Куда боятся ступать ангелы

«Мы не можем быть друзьями. Потому что я люблю тебя», - вот что я должна была сказать. «Я не хочу тебя втягивать в противостоянии с Ильей. Меня терзает совесть», - вот что сказала тогда я. Антон рассмеялся и сказал, что он уже давно втянут еще до меня и не из-за меня и мне не о чем беспокоиться. Ну, уж не об этом точно. Я постаралась улыбнуться и кивнула. На этом все кончилось. - Кира, ты превратилась в тряпку, - понуро констатировала Лелька на другом конце трубки. Я позвонила ей практически сразу, как пришла в тот день из школы. Остаток дня на уроках я была словно замороженной. Ни мыслей, ничего. На моем лице застыла слабая улыбка, которую я показывала Антону при выходе из мужского туалета. Я пришла домой, подошла к окну и, глядя на улицу, набрала номер Лельки. - Я не смогла, Лельк. Я снова струсила. Она ругала меня, а я не слышала. Тогда я все уже для себя решила. Я решила признаться Антону в этом чертовом туалете, но почему-то язык вместо нужных слов выдал глупое оправдание! Что за глупости?! -...Хорошо, давай разберемся в причине, - услышала я обрывок Лелькиного монолога. Я вздохнула. - Он сказал, что мы друзья и это надежные отношения, лучше, чем если бы мы встречались, - пискляво скопировала тон Антона я. Я не разделяла его мнения. - И что дальше? - Я струсила после подобного заявления. Я не знаю. Вроде бы я сказать собиралась, но язык выдал другое! - Прям как губы недавно? – съязвила подруга, явно намекая на то, как я грохнулась с лестницы на Антона, нечаянно его поцеловав. Я изобразила, что не поняла, о чем она. - Я как его вижу, от меня все мысли прочь бросаются, словно мышки от кошки! Я не могу собраться и начинаю мямлить. Наверное, мне стоит написать признание на бумажке и читать, - хмыкнула я, садясь на подоконник. Лелька расхохоталась. - Да, напиши три слова на листочке и читай! Только вот, думаю, ты прочтешь вместо «люблю» что-нибудь другое. Например, «убью». - Не самая лучшая идея, - пробурчала я. - Кстати, ты хоть справляешься-то с целью? Илья отстал? - Ну, если исключить сегодняшний их с Антоном разговор, то да. - Видишь, уже что-то! - Илья отстал, потому что думает, что мы встречаемся. Если мы встречались бы на самом деле, эффект был бы тот же, а я счастливее во много раз. - Преврати мечты в реальность. - Язык не поворачивается. - Заставь. - Похоже, у меня с приказами проблемы. Вот Илья меня ни разу не послушался. - Слушай, может, тебе написать Антону письмо? И язык привлекать не надо и переживать меньше будешь! – неожиданно предложила Лелька. - Меньше?! – я недовольно фыркнула. – Даже больше! Ждать, пока он получит письмо, пока откроет, пока ответит! Я ж вся изведусь! - Ну, по крайней мере, ты наконец скажешь эти чертовы три слова! - Да я уж сама себе надоела, Лель, - призналась я. – Сама себя раздражаю своим трусливым поведением. Но Илья меня отвлек, честно. Да и мать нервы мои вымотать постаралась. Некогда мне Антоном действительно заняться. - Значит, теперь у тебя в жизни любовный треугольник Антон-Кира-Илья? Ну, и мама где-то внутри фигурки болтается? - Знаешь, Лельк, мне уже надоела эта история. Она занудна и скучна, в ней лишь одна идея и никакого развития сюжета. - Что ж скучна-то? Уверена, не каждая девушка может похвастаться тем, что пробежалась голой по школе, стянула плавки с парня... - Даже не перечисляй! – оборвала ее я, не желая еще раз слышать, что сотворила. Да уж, скучной мою жизнь не назовешь. – Все равно, Лельк, мне не нравится моя история, – я поморщилась, вспоминая последние события. - Тебе не нравится история любовного треугольника? – удивилась подруга. Я вздохнула и покачала головой, хотя Лелька не могла видеть моих жестов. - Мне надоела история о девушке, которая банально не может признаться в любви парню.

