Куда боятся ступать ангелы

Три дня. Вот сколько я пыталась уговорить маму. Снова это чертово словосочетание! И снова тот же результат. Не в мою пользу. Я уже не истерила и не требовала. Просто ходила по дому, как грозовая туча, всем своим видом показывая недовольство. Похоже, маму глодала совесть, правда, не настолько, чтобы вернуться в Красноярск. Пятница. Суббота. Воскресенье. Долгие и бесконечные, с постоянными разговорами с Лелькой по скайпу и грустью и одновременно злостью. И вот они кончились. Все бы хорошо: самые ужасные выходные в моей жизни прошли, но это вовсе не означало, что все станет лучше. Напротив. Переезд переездом, а школу никто не отменил. Понедельник. Надо в школу. Сначала я хотела демонстративно ее прогуливать, но вот, если меня там никто не увидит ни разу, маме некому будет сообщать о моем плохом поведении. Никому и в голову не придет, что я должна вообще в школе появляться, а мне надо было, чтобы все знали и сказали матери о моих пропусках. Может, хоть тогда она заметит меня, а заодно и то, насколько я недовольна сложившейся ситуацией. И если для этого придется спалить школу, то я это сделаю. На этом я и порешила. Иду, запоминаюсь наихудшими делами, ору и дебоширю, врываюсь в кабинет директора и танцую на столе. Уж фантазии у меня, слава Богу, хватало. Школа находилась через несколько улиц. Идти минут пятнадцать от силы. С утра, пока я завтракала или, точнее, демонстративно ковыряла ложкой овсянку, мама весело щебетала о моей новой школе. Современная, в центре города, самая лучшая и престижная. О, как мне повезло! Хотелось кинуть тарелкой с едой в стенку, чтобы заставить родительницу замолчать, и объяснить ей хорошенько, что мне и в моей школе было неплохо. Но к чему бы это привело? Получится, что я, такая-сякая плохая, не ценю заботу моей мамочки и закатываю истерики, если вдруг что не по-моему, словно капризная трехлетняя девчонка. Нет уж, в этой ситуации я буду жертвой. Пусть маму совесть замучает, и она передумает. Пожалуй, да, это мой единственный шанс повлиять на ее решение. Школа впечатления на меня не произвела. Все вроде хорошо в ней, но был один значительный недостаток: она была не моя. Первым уроком у 11А, то есть у моего нового класса и, следовательно, у меня, была история. «История, так история», - подумала я, считая, что ад ни на что не делится. Ад и есть ад. Какая разница, в какой его части гореть? На севере или юге? А я была уверена, что моя жизнь будет не лучше. Класс я нашла быстро. Школа была пятиэтажная, большая, но сегодня надеть линзы я не забыла, поэтому была во всеоружии, и мне не приходилось отходить на несколько метров, чтобы увидеть табличку с номером на двери. Кабинет был полон. Рассматривать я никого не стала: мне было неинтересно. Какие-то девчонки, какие-то парни. И что дальше? Все так были увлечены собой и своими разговорами, что меня никто не заметил. Я, скоро проштудировав парты, отыскала на последней свободное место и как можно незаметнее стала туда пробираться. Мне предстояло пройти мимо компании парней, которые оживленно беседовали. Один из этой толпы стоял ко мне спиной, и я не могла видеть его лица. Зато спина у него была ничего так. Широкие плечи, сумасшедшее, в хорошем смысле, конечно, телосложение, высокий, с блестящими, короткими, темно-русыми, на грани с черным, волосами. И, могу поклясться, у него под этой тонкой голубой рубашкой были мускулы, а не просто кожа и кости. У рубашки он закатал рукава, и мое предположение подтвердилось. Да, вот бы меня на таких руках носили! Если бы рядом была Лелька, я бы сказала все это вслух. Некоторые мои знакомые уже бы орали и невинно прикрывали открывшийся ротик ладошкой, изумляясь, как я могу оценивать человека по внешности. Раньше я тоже была такой «правильной», но однажды, когда нам с Лелькой было лет по тринадцать, я поняла, как глупо поступала. Мы гуляли, нам навстречу прошел симпатичный парень. И она как давай говорить, что ей в нем понравилось, а что нет. Я, естественно, возмутилась: как она могла судить о человеке лишь по внешнему виду?! Лелька засмеялась и выдала целый монолог, который изменил мое отношение к внешности в корне: «А по чему я должна его судить? Я его не