Седьмое Божество

На обочине дороги, завернувшись в шаль, лежала девушка. Она была без сознания, а вещи были разбросаны вокруг нее в беспорядке. Внезапно девушка засопела и медленно открыла глаза, ее сразу же ослепили яркие солнечные лучи. - Это что же… Я ожил?.. – вслух задала вопрос девушка. – Я не чувствую боли. Только голова кружится. Девушка села и, держась за голову, осмотрелась. Вокруг ни души, лишь какие-то кульки, разбросанные вокруг. Не понимая ровным счетом ничего, она встала и подошла к ручью, примеченному ею неподалеку. Умывшись, девушка глянула на свое отражение в водной глади и вскрикнула: - Святые небеса! Это что же – я?! По худеньким плечам девушки струились ярко-рыжие, почти что огненные локоны. Пронзительно желтые глаза с нескрываемым удивлением смотрели на собственное отражение. - Отлично, Гаэта. Поздравляю, отныне ты – девчонка, - девушка скинула шаль с головы; сюрпризы на этом не закончились. – Еще и уши! Лисьи! Да кто я вообще?! – она оскалилась, рассматривая себя. Девчонка, еще совсем недавно бывшая юношей, пришла к выводу, что она весьма симпатична, и, улыбнувшись, показала своему отражению язык. В следующий миг ее охватил ужас: поперек ее языка было насквозь продето металлическое кольцо – единственный след, оставленный прошлой жизнью. - Может, у меня еще и хвост есть? – фыркнула девушка и, оглянувшись, чтобы исключить случайных свидетелей, приподняла подол платья. Под ним вертелся огненно-рыжий хвост с белым кончиком. – Прекрасно… Я думал, что такие существа только в мифах встречаются! Девушка вернулась на дорогу и мрачно посмотрела на разбросанные вещи. В них была кое-какая одежда и, что не могло не порадовать, мешочек для денег, оказавшийся, к большому разочарованию девицы, пустым. - По всей видимости, я была первосортной барышней… до того, как умерла. Меня ведь убили из-за денег – я не сомневаюсь в этом! Подобрав теперь уже свои вещи, девица посмотрела, в какую сторону ей идти. В итоге она решила, что пойдет вслед за течением ручья. В глазах девушки все двоилось, а голова стала кружиться только сильнее. Воздух казался ей раскаленным до предела, вокруг стало невыносимо жарко и знойно, но путница по-прежнему шла, завернувшись в шаль. Она понимала, что ее внешность привлечет много внимания, и поэтому не решилась даже снять капюшон. Девушка уже потеряла ход времени: сколько она идет? полчаса? или, быть может, полдня? Очень хотелось пить. Когда это стало понятно, пришло глубокое разочарование: ручья больше не было видно. С бледного усталого лица девушки ручьями тек соленый пот. Крупная его капля стекла с брови прямо в глаз, стало неприятно, девушка-лисица, зажмурившись, остановилась. Самочувствие ухудшалось с каждой секундой, девицу охватила паника. Ей казалось, что она вот-вот умрет от жажды. Вещи, которые совсем недавно не представлялись слишком тяжелыми, теперь непосильным грузом лежали на плечах. «Я глупец! Что теперь будет – у меня нет ни капли воды! Я пропал!» - подумала девушка и панике начала озираться по сторонам. Подняв обезумевшие от зноя и жажды глаза к солнцу, нещадно жарившему ее, девушка упала без чувств. Должно быть, девушка невероятно везуча. Или, быть может, сами боги сжалились над дитем. Но, как бы там ни было, тучи над бесконечной дорогой, посередь которой лежала измученная путница, стали сгущаться, и они, в конце концов, подарили ей щедрую порцию живительной влаги, сопровождаемую гулкими раскатами грома и яркими вспышками молний. Первые крупные капли дождя упали на лицо девушки, и она медленно распахнула глаза. Она облизнула пересохшие губы и попыталась сесть, одновременно ловя ртом редкие капли дождя. Подул ураганный ветер, сорвавший с путницы капюшон шали. Спустя секунду на изможденную девушку обрушилась стена дождя, и она рассмеялась: - Сказочное везение! Гаэте никогда бы так не повезло! В момент вспомнилась та жизнь, где она была Гаэтой. Однажды Хану удалось в буквальном смысле слова высвободиться из виселицы. Тогда он, вернувшись в свою каморку, сказал маленькому Гаэте: - То, что со мной случилось, называется Чинни-кагаам, мой хороший. Обязательно это запомни и благодари богов, подаривших тебе такой шанс. - А что это такое? – осведомился мальчик. - Чинни-кагаам – это сказочное везение, когда тебе удается преодолеть грань между жизнью и смертью, и чаша весов перевешивает в сторону жизни. Такое случается единственный в жизни раз. И сейчас, сидя посреди дороги, обливаемая ливнем, девушка благодарила судьбу за такое везение. За то, что вообще осталась в живых. - И меня будут звать отныне Чинни! Я верю, что мне повезет еще! Сильный дождь вскоре сменился унылым моросящим, и девушка, нарекшая сама себя Счастливицей, Чинни, то бишь, решила тронуться в неизвестный ей путь, лежащий сквозь кромешную тьму полуночи, как предполагала сама Чинни. Несмотря на то, что она промокла до нитки и полностью испачкалась в грязи, она благодарила богов, подаривших ей дождь. И жизнь. Возможно, уже в третий раз. Хоть и в чужом обличии, но Гаэта остался жив. И путь его теперь лежал, что называется, куда глаза глядят. К утру Чинни настигла какого-то мелкого городка. Не имея ни гроша, она планировала заняться тем, что Гаэта умел лучше всего, а именно – кражей. Наметанным годами практики глазом Чинни изучила