Седьмое Божество

Первым наутро проснулся Сатт, и он, проснувшись, сразу же пришел в замешательство – солнце не светило. Не мог же он проспать целые сутки! Сатт тут же начал будить Чинни и Тверса. Ребята проснулись тут же, и оторопело посмотрели на Сатта. Сатт обратил внимание товарищей на то, что по-прежнему темно. - Сколько мы уже спим, как вы думаете? – обеспокоено спросил Сатт. - Мне кажется, уже достаточно – я вполне выспалась, - сообщила Чинни. – Все может быть. Может, мы настолько переволновались, что нам хватило часа, чтобы выспаться! – девушка рассмеялась. - Все может быть, но я не ошибаюсь со временем, - заявил Тверс, - прошло очень много времени. Нужно дождаться, пока рассветет. Ребята заговорили на какие-то отвлеченные темы, стали вспоминать прошлое и рассказывать какие-то смешные истории. В ночном мраке Чинни, как в трактире города на северной земле Юга, начала рассказывать предания и былины, коих она, судя по всему, знала очень много. Может быть, она слышала предания из уст жителей всего Юга в течение тех трех лет, когда она путешествовала. - Похоже, я рассказала все легенды, которые знала, - сообщила Чинни. На улице же было по-прежнему темно и безлюдно. - Сколько, по-вашему, прошло времени? – спросил Тверс. - Часа три, не меньше, - вздохнул Сатт. – Похоже, точно что-то случилось, но я не могу этого понять! Как это могло случиться?! Как солнце могло попросту не взойти?! Вдруг ярко сверкнула молния, раскатисто прогремел гром. Снова сверкнуло. Внезапно буквально из ниоткуда прямо перед Саттом и Чинни возник Хан. Его отвратительное, высохшее лицо в темноте нескончаемой ночи выглядело еще хуже. Чинни вскрикнула, Сатт вздрогнул. Снова прогремели раскаты грома. - Рад видеть вас в добром здравии, дорогие мои. Очень рад, что мои уроки выживания в незнакомых городах всем троим пошли на пользу. Я вижу, что у меня были замечательные ученики, - Хан оскалился. – Избранная троица, самые отребья вместе собрались! Всех достойных молодых людей уже нет в живых, они в лучших мирах отныне. А вам, скотам, еще жизнь дарована. Несправедливо. Надо бы восстановить справедливость. Сатт мгновенно вскочил на ноги и отскочил в сторону. - Замри! – крикнул юноша. Хан лишь взмахнул руками и, улыбнувшись, начал приближаться к Сатту. Сатт отходил все дальше, он почти что вышел на улицу из тупика, когда Чинни выстрелила в Хана из лука. Хан, не глядя на Чинни, отвел левую руку назад и сжег стрелу, а затем, притянув лук к себе, сжег и его. Только Тверс оставался безучастным, поскольку он был единственным из всех, кто знал колдовство Хана во всей его мере. Сатт растерялся. Он не знал, как ему поступить. Он так мечтал встретиться с Ханом и победить его, но когда встретился с ним лицом к лицу, и Хан его застал врасплох, Сатт понял, насколько он действительно мал и беспомощен. - Что же ты, Сатт! – усмехнулся Хан. – Ты же такой могучий колдун! Ты делаешь то, чего даже я сделать не могу! Ты способен вселить свою душу в тело другого человека! - Откуда же вам это известно? – спросил Сатт, продолжая пятиться, но вдруг он врезался спиной в стену соседнего дома. - И книгой истины ты пользоваться сам научился, - продолжал Хан, подходя к юноше все ближе. – Но есть у тебя существенный недостаток – тебе практически невозможно колдовать в тьме ночи. - Колдун! Вы знакомы с колдуном! – Сатта осенило. – Я знал, что не просто так он согласился помочь мне, ничего в этом мире просто так не бывает. Хан, пристально глядя на Сатта, оторвал его от земли и поднял юношу в