знаю! Только не говори, что, если мимо тебя пройдет Пол Уэсли без майки и какой-нибудь ботаник, ты обратишь на этих двоих одинаковое внимание! Кира, не смеши меня! Тем более красивая внешность - это просто одно из достоинств человека. Ты же легко можешь сказать, что кто-то умный, да? Ум - это же тоже просто достоинство, и я, так же как и ты, могу сказать: «Ой, как ты можешь оценивать человека по мозгам?!». К тому же зря ты думаешь, что все так легко. Работа над своей внешностью - примерно то же самое, что работа над своим умом. Только в первом случае весь день проводишь в спортзале, а во втором – в библиотеке. Более того, мозги иногда тоже «дар свыше», как и внешность. Можно родиться умным или просто с хорошей памятью, и все – ты зачислен в ряды гениев! Так что обсуждать внешность – наподобие того, что обсуждать доброту, которая, кстати, также является врожденным качеством человека, а по совместительству и достатком. И еще: Кира, дорогая моя, признайся хотя бы себе, что сама невольно, автоматически будешь сидеть с открытым ртом и пялиться на парня в шортах, лишь в шортах, если у него будет великолепный торс! Признайся! Представь ситуацию. И если ты только гордо вскинешь голову и прошагаешь рядом, ни разу не кинув на него взгляда, то я вынуждена тебя огорчить: с твоей ориентацией что-то не то - попробуй присмотреться к девчонкам без маек, может, они тебя больше заинтересуют. Это естественно, Кира. Человек по природе идеалист - он ищет совершенство во всем. И люди не исключение. И те, кто говорит, что внешность ничего не значит, просто притворяются ангелами. Ты ведь никогда не любила ложь, Кира. Так зачем ты врешь самой себе?». И я больше не врала. Никогда. Мне нравился этот парень. В нем чувствовалась сила. Так и хотелось пасть ему в объятия, потому что знаешь: с ним ты будешь в безопасности и он тебя защитит. Опять же, очередная банальность, объясненная мне Лелькой, которая собирается пойти учиться на психолога: женщина, какой бы она яростной феминисткой не была, нуждается в защите и поддержке такого - часто эгоистичного - существа, как мужчина. И с этим тоже ничего нельзя поделать. Лучше смириться, чтобы быть готовой к такому повороту событий. Я вздохнула. Если вдруг (конечно, мне бы не хотелось, но все же) я здесь останусь, я обязательно попробую завязать дружбу с этим красавчиком. Оказавшись совсем рядом с ним, я замерла. Не потому, что «мое сердце бешено забилось, выпрыгивая из груди; в животе запорхали бабочки; тело превратилось в желе, и я расплылась в улыбке из-за откуда не возьми взявшегося счастья». Нет, бред, пока что я не «таяла, как шоколадка, когда он оказывался рядом», я просто услышала обрывок фразы. Этот голос показался мне знакомым. Я так задумалась, что врезалась в стул, и он с грохотом упал на пол. Великолепно! Как я классно не привлекаю к себе внимание! Разговоры тут же прекратились: все взоры обратились ко мне. Я застыла на месте, боясь пошевелиться. «Красавчик» тоже обернулся. У него были поразительно красивые карие глаза такого насыщенного цвета. Они манили и засасывали в небытие, заставляли забыть обо всем на свете, будто гипнотизировали. Высокие скулы, ровный прямой нос, четко очерченные губы, которые мне, признаюсь, захотелось поцеловать. Немного худое, но в целом весьма красивое лицо. На лоб спадала челка, уверена, мягких на ощупь волос. У меня была лишь одна мысль – самое то. Лелька бы поставила девятку по десятибалльной шкале. Она любила голубоглазых блондинов. Моей слабостью были кареглазые брюнеты. А этот брюнет был, можно сказать, воплощением моей мечты, что уж тут поделаешь. Хотелось замурлыкать от удовлетворения, ведь я нашла то, что искала. Я стояла с открытым ртом. Лелька оказалась права. Я была готова пялиться на парня вечность. Конечно, я не брошусь ему сейчас же в объятия, но, если он пригласит меня погулять, я точно соглашусь. Он стоял и удивленно на меня смотрел. Однозначно так смотрят только на знакомых людей, которых вдруг увидели не там, где ожидали... Черт! Черт! Черт! Теперь я точно должна уехать обратно в Красноярск! Просто обязана! Лучший вариант сейчас – уйти из школы, прийти домой, устроить голодную забастовку и не брать в рот ни крошки до