Седьмое Божество

На следующее утро пятеро путников двинулись в путь. Дороги как таковой далее не было, приходилось пробираться сквозь кустарник, временами колючий. Вирвель предупредила: - Осторожнее, пришельцы, эти кусты, что с колючками, очень ядовиты. Уколетесь – вы покойники. Это клатанда, плотоядное растение. Питается, в основном, мелкими животными, но яда от природы хватит, чтобы лошадь умертвить! - Питается?! – Сатт пришел в ужас. - А то! – усмехнулась Вирвель. – Из-под земли вырываются щупальца-корневища и утаскивают под землю бездыханную жертву, а потом несчастное создание коренья попросту сжирают, - сказала девочка. – Меня чуть не съели, когда я попыталась листьев клатанды нарвать для зелья! Я, конечно, не укололась, но мои ноги опутали эти противные щупальца. Они скользкие, кстати сказать. - Мерзость… - вмешалась Чинни. - Мерзость – это зелье из рыбьих хвостов с шерстью молодых кроликов, крысиными хвостами и ушами летучих мышей! – засмеялась Клокке. - Нет, - отрезала Вирвель. – Мерзость – это когда заставляют съесть глаза только что умершей девушки. Сильке и Клокке закивали, соглашаясь. Сатт и Чинни переглянулись. Они оба, судя по всему, представили каждую из мерзких картин, посему оба побледнели. - Давайте оставим столь подробные обсуждения крысиных хвостов и человеческих глаз, - подавлено попросила Чинни. – Меня, словно холщовый мешок, наизнанку выворачивает… Клокке расхохоталась, а затем похлопала Чинни по плечу, отмечая, что Чинни, особенно в ее плаще длиной до пят, и в самом деле очень похожа на мешок. На мешок с костями. Чинни, бледная, чуть ли не до посинения, обернулась на маленькую ведьму. Клокке усмехнулась: - Поглядите! Чинни оцарапалась об клатанду! - Как?! – воскликнул Сатт и резко остановился. Он прикоснулся ладонями к щекам Чинни, они были холодными, словно у покойника. Сатт пытался окликнуть Чинни, но та не реагировала, лишь уставившись на Сатта болезненно покрасневшими глазами. По лицу Чинни стекали крупные капли пота, губы пересохли. Через несколько секунд девушка потеряла сознание, Сатт едва успел поймать ее. Ведьмы спокойно наблюдали за происходящим, словно наперед знали исход. - Сатт, извини, ей не помочь, - пожала плечами Сильке. – Яд действует моментально. Если она сильная, еще несколько часов промучается, но смерть все равно неминуема. - Спасите же ее! – воскликнул Сатт, не обращая внимания на приговор маленькой ведьмы. – Говорили же про снадобья, отвары и прочую дребедень! Вы должны ее исцелить! - Это невозможно! – разозлилась Клокке. – Очень жаль, ничего не поделать и все такое… Она должна была быть осторожнее! Мы ее предупредили! Мы вообще вам ничем не обязаны и не отвечаем перед вами за случившееся! Мы сделали уже даже намного больше, чем должны. Будь благодарен, что ты в живых остался! Оставь ее! Сатт побледнел еще сильнее, и, казалось, его лицо настолько же бледное, насколько лицо Чинни. Ведьмы обошли юношу и пошли вперед, оставив его посреди леса с Чинни на руках. Сатт опустил кошку, дремавшую на его плече, и вынул из-за пазухи Ротту, а затем постелил на землю свой плащ и уложил на него Чинни. Ведьмы остановились и оглянулись на оставшихся позади. Вирвель усмехнулась: - Сатт! Ты глупец, каких свет не видел! Маленькая девочка толкует взрослому юноше о том, что необратимо, а тот, как упрямый баран, не верит ей! Осел! Сатт сел на землю, прижавшись спиной к стволу могучего дерева и склонив голову, не обратив на возгласы девочки никакого внимания. Он не счел это нужным, потому что знал, что помощи от ведьмы не добиться, и для него она – всего лишь тринадцатилетняя девочка. Две младших сестры, похожие друг на друга, как две капли, переглянулись, а затем подошли к Сатту. Сильке погладила юношу по голове и тихо сказала: - Сатт, мне, правда, очень жаль, но Чинни и вправду не помочь. Яд – страшная штука. Особенно клатанда. Я много читала о ней в книгах. От этого растения нет спасения. От других ядов помогли бы опарыши и крокодилья кровь. Сильке пыталась утешить