Куда боятся ступать ангелы

Ангелом до этого меня не называл никто. Даже рядом. Антон сказал, что я выше ангелов. Что я лучше их. Я, заикаясь, ответила, что ничего во мне особенного нет, чтобы быть выше существ с нимбом над головой, и попросила его не спорить со мной. Он попытался, но я потребовала похода на смотровую площадку, и весь разговор забылся. Сегодня была суббота, и я лежала, просто глядя в потолок. На часах было два часа дня – я только что вернулась из школы и обдумывала произошедшее там. Антон, похоже, действительно решил уйти в монахи. При мне он внёс все номера девушек в черный список, кроме моего и Кати. Девчонок, набросившихся на него прямо у входа в школу, отшил вежливо, но четко, показав, что не намерен больше с ними общаться. Девушки оказались расстроенными, а вот я удивленной. Антон не переставал меня удивлять. Обычно бабники, правда бабники, не уходили в «завязку». По крайней мере, не найдя себе любимую девушку. По крайней мере, не так быстро и резко. Я весь день косилась на Антона, пытаясь понять, что же у него на уме и когда он сорвется. Но за день ни одного взгляда на лицо женского пола, кроме учительниц, меня и Леры, на которую не посмотреть было нельзя, так как она постоянно была рядом со мной. Сказать, что я была в шоке, – ничего не сказать. Что же творится, блин? За одну неделю я уже в третий раз меняю свое мнение об Антоне Войте. Вчерашний его монолог тоже не оставлял меня. И что он хотел им сказать? Как мне его истолковывать? Как признание в симпатии или это не было намеком? Поставить меня выше ангелов – это, конечно, Антон загнул. Но честно признать, мне было лестно оттого, что он считает меня настолько хорошей. Я совсем запуталась, но все было явно проще, чем раньше. Когда я его любила. Сейчас это было человеческое любопытство – узнать смысл всех его слов, а в свое время я бы места себе не находила, переживая и гадая, но точно бы не лежала и не смотрела в потолок. Я села, пытаясь понять, рада ли этому. Наверное. В конце концов, я сэкономила себе пару сотню нервных клеток. С утра в школе Лера спросила, почему я такая задумчивая, и предупредила, что, если я буду и дальше с подобной тщательностью разглядывать Антона, на нем дырка появится. Я никогда не делилась всем с Лерой. Но за два месяца она доказала мне, что то, что я ей скажу, останется при ней, и девушка не побежит это передавать всему классу. Тем более со стороны было виднее, к тому же, как мне казалось, Лера что-то знала о жизни. А мне совет, особенно в данной ситуации, лишним не будет. - По-моему, я разлюбила Антона, - призналась я. Минуту посмотрев на меня, словно я ничего и не говорила, Лера засмеялась. - Ага, а я, по-моему, стала милой и общительной, – она резко прервала смех и посерьезнела. – Но это не так, и все об этом знают. Я пожала плечами. - Не хочешь – не верь. Лера ничего не ответила, и я так и не поняла, что она об этом думает. Но переспрашивать не стала, так как от ее мнения все равно ничего не изменится. Вчера мне очень понравилось на смотровой площадке. Екатеринбург сверху выглядел очень даже ничего. Сегодня мы с Антоном решили отдохнуть от экстремальных вылазок и долгих прогулок и собирались в кино. Мне хотелось обдумать наши с ним отношения, и я, чтобы выиграть время, предложила встретиться прямо в кинотеатре. Кстати, пора бы уж собираться. Я встала и пошла на кухню заварить себе кофе. В последнее время я что-то пристрастилась к нему и постоянно пила его, чтобы привести мысли в порядок. Мама сидела на кухне и смотрела телевизор. Стоя спиной к экрану, я смогла уловить только то, что мама смотрит «Новости» и там говорят что-то про маньяка. Мне было не до сумасшедших, тем более еще чуть-чуть, и я стану одной из них. - Мне надо будет сегодня уехать на пару дней, - вдруг заговорила мама. Мы с ней не разговаривали уже долгое время, и я даже выронила ложку от неожиданности. Она звякнула на полу. Я медленно подняла ее и бросила в раковину, думая, что могло привести к галлюцинациям. - Если все сложится удачно, то меня повысят, - добавила зачем-то мать. Я нечленораздельно что-то ответила, чтобы она отстала. А что, она может меня не слушать, а я ее нет? - Тогда я смогу купить машину... Я как раз начала наливать кофе себе в чашку. - ...и мы сможем съездить в Красноярск. Я замерла, а кофе полился через край. Я поспешила остановить жидкость, стремящуюся стечь со стола на пол, бросив в лужу тряпку. Я резко повернулась к матери, напрочь забыв о том, что хотела пить и мне надо на встречу с Антоном. - Что? – спросила я, не веря ушам. Мать кивнула. - Если все удастся и меня повысят, то я куплю машину и мы с тобой съездим в гости к Лельке. - П-правда? – заикаясь, спросила я, словно она мне обещала поездку в Диснейленд, а не в другой город. - Ага. Только при некоторых условиях. Всё во мне порывалось крикнуть: «Всё что угодно!», но я подавила эмоции внутри себя, заподозрив что-то неладное. Не могла моя мать так легко из вредной и равнодушной превратиться в добрую и заботливую. - Каких? – не скрывая своего подозрения, спросила я, сузив глазки. - Без меня в Красноярск ты не сбегаешь. Если ты уже что-то удумала, как иммигрировать туда, то бросаешь эту идею. - Кто даст мне гарантии, что мы все-таки туда поедем? – до сих пор не верила ей я. Только не после того, как она спрятала мой паспорт! Мама пожала плечами. - Какой мне смысл врать? Я повторила ее жест. - Мало ли что тебе в голову взбредет, - невинно ответила я. - Так вот, мне взбрело в голову поехать с тобой в Красноярск. Но, во-первых, Лельке ты пока не говори, а, во-вторых, жить у нее ты не будешь. Я нахмурилась. Хотелось спросить: «Почему?», но я выбрала вопрос, на который больше шансов получить ответ. - А где тогда? - Я сниму для нас дом у озера. Я попыталась было возразить, но она прервала меня. - Можешь приглашать туда друзей, сколько захочешь. Но единственное – не хочу, чтоб эта новость стала достоянием всего города. Я не желаю видеть всех своих знакомых там! А где дети, там и их родители. Так что знать должны лишь избранные, и пусть придерживают свои языки. Договорились? Конечно, я не могла пообещать за всех, но, думаю, те, кого я туда приглашу, и так болтать не будут, тем более если я их об этом попрошу. Я пораженно кивнула. Верить в подобную сказку? Пф, мать бы скорее убедила меня в существовании Деда Мороза. - Отлично. Надеюсь, на этом наша ссора исчерпана, и весь июль, проведенный в Красноярске, загладит мою вину перед тобой? Она извиняется?.. Я скептически посмотрела на маму. Да, определенно, последнее ее предложение было намеком на извинение, которое будто не желают произносить в открытую. Что ж, если при этом предлагают давнюю мечту, то я согласна. - Сначала этот июль надо там еще провести, - внимательно заметила я, не сводя с мамы взгляда, стараясь определить степень ее честности. - Ты права, - не стала спорить