тех пор, пока мама не сдастся и не купит два билета в родной город. Но я просто стояла и не двигалась. - Кира? – спросил брюнет немного изумленно. Мои надежды, которые и так плохо стояли на ногах, рухнули окончательно. Мы были знакомы. Э, как меня угораздило! Переехать в другой город, на улицу один раз выйти и то, правда, безуспешно, и уже влипнуть по самые уши! - Антон? – еще более пораженно произнесла я, скорее желая, чтобы он стал отрицать это. Надежда умирает последней. И сейчас она, раненая и изнеможенная, валялась у этого парня в ногах, слабым голосом моля о пощаде, а он... - Кира! – теперь он уже не сомневался в истинности моей личности. Хотелось одолжить у кого-нибудь пистолет и, направив на себя, нажать на курок. Мы были знакомы. Нет, я ничего против знакомых не имею. Просто было одно смущающее меня обстоятельство: единственным знакомым мне в Екатеринбурге человеком был парень, кстати, тоже Антон, с которым я познакомилась в пятницу, в первый день моего пребывания в ненавистном мне городе. Хм... А может, они просто тезки, и это не тот самый Антон? А? - Ты что здесь делаешь? – спросил брюнет. - Учусь, - заикаясь и путаясь в буквах, ответила я, не сводя с него взгляда. Нет, знакомых с такой внешностью у меня точно не было. Уж такого парня я бы запомнила! - Правда? Ах, да, ты же не говорила мне, в какой школе будешь учиться! Но я не ожидал, что ты попадешь в наш класс. - Эм... Ну, вот как получилось! Забавно, правда? Дура! Чего же тут забавного?! Он быстро окинул меня взглядом с ног до головы, словно товар в магазине, и ухмыльнулся. - Да, забавно. Этот разговор происходил в молчании окружающих. Я чувствовала на себе сканирующие взгляды новых одноклассников. Интересно, что они обо мне думали? Прозвенел звонок, и в класс вошла учительница. Все тут же разбрелись по своим местам. - Здравствуйте, садитесь, - сказала худенькая, со смешными рыжими кудряшками, женщина. Я приземлилась на последнюю парту первого ряда рядом с какой-то бледной, худой, одетой во все черное девчонкой. Начался урок. Я не слушала, как позже оказалось, Карину Владимировну. Мне она была неинтересна, да и я ей тоже, видимо, не сильно. У меня появилась возможность обдумать сложившуюся ситуацию. Во-первых, тот красавчик, с которым я имела возможность побеседовать минут десять назад, был моим знакомым. В Екатеринбурге у меня был лишь один-единственный знакомый. К тому же, чтобы не запомнить парня с такой внешностью, нужно либо, находясь с ним рядом, закрывать глаза, либо же быть просто слепой. Я поступила круче – я действительно его не могла видеть, я же не надела тогда линзы! Точно! Я вспомнила его лицо, превращенное моим слабым зрением в сплошное пятно. Конечно, я не смогла ничего разобрать! Черт! Я ненавидела матный язык, считая его глупым, скучным и чересчур однообразным, но только неприличными словами можно было описать данную ситуацию. Да, этот парень-красавчик действительно был тем самым Антоном. И я действительно была с ним знакома. Но суть не в этом. Суть в том, что он звал меня на свидание, а я его отшила! Да еще как! «Ты не в моем вкусе!» - передразнила я сама себя. Нашла, что сказать! Ладно бы еще я больше никогда с ним не встретилась, или он бы и вправду оказался не в моем вкусе. Но он был в моем вкусе, да еще как! Так что я согласна была сейчас же ехать с ним, куда он скажет, да хоть в ЗАГС, настолько Антон был близок к моему идеалу. Вот меня угораздило! Отшить самого лучшего в моей жизни парня, который сам первый предложил погулять! И из-за чего? Из-за чего?! Из-за того, что я все-таки забыла надеть линзы и не смогла понять, насколько он «в моем вкусе». И теперь мы будем еще полгода учиться с ним в одном классе, и каждый день я буду приходить в школу и вспоминать о своей ошибке. И каждый день жалеть, рвя на себе волосы. Если бы мы были с ним незнакомы, у меня были бы шансы. Если бы я просто его послала, я бы смогла что-то исправить. Но я ему четко дала понять: он мне не нравится. Ну не нравится, хоть убей! И назвала конкретную причину. После такого второго шанса не предоставляют. Что же делать?! «Что делать?» - передразнил меня внутренний голос. – «Что делать? Больше никогда не забывать надевать линзы».

