда он останавливался, поднимал голову к небу и следил за тем, как постепенно загораются звёзды. Вдруг Гилберт услышал громкий девичий смех, а затем и тонкую женскую фигуру, медленно движущуюся вдоль берега садового пруда. В темноте трудно было разглядеть её, но Гилберт отчётливо видел длинные волосы цвета поспевающей ржи, заплетённые в обычную косу и свободную белоснежную сорочку девушки. Невольно улыбнувшись, Гилберт направился к пруду, чтобы поприветствовать свою гостью, прибывшую из далёких земель. — Анна! — раздался эхом чуть хриплый мужской голос в чарующей вечерней тишине. Девушка обернулась и, увидев Гилберта, чуть оступилась, упала на землю. — Что ты делаешь здесь так поздно? Вернись в свою комнату. — Зачем? — искренне удивившись, спросила девушка. — Я не хочу сидеть в комнате, там тесно и очень душно. — Она потянулась и блаженно улыбнулась, посмотрела на Гилберта. Тот стоял, сложив руки на груди, и оценивающе разглядывал девушку. — Тогда ты могла хотя бы одеться, — он ухмыльнулся и, поняв, что Анна не собирается подниматься, присел рядом. — А ещё ты можешь попросить другую комнату, менее душную. — Не хочу! — обиженно воскликнула девушка и вытянула руку вперёд, усаживая на пальцы светлячка. — Здесь так хорошо, спокойно. А ещё… смотри, смотри, сколько звёзд! Словно маленький ребёнок, который впервые увидел звёзды, Анна подскочила на ноги и закружилась, звонко смеясь. Маленькие светлячки, что окружали её, разлетелись в стороны и сели на траву. — Луна такая яркая сегодня, — заметил Гилберт, стараясь сохранять серьёзный вид. — Видишь, Анна? Посмотри на луну.

О, луна, Сколько песен ты уже слышала

Пропела Анна и снова засмеялась. Внезапно она закричала и с шумом рухнула на землю, запнувшись об собственную ногу. Сорочка задралась по пояс, но девушка тут же поспешила одернуть её. Покраснев от стыда, она спокойно села на траве рядом с Гилбертом и посмотрела на небо. Он, всё это время смотревший на Анну, улыбнулся и обнял её за плечи, прижимая чуть ближе к себе. Ещё более смутившись, девушка тихонько запела:

О, луна, Она – храм времени И узкий путь истины. Она - свет моего сердца, Сердца человека, который не знает, совсем не знает…

Она замолчала и прикрыла глаза. Сердце часто билось в груди, и она чувствовала его биение, отдававшиеся в голове лёгкой болью. Завтра она пожалеет об этом моменте, но сейчас ей было так хорошо, так комфортно. Гилберт ничего не говорил, только смотрел на девушку и нежно улыбался, касаясь пальцами её лица. — Пой ещё, — попросил он, прикасаясь губами к щеке Анны и чувствуя, как горит её кожа от стыда и волнения.

О, луна, Ты освещаешь собой необъятные небеса И показываешься только наполовину, Как почти всегда делаем мы.

Анна легла на траву и устало вздохнула. Это был тяжёлый день, и ей ужасно хотелось спать, но больше этого, наверное, она желала, чтобы им сейчас никто не помешал. Они, наконец, вместе. Они, наконец, рядом. И она пела для него со всей своей душой, словно это было в последний раз. А, может, так оно и было.

Мы дети земли, мы твои дети. И мы знаем, Что любовь скрывает боль Огнём, пылающим в душе....

