Согласно традиции

      Приходилось признать: в тандеме они работали просто отлично.       Полянка в ботаническом саду и так была подходящим для торжества местом. Она словно сошла с картинок в книге сказок, но объединенными усилиями Ами и Зойсайту удалось довести ее до совершенства.       Зой расставил столы по периметру таким образом, что они оставляли широкий проход посередине, по которому пройдет к алтарю Усаги. При этом в самой расстановке не было какой-то строгой геометрии. Наоборот, было намеренно создано ощущение, что столы словно ниоткуда свалились на землю, и их с тех пор никто не трогал. Зойсайт объяснил это тем, что при общей разномастности мебели будет глупо пытаться произвести серьезное впечатление композицией.       - Усаги и Мамору не консерваторы, несмотря на пристрастие моего друга к классическим рубашкам, - усмехнулся Зой, - им понравится.       Ами кивнула.       Она была занята тем, что развешивала на беседке и прилегающих к ней кустах жасмина гирлянды, которые, кажется, забрали из спальни Минако. Ами подходила к этому очень ответственно по двум причинам: во-первых, ей не хотелось ненароком испортить хрупкие лампочки, а во-вторых, это нехитрое занятие помогало сосредоточиться на деле и как можно меньше смотреть на Зоя.       А не смотреть на него было очень важно.       Работа продолжалась уже около двух часов, и за это время беседка, в которой предстояло проводить церемонию, была оплетена настоящими и искусственными цветами, а тропинка к ней посыпана лепестками алых роз. Вокруг свободного пространства, изображающего танцпол, Ами разбросала большие расшитые подушки, чтобы можно было отдохнуть от долгих зажигательных танцев, а у берега пруда они поставили длинный диван, который одолжили у Кунсайта. Под самым большим кустом жасмина кучей лежала всякая мелочь: атласные ленты, разноцветные подсвечники, горшочки с сухоцветами и посуда в отдельной, тщательно упакованной коробке.       Пока Зой таскал, устанавливал и передвигал мебель, он совершенно взмок, и поэтому расстегнул пуговицы своей рубашки и подкатил рукава до самых локтей.       В этом-то и заключалась проблема.       Ами периодически забывала о том, что невыносимый рыжий парень, с которым ей приходится работать – модель. А модельная карьера накладывает некоторые обязательства, главное из которых – всегда прекрасно выглядеть.       И Зойсайт справлялся с этим безукоризненно.       Ами вдруг тоже стало невыносимо жарко, словно это она таскала столы уже целый час. Чтобы скрыть подступившее необъяснимое смущение, она уткнулась лицом в куст жасмина и сделала глубокий вдох. Нос тут же наполнился терпким ароматом.       Так не должно было быть, это неправильно.       Она ведь серьезная молодая девушка, врач-ординатор. Она еще на первом курсе написала три статьи в медицинский журнал, ездила волонтером в Африку, а сейчас три раза в неделю работает в бесплатной столовой. У нее вся жизнь на ближайшие десять лет расписана по секундам, и отступать от этого плана никак нельзя.       Окончание ординатуры, переезд на новую квартиру, свадьба с Рио…       Ами не удержалась и через плечо взглянула на своего напарника, который в эту секунду боролся с особенно упрямым столом из дома Нефрита. Дубовое чудовище никак не хотело вставать на отведенное ему место, и Зойсайту приходилось напрягаться вдвое больше, чтобы сдвинуть его хоть на миллиметр. От усердия парень сжал зубы, его худые жилистые руки напряглись до такой степени, что сквозь кожу проступили вены, а когда полы рубашки немного отходили в сторону, можно было разглядеть точеный рельеф его пресса...       Ну какой тут, к черту, Рио?       Ами поспешно отвернулась и вздохнула.       Она должна быть выше этого.       