мать. – Но, если с командировкой все получится, считай, ты уже в своем любимом городе. - А если не получится?.. - Должно получиться, - пожала плечами она, и я поняла, что мне остается лишь молиться. – По крайней мере, предпосылок, что все рухнет, нет. Я слабо кивнула. В нашем разговоре я в большинстве случаев отвечала маме жестами, так как на большее не была способна в связи с шоком. Я заставляла себя не верить в ее слова, но душа так и порывалась плясать оттого, что поедет в Красноярск. Она уже все решила. И ей было плевать, что какой-то там мозг пытается ей внушить, что, судя по последним «везениям» в моей жизни, ничего не выйдет. Она все равно не сдавалась. Гребаная оптимистка. - Я пойду собирать чемоданы, - сказала мама и вышла из кухни. Я минуту постояла на месте, не двигаясь. Я поеду в Красноярск. С мамой. Не верилось. Мне было легче поверить в конец света завтра, нежели в это. Ведь скорее человечества не станет, чем моя мама вдруг изменится и станет доброй, хотя... Раньше она не была такой жесткой и бездушной. Она никогда не игнорировала меня, наоборот, всегда интересовалась мной. Мы никогда так не ссорились до того момента, как я решила уехать в Красноярск на этих каникулах. И тут я вспомнила слова Антона о том, что, возможно, у моей матери есть причина, по которой она так странно себя ведет. Я было дернулась поговорить с родительницей, но вовремя остановилась, представив, что будет, если это приведет к очередному скандалу. Я не хотела рисковать нашим и без того шатким перемирием. Только не когда на кону моя мечта. Я посмотрела на часы – у меня было еще десять минут. Как раз чтобы выпить уже остывший кофе. Я взяла чашку и уселась на кухонный диван. Когда мама взялась говорить со мной, то выключила звук у телевизора, но, уходя, не отключила прибор совсем. Я давно не смотрела ни одного сериала и решила глянуть, что сейчас идет. Я включила звук, но пульт выскользнул из моих рук и упал под шкаф, отскочив от пола. Я вздохнула. Лезть его доставать не хотелось: маме он будет не нужен в ближайшее время, а я могу вытащить его, когда приду. Я осталась на месте, мимоходом слушая то, что смотрела мама. Я так и не поняла, что это было: «Новости» или передача по самообороне. Там что-то рассказывалось о типах маньяков и как их можно перехитрить. Я усмехнулась. Еще неделю назад я бы смаковала каждое слово из этой программы в надежде отделаться от Ильи, но мне уже это было не нужно. Естественно, в передаче советовали брыкаться и орать, если маньяк на вас нападет. Меня немного смутил совет о том, что жертва должна постараться удивить маньяка. Я громко фыркнула. Они что, издеваются? Если на меня вдруг не дай бог нападут, то как его поразить - это последнее, о чем я буду тогда думать! Мне что, ему песню спеть и ошеломить своим замечательным вокалом, да? Я решительно выдернула вилку из розетки, будучи полностью несогласной с советами корреспондента той программы. Я оделась и вышла на улицу, оповестив Антона смской, что уже иду. Сегодня был рабочий день, без двадцати минут три часа дня, вокруг все было пусто. Суббота числилась официальным выходным, но стала в этот день рабочей взамен на увеличение майских праздников, которые должны длиться чуть ли не четыре дня. Конечно, у меня был план свалить во время них к Лельке. Я твердо решила увидеть ее во что бы то ни стало. Взять у Антона денег уже не казалось мне такой уж безумной идеей. Я знала, что верну их. Как только мне исполнится восемнадцать, я сразу пойду устраиваться на работу и буду постепенно отдавать долг с каждой зарплатой. Думаю, Антон переживет временное отсутствие пары десятков тысяч на своем банковском счете. Но теперь, после предложения мамы, я подумывала бросить эту затею. Антон был прав в том, что моя мать никогда не ненавидела меня; я знала, что она меня любит, только вот почему-то упорно скрывает это в последние два месяца. Почему, я собиралась выяснить, а пока лишь признала, что мама еще ни разу в жизни не желала мне плохого. Я приняла решение довериться ей. Как раньше. И если она меня подведет, то я с чистой душой перестану с ней общаться. Я оставалась в мае в Екатеринбурге. К торгово-развлекательному центру вели две дороги: одна длинная через парк, а другая короткая, но через закоулки и дворы. Времени оставалось катастрофически мало, и я решила воспользоваться вторым вариантом. Через пять минут я об этом пожалела. В очередной раз завернув за угол, я заметила, что кто-то за мной идет. Парень лет двадцати пяти – большего за мгновение я разглядеть не могла. Мне сразу вспомнилась передача, просмотренная мной как раз перед уходом. Затряслись поджилки. Я взяла себя в руки, заставив прекратить панику. В конце концов, разве не может быть нам по пути? Каждый раз «случайно» оборачиваясь, так, будто это вынужденно, я видела его синюю куртку. Он шел и, казалось, вообще меня не замечал, уткнувшись в телефон. Мне стало интересно, если я остановлюсь, он в меня врежется? Но проверять я не стала. Я не видела его лица полностью. Во-первых, некогда было, а во-вторых, он наклонил голову вниз, чтобы лучше разглядеть что-то на экране сотового. Я ускорила шаг, но незнакомец не сменил свой. Тогда я успокоилась. «Так, Кира, никто за тобой не следит!» - внушала себе я. И у меня получилось. Я расслабилась. Наверное, не надо больше смотреть мамины «Новости», они еще хуже фильмов ужасов на психику влияют. Вокруг было пустынно. Я шла сзади какого-то дома, но окна выходили на меня. Людей не было в связи с рабочим днем, дети были в садиках, школьники еще не вернулись из школы... Только я и улица. Завернув вправо, я заметила, что мой личный «маньяк» пошел в другую сторону. Тут-то я и угомонилась совсем. Я была рада непонятно чему. Может быть, тому, что меня не изнасиловали; может быть, тому, что еду в Красноярск законными путями, а не в чьем-то чемодане. Я снизила темп, мечтая, как встречусь с Лелькой, как увижу друзей... Кто-то обнял меня сзади. Грубо, властно, будто желая переломать мне все кости. Я замерла от неожиданности, не пытаясь вырваться. Я почувствовала что-то холодное у своего горла. Опустила глаза вниз и увидела руку, которая держала нож у моей артерии. - Не смей вырываться или кричать, - прошипел мне кто-то на ухо. Я сглотнула слюну. Быстро переведя взгляд в сторону, я увидела рукав той самой синей куртки. Ощущения меня не подвели. Этот человек действительно за мной следил. А то, что он типа пошел в другую сторону, было отвлекающим маневром, чтобы я потеряла бдительность. Я скоро огляделась. Рядом никого. На улице была плохая погода: сыро, того гляди снова дождь пойдет, не самое лучшее время для прогулок. Мы стояли сбоку дома, где не было окон. Я в ужасе поняла, что надеяться не на кого. Только на себя. Парень сзади начал меня толкать куда-то, не убирая ножа. Когда я осознала куда, то едва не закричала. Рядом была открыта