первых прохожих, спешивших по делам, и пришла к выводу, что местные жители живут, скорее всего, впроголодь, и найти стоящую жертву кражи будет весьма непросто. Чинни вспомнила последнюю совместную с Саттом работу, когда Гаэте удалось стащить большую редкость – золотой кулон-медальон на длинной цепочке. «Интересно, что сталось с малым? – вздохнув, подумала она. – Если Хан его не убьет, то он прорвется. Мальчишка, конечно, не промах, но слишком любопытен и проказничать не прочь. Но, когда нужно, он может и серьезным быть!» С мыслями о младшем товарище, оставленном на произвол судьбы и усмотрение своенравного старика Хана, Чинни дожидалась полудня. Внезапно она вырвала взглядом из толпы почтенного старика, весьма богато одетого. Он остановился напротив книжного ларька и стал с интересом рассматривать книги. Чинни заинтересовалась стариком и постаралась понаблюдать за ним. Старик взял в руки достаточно толстую книгу, изучил глазами переплет книги, весьма добротный, между прочим, и, открыв книгу ровно посередине, начал читать. «Высший сорт! – сообразила Чинни. – Нужно только понять, что у него можно стащить…» Понаблюдав еще, Чинни заметила, что старик не замечает ничего вокруг себя. Его пару раз толкнули неосмотрительные прохожие, но старик совершенно не обратил на это внимания. Когда его толкнули в очередной раз, из кармана его плаща, пошитого из неизвестной, но, по-видимому, очень дорогой ткани, выпали ключи. Но они не настигли дорожки, сложенной плиткой, и повисли на длинной золотой цепи. «Вот оно!» - восторженно подумала Чинни и, стараясь не привлекать внимания, прокралась к старику. Незаметно подойдя к нему, она на секунду заглянула в его лицо и быстрым, отточенным движением выкрала цепь вместе с ключами из его кармана, а затем юркнула обратно в толпу. - Молодец, просто гений! – осмотревшись, шепнула Чинни. – Как все просто! Девушка вернулась к тому месту, где оставила свои вещи. Она знала теперь, что делать – выменять украденную цепь на деньги у ювелира. Спустя совсем немного времени ей это удалось, и мешочек для денег был наполнен приятно звенящими монетками. Это было очень кстати, потому что желудок уже сводило от голода; Чинни не ела сутки, может, даже больше. Завернув в пару переулков, ей удалось найти трактир. Здание трактира было душным и довольно задымленным. Забившись в угол, девушка изучала взглядом собравшихся внутри. Чинни увидела пьяниц и простой рабочий люд, забежавший отдохнуть на минутку от дел; она увидела приличных барышень и девушек, судя по всему, легкого поведения, но в силу своего возраста она не знала об этом. К Чинни подошла девушка в грязном переднике и, прижимая к груди поднос, спросила, чего бы хотела посетительница. Девушка, улыбнувшись, попросила чего-нибудь спиртного, чтобы по старой привычке Гаэты выпить после удачной кражи. Скорее всего, если бы перед молодой служительницей трактира оказался именно Гаэта, то у нее бы заказ не вызвал никаких эмоций. Но из уст девушки… Служительница трактира встрепенулась и закрыла подносом побледневшее лицо, но пообещала принести заказ в следующие пять минут. Чинни хмыкнула, провожая девушку взглядом. Она села на стуле по-мужски – широко раздвинув ноги, - но внезапно вспомнила, кем теперь является, и стала спешно поправлять подол платья, осторожно кладя ногу на ногу. Вскоре вернулась служительница и оставила на столе большую деревянную кружку с пенящимся напитком. - Спасибо, - кивнула Чинни, - вы очаровательны. Такая красавица, а работаете в трактире! - Благодарю за похвалу, - тихо ответила девушка, заливаясь краской. Тут Чинни вздрогнула, поняв, что явно наговорила лишнего. Это Гаэте не преминуло отпускать девушкам такие комплименты, но Чинни, все-таки, была девушкой. - Извините меня, - Чинни махнула рукой, опустив голову. Прядь рыжих волос упала в кружку. Служительница трактира потихонечку хихикнула, Чинни достала из кружки волосы и сдула с них капельки хмельного. Служительница еще раз улыбнулась, сделав реверанс, а затем скрылась. Чинни уныло окинула глазами посетителей трактира, неспеша отхлебывая из кружки хмельное. Девушке не пристало видеть такое зрелище, которое а столь захолустном заведении явно было в порядке вещей – полуобнаженных девиц, сидящих на коленях у весьма не трезвых молодых людей, практически мальчишек, - но она наблюдала за этим со спокойностью удава, пусть и угрюмо. В это время Чинни пыталась продумать, что ей делать дальше и хватит ли оставшихся денег, чтобы снять в этом дрянном, как определила для себя Чинни, трактире комнату на одну ночь. Мысли девушки были оборваны и безвозвратно утеряны, когда она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. «Час от часу не легче! - обеспокоено подумала Чинни. – Стоило только куда-то прийти, как за мною уже кто-то следит!» Чинни пробежала глазами по всем посетителям трактира. Каждый, по ее мнению, был занят своими делами и никак не мог беспокоить ее. Но все же девушка точно была уверена, что с нее не спускают глаз. Гаэта всегда умел безошибочно определить слежку за собой в толпе! После долгих поисков Чинни все же нашла следившего за нею – в противоположном по диагонали углу, с интересом изучая Чинни глазами, сидел мальчишка с померкшими, как у старика, глазами. В нем Чинни мгновенно признала Сатта.