Сатта, говоря ему про разные снадобья от ядов, но юноша лишь смотрел на Чинни, не мигая. За эти насколько минут и без того помутневшие глаза Сатта совсем померкли и теперь представляли собой не что иное, как совершенно выцветшее полотно, как это часто бывает при сушке белья на воздухе. В это время Ротта, сидя подле Чинни, расцарапала ее руку в кровь. Кровь растеклась с руки Чинни, и Ротта слизнула эту кровь. Никто не обратил на это внимания, кроме Вирвель, наблюдавшей происходящее издалека. Она с интересом смотрела, что происходит подле Сатта и Чинни. Крыса тем временем куда-то убежала. Вирвель пустилась за нею следом, прячась за деревьями. «Что-то не так с этой крысой – нутром чую! Я думаю, что она сейчас попытается спасти девчонку, но я точно знаю, что клатанда – смертоносное ядовитейшее растение…» - думала Вирвель, прячась за деревом, чтобы понаблюдать за грызуном. Ротта тем временем рыскала среди трав, растущих в лесу, словно ища что-то. Вирвель насторожилась, когда Ротта сорвала несколько растений и понеслась обратно. Юная ведьма проследовала за крысой и ее дальнейшими действиями. Девочка дивилась тому, что Ротта необычайно разумна для крысы. А Ротта, немного погрызя растения, которые сорвала, наложила их на раны Чинни. Вирвель поглядела на Ротту и, фыркнув, позвала сестер за собой. - Пойдем! Чинни уже наверняка умерла. - Нет, она жива! – крикнул Сатт. – Я никуда не уйду! Если бы Чинни умерла, то вместо тела осталась бы горсть песка! - Сестры, даже с самим Саттом что-то нехорошее творится! Он бредит! – усмехнулась Вирвель и ушла. Сестры, оглядываясь то на Сатта, то на Вирвель, тоже убежали. Только тогда, на секунду глянув вслед уходящим маленьким ведьмам в черных мантиях, грустно усмехнулся и глянул на Чинни. Юноша заметил, что на руке девушки застывшая кровь, а на ране лежат пережеванные кем-то растения. - Что это такое? – удивился Сатт. – Что-то непонятное… Юноша подобрался к лежащей девушке и хотел, было, стряхнуть растения, но внезапно появилась Ротта и зашипела на Сатта. Он оторопел: - Белены объелась?! Не смей шипеть на меня! Я тебе мигом брюхо вспорю! – юноша отпихнул крысу в сторону и снова попытался смахнуть растения, но Ротта прыгнула в волосы парня. – Да отстань ты! Ты бешеная! - Сатт! – крикнула Вирвель, неожиданно вернувшаяся обратно. – Оставь Чинни, иначе и ты умрешь. Ротта царапала руку Чинни. Если она оцарапает и тебя, то ты погибнешь. - Зачем бы ей понадобилось царапать руку Чинни? – удивился Сатт, обратив внимание на Вирвель. - Не знаю, но она лизнула кровь Чинни. А потом нарвала эти травы, пережевала и наложила на сделанные ею же раны. Это бесполезно, но если ты вмешаешься, умрешь. Сатт посмотрел на Чинни. Она все еще была бледная, но ручьи пота больше с лица не текли, а само лицо постепенно приобретало нормальный человеческий оттенок. - Мне кажется, - тихо сказал Сатт, - что она исцелила Чинни. Ротта отцепилась от волос Сатта и прыгнула за пазуху. Сатт подхватил Чинни на руки, ведьмы ступали впереди, а юноша с девушкой на руках шел позади. Кот снова прыгнул на плечо Сатта. Вечером разбили лагерь среди леса. Стемнело, как отметил Сатт, еще раньше, чем накануне. К ночи Чинни пришла в себя, но она была чересчур утомлена и вскоре уснула. Сатт благодарил Божества за чудесное спасение и просил Святых благословить душу Чинни. Вирвель сказала, что благодарить надо Ротту. - Это уж точно, - улыбнулся юноша. – Ротта спасла жизнь Чинни. Уже в который раз она нас выручает! Я сейчас абсолютно уверен, что это не грызун на самом деле, а человек. Человек с невероятной смекалкой и мудростью. И душа в этом жалком теле человеческая. В этот момент случилось непредвиденное. Крыса, обогревавшая свою шкурку у костра, вдруг засветилась и обернулась человеком. Юношей. Одетый в жалкие лохмотья юноша посмотрел на Сатта, а затем молвил: - Благодарю за то, что расколдовали меня, хозяин. - Так ты человек? – Сатт потерял дар речи из-за удивления. – Как, скажи мне, как ты оказался крысой?! - Меня заколдовал Хан.