железная дверь в подвал, где никто меня не услышит и искать не будет. Я собралась с силами, чтобы дать отпор преступнику, но вовремя остановилась. Попытка могла стоить мне жизни. Тем более этому подонку далеко тащить мой труп не придется – кинет в подвал и все. Нет, нужно что-то другое. Я напрягла память. Не зря же я сегодня посмотрела передачу о том, как спастись от маньяка? В моей голове пошла строчка. Кажется, это говорил ведущий. "Ваша цель не убить преступника, не запугать его до смерти или избить. Ваша цель – убежать, закричать и спастись. Если у преступника имеется оружие, лучше не вырываться, а притвориться, что вы смирились с участью, напуганы и растеряны, а потом, когда он спрячет оружие, потеряв бдительность, ударить его в какое-нибудь болезненное место. Наилучший способ – поразить преступника своими действиями, заставить его расслабиться и перестать думать, как бы вас удержать". Я горько ухмыльнулась. Надо же мне было упустить часть про «болезненные места»! Я одернула себя. Не время сожалеть о чем-то и корить себя! Время думать, как выбраться! Мои мозги со скрипом заработали, в бешеном темпе обрабатывая информацию. Судя по тому, как близок нож к моему горлу, вырваться равняется самоубийству. Оружие преступник отпускать явно не собирается и вцепился в него, словно это его хотят изнасиловать, а не меня. Вроде бы я и так ему подчиняюсь, но что-то бдительность он не теряет. Это наступит не раньше того, как мы зайдем в подвал, а из помещения выбраться будет намного сложнее. Нужно было не дать ему завести меня туда, но как сделать это так, чтобы не лишиться жизни? И тут ко мне в голову пришла ненормальная идея. Поводом к этому послужила застрявшая в голове фраза из передачи: «поразить его». Этот план был шаток, и не факт, что сработает, но лучше у меня не было. Я вообще была не в той ситуации, когда можно ломаться. Но в противном случае мне оставалось ждать и молиться, чтобы когда-нибудь преступник, уже позже, в подвале, после неизвестно того, что со мной сделает, расслабился, и бежать. Нет уж, лучше я рискну. Тогда, умирая, я буду знать, что попыталась себя спасти. Это будет моим утешением. Я старалась, чтобы мой голос звучал резко и раскованно. Я предполагала, что у меня ничего не получится, что я стану мямлить и сорвусь, но я говорила так убедительно, что сама вздрогнула от неожиданной правдоподобности. - И не собиралась! – фыркнула я. Преступник на миг остановился, но тут же продолжил продвигать меня к той железной двери, за которой, возможно, я скоро умру. Я запаниковала, испугавшись, что ничего не получится. Затем ругнулась про себя на себя же, заставив продолжить спектакль. - Ты мне нравишься, - промурлыкала я и рукой провела по бедру этого подонка. Мне было противно и хотелось сделать абсолютно другое, нежели ласкать его, но моя роль требовала именно этого, и я пообещала себе, что это все только ради спасения моей жизни. Вот тут-то парень замер, видимо, изумившись. Я не видела его лица, чтобы наверняка знать его эмоции. Поэтому поспешила продолжить, пока он не опомнился. - Я так давно ждала этого, - протянула я. – Знаешь, какого это – пять лет без мужика? Скажу по секрету: ужасно. И тут меня понесло. Хотя одна радость: мою героиню это не портило, наоборот, придавало ее образу убедительности. - А врачи сказали, что на меня никто не клюнет, раз я в психушке лечилась! Ха! И тут только я оттуда выбралась, появился ты! Я сначала испугалась, думая, что это за мной следят, чтобы вернуть в эту чертову лечебницу, поэтому я так боязливо озиралась. Но ты даже представить не можешь моего счастья, когда я поняла, что ты не собираешься меня вязать и тащить к машине «Скорой помощи», а всего лишь хочешь того же, чего и я. Я мельком увидела, как нож немного отдалился от моего горла. Я осмелела совсем. Точнее, мозг принял желаемое за действительное, и я, скривившись, оттолкнула от себя нож пальчиком. - Хорошая игрушка, - похвалила маньяка я. – Я тоже их люблю. Преступник, как ни странно, не пытался больше меня удержать, отпустив. Я оказалась в ловушке. Сзади стена, спереди он, по бокам кусты. Солнце на небе загородили тучи, к тому же от кустов была тень, и я плохо видела маньяка. Зато отчетливо просматривался блеск от ножа, который парень держал в руках. Я не дала проступить в глазах страху, продолжив так удачно начавшуюся игру. Бежать сейчас было слишком рискованно. - Наверное, отлично режет плоть, - усмехнулась я, кивая на его оружие. – Интересно было бы проверить, - я изобразила, что предалась мечтам, а потом типа опомнилась. – Как хорошо, что вы мне попались! От меня все мужики шарахались, и я уж подумала, что врачи не ошиблись и мне вечно быть одной. Ну и что, что я своего парня убила после того, как мы переспали, а? Разве это проступок? Знаете, как меня в психушке звали? Черная вдова! О! Потому что я после секса каждого своего парня убивала! Это было феерично! Я так тосковала по их предсмертным стонам в тех четырех стенах, окрашенных в белый цвет! И вот, наконец, сбежав оттуда, я шла-искала нового мальчика, который сможет удовлетворить мое желание, а вы сами меня нашли! Как мне повезло! Только почему вы остановились? Я невинно посмотрела на него, хлопая глазками. Я увидела, как его глаза забегали, и чуть ли не ухмыльнулась от удовольствия. - Я так хочу испробовать этот ножик на вашей чудесной коже! – практически проныла я, изображая искреннее расстройство. Я сделала шаг к преступнику, он тоже, но от меня. Я продолжала. - Эй, вы куда? Нет, нет, не надо от меня бегать! А вдруг меня через час поймают и отправят обратно? Уверена, уже весь город на ушах, еще бы, сбежала одна из самых тяжелобольных пациенток, убив при этом четверых санитаров! Увидев его пораженный взгляд, я будто нехотя пояснила: - Иногда у меня бывают приступы, и я могу снести все на своем пути, так что те четыре амбала не составили мне проблем. Я заметила, как маньяк аккуратно отступает, с ужасом глядя на меня. - Не переживай, - промурлыкала я ему, как можно хищней улыбнувшись. – Перед этим тебе будет очень хорошо. А потом, обещаю, не так уж и больно! В конце концов, у меня опыт, девять жертв было. А ты у меня десятый, юбилейный, представь, какая тебе честь? И кстати, как хорошо, что у тебя при себе уже есть то, что мне нужно. Иначе мне бы пришлось искать! А отвлекаться от дела, оставляя жертву одну, мне никогда не приносило удовольствие. Маньяк глянул назад, скорей всего, пытаясь рассчитать свои шансы к бегству. - Отдай мне ножик, милый. Он держал оружие в руках до сих пор. Это было тем, что останавливало меня, заставляя продолжать изображать ненормальную. Я поманила пальцем, а парень в ужасе замотал головой. Я решила добить его и полностью убедить его в отклонениях в моих мозгах. - Я сказала, отдай мне нож сейчас же! – завизжала я так громко, как только могла. – В противном случае я убью