небо. Сатт, испугавшись, задергался. Затем Хан, ухмыльнувшись, оторвал взгляд от Сатта. Юноша упал с огромной высоты на спину и тихо застонал от боли. Поднявшись, Сатт понял, что в глазах у него двоится, и он толком не видит, где находится Хан. Старик же, с каждым шагом приближаясь к Сатту, каким-то неведомым образом наносил удары. Голова Сатта металась из стороны в сторону, по виску юноши начала стекать кровь. Сатт попытался подняться, он едва стоял на ногах. Хан подошел вплотную к Сатту. - Сатт! Берегись! Он взял твой клинок! – Крикнула Чинни, подбегая к Хану сзади. У нее теперь не было никакого оружия, и она не знала, что делать. Хан превратил клинок Сатта в длинный меч и пронзил им юношу насквозь. Сатт поморщился от нестерпимой боли. Хан ухмыльнулся: - Все кончено, мой хороший. Может, тебе и суждено стать великим колдуном, но не в этой жизни. - Как же вы ошибаетесь, Хан! Сатт рассмеялся. Этот смех был похож на истерический. Так не мог смеяться душевно здоровый человек. Чинни пришла в ужас. «Как?! Неужели он, умирая, будет смеяться?! Почему я ничем не могу помочь?!» - думала Чинни, сжимая руки в кулаки. По щекам покатились слезы. Чинни тряслась, как осиновый листок, слыша смех Сатта, который, несмотря на смертельную рану, не прекращался. Хан понимал, что его бывший подопечный – покойник. Старик праздновал победу, отвратительно скалясь. Хан достал меч, залитый кровью Сатта, и бросил его на плитку. Сатт замертво свалился на плитку. Начиналась гроза. Молнии сверкали все чаще, гром гремел все громче. Тело Сатта засветилось темным светом, и от него спустя секунды осталась на плитке только горсть красного песка. Чинни упала на колени и начала плакать навзрыд. Ошеломленная Чинни не могла поверить в то, что Сатта больше нет. Теперь это было ясно, как белый день – Хан убил Сатта. - Ваши жизни я пощажу, - сказал Хан, не оборачиваясь. – Пусть смерть Сатта станет для вас уроком. Странно лишь одно. Видимо, Сатт был такой крысой, что песок даже имени его не напишет! – Хан залился хохотом. – Вот чудеса! Впервые вижу, чтобы песок не начертал имени! Он был крысой, самой настоящей крысой! Тверс тронул Чинни за плечо. - Не пытайся меня утешить. Теперь мне ничто не поможет, - тихо отозвалась Чинни. Тверс похлопал Чинни по плечу, не произнося ни слова. Чинни подняла голову и оглянулась. За ее спиною стоял Сатт, живой и невредимый. Чинни хотела, было, завизжать от счастья, но Сатт остановил ее. Он приложил указательный палец к своим губам и довольно улыбнулся, погладив Чинни по голове, а затем, взяв клинок, подкрался к Хану и пригрозил ему клинком, приложив лезвие оружия вплотную к его горлу. - Вспороть вам глотку или нет? – спросил Сатт, хитро улыбаясь. - Все-таки, ты замечательный колдун, - прохрипел Хан. – Ты обвел меня вокруг пальца, как мальчишку! Я ведь и в самом деле поверил, что ты подох, как крыса! Внезапно Сатт понял, что перед ним никого нет, а хан стоит позади него, буквально дыша ему в затылок. - Мальчишка, - фыркнул Хан. – Слишком тороплив ты! Ты уже показал мне своего козыря! Из всех колдунов, кто колдует силой мысли, могу тебя назвать самым способным – твоя мысль мгновенна! Но даже так – ты не справишься со мной. - За что вы убили Гаэту? – спросил Сатт, несмотря на не самое выгодное положение. – Кто дал вам такое право? - Поверь, не я убил Гаэту. Я знаю, ты догадывался, что это сделал не я, верно? Знай ты тунгийскую легенду чуточку лучше, ты бы понял, в чем секрет. Сатт резко развернулся лицом к Хану, готовясь пронзить его