Гилберт прервал пение, накрыв мягкие губы Анны собственническим поцелуем. Темнота опустилась на город, и в этой темноте они были вдвоём. Даже сверчок замолчал, словно боялся нарушить образовавшуюся тишину. Гилберт покрыл поцелуями шею девушки, запустил руку под сорочку и провёл тыльной стороной ладони по мягкой коже, очертил пальцами незамысловатые узоры. Затем, оттянув ворот сорочки, прошёлся языком по ключице, поцеловал в место между грудями. Анна вздохнула, блаженно прикрыв глаза, тяжело задышала. Обняв Гилберта как можно крепче, она, легонько укусив его за нижнюю губу, поцеловала его. Но внезапно, словно очнувшись от долгого сна, Брагинская распахнула глаза и отстранилась от разгорячённого Байльшмидта. Тот возмутился, но, увидев расстроенное лицо девушки, сразу умолк. — Скажи мне, Гилберт, о чём ты думаешь, когда смотришь на звёзды? — спросила Анна, внимательно вглядываясь в небо, словно пытаясь увидеть там то, чего долго ждала. Будто оттуда должен был кто-то спуститься и забрать её с собой. — Ничего я не думаю, просто смотрю и всё. — А я думаю о том, как там всё устроено. — Тихо, почти шёпотом, сказала Анна и улыбнулась собственным словам. — Мама рассказывала мне, что вон на той звезде, — девушка показала на самую яркую из всех, — живут ангелы, которые наблюдают за нами всю нашу жизнь и которые записывают все наши хорошие и плохие поступки. А потом, после нашей смерти, ангелы решают, куда нам отправиться. Всё это зависит от нас, и мы сами ещё при жизни можем выбрать, в какое место мы попадём после смерти — в Рай или Ад. — И ты действительно веришь в это? — А почему нет? Никто не знает, что там на самом деле, и мне хочется верить, что мои ангелы и сейчас наблюдают за мной. Никто больше не говорил. Они сидели в полной тишине и всматривались в звёздное небо, смотрели на луну и думали, думали о своём…

***

После разговора Элизабет чувствовала себя очень странно. С одной стороны ей было радостно от того, что Гилберт доверял ей даже больше, чем собственному брату, но с другой она не могла принять его тягу к Брагинской. Она очень долго скрывала свои чувства к давнишнему другу, не давала даже намёка на них, чтобы не сломать их дружбу. Понимая, что они и так всегда вместе, Элизабет не волновалась о других женщинах, потому что их просто не было. Конечно, Байльшмидт иногда встречался с обычными смертными, но в их отношениях не было ничего серьёзного. Однако его чувства к России были другими. Отвернувшись от парня, Венгрия закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она ужасно устала, ей хотелось спать, но теперь, после их с Гилбертом разговора, похоже, она не сможет спокойно уснуть. К глазам подступили слёзы, а нижняя губа предательски задрожала. Чтобы Гилберт не увидел её расстройства, Элизабет развернулась и тут же крепко обняла его, едва слышно хохотнув. В этих объятиях было тепло и уютно, и она ни за что ни отстранилась бы, если бы не мысли, мешающие ей. Утерев с глаз слёзы, она похлопала Гилберта по спине и тут же поднялась с места, начала расхаживать по комнате. — У меня нет никого, кому бы я мог это рассказать, довериться, — сказал парень еле слышно, — кроме тебя. Он сидел, слегка понурив голову и опустив глаза в пол, но Элизабет точно знала, что на лице его сейчас мягкая улыбка, которая говорит о его благодарности ей. От этих слов кожа девушки покрылась мурашками, а внутри всё сжалось от злости. И сама она не понимала на кого злиться больше — на Анну, которая встала между ними, или на себя. Элизабет подошла к окну и взобралась на подоконник, оперлась спиной на холодное стекло и снова вздохнула. Гилберту требовалась помощь, чтобы затащить Анну в «Айсберг» в назначенное время, но оба понимали, что Анна не придёт. И Элизабет решила помочь. Чем чёрт не шутит. Всякое может произойти, подумала девушка, сжимая кулаки, но только не их встреча. — Завтра в три, как ты и хотел, приходи в «Айсберг», понятно? — как-то холодно спросила Элизабет, и Гилберт кивнул. — Я приведу её, не беспокойся. — И как ты собираешься… — Это мои заботы, — резко ответила девушка и спрыгнула на пол, — от тебя требуется просто прийти и сделать то, что ты собирался сделать.