тебя сразу! Отдай! Я заметалась из стороны в сторону, размахивая волосами, словно взбесилась. Маньяк развернулся и бросился наутек. Я, вжившись в роль, дернулась за ним. Но, наверное, бедняжка был так напуган, что мне было за ним не угнаться. - Ну хоть телефончик оставь, вдруг меня не поймают! – закричала я, но он уже скрылся за поворотом. Я остановилась и отдышалась. Потом достала мобильник из кармана. Я опоздала на встречу с Антоном. И тут неожиданно я начала смеяться, не в состоянии остановиться. Это был дикий истерический смех. Мой мозг пытался скрыть тот факт, что меня чуть не изнасиловали, чтобы не сойти с ума. А мне это явно грозило. Я смеялась и смеялась, сгибаясь пополам. Мысли в голове перемешались; картинки произошедшего сменяли одна другую, надолго не задерживаясь, создавая в голове такой хаос, что я уже слабо понимала что-либо. Я не заботилась о том, что маньяк вернется и попытается заставить меня забыть о нем, убив. Уверена, он находится в таком же шоке, как и я. Не меньше. Он ожидал страха, сопротивления, просьб о пощаде, но явно уж не заявления, что он жертва, а не наоборот. Он испугался за свою жизнь и за себя ровно так же, как и я. У меня получилось хорошо сыграть. Страх не давал мне сорваться или оступиться, я словно на самом деле стала ненормальной, а не притворялась ей. Преступник поверил мне. Возможно, сейчас он уже недоумевает, почему сбежал, ведь вполне мог со мной справиться. Но, наверное, мой рассказ о том, как я завалила четырех санитаров, добил его. Я победила. Я обыграла этого чертового маньяка. Это можно было считать победой. Единственной за все два месяца. Пожалуй, все те проигрыши того стоили. Стоили того, чтобы выжить. Было столько вариантов, в которых этот подонок меня убивает, но почему-то вышло так, что он сам от меня бежал! Преступник бежал от жертвы! Абсурд! Я подумала, что бы я делала, если бы мне не удалось его запугать своей ненормальностью. Я нервничала, действовала, будто на автомате, мозг принял команду, но перестал реагировать на окружающую среду. Поэтому, скорей всего, даже если бы что-то изменилось, я продолжила бы свой спектакль. Неосознанно, вернее, не в состоянии прекратить. Я бы, возможно, сама запихала маньяка в подвал, сама принялась его раздевать... Не думаю, что он бы был обрадован тому, что насилуют его, а не он. Хотя действительно я не могла представить, что делала бы, не убеги преступник. Но представлять и не желала. Хватит с моей психики. Достаточно того, что судьба была ко мне так благосклонна, что сохранила мне жизнь, и плевать, каким образом. Главное, я здесь. Главное, я до сих пор есть.

***

Следователь активно что-то записывал, пока я разглядывала стены в помещении с разными наградами. - Вы говорите, он от вас сбежал? – уже в который раз недоверчиво спросил мужчина лет сорока, косясь на меня, словно я и вправду была сумасшедшей. Я покорно кивнула. - Ага. Немного успокоившись, я, отрешившись от мира всего (мозг все пытался закрыться от поражения), ничего не чувствуя и вообще плохо понимая, что делаю, двинулась по улице. Очнулась я, когда уже открывала дверь в отделение полиции. Мне повезло, что я знала, где оно – здание находилось неподалеку от моего дома, и я много раз проходила мимо него, запомнив его расположение. Сначала меня не хотели и слушать. Мужик за регистрационным окошком равнодушно попивал чай и отмахнулся от меня фразой «пишите заявление». Я не знала, что писать, и поэтому попыталась объясниться на словах. Услышав то, что на меня напал маньяк, он тут же отправил меня к следователю Азонову, который вел дело, как оказалось, об уже известном на всю Россию маньяке. Я рассказала ему все от начала до конца. Он смотрел на меня скептически, не веря, что маньяк сам меня добровольно оставил, а я еще гналась за ним пару метров. Я не могла выдать ничего другого. Я не желала придумывать и врать. Я хотела, чтобы этого подонка поймали и упекли за решетку, дабы я могла спокойно ходить по улицам. Оказалось, я была не первой жертвой маньяка. Я едва не стала шестой. Каждый месяц он убивает по девушке. Он тщательно заметает следы, и никто не знает, кто он и как выглядит. Его обозначают как «Путешественник», потому что он совершает преступления каждый раз в новом городе. Его сложно поймать, потому что полиция не знает, где он ударит в другой раз. В месяце тридцать дней – когда – тоже. У него нет предпочтений. Блондинки, брюнетки, рыженькие – любая может стать его жертвой. - Мы ловим его полгода, но он ускользает. За это время нам удалось составить его психологический портрет, - рассказывал следователь. – Путешественник любит риск, поэтому охотится в любое время суток, не стесняясь забирать своих жертв прямо посреди улицы. Ему нравится страх. Он выбирает обычных девушек, на вид достаточно слабых, чтобы не дали отпор. Мы подозреваем, что он хватал именно тех, кто предполагал, что за ними охотятся, и боялся этого. Скорей всего, поэтому вам и удалось спастись. Но вот тогда почему он ничего не заподозрил, видя страх в ваших глазах и одновременно слыша, что вы сами не прочь с ним развлекаться? Я подняла одну бровь. - Вы что, подозреваете, что я все придумала? – спросила я. Азонов не ответил, в комнату вошла какая-то женщина в очках. - Андрей, сбавь обороты! Девушку едва не изнасиловали, а ты пытаешься ее в чем-то уличить! – осадила следователя она, грозно на него глянув. Потом она перевела взгляд на меня и улыбнулась. - Я Мария Владимировна, психолог. Она села напротив меня и кивнула Азонову на дверь. Он явно был недоволен и, по-моему, хотел возразить, но все-таки ушел, так ничего и не сказав. - Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится, ничего не болит? – поинтересовалась психолог. Я недоверчиво на нее покосилась, не зная, стоит ли ей доверять. На меня уже пять минут назад смотрели как на сумасшедшую, потому что я говорила правду – с меня хватит. - Если ты не расскажешь мне, я не смогу помочь. Это во-первых. Во-вторых, ты замкнешься в себе, у тебя начнется депрессия – не самое желанное для тебя состояние, не правда ли? В-третьих, тебе станет легче, если ты не станешь держать все это в себе. В-четвертых, благодаря твоим рассказам мы сможем отыскать преступника, ты ведь этого хочешь, да? Я вздохнула. Она была права. - У меня такое ощущение, что я и не я вовсе, – я покраснела и сжалась, боясь, что после таких слов меня направят в психушку. Но Мария Владимировна лишь кивнула. - Мозг пытается не дать шокирующим воспоминаниям проникнуть в него, дабы избежать стресса. Это нормально. Больше ничего не беспокоит? Я покачала головой. - Хорошо. Мне сказали, маньяк сам от тебя сбежал. Можешь рассказать мне, как у тебя это получилось? - До того как выйти на улицу, я смотрела передачу про самооборону. Там сказали, что преступника надо поразить, чтобы он потерял бдительность. Тогда у меня возникла идея