Седьмое Божество

Когда Сатт вбежал в каморку, все юные подчиненные Хана были в сборе. Все сидели на полу и пили отвар из трав, который Хан готовил всегда с особым пристрастием. На мгновение присутствующие отвлеклись на хрупкую фигурку мальчика, но затем вновь предались своим занятиям. Сатт, наверное, впервые в жизни решительным шагом направился прямиком к Хану. Старик удивился: - Мой хороший, что с тобой? Тебе нездоровится? - Нет. Хан, это вы убили Гаэту?! – Сатт сел на колени перед стариком, тот отвратительно сморщил свое лицо. Мальчик достал из кармана сверток и высыпал песок на пол и разровнял его ладонью. Хан сомнительно посмотрел на песок. - Красный песок. Откуда он у тебя, дитя мое? - Гаэта. Песок на полу зашевелился и сформировал имя Гаэта. Брови Хана медленно поползли вверх. Затем песок вновь принялся менять форму, и Хан увидел то же слово, что и Сатт двумя часами ранее. - Осторожность, - прошептал Хан. – Ты все знаешь, значит… Молодые люди! – хрипло призвал Хан. – Покиньте комнату! Мне нужно переговорить с глазу на глаз с вашим товарищем, - глаза старика блеснули, как бы давая понять, что Сатту разговор явно не понравится. - Хан, за что вы убили его?! За что?! - Не твое дело, щенок! Он сбился со своего пути! И, право слово, я бы убил тебя, если бы ты сейчас не следовал своему пути! Боги сказали мне, каков твой путь. Я не должен его нарушать. А ты сейчас четко следуешь своему пути. - Какому еще пути?! Никакие пути и дорожки не дают вам такого права! Вы не можете лишить никого жизни! Я ухожу! – Сатт, полный решимости, поднялся с колен, хотя не так глубоко в душе у него прятался сильный страх. - А вот не выйдет, дорогой мой, - пригрозил Хан, - отсюда так просто никто не выбирается. И запомни: ты будешь работать на меня до тех пор, пока я сам тебя не отпущу. Ты работать будешь за двоих, потому что Гаэта умер именно по твоей вине! Столько резкое замечание больно ударило по душе мальчика. Его глаза расширились и сразу же наполнились слезами. - А сейчас, - продолжил свое нападение старик, - ты пойдешь на чердак и будешь там сидеть в обществе крыс, тебе понятно? Там давно пора разобраться. Иначе, дорогой мой, скудные наши запасы некуда в скором времени будет класть. Это тебе понятно, мальчик мой? - Да, Хан, мне понятно. - Вот и славно. Ступай. И позови внутрь этих славных молодых людей, они, должно быть, заждались снаружи. Весь вечер Сатт, отбывая свое наказание, безуспешно боролся со страшной духотой, царившей на чердаке. Было душно, пыльно и… действительно крысно. Крысы изредка с писком пробегали мимо мальчика, он сначала побаивался их, но потом и к их обществу смог приспособиться. Сатт пытался открыть крошечное окошко на чердаке, но это ни к чему не привело. Совсем поникнув, Сатт лег прямо на пол. Прислушавшись, мальчик услышал приглушенный голос Хана: - Молодые люди, садитесь вокруг меня, ну, не стесняйтесь. Сатт получил свое наказание. Теперь я хочу поведать вам, за что. - Да, конечно, мы выслушаем, - послышались одобрительные голоса. Сатту стало любопытно, и он стал прислушиваться, лежа на полу и изредка шмыгая носом из-за чрезмерной духоты. Прямо перед глазами Сатта юркнула крыса. - Уйди, окаянная! – прошипел мальчик. – Мешаешь! - Так вот, дорогие мои, - начал Хан, - Сатт получил по заслугам. И Гаэта тоже. У вас у всех раньше были другие имена. Я верю, что у всех имен должен быть свой смысл. Имя предсказывает жизненный путь человека. Поэтому у вас у всех другие имена, но я, поверьте, не просто так их выбираю. Есть шесть божеств, которых я слушаю. Имена их, говоря так, чтобы вам было понятно, таковы: Добро, Справедливость, Честность, Суровость, Красота и Внимание. По преданию божеств всего должно быть семь. После смерти тех, кто прошел обряд приобретения нового имени, всегда остается не тело, а песок. И, знаете, только после смерти того, кто станет последним божеством, должен остаться голубой песок. После погибели всех прочих – только красный. Имя определяет главное качество человека и его жизненный путь. Гаэта означает осторожность. Теперь увидьте связь: Гаэта всегда был осмотрителен и осторожен, но он сбился с пути, решив рискнуть и вступившись за Сатта. Как только он это сделал, Гаэта сошел со своего пути и потерял свое качество. За это чаще всего платят своей жизнью. Гаэте тоже не повезло. Так что знайте: я направлю вас, мои дорогие, на