клинком, но Хан внезапно исчез. На улице не осталось никого, кроме него и Чинни. Тверс прятался за углом дома. - Ну давайте же! – крикнул Сатт. – Покажитесь! Сатт, будучи наготове, постоянно оглядывался. Со светом очередной молнии Хан появился позади Сатта и зажал ему рот рукой. - Теперь я буду разрезать тебя на части, - сказал Хан. – Сначала твою правую руку, - вдруг что-то невидимое ранило руку Сатта от плеча до ладони, - а затем левую, - то же самое произошло с левой рукой. – Кричи, миленький, кричи! Кричи, как во время обряда смены имени! Чинни, сидя на коленях, вновь начала плакать, глядя на то, как по рукам Сатта сбегают кровавые ручейки, стекая на плитку и образуя алые лужи. В ее голове пронеслись воспоминания буквально за секунду. «Сатт, - вспоминала Чинни, - не кричал во время обряда смены имени. И сейчас кричать не будет. Он сильный. Если Сатт сильный, то почему я, имея душу юноши, веду себя, как половая тряпка?!» Чинни воспрянула духом и, утерев слезы, встала на ноги. Сатт, проливая кровь, не проронил ни звука. - Не троньте его! – голосом, полным решимости, сказала Чинни. - Что же ты сделаешь мне, доченька? – ехидно поинтересовался Хан. - Не смейте к нему прикасаться! – повторила Чинни. Волосы и руки Чинни начали полыхать красным огнем, в глазах был огонь, который говорил о неудержимой ярости. - Давай, давай! – кричал Хан. – Именно этого я и жду! Стань лисицей! Заревев по-звериному, Чинни воспламенилась полностью и обернулась пылающей лисой. С ревом, очень похожим на человеческое «Умри!», Чинни бросилась на Хана и Сатта. Сатт, вывернувшись, отскочил в сторону. Хан же оказался повален Чинни. Одежда на старике – жалкое тряпье – воспламенилась. Начался ливень. Вода лилась, словно из водопада. Она тут же погасила пламя и на одежде Хана, и на шкуре Чинни. Лиса сильно зашипела, разрывая мощными лапами одежду на старике буквально в клочки и оставляя на его животе глубокие ссадины от когтей. Хан, едва терпя боль, начал колдовать – лисица воспарила в небо, затем упала на землю. Затем Хан, следя за Чинни глазами, сделал так, что Чинни ударилась головой об стену дома. Заскулив, лиса закрыла глаза, а затем, на миг загоревшись, обернулась Чинни. Девушка была без сознания, из ее виска текла кровь. Сатт, рассвирепев, бросился на Хана с клинком, который на ходу превратил в меч. Когда юноше оставалось несколько футов, чтобы поразить старика, Хан исчез. Сатт начал озираться по сторонам, чтобы не упустить тот момент, когда Хан появится вновь. Тверс все так же наблюдал за всем издалека. Но затем Тверс решил выйти из тени и, подойдя к Сатту, немного хрипло сказал: - Хозяин, я не думаю, что Хан появится более. Смею полагать, что он струсил и сбежал. - Нет, - недоверчиво протянул Сатт, - этот не убежит с поля боя! Он упрям, как баран – он будет биться до тех пор, пока меня в лучший мир не отправит! Но этому не бывать! - Уверяю вас, хозяин, Хан исчез. Его же нигде нет! Ранее он не поступал так, чтобы его долго не было видно. - Думаешь? – Сатт вздохнул и расслабился. – Быть может, оно и так. - Конечно! Хозяин, вы тяжело ранены. Я помогу вам, я возьму Чинни на руки, - Тверс тепло улыбнулся. - Благодарю тебя. Сделай милость, если тебе не трудно, - Сатт вытянул руки и оглядел свои раны. Кровь уже свернулась и больше не текла, но раны сильно саднило. – Старый хрыч, - огрызнулся Сатт, - он умудрился так сильно ранить мои руки! И при этом восхвалял мгновенность моей мысли! Внезапно Тверс, смотревший на Сатта в упор, бросился на него, пытаясь удушить…