Это ведь она всегда говорила своим подругам, особенно влюбчивой Минако, что внешняя красота пуста и переоценена. А единственное, что важно – это внутренний мир. А теперь сидит и так бесстыдно пялится на чьи-то мышцы.       Но, если подумать, оказалось, что у Зойсайта и внутренний мир обширен и разнообразен.       За то время, пока они разбирали и планировали обстановку будущей свадьбы, они успели обсудить очень многое: странные методы работы Каори, повышение цен на метро, прошлую церемонию вручения наград Американской киноакадемии и даже последние исследования в нейрохирургии. И Ами с удивлением обнаружила, что Зой не только легко поддерживает любую тему, но и имеет по каждой из них свое мнение.       Это вводило рассудительную Мицуно в ступор.       Неужели она оказалась настолько поверхностной, что лично повесила неприятный ярлык на неплохого, в общем-то, парня?       Да, Зойсайт без сомнений был обидчивым и немного жеманным, и, вполне возможно, увлекался парнями, но это же не причина, чтобы испытывать к нему такую неприязнь?       Наверное, было бы лучше, если бы Ами последовала примеру Кунсайта и сохраняла нейтралитет. Ведь с Джедом и самим Кунсайтом она даже могла весьма сносно ладить, если только речь в компании шла о каких-то научных разработках или литературе, а поблизости не было никого из их остальных друзей.       Потому что Нефрит и Зойсайт всегда казались ей существами с другой планеты, слишком далекими от того, чтобы понять, о чем вообще она говорит. Но, может, она все-таки была неправа?       Сзади послышалось деликатное покашливание, и Ами вздрогнула от неожиданности.       - Так значит, ты медик, как Мамору?       - Не совсем, - мотнула головой Ами, мысленно поблагодарив Зоя за то, что заставил ее мысли выйти из опасного русла. - Мамору хирург, а я – всего лишь педиатр.       - И ты всегда хотела быть педиатром?       Ами положила на землю гирлянду, которую уже несколько минут бестолково сжимала в руках, и повернулась.       Ее рыжий помощник наконец-то одолел своего деревянного врага, и теперь, словно знаменуя свою победу, уселся прямо на него. Безжалостное яркое освещение сада бросало на него черные тени, ярче вычерчивая красивые черты лица и оттеняя линии мышц.       - Нет, - голос у Ами дрогнул, и она поспешила скрыть это за приступом кашля. – Нет, в детстве я мечтала быть художником.       Зой удивленно вскинул ухоженные брови, выражая недоумение, и вид у него был такой красноречивый, что Ами, не удержавшись, прыснула.       - Все очень просто, - поспешила объяснить она. – Мой отец художник.       - Так почему же ты не пошла по его стопам?       Ами задумалась на мгновение.       Она редко с кем-то обсуждала свои семейные дела: ей казалось, что это немного неуместно. О том, как она жила в детстве и в какой атмосфере выросла, знали разве что девочки - больше никто, даже Рио Урава, не был в это посвящен. Разумеется, произошедшее не было какой-то невероятной тайной: супруги Мицуно не первые родители в разводе, взять хотя бы семью Минако. У остальных и того хуже: Рей росла под пристальным присмотром дедушки, потому что ее мать умерла, а отец так и не смог этого пережить, Мако и вовсе осталась сиротой в детстве. На фоне их жизненных историй проблемы Ами казались попросту смешными.       И все-таки, обсуждать семейные передряги с Зойсайтом, человеком, которого, как оказалось, она совсем не знала…       - Хотя постой, - произнес Зой прежде, чем она пришла к какому-то решению, - дай я сам угадаю. Твои родители развелись, и теперь дома даже профессия отца под запретом?       Он слегка наклонил голову набок и прищурил глаза, словно пытался рассмотреть душу Ами, и она поежилась от этого пристального взгляда. Как будто ее снова уронили в пруд с холодной водой.       Она хотела произнести что-то, но не могла даже рта раскрыть.       - Значит, угадал, - кивнул Зойсайт.       