***

Наверное, Бог услышал мои молитвы, потому что через неделю я начала сомневаться: а не закончилась ли эта самая история? Антон согласился продолжить спектакль, только в этот раз пообещал быть осторожнее с другими девушками. Илья больше не подходил ко мне, лишь на следующий день после случившегося сел рядом за парту на перемене, пока ни Леры, ни Антона не было в классе. Я игнорировала его, уткнувшись в первый попавшийся учебник, молясь, чтобы он догадался, что я не хочу с ним общаться. Как ни странно, долго приставать он ко мне не стал. - Мне жалко тебя, Кира, - искренне произнес он, вздохнув. - Пожалей бездомных, - буркнула я. - Когда он разобьет тебе сердце, я буду рядом, - пообещал Илья с серьезнейшим видом без сарказма или усмешки и, поцеловав меня в макушку, ушел. Я сидела, пораженная подобным признанием. Теперь Илья больше походил на заботливого романтика, чем на парня, который поспорил на меня около двух месяцев назад. Такие фразы были явно не в его стиле. Неужели это его новая тактика по соблазнению девушек? Я услышала, что кто-то приземлился рядом со мной, и медленно повернула голову, ожидая увидеть Илью. Это оказалась Лера. Она хмыкнула. Я догадалась, что она слышала последнюю фразу Ильи. - Он играет? – спросила я. - Возможно. Но если да, то настолько искусно, что я ему верю. Мы одновременно решили посмотреть друг на друга и встретились взглядами. - Что делать? – поинтересовалась я. Она пожала плечами. - Ждать. Время покажет ложь, если она есть. Но время шло, а Илья не спешил раскрываться. Оставшись без его внимания, ссор с матерью и учебников, я погрузилась в проблему под названием «Антон». Я смотрела, как рядом с ним сменяются девушки, и у меня кружилась голова. Ни одна из них не была для него важна и не задерживалась надолго. Антон стал намного аккуратней с ними и скрытней от общества, но от меня он не скрывал ничего, и, когда я в очередной раз после свидания спрашивала его: «Ну, как?», он небрежно отмахивался. Но скорее не от меня, а от них. Я смотрела, как он улыбается им, и становилось противно. Антон улыбался искренне, и казалось, что он уже нашел девушку своей мечты, но, как только они с ним расставались, номер телефона каждой из них летел в мусорку. Я невольно стала переживать: а вдруг так будет со мной? Конечно, Антон говорил, что я лучше других девушек, и он по-другому ко мне относится, но это из-за того, что я его друг. Не факт, что его отношение ко мне не изменится, стань я с ним встречаться. Он всегда четко разделял грань между друзьями и девушками. И первые для него были важнее. Получается, я сама добровольно стремлюсь стать для него менее нужной и важной? Но переживания достаточно быстро отступили, оставив место легкому отвращению. Я не любила ложь. Я знала, что Антон не врет тем девушкам о безумной любви или их будущей свадьбе, но мне нравилась надежность в людях. Я не хотела кидаться с человека на человека, называя каждого «лучшим другом» или «любимым». Для меня было все серьезно, каждые отношения. Я любила развлекаться, но не так. Не рискуя похоронить в этих людях себя. Мы не сходились с Антоном в этом вопросе. Может, друзей он и не менял каждый день, и не называл каждого едва знакомого человека «лучшим другом», но вот в вопросе парней и девушек мы с ним явно расходились во мнениях. Я не была фанатичной и не хотела любви до гроба или еще чего-то подобного. Я просто не хотела однажды выяснить, что мой парень встречается с кем-то еще, потому что со мной было несерьезно. А вот от Антона, судя по последним моим наблюдениям, этого можно было ждать легко. А слушать его, как советовала Лера, чтобы заранее понять, что я для него игрушка, я все время не смогу. Я не хочу ловить каждое его слово, боясь услышать: «У нас с тобой ничего серьезного», я хочу знать, что меня не относят к разряду «временно». На «всегда» я не претендовала, я требовала только «в ближайшее время». Я ни разу не слышала, чтобы Антон прямо заявлял своим подружкам, что они с ним ненадолго. Он просто не говорил обратного. Я никогда не отличалась особой внимательностью, чтобы уловить это, если мы будем вместе. Похоже, мы с ним расходимся во взглядах слишком сильно. Если он не изменит свои убеждения, мы явно долго