***

- Лера, - представилась девчонка, и ее губы, накрашенные фиолетовой помадой, искривились в улыбке. - Кира, - ответила я. Так я познакомилась с моей соседкой по парте на одной из перемен. - Что, Антон понравился, да? – ухмыльнулась она, развалившись на стуле. Я сглотнула слюну. Наверное, моя новая соседка заметила, что я целыми уроками не свожу глаз с Антона, и теперь ей интересно, чего это я пялюсь часами на незнакомого парня. - В смысле? – я попыталась изобразить из себя дурочку. Лера надула большой розовый пузырь из жвачки. - В прямом. Ты уже пятый урок его рассматриваешь. Хорош, да? – она оперлась локтями на парту, подаваясь вперед, в сторону, где стоял Антон. Посмотрела на него, а затем на меня. - Возможно, - промямлила я. Отрицать его привлекательность было по меньшей мере глупо. И так ясно, что он красавчик, каких свет не видывал. Точнее я. Раньше. К сожалению. - Возможно? – хохотнула Лера. – Ах, ладно, Бог с тобой! Главное, ты поаккуратнее с ним. - Поаккуратнее? Он что, мачо, меняющий девчонок по три раза в день и разбивающий их несчастные сердца? – я старалась, чтобы это звучало как шутка, но вышло как-то сдавленно и испуганно, будто я боялась, что она ответит, что это по-настоящему так. Лера невинно пожала плечами. - Нет, если ты ему вдруг понравишься, ваши отношения могут продлиться долго. Но это не значит, что нужно ему тут доверять, как маме родной. Он вполне может переспать с тобой и не встречаясь. Я скривилась. Хотя что можно ожидать от парня с такой внешностью? Точно уж не поведения монаха. Но я надеялась, что все окажется не так плохо. - Ненавижу таких! – искренне выпалила я, скрипя зубами от злости. - Эй, тише ты! Детка, сбавь обороты! А то у меня такое ощущение, что ты сейчас вскочишь со стула и расцарапаешь ему его милую мордашку! - А тебе не кажется, что есть за что? – прошипела я. Конечно, я чувствовала неприязнь к Антону, но, как и любая другая девушка в моем случае, надеялась в глубине души, что «ради меня он изменится, его любовь ко мне его изменит, я смогу изменить его, и будет хеппи энд, я буду для него особенной» и тому подобное. Лера вновь засмеялась. - Ну, все не так плохо, Кирочка! Он вполне хороший мальчик, просто нужно внимательно слушать, что Антон говорит, и не строить себе «воздушных замков». Этими словами Лера напомнила мне Лельку. Моя лучшая подруга сказала бы в точности так же. Только Лелька была правильной хорошисткой и блондинкой, а Лера больше напоминала бунтарку и была мало того, что одета во все черное, так у нее еще был темный макияж. - Самый большой его плюс: он не станет врать, что любит тебя. Конечно, он не скажет тебе прямо, что ваши отношения продлятся только одну ночь, но и свадьбы через месяц обещать не будет. Так что надо просто слушать, малышка, просто слушать. - Думаю, я обойдусь и без него, - гордо фыркнула я, уже понимая, что вру. Лера покачала головой. - В принципе, как хочешь. Мое дело предупредить. - А чего это ты за меня так волнуешься? - Да так. Моя старшая сестренка в прошлом году встречалась с ним. Точнее, думала, что они встречаются. А он ей через неделю заявил, что ничего не было. Рыдала она две недели. Больше я такого не выдержу. А ты со мной за одной партой сидишь пока, не хочу слушать нытье по поводу того, какой он подонок и тэ пэ. - Разве он не подонок? - Все познается в сравнении, Кир. Очередная философская фразочка в духе Лельки! - И с кем мы сравниваем его, можно узнать? - О, уверена, его ты точно скоро узнаешь! - Кого? - Илью. Его сегодня нет в школе, прогуливает. Но могу кровью