На время воцарилось молчание, которое прерывал лишь тихий плеск воды в озере.       Ами чувствовала себя странно легкой. В тот день, когда отец после громкого скандала ушел из дома, она пообещала себе, что никому никогда не расскажет о случившемся. Через пару лет она, разумеется, немного смягчила это решение. Не рассказывать совсем никому оказалось очень тяжело для маленькой девочки: Ами прятала всю свою тоску и обиду как можно глубже, чтобы только мама не поняла, как расстроил дочку уход отца. Чтобы забыть о произошедшем, она нашла утешение в книгах, где все было так понятно и последовательно, подчинялось определенной логике, а самые неожиданные повороты сюжета в итоге разрешались именно так, как должны были. Мама только порадовалась этому новому увлечению: дочка не унаследовала ветреной натуры отца, и еще может вырасти в порядочного члена общества.       Возможно, если бы госпожа Мицуно знала, что Ами тайком рисует по ночам акварельные зарисовки, она не была бы так горда.       - А мои родители тоже разводились.       Ами захлопала ресницами. Она почти позабыла уже о Зое, но разве он мог позволить, чтобы его великолепную персону надолго оставили без внимания?       - Даже дважды, - продолжил Зойсайт, укладываясь прямо на стол, - и каждый раз с жуткими скандалами. Ругались, били тарелки, швырялись друг в друга всем, что под руку попадалось. Меня в такие вечера соседи от них забирали, чтобы они ненароком меня не пришибли в порыве страстей. В первый раз мама собрала вещи и ушла, во второй – отец. После этого тот родитель, которому посчастливилось остаться со мной, делал все, чтобы показать, что он самый лучший, а тот, который ушел – полнейший негодяй. В десять лет я весил шестьдесят килограмм, потому что папа каждый день кормил меня пиццей и мороженым…       - Ты пытаешься меня отвлечь? – улыбнулась Ами, когда наконец-то разгадала причину его необыкновенной разговорчивости.       Зойсайт пожал плечами.       - Ну, это ведь я завел неприятную тему. Хотел незаметно с нее свернуть.       Такая простая фраза – но, тем не менее, она заставила Ами Мицуно практически вжаться в кусты жасмина, чтобы не показать смущенный румянец на щеках.       Может ли Зойсайт удивить ее больше?       - Спасибо, - неубедительно пискнула Ами, и тут же сама себя отругала за это бормотание.       Она принялась с утроенным усилием разматывать несчастную гирлянду Минако и вплетать ее в сложные переплетения ароматных ветвей. Запах жасмина кружил ей голову, и Ами поспешила списать жар, который уже спускался с щек к шее, на духоту вокруг, приторные запахи и влажность озера.       А потом усмехнулась и слегка покачала головой.       Ами Мицуно была хороша во многих вещах, но что получалось у нее прямо-таки с виртуозным мастерством, так это обманывать себя.       Она ведь краснела и впадала в горячку от того, что нестерпимо хотела узнать больше о наглом ехидном пареньке, что улегся прямо на поверхность дорогого обеденного стола и теперь лениво покачивал в воздухе ногами.       - Твои родители, наверное, тоже творческие личности? – Ами оставила в покое несчастную гирлянду, подошла к столу, на котором расположился Зой, решительно пихнула его в сторону и легла рядом.       Сколько можно, в конце концов, бегать от самой себя?       Говорить себе, что стала врачом не потому, что хотела подтвердить ожидания окружающих? Убеждать, что семейная жизнь с тихим, спокойным Рио Уравой – это то, что нужно? Верить в то, что если смазливый парень работает моделью, то с ним невозможно ни о чем говорить?       Зой смотрел на нее глазами, полными неприкрытого удивления. И еще там, в темно-зеленой глубине его зрачков, скрывалось что-то, отдаленно напоминавшее восхищение, но Ами решила не акцентировать на этом внимания. Она приветливо улыбнулась и повторила вопрос, выводя своего напарника из оцепенения.       - Нет, - покачал он головой, - вообще-то мой отец – учитель английского, а мама – финансовый аналитик.       - А ты модель?       - А я модель…       Зой вдруг принялся нервно покусывать губы и периодически бросал на Ами быстрые взгляды. Такое поведение было ей знакомо – Минако и Усаги строили такие же гримасы, когда не понимали школьного материала и думали, как бы попросить у своей умной подруги помощи.       - Говори уже, - не выдержала Ами, когда метания Зойсайта грозили превратиться в нервный тик.       - Вообще-то, прежде чем пойти в модельный бизнес, я несколько семестров проучился в университете.       Что она там спрашивала? Сумеет ли он удивить ее еще больше? Он сумел.       - В университете? – Ами приподнялась на локте, чтобы заглянуть парню в глаза.       Она была уверена, что это просто очередная глупая шутка, но обычно сочащееся ехидством лицо Зойсайта сейчас было непривычно спокойным. Без обычной маски надменности и презрительности на лице, он и впрямь был настоящим красавцем – с четкими, резкими линиями скул, миндалевидными глазами и мягкой линией губ.       Мечта прерафаэлитов, подумала Ами.       Зойсайт прикрыл глаза и улыбнулся. И это было уже совсем зря.       Он ей не нравится. То, что происходит в последний час, всего лишь морок, наваждение. Это все от недосыпа и переизбытка кофеина в крови.       Соберись уже, Мицуно!       - Я окончил два семестра в университете в Германии. Изучал химию.       - Химию?       - Мне не нравится удивление в твоем голосе, - беззлобно фыркнул Зой, разглядывая зажатую между пальцами прядь собственных волос. – Я, между прочим, был весьма неплохим студентом.       - И что случилось? – локоть уже начал ныть от неудобного положения, но Ами скорее отрезала бы себе руку вовсе, чем прервала разговор, чтобы перелечь.       Зой снова пожал плечами.       - Понял, что это не мое. Что не хочу этим заниматься. Не хочу провести свою жизнь так.       Противное чувство стыда разлилось внутри Ами, когда она осознала, что когда-то презираемый мальчишка оказался смелее и мудрее, чем она. Не испугался того, что подумают окружающие, или того, что выбранный им путь отменит любую возможность комфортной жизни. Он сам решал, кем ему быть и кого любить.       - Ты променял карьеру химика на работу моделью? – пролепетала Ами, словно думала, что могла ослышаться.       Очевидно, Зой неправильно истолковал ее интонацию, потому что слегка нахмурился.       - Мне нравится моя жизнь, - отрезал он. – А вот почему ты все-таки решила стать педиатром?       Вот так, искренность за искренность.       Карты на стол, Ами Мицуно.       Есть ли тебе, чем удивить такого, как Зойсайт?       - Ну, моя мама работает кардиологом. Я часто слушала о том, как она спасала жизни своим пациентам, и думала, что она герой, вроде Супер – женщины. Хотела быть такой же.       Зой повернулся к ней с широкой улыбкой.       - И как – чувствуешь себя Супер-женщиной?       - Нет, не особо, - вздохнула Ами.       Ей вдруг резко разонравился этот разговор, а запах жасмина стал просто удушающим, поэтому она торопливо вскочила со стола и сделала несколько шагов по направлению к озеру. Рядом с водой ее эмоциональное состояние всегда стабилизировалось – это выяснилось еще в детстве, в тот самый сложный для семьи Мицуно период. Чтобы не слышать скандалы родителей, Ами сбегала из дома ранним утром и проводила почти все свободное время в бассейне. В то время, когда она плавно рассекала руками водную гладь, в голове не оставалось места для горьких воспоминаний и тяжелых размышлений. Там был только покой, тихий шорох воды и ненавязчивый, едва слышный запах хлорки.       - Ами…       Голос раздался слишком прямо над ее ухом, и Ами, от неожиданности подпрыгнув на месте, больно стукнулась обо что-то макушкой.       