не протянем в статусе пары. И тут я начала сомневаться: а подходит ли мне Антон Войт вообще? С такими разными ценностями мы будем только ссориться и вряд ли придем к согласию. Мои сомнения увеличились, когда Антон через несколько дней после нашего «примирения» заявил, что нам лучше «расстаться», аргументировав это тем, что ему надоело мне «изменять». Он предложил мне притвориться убитой горем девушкой, чтобы отвадить Илью. Я уже не боялась Ильи, меня больше заботил вопрос о том, есть у нас с Антоном еще столь противоположные взгляды на что-нибудь? Пока найти я их не могла, но кто знал, что будет дальше? Может, через пару месяцев окажется, что он расист, и меня будет от него тошнить? Эх, я уже ни в чем не была уверена. Я согласилась на предложение Антона, и на следующий же день он появился в школе в компании великолепной блондинки, хотя сам и говорил, что недоверчиво относится к девушкам со светлыми волосами. Я смотрела на Антона и понимала, что не чувствую боли или ревности. Я всегда принимала чужой выбор, каким бы он ни был, нравился мне он или нет. И это был выбор Антона – менять девчонок. Зачем тогда он мне плел чушь про то, что ищет себе постоянную девушку? Я не знала, но и не спрашивала. Мы продолжали с ним общаться, гулять, но иногда Антон с явным сожалением в голосе сообщал, что уже договорился с девчонкой. Антон никогда не нарушал свое слово, это привлекало меня в нем. Мне нравились парни, которые говорили и делали, а не только балаболить умели. Но и это качество его не спасло. Однажды я поняла, что все закончилось. Не совсем, конечно, но я уже не вздыхаю ему вслед, не провожаю его взглядом и не краснею, когда он рядом. Я не делаю ничего, что подобает влюбленной девчонке. Не знаю, расстроило меня это или порадовало. Я не привыкла к состоянию, когда я не завишу от Антона, мысль о том, что я, возможно, разлюбила его, в голове не укладывалась. Я решила подождать. Я не была ветреной девушкой, которая сегодня любит, а завтра уже нет. Тем более я сомневалась, что судьба вдруг стала ко мне благосклонна и освободила от болезненной влюбленности. С чего бы ей меня возлюбить? Теперь наши отношения действительно были дружескими. Я не контролировала себя рядом с Антоном, больше не приходилось. Я не видела в нем парня, лишь человека, с которым дружу. Я бросила вести себя женственно, как старалась это делать при других парнях. Говорят, у врачей нет пола. Так вот, и у друзей тоже. Ну, по крайней мере, если твой друг не стремится стянуть с тебя одежду. Мой лично ни разу не порывался. Стало спокойней. Я иногда ловила себя на мысли, что смотрю на Антона, но их количество значительно уменьшилось. Почему-то мне стало жаль отпускать эту любовь, но я знала, что над подобными чувствами люди не властны и не пыталась цепляться за нее. Наверное, это будет к лучшему – если я разлюблю парня, который считает меня просто другом, и сам, словно в подтверждение этому, активно встречается с другими девчонками? Однозначно, ответ «да». Это было единственное, в чем я не сомневалась в тот момент.

***

В пятницу мы собрались с Антоном в торгово-развлекательный комплекс «Антей» на смотровую площадку. Антон сказал, что пора бы уж показать мне город, а поскольку он большой, пешком идти многовато, заявил, что покажет мне его с высоты птичьего полета! Я была в восторге от этой идеи и радовалась как ребенок. Я всегда любила высоту, даже стюардессой хотела стать, только чтобы быть подальше от земли. Моей главной мечтой было прыгнуть с парашютом, и я как-то заикнулась об этом Антону. Я была несовершеннолетней, мать бы меня явно не отпустила, поэтому Антон лишь подмигнул мне и сказал, что уже знает, что подарить мне на день рождения. Я боялась и представить, что у него на уме. Я не собиралась долго, наскоро напялив джинсы и какую-то футболку в последний момент. Я теперь не особо заботилась о своем внешнем виде, если шла к Антону. «Друзья» - это слово меня оправдывало, и я радостно пользовалась им, когда только могла за минувшие восемь дней. Мы договорились встретиться на улице, но Антон написал мне, чтобы я к нему зашла: он не был готов. Я вздохнула, набрала ему сообщение «Вроде бы я из нас двоих девушка?» и двинулась к его дому. Только я