притвориться, что я сумасшедшая, сбежавшая из дурдома. Странно, знаю, но, когда тебе прижимают нож к горлу, как-то ничего умнее не приходит. - Все в порядке, Кира. Твой мозг выдал эту задумку, находясь в невменяемом состоянии. Это позволило ему отмести глупые затеи типа «бежать и вырываться», которые могли тебе стоить жизни, и он выдал не более умную идею, но зато эффективную. Продолжай. - Я притворилась сумасшедшей, которая сбежала из психбольницы. Рассказала, что меня туда посадили, потому что... Психолог оборвала меня. - Эту часть я знаю. Я молчала, не зная, что нужно говорить дальше. - Думаю, он сейчас жалеет, что сбежал, - рассуждала вслух я. - Не обязательно, - тут же ответила Мария Владимировна. – Он был напуган, так же как и ты. Обычно люди, которым нравится страх других, сами очень трусливы. Он испугался за свою жизнь и не желал ей рисковать. - Он будет меня искать? – задала я давно волновавший меня вопрос. Психолог слабо усмехнулась. - Он считает тебя ненормальной убийцей. Сомневаюсь, что он станет лазить по психиатрическим больницам, пытаясь тебя найти. К тому же он думает, что тебе никто не поверит, ты же сумасшедшая. - А вы мне верите? - Конечно. Почему я должна не верить тебе? Я с самого начала веду это дело, пытаясь выловить мысли и идеи Путешественника. - То, что от меня сбежал маньяк, вас не смущает? – я не хотела сдаваться. Мне нужно было подтверждение того, что за мной не идут врачи в белых халатах. - Вы просто испугались. И ты, и маньяк. Ты за свою жизнь, он за свою. Ты хорошо сыграла, Кира. Можно сказать, даже отлично. Хотя, скорее, все получилось от эффекта неожиданности. - Ага, не думаю, что он ожидал, что я сама на него наброшусь. - Там, за дверью, тебя ждет мать. Если тебе больше нечего сказать, то ты можешь быть свободна. Я кивнула. Домой – это хорошо. Там я буду в безопасности. Надеюсь. Я уже описала как могла маньяка, но мой мозг отчаянно блокировал все воспоминания о нем. «Защитная реакция», - пояснила Мария Владимировна. Но на самом деле я не имела шансов разглядеть его. Сначала он наклонял голову, потом стоял ко мне спиной, далее было темно, да и я была неадекватна уже. Я делала все, что могла. Осталось лишь молиться, что этого подонка поймают прежде, чем он успеет кому-то еще причинить вред. Психолог вышла, оставив меня одну, сказав, чтобы я дождалась следователя и подписала свои показания. У меня зазвонил телефон. Я ответила. - Кира, черт, ты где провалилась?! Я тебя уже сорок минут жду! Это ни в какие ворота не лезет! Ты где вообще? – возмущался Антон. Про него я и не вспомнила. Не вспомнила, что я шла к нему, когда на меня напали. - Я в участке, - спокойно ответила я. Эмоций до сих пор не было. Вот и отлично, рыдать в полиции не хотелось. - Где? – изумился друг, чуть притихнув. - В полиции, Антон. - Что случилось? – его голос дрогнул от беспокойства. - На меня напали. Я отвечала коротко и резко, совсем не думая, что говорю. Я чувствовала себя роботом. Точнее, я не чувствовала ничего. - Ты в порядке? – поинтересовался Антон. - Да, со мной все хорошо, – наверное. - Отлично. И он отключился. Я положила телефон в карман. Я встала, подошла к приоткрытой двери и заглянула в щелку. Там стояли моя мать, которой позвонили из участка сразу же, как я пришла, следователь и психолог. Азонов просматривал какие-то документы, а вот мама и Мария Владимировна разговаривали. - Если можно так выразиться, то вашей дочери повезло, - сказала психолог. – Ее мозг просто блокировал болезненные воспоминания. Она будет в порядке, но ее лучше не оставлять одну. В любое время у нее может начаться истерика. Пару недель ей лучше воздержаться от посещения школы. - Да, да, конечно, - кивала мать. Я увидела, как троица направилась к двери, и мигом вернулась на свое место. Мама подошла ко мне, обняла меня и поцеловала в макушку. - Девочка моя. В ее голосе чувствовалась любовь и забота, а не вежливое сочувствие. Она на самом деле переживала за меня. Она любила меня. От этой мысли тепло разлилось по всему моему телу, и я успокоилась. Я поняла, что меня не дадут в обиду. - Так, вам нужно расписаться здесь и здесь, - сказал следователь, тыкая в нужные места. Мы с матерью взялись за ручки, и, когда я поставила последнюю закорючку, дверь распахнулась, и в комнату влетел Антон. Он звонил мне не более десяти минут назад и тогда еще был в торговом центре. Это ж как надо было бежать, чтобы за такое время преодолеть расстояние между нами? Но спросить я не успела. Антон на мгновение остановился посреди комнаты, обвел ее глазами и, наткнувшись на меня, бросился ко мне. Он опустился на колени и взял мои руки в свои. - Ты как? – с нежностью в голосе спросил он, осматривая меня на предмет травм. - Хорошо, - промямлила я, не ожидав подобного. Через секунду в комнате стало еще одним человеком больше: вбежал дежурный, который работал в регистратуре. - Он спросил меня, где Антипова... Ну, я и ответил ему... а он помчался... и я не успел... его... остановить, - проговорил толстый дядька, задыхаясь. Антон встал с колен и сузил глаза. Было видно, что уходить он никуда не собирается. - Кира, это кто?! – возмутилась мама. - Это мой друг – Антон, - мигом ответила я, улыбнувшись Антону. Я была рада, что он пришел. - Я сейчас выведу его, - пообещал дежурный. - Нет! – закричала я, вставая и заслоняя Антона своим телом, словно его убить собираются, а не вытолкать из кабинета. - Эй, Кира, все в порядке, - сказала мне, будто и впрямь сумасшедшую успокаивала, психолог. – Антон может остаться, если ты хочешь. Я незамедлительно кивнула. - Хочу. Моя мама сделала недовольное лицо и, видимо, хотела возмутиться, но Мария Владимировна зашептала ей на ухо. Правда, достаточно громко, чтобы я услышала: - На девочку лучше не давить сейчас. Если она хочет, чтобы этот парень остался, то не стоит выгонять его. Ее психика и так подавлена, не будем делать еще хуже. Коли после произошедшего она позволяет стоять ему рядом, то она доверяет ему. И обратилась уже к дежурному: - Идите. Он потоптался на месте пару секунд, скорей всего, ожидая, что кто-то поспорит с психологом, но, не услышав возражений, скрылся, прикрыв за собой дверь. - Так, я думаю, мы закончили, – сказал следователь, но мама вдруг охнула: - А как же командировка?! Мне придется не ехать! - Нет! – я заорала так, что все вздрогнули. Нет, нет, нет, нет! Я не могу потерять возможность провести месяц с Лелькой! Нет! Ни за что! - Не смей! Даже не думай! – кричала я, пока четыре пары пораженных глаз смотрели на меня, причем две из них не понимали, в чем дело. - Но, Кира, Мария Владимировна ясно сказала, что тебя нельзя оставлять одну, – попыталась поспорить мама. А я не могла допустить, чтобы мои мечты рухнули! - Я могу остаться с ней, - неожиданно предложил Антон. Все уставились на него. Я, соглашаясь, кивнула. Мама сузила глазки. - Я не оставлю свою дочь на