Обернувшись, она увидела Зойсайта, который согнулся чуть ли не пополам, прикрывая ладонями подбородок.       - Да что с тобой такое! – рассерженно выкрикнул Зой, тщательно ощупывая поврежденную челюсть.       - Что со мной такое? – мгновенно взвилась Ами. – А зачем ты подкрался ко мне?       - Ничего я не подкрадывался!Я всегда так хожу! У меня нет синяка?       - Откуда я знаю? – хмыкнула Ами. – Он ведь не появится за такое короткое время.       - Ох, и почему я вообще с тобой связался? От тебя одни только проблемы. Такое ощущение, что ты с самого первого дня нашего знакомства преследуешь цель приложить меня побольнее – словами или делом.       Мицуно, которая уже собиралась принести искренние извинения за произошедшее, придержала язык. Где-то в голове раздался голос Усаги, убеждающий ее в том что Зой – хороший парень, просто немного импульсивный. Но гораздо громче оказался голос Рей, требовавший немедленно расставить все точки над «й». Пора было напомнить этому самодовольному придурку, из-за кого они не ладили.       - Это я-то преследую цель? – ладони непроизвольно сжались в кулаки, когда Ами сделала шаг к Зойсайту. – Я? Кажется, кто-то благоразумно забыл, как отвратительно вел себя в тот вечер, когда Усаги и Мамору решили нас познакомить!       Зойсайт, который наконец-то выпрямился и перестал трястись над своим точеным подбородком, вопросительно поднял брови. Весь его вид говорил о том, что он не совсем понимает, о чем идет речь, поэтому Ами любезно решила ему объяснить.       - Или ты уже не помнишь, как опоздал на встречу на полтора часа? Ты заявился нетрезвый, весь покрытый блестками, ты разлил красное вино на платье Минако и едва не поджег сигаретой волосы Рей!       - А ты-то тут причем? – нахмурился Зой, скрестив руки на груди. – Ни одна из твоих подруг и вполовину не так предвзята по отношению ко мне!       Ами почувствовала, что закипает. Ее раздражала расслабленная поза и спокойный вид парня, и если секунду назад она считала себя виноватой за то, что нечаянно стукнула его, то сейчас с удовольствием повернула бы время вспять, чтобы вложить в удар больше силы.       - Ты назвал меня зубрилой и заставил Кунсайта поменяться с тобой местами, только бы устроиться подальше от меня! Мы виделись первый раз в жизни, а ты сказал, что никогда не сядешь рядом со мной, потому что я одним своим видом оскорбляю твою тонкую натуру и лишаю аппетита!       - Я не мог такого сказать!       - Но сказал! Кроме того, ты, кажется, был под кайфом.       - А вот это точно ложь! Я никогда… ой.       Распалившийся Зойсайт вдруг резко замолчал. Взгляд его метнулся в сторону, а поза, хоть и не изменилась ни на миллиметр, тут же потеряла всю свою уверенность.       - Да! – торжественно воскликнула Ами и ткнула пальцем в голую грудь парня. – Я так и знала! Твои расширенные зрачки выдали тебя с головой! Ты – эгоистичный самовлюбленный засранец, которому совершенно наплевать на окружающих. Даже ради своего друга ты не изменил своих гадких привычек! Никогда не думаешь о других, живешь так, как того тебе хочется и считаешь себя героем? Да ты просто жалкий, и сам это понимаешь, поэтому и строишь из себя не пойми что!       Где-то на задворках сознания тонкий голосок здравого смысла умолял ее остановиться, замолкнуть и попросить прощения. Но было уже поздно. Ами понимала, что ссора распалилась до состояния неконтролируемого пожара, а она, которую подруги обычно сравнивали с водой за спокойствие и хладнокровие, сейчас сыграла роль жидкости для розжига. Зойсайт выглядел устрашающе: рыжие волосы растрепались, глаза горели огнем раздражения и гнева, на щеках заходили желваки от едва сдерживаемых обидных слов.       - Ну а ты у нас, конечно, само совершенство, мисс «я лучше всех и каждого из вас», так, что ли? – закричал он, размахивая руками. – Всегда ходишь вокруг с таким видом, словно все окружающие – непроходимые тупицы, существующие только для того, чтобы оттенять твой сияющий интеллект! Ты считаешь, что человек, у которого нет докторской степени, не заслуживает даже того, чтобы ты удостоила его взглядом. Потому что великая Ами Мицуно не может тратить драгоценное время на каких-то неудачников!       - Я никогда так не делаю! В отличие от некоторых, я не заключаю мнения о людях по первому поверхностному впечатлению! – Ами сердито оттолкнула от себя Зойсайта, который то и дело грозился задеть ее руками.       - Да неужели? Тогда вот тебе новости, заносчивая ты снобка: то, что я работаю моделью, вовсе не означает, что я совершенно ничего не знаю и не умею! Я не только получил приглашение поступить в пять европейских университетов после окончания школы, но еще был внештатным журналистом нескольких научных изданий, а в прошлом году помогал Куну написать диссертацию по минералам группы пироксенов! Все еще считаешь меня тупоголовой куклой, о великая Ами Мицуно?       Зойсайт в последний раз сердито фыркнул и развернулся, чтобы уйти, но вдруг так же стремительно обернулся, в два широких шага преодолел расстояние между ними и почти издевательски ткнул Ами пальцем в грудь.       - Ах, да, и еще кое-что: я не гей!       - Ну конечно, - скептически скривилась Ами, проигнорировав его агрессивный выпад. – Да ты глаза подкрашиваешь!       - А вот и нет!       - А вот и да!       Повинуясь странному порыву, Ами решительно положила ладони Зойсайту на щеки, удерживая его и не позволяя повернуть голову, и привстала на цыпочки. Теперь ее нос находился в миллиметре от его носа, и она, даже со своим слабым зрением могла отлично рассмотреть его лицо в мельчайших деталях. Зою достались глаза, за которые многие женщины могли бы убить: широко расставленные, миндалевидные, невероятного цвета, близкого одновременно к зеленому и ореховому, и окруженные густыми пушистыми черными ресницами.       На которых не было и следа туши или подводки.       - Ого, - пробормотала Ами, осознавая, что эти невероятные глаза неотрывно рассматривают ее, - и впрямь не подкрашиваешь…       - Ты слишком близко, - Зой нервно сглотнул, однако не предпринял никакой попытки отстраниться.       - Тебя это напрягает?       - Просто когда ты так близко, сложно концентрироваться на том, насколько ты невыносима… Ты знала, что у тебя веснушки на носу?       Ами зажмурилась, безуспешно пытаясь справиться со смущением, но щеки предательски запылали, выдавая ее с головой.       - Нет. Они мне идут?       - Очень, - раздался у самого ее лица хриплый шепот, а потом Зой вдруг коснулся невесомым поцелуем самого кончика ее носа.       Ами задрожала от неожиданно хлынувшей по телу волны жара. В мыслях у нее было непривычно пусто, только пульсировала одна-единственная мысль, от которой сладко щекотало в области солнечного сплетения.       Она знала, что последует дальше, и не собиралась этого останавливать.       Когда Зойсайт поцеловал ее в губы, Ами специально приподнялась на цыпочки, чтобы ему не пришлось наклоняться слишком низко, и сделала полшага вперед, чтобы ее легче было обнять за талию и притянуть к себе. А когда справа вдруг раздался страшный грохот, и послышались громкие ругательства, Ами была готова собственноручно убить того, кто прервал их.       - Это еще что такое? – раздраженно пробормотал Зой.       Он скользнул по ней растерянным взглядом и чуть крепче сжал ладонями ее плечи, показывая, что сам проверит странный шум.       Через несколько секунд Ами Мицуно осталась совсем одна посреди поляны, густо заросшей кустами жасмина и уставленной накрытыми для гостей столами.       В этот момент до нее, наконец, в полном объеме дошла вся абсурдность только что произошедшей ситуации.       Она что, на самом деле только что целовалась с Зойсайтом?