поднесла палец к звонку, дверь распахнулась. Я уже собиралась подколоть Антона по поводу того, что могло заставить его задерживаться, но он уже говорил по телефону. Антон кивком пригласил меня внутрь. Я сразу поняла, что Антон беседует с девушкой: он хмурился и молчал. - Маш, ну сколько можно?! – раздражительно проворчал Антон. Я прошла на кухню и села на стул, в ожидании болтая ногой. Я чувствовала себя так хорошо оттого, что в груди не кольнуло привычно, что я не напомнила себе, что не имею права его ревновать, что я вновь не опустила голову, вспомнив, что парень моей мечты болтает с другой. Это было так... приятно! Я всегда думала, что любовь - это отлично. Чувства, эмоции, радость, ощущение полета. Но, наверное, это было оттого, что у меня никогда не было неразделенной любви. Что ж, все бывает впервые. Антон зашел на кухню с выражением гнева и раздражения на лице, налил воды себе в стакан и выпил залпом. - Маша, знаешь, да пошла ты! – крикнул он в трубку и быстро отключился. Казалось, Антон готов запустить телефоном в стенку, но мобильный не пострадал, так как парень положил его на стол. Антон вздохнул, сел на стул и, прислонившись головой к стене, закрыл глаза. Зазвенел сотовый. Его. Он даже не пошевельнулся. Я с любопытством глянула на экран – звонила Маша. Я не стала ничего говорить Антону, он и сам наконец-то ожил. Лениво посмотрев на телефон, Антон решительно отключил его. - Они меня так достали своими истериками, - пожаловался Антон, массируя пальцами себе виски. Я коротко хохотнула. - Это ты мне рассказываешь? – не поверила я. Антон слабо кивнул, словно после «истерик» у него не осталось сил. А я сомневалась, что это было так, потому что, уверена, во время них он даже не разговаривал: ему не дали. - Слушай, а что ты хотел? Ты еще б побольше девок назаводил, чтобы еще больше «прекрасных созданий» тебе звонили и орали в трубку! Антон застонал. - Не говори об этом! Как представлю, сразу в монахи идти хочется! Я пожала плечами. - Сам виноват. Не надо в таком количестве на свидания ходить. Я в самом деле говорила то, что думала. И хоть подружки Антона меня больше не задевали, я все равно считала, что их много. Слишком много для одного парня, который особым терпением, впрочем, не отличается. - Все, больше никаких девчонок! – пообещал то ли мне, то ли себе Антон. Я криво усмехнулась. - Ты сам хоть себя слышишь? Антон вдруг резко оживился, сел ровно и посмотрел на меня серьезнейшим взглядом. - Нет, честно, Кир. Мне они уже надоели. Их непонятные требования, вечно меняющееся настроение... Ох, это не для меня. - Решил сменить ориентацию? – не упустила шанса подколоть его я. - Тьфу ты, сплюнь! – испугался, как и все парни, Антон. – Просто я попрощаюсь с некоторыми из них. А лучше со всеми. Мне нужен отдых. - Чем они тебе так не угодили? – изумилась я. Неожиданно Антон потянулся ко мне, я аж подскочила на стуле. Он, глядя мне в глаза, заправил волосы за ухо и медленно провел по моей щеке ладонью. Я замерла, не зная, как отреагировать. До этого Антон такого себе не позволял. По крайней мере, пока я не стала сомневаться в своих чувствах к нему. Умный какой! Вовремя! Я попыталась разобраться с тем, что чувствую в данный момент. Это была неловкость. Но я не могла понять, с чем она связана: с моей влюбленностью или обыкновенным удивлением. - Почему девушки не могут быть такими, как ты? – вкрадчиво, не отводя глаз, спросил Антон. Я сглотнула слюну. Это был комплимент? Видимо, да, но мне хотелось не радоваться ему, а ругаться. Ага, дорогой, вовремя ты осознал, какая я хорошая! Еще бы пару дней назад я бы была вне себя от счастья, но сейчас я лишь горько усмехнулась. Стоило мне умерить свои чувства к нему, так он сразу воспылал ко мне симпатией. И за что судьба так надо мной издевается? - Я тоже не такая уж спокойная, порядком покричала, - хмыкнула я, решив вернуть его с небес на землю. Я никогда не считала себя идеальной и не хотела быть таковой. - Нет, ты смешная, очень, - проговорил Антон и тихо засмеялся. Я закатила глаза, понимая, к чему он ведет. - Кстати, мне всегда было интересно, почему ты в первый день вбежала в мужскую раздевалку в одних трусах и задранной майке. Я и раньше хотел спросить, но боялся, что