путь истинный. Вы узнаете свой путь и свое предназначение. Поэтому я всегда буду наблюдать за вами. Относитесь ответственно к своем именам – быть может, среди вас есть последний бог этого мира. - А что значит имя Сатт? Вы сказали, что убили бы его, но он следует своему пути. - Я не могу вам раскрыть эту тайну, пока он не умер. Все, мои хорошие, я вам рассказал то, что от вас было сокрыто. Теперь, пока еще не поздно, ступайте на ваш промысел. Поработайте хорошенько! И на вечер вам будет хорошее кушанье. Обрадованные мальчики тут же разбежались. Сатт из мутного окошка посмотрел, куда уходили ребята. Похлопав немного глазами, мальчик снял с себя рубашку и, часто дыша, лег обратно на пол. Воздуха мальчику катастрофически не хватало, он задыхался. Духота и жара сдавили его, а голова была занята тяжелыми мыслями. Что значит его имя? И можно ли это узнать до своей смерти? Сатту стали настолько любопытны эти вопросы, что он решил, во что бы то ни стало, обмануть старика и узнать смысл своего имени. Сатт еще раз вспомнил Гаэту, и одинокая слезинка прокатилась по щеке. Мальчик сжал в ладони сверток с песком – тем, что еще совсем недавно был его другом и товарищем; тем, что еще совсем недавно был первым человеком в его жизни, вступившимся за него – маленького, ничего не стоящего мальчика. С такими мыслями мальчик уснул, изредка переворачиваясь со спины на живот и обратно, потому что спина мгновенно покрывалась липким потом, и от этого противно чесалась. Проснулся мальчик из-за противного пищания над самым ухом. Сатт открыл глаза и увидел рядом с собой крысу, и это ему уже порядком осточертело. - Уйди, проклятая! – прошипел Сатт, потирая глаза. – У меня от вас голова уже болит! – мальчик пристально смотрел на крысу, но та не спешила удаляться. – Ну, уходи! – он помахал рукой перед мордой крысы, но та не шелохнулась. – Ты как будто понимаешь, что я не сделаю ничего дурного… Ты странная. Крыса забегала вокруг Сатта кругами, а затем ткнулась мордочкой в карман, где лежал сверток. - Точно окаянная! Отстань! – Сатт оглянулся по сторонам. – Еще не рассвело. На, у меня нет больше ничего, - мальчик протянул крысе кусочек черствой лепешки, завалявшийся в кармане. Крыса с большим удовольствием съела крошки и осталась сидеть на задних лапах подле Сатта. - Я сейчас отсюда уйду и никогда больше не вернусь. Я не буду Хану служить. Я не хочу. Не смотри на меня так, крыса. Что ты привязалась ко мне? Вот если бы от тебя прок был, если ты выбраться мне помогла… Крыса шустро добежала до крошечного окошечка и села рядом с ним. Сатта что-то насторожило в этом странном создании – уж больно разумной они была. - Если ты поможешь мне, то со мной останешься! – улыбнулся Сатт. – Если разбить окно, то я смогу убежать отсюда… Сатт подполз на четвереньках к окну и аккуратно выдавил окно из рамы – это не составило большого труда, ведь дом был ветхим. Выглянув из окна, Сатт понял, что прыгать немного высоковато – второй этаж все-таки. Мальчик засомневался, к горлу подкатил колючий комок страха. - Ты глупое создание. Я не кошка, на лапы вряд ли приземлюсь. – Сатт еще раз оглянулся и слева от себя увидел сточную трубу. – А вот это другое дело! Помогите мне, боги… Сатт, подрагивая от страха, вылез из окна, держась руками за парапет. Перебирая худенькими ручонками, которые все время могли соскользнуть с деревянной рамы, мальчик добрался до сточной трубы и зацепился за нее сначала одной рукой, а затем и другой. Отчего-то и крыса увязалась за ним: грызун прыгнул на плечо мальчика. Все еще боясь упасть, мальчик стал медленно опускаться. Труба предательски заскрежетала, возвещая о том, что с огромным трудом принимает на себя вес мальчика, но он продолжил опускаться вниз по трубе. Внезапно она пронзительно заскрежетала и резко сорвалась вниз, руки Сатта соскользнули, и он кубарем полетел вниз. - Больно… - прокряхтел мальчик, пытаясь подняться; в глазах двоилось, а по шее что-то текло. – Кажется, я голову разбил, - держась за лоб, Сатт приблизительно рассчитал, с какой высоты ему довелось свалиться, и охнул. Понемногу начинало светать. Сатт вышел на главную улицу города, мощеную брусчаткой, и попытался сориентироваться, в какую сторону ему податься. Решив, что лучше всего следовать за солнцем, Сатт, слегка шатаясь, пошел на запад, прочь из города, в котором ему довелось пережить много странного.