незнакомого парня! – воскликнула она. Антон, наверное, хотел поспорить, но я опередила его. - Мы дружим с того времени, как я приехала в Екатеринбург! Уже два месяца! И я доверяю Антону больше, чем себе! – гордо сказала я. - Я никуда не поеду, Кира, и это решено! – отрезала мать. Хотелось расплакаться. Вот так просто, снова не спрашивая меня, она рушит мои мечты? - Кто это решил? Ты?! Ты всегда все решаешь за меня! Нет уж, если ты откажешься от этой поездки и не исполнишь свое обещание, пятого июня в двенадцать ночи я свалю из твоей квартиры навсегда! И ты меня больше не увидишь! Мама вздрогнула. В ее глазах было столько боли, что я начала жалеть, что наговорила ей столько гадостей. Я постаралась говорить мягче. - Я не хочу, чтобы ты упускала возможность повышения из-за меня. Я себе этого не прощу. Пожалуйста, не отменяй все из-за меня. - Но ты не должна быть одна... – пробормотала мама. - Со мной будет Антон, – заверила ее я, ни капли не сомневаясь, что все будет именно так. - Может, мне стоит отвести тебя к Лере? – предложил Антон. Я покачала головой. - Её сегодня не было в школе. Она уехала в Питер, к родственникам на свадьбу. Не вернется до среды. Мама вздохнула. Я тоже. - Мам, все будет хорошо, – пообещала ей я, уже зная, что не подействует. - Оставить тебя на девчонку еще куда ни шло, но на парня... - Не стоит спорить с девочкой, – спасла меня уже во второй раз психолог. – Она сейчас в таком состоянии, что может не выдержать отказ, и все кончится нервным срывом. Чтобы ее вылечить, придется положить в больницу. Это не самое хорошее времяпрепровождение. Обычно девушки после попытки изнасилования боятся мужчин, а то и всех людей. Если ваша дочь после подобного желает, чтобы этот мальчик был рядом, и не опасается его, то полагается на него. В таком состоянии ее не переубедить, а споры закончатся истерикой с ее стороны. - Что же мне делать?! – возмутилась мама. Психолог пожала плечами. - Понимаю, со стороны не самое умное решение, но в противном случае будет только хуже девочке. Мама вздохнула. Я знала, что это значит – она сомневалась. - Надеюсь, тебе не придет в голову после подобного насиловать ее еще раз, - зло пробурчала мать, сверля Антона взглядом. - Мама! – осудила ее я. - Кир, все в порядке, - остановил меня Антон. И уже обратился к матери. – Нет, не переживайте, у меня не возникнет подобных идей. С вашей дочерью все будет хорошо, даже если мне придется поплатиться своей жизнью. - Я запомню это, мальчик, - серьезно процедила мама. - Наверное, нам пора, - произнесла я, не желая выяснять отношения на публике. Следователь и психолог покорно отпустили нас, а Мария Владимировна добавила, что если возникнут проблемы, то можно звонить ей в любое время суток, и дала мне свой номер. Мать все еще не хотела нас отпускать, внимательно разглядывая Антона. Признаюсь, я была поражена его стойкости. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он заявил, что я буду в целости и сохранности. Мама ему, уверена, не поверила, но ничего другого ей не оставалось. Я поставила ультиматум: либо она уезжает в командировку, а мы остаемся при хороших отношениях, либо она никуда не едет и я сбегаю из дома. Слава богу, хоть в этот раз мать поступила благоразумно, выбрав первый вариант. Она пообещала звонить мне каждые три часа, а я поклялась отвечать. Мама предупредила, что если я не беру трубку, то она вылетает обратно первым же рейсом, наплевав на работу. Она хотела, чтобы мы остались у нас, но Антон отговорил ее. У него была четырехкомнатная квартира, и для меня могли выделить личную спальню. А вот в нашей такой роскоши бы не получилось, поэтому мама не стала спорить. Оставаться на ночь одной я не желала категорически. При мысли об этом мои поджилки начинали трястись, а зубы клацать друг об друга. Антон чувствовал мое состоянии и сам решил, что я переночую у него. Пока мать не ушла, Антон вел себя прилично и держался на расстоянии нескольких шагов от меня. Но, когда мама исчезла за поворотом, он обнял меня, а я радостно переместила на него вес своего тела. Я хотела спрятаться от всего мира и тем более от людей, которые проходили мимо нас. Каждый раз, замечая какого-нибудь человека, мне казалось, что это он вернулся за мной. Я всякий раз боялась увидеть его лицо. Но его не было, и меня это успокаивало. Я вжалась в Антона, словно хочу раствориться в нем. Наверное, так и было. Антон ничего не говорил, лишь обнимал меня, будто защищая от всего мира. - Все будет хорошо, я не дам тебя в обиду, - прошептал мне он на ухо, когда я в очередной раз вздрогнула, завидев живое существо. Его голос обволакивал и заставлял меня погружаться в пучину спокойствия. Я верила Антону. Пожалуй, я не соврала тогда в кабинете у следователя: я действительно доверяла Антону больше, чем себе. Он впустил меня в квартиру первой, но я не пошла дальше, а скептически наблюдала, как он закрывает замки, будто думала, что он упустит что-то и ночью к нам сможет пробраться маньяк. Но психолог была права. Где-то в глубине души я это понимала, но страх все равно не отступал. Маньяк не будет искать меня. Он не такой идиот. Скорее, он сейчас либо ищет новую жертву, либо собирает свои вещички, проклиная, что отпустил меня, и стремясь уехать из этого города. Это слишком рискованно – пытаться заткнуть меня сейчас. Я могу быть под наблюдением. К тому же даже если маньяк и соберется это делать, искать он меня будет в моей квартире, хотя... Следователь сказал, что он не изучает своих жертв, а выбирает их случайно. «Просто идет по улице, попадется ему пугливая девочка, и он ее и тяпает?» - усмехнулась я, а Азонов на полном серьезе мне кивнул. Мне стало не по себе. Получается, я в любой момент могу стать жертвой? Но сейчас выбор Путешественника не казался мне таки уж плохим: если он тыкал пальцем в небо, то не знает, кто я такая, а значит, и не найдет меня. Не думаю, что он после того, как сбежал от меня, опомнился, проследил за мной до участка, потом подкараулил и выследил, куда я пошла. Следить за своей жертвой у здания полиции? Ха, только если преступник желает попасться, а мой маньяк, по-моему, совсем этого не хочет. Да, возможно, в данный момент я была в безопасности, но что будет потом? Как я буду ходить по улицам в школу? Не привязать же мне к себе Антона, чтобы он вечно за мной ходил? Ну, продлится это пару месяцев, а потом что? Ему надоест, а мне придется гулять одной. Кто мне даст гарантии, что маньяк не возьмется мне мстить? Или не решит закончить начатое? Я, наверное, больше никогда не буду чувствовать себя в безопасности, каждый раз вздрагивая, когда заворачиваю за угол, боясь увидеть там его. Он ничего мне не сделал, но не потому, что я дала ему отпор, не потому, что он передумал, а потому, что он испугался и сбежал. Как сбежал, так и вернется. Возможно, не через год, а через два, когда уже все забудут об