ты разозлишься. - А сейчас, значит, не боишься? – парировала я. - Я уже знаю, как в случае чего от тебя отбиваться, так что нет. Мне, конечно, не хотелось вспоминать о том злополучном дне, но не ответить тоже было не вариантом. Антон решит, что либо у меня банально нет оправдания своего поступка и я сама не знаю, зачем разгуливала по школе нагишом, либо что я ему не доверяю. Ни то, ни другое меня не устраивало. Я вздохнула и нехотя начала объяснение. - Это был мой первый день, а табличек на раздевалках у вас нет. Лера куда-то делась, спросить было не у кого, пришлось выяснять самой, – я умолчала о причине, по которой пошла на физкультуру. Об этом Антону уже не стоит знать. Слишком поздно, чтобы это обстоятельство было чем-то важным. – Я заглянула в одну из них: там был парень. Я и решила, что это мужская раздевалка, – я печально усмехнулась. – Только потом я узнала, что ошиблась, а парень оказался в женской раздевалке только потому, что разговаривал с Кариной – его девушкой и нашей одноклассницей. Она сидела на скамейке, и сквозь щелку приоткрытой двери я ее не заметила. Сомнений у меня не возникло. Я зашла не в ту раздевалку и стала переодеваться. Разделась... - Зачем сняла лифчик? – перебил меня Антон. Я сурово на него посмотрела, но ответила. - Моей формой в тот день был спортивный топик – с лифчиком туда не влезешь. Прелести шикарной груди. Так вот, когда я разделась, мне позвонила мама и сказала, что забыла выключить утюг. Я запаниковала. Понимаешь, я тогда была словно не в себе. Не соображала ничего. Знала только одно: надо бежать домой. Ну, и я побежала. Ты можешь смеяться, но я и вправду запаниковала. А когда люди паникуют, они делают странные вещи. Антон ничего не ответил. Он вроде бы не смеялся надо мной. Я не смотрела в его сторону, рассматривая обои. Мне было страшно увидеть недоверие или смех в его глазах. Все то, что случилось, заставляло чувствовать себя неудобно и желать испариться. Если Антон отнесется к моему рассказу несерьезно, не знаю, смогу ли я пережить это. Он для меня слишком много значит, чтобы спокойно перенести подобное. - Конечно, выскочить голой была не самая умная идея, но я видел, что такое паника, и не могу тебя осуждать. Я нахмурилась, безмолвно спрашивая. Антон поморщился. - Это неважно. Меня больше интересует история про мои плавки. Он озорно заулыбался и развалился на стуле. Я закатила глаза – типичный парень. - Антон, я ношу линзы, - призналась я. Отступать было некуда – приходилось отвечать. Правду. Потому что придумать что-то было невозможно, истина и так звучала фантастически, хлеще не сочинишь. - Не знал, - искренне удивился Антон, не понимая, к чему я клоню. - Тогда в бассейне я нырнула в воду, забыв о них. Я вновь запаниковала, уже в воде, и открыла глаза вместо того, чтобы закрыть и выплыть на поверхность. Линзы вымыло от моих резких движений. И вновь скажи спасибо такому чувству, как паника; я потерялась в пространстве, не понимая, где верх, а где низ, и попыталась за что-нибудь уцепиться. - Неужели было непонятно, что это мои плавки?! Я пожала плечами. - Паника. Мне было плевать в тот момент, будь это хоть аллигатор, я бы все равно в него вцепилась. - Ладно. Но у меня есть еще один вопрос. - Валяй, – теперь, когда я рассказала Антону все самое страшное, опасения покинули меня, оставив место расслабленности. А если прибавить к этому то, что я вроде бы разлюбила Антона, меня вообще можно назвать спокойной как удав. Мне не понравился огонек в глазах Антона, но я промолчала. - Почему ты меня поцеловала? Раньше бы меня этот вопрос завел в тупик, заставил бы мучиться, мяться и краснеть. А сейчас я всего лишь причмокнула. - Я же уже тебе говорила. Антон кивнул. - Но теперь-то мы друзья, и ты можешь сказать мне правду. - Уже сказала: я спускалась по лестнице на каблуках. Задумалась. Подвернула ногу. Полетела на тебя. И губами упала на твои губы – нелепое стечение обстоятельств. Антон покачал головой, явно не веря мне. Я ухмыльнулась. Прости, милый, но в любви я тебе признаваться уже не буду. Я думала, Антон начнет яростно требовать «правду», но он улыбнулся и присвистнул. - Ну и жизнь у тебя! Не соскучишься! Да что я бы без тебя делал с плавками-то на бедрах! Просто