поклясться, когда узнает, что пришла новенькая, тут же прибежит тебя окучивать, дабы доказать, как он крут. - Я не сдамся. - Он тоже. - Плевать. - Увидим. Меня, если честно, больше волнует Антон. Они с Ильей почти во всем противоположности. И раз тебе понравился один, то вряд ли понравится и другой. А ты, походу, светлого в темном выбрала. - Светлого в чем? - В темном. Ну, Антон внешне темненький, а внутри светленький. А Илья наоборот. - Антон светленький? – я засмеялась. – Тогда это напрочь перечеркивает то, что ты мне рассказывала о нем. - По сравнению с Ильей он ангел, спустившийся с небес. - Ничего, мы подпалим ему крылья, - хищно улыбнулась я. - Смотри, как бы тебе что не подпалили! – серьезно предупредила Лера. - У меня есть огнетушитель! – пошутила я. - Ага, только внимательней следи за своим огнетушителем. А то оглянуться не успеешь, как он окажется в руках у Антона. - Если ты так переживаешь, я могу вообще с ним не общаться! – в ярости выпалила я. Да кем себя возомнила эта девчонка?! - О, это у тебя не получится! - И это почему же? – я сузила глаза. - Потому что ему как раз нравятся такие, как ты. - И что? - А то, что мало того, что ему нравятся такие, как ты, так еще и Илье нравятся такие, как ты. Ты станешь главным призом в их давнем противостоянии. - К сведению: я живая, а не игрушка. - К сведению: Илье плевать, Антон играть и не будет. И я же не сказала, что победитель не станет с тобой заводить серьезные отношения. - А может, я не хочу серьезных отношений? - Тебя никто не спросит. - Я сама в состоянии себя спросить. И мой ответ – нет. - Они не отступят. Илья из гордости, Антон потому, что привык побеждать. - Я тоже привыкла побеждать. Лера печально покачала головой. - Я же вижу: ты не любишь проигрывать, а не горишь желанием выигрывать. Это две разные вещи. И если в первом случае идут до конца, то во втором можно спрятаться, подождать, пока противник сам отступит, но не обязательно заканчивать игру и доводить дело до конца. - С одним придурком я как-нибудь справлюсь! – решительно пообещала я. - С одним – да, а вот с двумя – сомневаюсь. И к тому же Антона нельзя назвать придурком. Он вполне адекватен. С ним просто не надо пытаться замутить. Это был намек? Что ж, я сама решу, что мне делать. - Я подумаю над твоими словами, - равнодушно сказала я, стараясь говорить так, чтобы до нее дошло, что я не хочу больше обсуждать эту тему. Лера вздохнула. - В твоем случае поздно думать. - Это еще почему? - Когда что-то начинается, то просто так не исчезнет и в миг не завершится ничем. Все будет течь равномерно, не быстрее, если тебе вдруг надоест, или медленней, если вдруг захочешь продлить момент. Все будет так, как должно быть. Конечно, можно сопротивляться, но оно тебе надо? Может, это к лучшему? - Я не понимаю тебя. - Кира, я о том, что, даже если ты сейчас сидишь и думаешь, что ничего и не начиналось, возможно, одна маленькая случайность уже запустила весь механизм, и пока он раскручивается, ты не можешь видеть его действие... Но со временем ты поймешь, с какой глупости все началось. Ведь именно с глупостей начинаются самые важные события в нашей жизни. Мы просто не замечаем, но случайности гораздо важнее грандиозных планов, поверь. И однажды, может, лет через пятьдесят, ты будешь уже старушкой, и, вспоминая свою жизнь, сидя в кресле-качалке, ты поймешь, с какого бреда все началось. - Так, Лера, - начала было я, но меня прервали. - Тихо, был звонок! – одернула меня математичка – у нас была алгебра – и я так и не поняла, что имела в виду Лера. Пока что.