этом инциденте. Это будет идеальное время, чтобы попытаться снова. А я буду уязвима, как никогда ранее. Холодная дрожь прокатилась по моему телу. Я всегда буду его ждать. Меня смогут успокоить только две вещи: его смерть или его тюремное заключение. О мой бог, а если его поймают и оправдают? Тогда мне придется давать показания в суде, и он узнает, кто я! О Боже. Мысли разбредались в разные стороны, а мозг выдавал кучу вариантов развития событий, и каждый раз изощренней и ужасней. Он сливал на меня огромный поток информации, словно хотел уничтожить морально. И это еще была попытка изнасилования. Хотя нет, до попытки не дошло даже. Что же было бы, если б у маньяка все вышло? Я запретила думать себе об этом. Так, не будем о том, чего не случилось. В данный момент я в безопасности, а как я буду выходить одна на улицу, будем думать, когда успокоимся, хорошо? Я словно уговаривала сама себя, но что-то вот я не очень послушная, и отчаянно не желала поддаваться на уговоры. Я вцепилась в обивку дивана в зале, куда села сразу же, как проверила, что Антон действительно закрыл дверь, чтобы не дать плохим фантазиям проникнуть в мою голову и уничтожить мою психику. Наверное, за этот день я лишилась большей части своих нервных клеток. И почему я до сих пор не бьюсь в истерике? Я почувствовала на себе чей-то взгляд и вздрогнула. Я заставила себя поднять глаза на этого человека и выдохнула. Это был всего лишь Антон, который разглядывал меня, прислонившись к косяку. - Хочешь чего-нибудь? – спросил он. «Да! Хочу! Исчезнуть!» - порывалось крикнуть все во мне, но я знала, что это невозможно. Поэтому я покачала головой и спокойно ответила: - Нет. Я опустила взгляд, разглядывая персиковый ковер. Я услышала, что Антон приближается, но глаз не подняла, а, когда он сел рядом со мной, все равно дрогнула. - Честно скажу, Кира, я не знаю, что сказать, - вздохнул Антон. – Я не представляю, что говорят в таких случаях, к тому же подозреваю, что от моих слов тебе явно не станет лучше, может, хуже, но лучше – нет. Он был прав. Что бы он ни сказал, ничего не поможет. Ничто не изменит случившегося. - Его поймают, Кир, поймают, - пообещал мне Антон, а я не сдержалась и фыркнула. - Да кому он нужен-то? Ты вообще знаешь, как работает наша полиция? Вот если бы произошло массовое убийство, вот тут-то да, может, они бы и оторвали свои задницы от кресел в кабинетах, а так... так он будет на свободе. Мне стало горько от своих же слов. - Ошибаешься, Кир. Шесть жертв – это не мало. Более того, ты же знаешь, что наш маньяк выбирает жертв случайно – просчитался и убил дочку какого-то богатого бизнесмена. Поверь, он бросил бы все силы, чтобы найти этого подонка. Я усмехнулась. - Хорошо, предположим, его найдут. Но никто не станет меня защищать от него. Знаешь, как на меня следователь смотрел, когда я рассказывала, как сбежала от маньяка? Как на сумасшедшую! Он сначала вообще не хотел мне верить, пока психолог его не убедила, что то, о чем я говорила, возможно. Антон покачал головой. - Ты единственная, кто его видел. Единственная, кто смог от него сбежать. Хм... точнее, это он от тебя сбежал, но суть в том, что ты одна спаслась от него. Ты знаешь, как он выглядит. - Откуда ты все это знаешь? – заподозрила я. - Пока ты болтала с психологом, я разговаривал со следователем. Ты важна, как никто другой. Единственный свидетель. - И поэтому маньяк будет на меня охотиться, - озвучила совсем нежеланную правду я. - Ты думаешь, я позволю ему добраться до тебя? – Антон спрашивал так, словно обиделся на мои слова. - А что ты можешь сделать? – скептически парировала я, наскоро оглядев Антона. Не сказать, что он был маленький и хилый, но в чудесное спасение я не верила. Я уже мало во что верила. Слишком больно потом падать с небес обратно на землю. - У меня есть бейсбольная бита в комнате, - подмигнул мне Антон. Не знаю уж, правда это была или он шутил, но я засмеялась, представив, как, когда маньяк заходит в комнату, Антон со всей дури дубасит его по голове, при этом крича: «Плохой дяденька, плохой!» - Вот видишь, тебе нечего бояться, - улыбнулся Антон. Я не могла не улыбнуться ему в ответ и не согласиться с ним. В данный момент я на самом деле была в безопасности. И я заставила себя ухватиться за «сейчас» и не думать о «потом». Моему уставшему мозгу нужен был отдых, моей раздолбанной психике – перерыв. И я позволила себе расслабиться и плыть по течению вместо того, чтобы носиться по комнате, думая, что же делать. Вдруг у меня заурчало в животе. Я с самого утра ничего не ела! Антон виновато на меня посмотрел. - У меня в холодильнике вселенская пустота. Я думал, мы пообедаем в кафе... Я вздохнула. - Да, вот видишь, как все получилось... Антон не стал развивать эту тему и мне не позволил. Он изобразил, что не заметил, на что я намекнула. Наверное, это было к лучшему. Думать об этом – не самый лучший способ это забыть. - Пицца или суши? – спросил Антон, намекая на доставку еды. - Пиццу. Через полчаса мы сидели на кухне и поедали принесенную еду. Антон заказал две коробки: одну себе, другую мне. Со своей он мигом управился и перешел на мою. Я всегда любила пиццу, но сейчас кусок в горло не лез, и я просто отдирала от теста куски салями. - Кир, надеюсь, ты столько всегда ешь, иначе мне придется в тебя еду запихивать! – пробормотал Антон, недовольно увидев, сколько я съела. Я кивнула. Просто неопределенно кивнула, сама не зная, с чем соглашалась. - Может, ты что-нибудь другое хочешь? Я могу в супермаркет сходить. Антон едва успел закончить, прежде чем я вцепилась в его руку, словно он уже уходил. - Нет! – воскликнула я. Антон пораженно на меня посмотрел, а я, покраснев, расцепила пальцы и выпустила его. - Прости, - пробормотала я. - Все в порядке, - до сих пор удивленно ответил Антон. – Я никуда не уйду, обещаю. В тот вечер мы практически не разговаривали. А о чем? О том, что сегодня я едва не лишилась жизни? А это бы случилось, потому что мой маньяк жертв в живых не оставлял. Я не хотела вспоминать, что уже сейчас меня бы не было, да и Антон, наверное, тоже не стремился к этому. Весь вечер мы смотрели телевизор. Антон уступил мне, хотя я и не просила. Он знал, что мой любимый сериал - «Деффчонки», но сам относился к нему весьма скептически. В итоге смеяться он не прекращал весь вечер. Сначала, когда показывали повторы, я тучно сидела рядом и дожевывала несчастный кусок пиццы, но, когда началась новая серия, я присоединилась к нему. К одиннадцати я начала зевать, и Антон сказал, что с меня хватит. Я не спорила. Возможно, в другом случае я бы заявила, что выдержу еще всю ночь без сна, но не сегодня. Мама звонила каждый час, но последние пять не беспокоила нас, так как села на самолет. Я всякий раз уверяла ее, что все нормально. Она иногда просила передать трубку Антону, видимо, переживая за то, что я с парнем, а не с