плавал. Ха, как банально, верно? – он подмигнул мне. - Вот видишь, никакая я не хорошая! – развела руками я, вспомнив, как Антон недавно хвалил меня. – Со мной сплошные проблемы! Антон поймал мою руку и сжал. Я невольно посмотрела ему в глаза. Его взгляд был таким прожигающим, что я смутилась, словно стояла перед ним голая. - Ты замечательная, - заверил меня Антон. Я скептически усмехнулась. - Я замечательно приносящая проблемы, - не удержалась и поправила его я. Антон отвел взгляд в сторону, к окну, и посерьезнел. - Я серьезно, Кир, - тихо проговорил он. – Я не могу понять, почему у тебя до сих пор нет парня. Ты красивая, умная, веселая, милая, добрая, не ноешь, не говоришь о шмотках, ничего не требуешь - понять не могу, как тебя не разорвали на части еще! Я удивленно подняла брови и усмехнулась. Что за ирония судьбы? Почему Антон весь день пичкает меня комплиментами, и это через несколько дней после того, как я решила, что разлюбила его? Одно слово: вовремя. Но высказать Антону свое негодование я не смогла. Тогда пришлось бы рассказывать о своих чувствах. Я не видела смысла распинаться о том, чего уже, возможно, нет. Поэтому я лишь пожимала плечами. - А еще ты смелая, – неожиданно добавил Антон, вот этим-то по-настоящему меня удивив. Никогда не считала себя таковой. - Почему? – спросила я. Антон продолжал смотреть в окно, и я не могла прочитать эмоции по его лицу или глазам. Оставалось только слушать. В принципе, с Антоном это срабатывало. - Ты не сбежала. После того, сколько раз ты позорилась, ты этого не сделала. Судя по тому, о чем ты мне рассказывала, твоя мама перевела бы тебя в любую другую школу города на ура. Конечно, она тебе многое запрещает, но, как я понял, это касается только выезда из города. А так и на вечеринку тебя с ночевкой к Тане отпустила, и домой за волосы не тащила, когда ты ночевать не пришла. Я задумалась. Антон и в самом деле был прав. Я пообещала себе поразмыслить над этим позже. А пока мне было интересно объяснение Антона. -...Но ты осталась в этой. Опозоренной. Ты не отступила. Ты столько раз попадала в глупые ситуации, не замечала? Даже скорее не в глупые, а в смешные. Это самое страшное для тебя. И самое запоминающееся для других. Плохое забывается, так устроен человеческий мозг. Он стремится избавиться от отрицательного. Хорошее тоже почему-то долго в памяти не задерживается. Даже если ты его помнишь, то только где-то в глубинах памяти. А вот смешное, веселое запоминается навсегда. Оно приносит радость каждый раз, когда вспоминается. Поэтому о нем помнят. Уверен, лет через десять эти истории о тебе-в-мужской-раздевалке-голой или о том, как ты стащила в бассейне с меня трусы, будут вспоминать. И на встрече одноклассников лет через тридцать тебе расскажут про одну из этих ситуаций! Наконец, он повернулся ко мне и буквально впился в меня взглядом. Я смотрела в его карие очи и не могла оторваться, словно загипнотизированная. - Кир, это навсегда. Даже если ты переедешь в другой город, хотя не уверен, что о тебе там не знают. Таким спешат делиться. Плохим никто не будет: лишний раз вспоминать-то не хочется. Хорошим? Как-то забудется, не вызовет слишком сильных эмоций, чтобы въесться в мозги. А вот истории-анекдоты - что ж не посмеяться? Знаешь, я будь на твоем месте, давно бы уж не выдержал и сбежал. Ты идешь по самому сложному пути. Не думаю, что кто-нибудь решился повторить твою траекторию. Даже самые идеальные боятся, что их осмеют. А тебя будут осмеивать еще лет пятьдесят, если и не всю жизнь. Поэтому можно считать, что ты сильнее всех, выше всех. Выше чужого мнения, общества. Просто выше, поэтому и не обращаешь на смешки в твою сторону никакого внимания. Можно считать, что ты ангел. Хотя нет, - вдруг осекся Антон и впервые прервался, задумавшись, за весь свой монолог. Размышляя, он отвел взгляд, и я облегченно вздохнула, освобожденная будто от плена. - Ангелы идеальны, - продолжил Антон вкрадчиво, будто просто рассуждал вслух, - а идеальные бы не решились портить свою репутацию и вставать на этот путь. Ты выше этих самых ангелов,– он кивнул, словно в подтверждение своих слов, и опять поймал мой взор. – Выше. Ведь ты спокойно гуляешь там, куда они боятся даже ступить.