девчонкой. По-видимому, она уже пожалела, что разрешила остаться мне с ним, но из аэропорта было сложно все переиграть, тем более, вернись она домой, я бы туда все равно не пошла. Антон показал мне мою комнату, но уходить не собирался. Судя по его взгляду, он переживал, не сделаю ли я чего-нибудь с собой ночью. - Кира, все хорошо? – спросил он. Я могла ему ответить правду и заставить волноваться или соврать и успокоить. При любом раскладе все равно ничего не изменится, так что я выбрала второй вариант. - Ага, - кивнула я, отводя глаза. - Я знаю тебя наизусть. Зачем ты мне врешь? Я вздохнула. - А что от этого изменится? К тому же мне нужно радоваться, что я отделалась легким шоком, а не жизнью. По-моему, мои слова Антону не понравились, потому что его глаза вспыхнули гневом. - Запрещаю тебе даже думать об этом. Ты сейчас здесь, живая и физически здоровая. Ничего тебе не угрожает. - Ага. - Ты со мной соглашаешься, только чтобы я отстал? «Возможно». - Нет. - И опять ложь. Снова вздох. Врать Антону было глупой идеей. Он слишком хорошо меня знал. - Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Я сама понятия не имею, в порядке ли я. Сомневаюсь, что это может быть так после попытки изнасилования. Антон сузил глаза, но потом смягчился. - Извини. Это был глупый вопрос. Ложись спать. Я, не раздеваясь, послушно залезла под одеяло, а Антон выключил свет. И тут мое сознание будто очнулось, стремясь наверстать упущенное за весело проведенный вечер. Воображение выдало мне прекрасную сцену, как в темноте маньяк с ножом в руке пробирается к моей постели, где мирно посапываю я, и... - Антон, стой! – я хотела закричать, но получился скорее писк. Лампа тут же загорелась. - Что такое? – обеспокоенно спросил он. Я отвела взгляд. То, о чем я хотела попросить Антона, не лезло ни в какие рамки. Я до сих пор не была уверена, разлюбила ли Антона, но, судя по моей спокойной реакции на него, да. Так что для меня мой план был безопасен. Зато он был настолько безумен, что это его не спасало. - Ты можешь не уходить? – попросила я. Я искоса поглядела на Антона, ожидая какой-нибудь отрицательной и позорной для меня реакции, но он лишь удивился. - Ты боишься? – предположил он и сразу же попал в самую точку. Но признавать мне почему-то этого не хотелось. Молчание Антон принял за согласие. - Хорошо, я останусь. Он быстро обвел глазами комнату, видимо, пытаясь найти место, где ему лечь. Антон запустил пальцы в волосы, раздумывая: в комнате не было другого спального места кроме кровати, на которой я лежала. Благо хоть она была двуспальная. - Пожалуй, я лягу на ковер, - нерешительно пробормотал Антон. Я не хотела, чтобы Антон был так далеко. Не потому, что безумно любила его и прочие розовые сопли, а потому что мне нужно было чувствовать, что я защищена, а не каждые пять секунд напоминать себе это. - Нет. Извини. Думаю, тебе лучше пойти к себе, - «пожертвовала» собой я. Я не позволю ему спать на ковре из-за меня, а приглашать его к себе в постель у меня язык не поворачивается. - Ты хочешь, чтобы я ушел? – тут же спросил Антон, приближаясь ко мне. Он сел на кровать в моих ногах. Под его чутким взором я не смогла соврать. Но и сказать правду тоже. Антон сам все понял. Он прав. Он выучил меня наизусть за время нашего общения. - Кира, я взял на себя ответственность за тебя, понимаешь? Я поклялся твоей матери, что с тобой все будет хорошо. И я не позволю, чтобы с тобой посреди ночи случилась истерика только потому, что я спал в другой комнате. Я останусь здесь. Он сказал это так, что я поняла: возражений Антон не примет. - Ладно, но я не позволю тебе спать на полу. - Не переживай, не думаю, что я на ковре усну, - поморщился парень. Это подтвердило обязательность моего предложения. - Помнится, мы уже спали в одной постели... – пробормотала я, не зная, как ему лучше преподать мою идею. Антон нахмурился, не осознавая, к чему я клоню. - Тут хватит места для двоих, – я кивнула на кровать. - А ты не боишься, что какой-то парень будет рядом столько времени? – скептически спросил Антон. - Во-первых, ты не какой-то парень, а во-вторых, – момент истины, – мне так будет спокойнее. Я буду знать, что не одна. И что у меня есть кто-то, кто может защитить. Антон незамедлительно кивнул. - Уговорила. Только я... – он начал подниматься, а меня вновь охватила паника. Я бросила к нему и вцепилась в него мертвой хваткой. - Не уходи! – уже во второй раз попросила я, положив голову ему на плечо. - Вообще-то я хотел просто почистить зубы, – усмехнулся Антон. - Оу, – я резко отодвинулась от него. – Конечно, иди. Я забралась обратно под одеяло. Антон обернулся около двери. - Я могу выключить свет? - Да. - Точно? Я закатила глаза. - Антон, я никогда не боялась темноты. Антон не стал спорить и клацнул выключателем. Комната погрузилась во мрак, лишь свет, что проходил через щелку прикрытой двери, озарял комнату. Послушалось журчание воды. Я перевернулась набок, думая, как проведу эту ночь. Честно, мысль о том, что Антон будет в моей кровати, рядом со мной, около восьми-десяти часов, не пугала меня и не заставляла краснеть. Я не боялась этого ни в каком смысле. Я доверяла Антону и точно могла сказать, что он не полезет ко мне с приставаниями. Но вот если бы я раньше расстроилась по этому поводу, то сейчас я не могла понять, что чувствую. Может, потому, что в душе было пусто? Наверное. Я заметила, как на мгновение в комнате стало ярче: открыли дверь. Кровать прогнулась под чьим-то весом. Я полежала в своем положении еще несколько минут, а потом больше не смогла мучиться вопросами и сделала то, на что бы раньше не пошла под страхом смертной казни. Я перевернулась на спину и двинулась к середине кровати, затем положила голову на грудь Антона, обняв его рукой за талию. Я поняла, что он переоделся из джинсов в какие-то хлопковые штаны, а вот майку надеть не потрудился. Знание того, что он полуголый, не вызвало у меня эмоций, как бы я ни старалась откопать их в себе. - Я тут, - прошептал Антон мне в макушку. Жар его дыхания, как некогда, не заставил мое сердце ускоренно биться. Его тепло не вынудило меня смутиться или подумать о том, что мы всего лишь друзья. Антон обнял меня рукой. Я вздохнула. Ничего. Это ничего во мне не вызвало. Конечно, было приятно, но не так приятно, как когда тебя обнимает человек, которого ты любишь. Антон лежал тут со мной с голым торсом и обнимал меня, а мне было плевать. Он словно на самом деле мне стал просто другом. Скорее братом, чем парнем. Скорее родным и привычным, нежели волнующим. Я не знала: радоваться мне или грустить. Я избавилась от ненужных чувств – это хорошо. Но в душе все равно остался какой-то неприятный осадок, объяснить присутствие которого я не могла. Как и, собственно, многое в моей жизни. Мне было уютно рядом с Антоном. Я ни разу не вспомнила про маньяка или что-то еще плохое. Я чувствовала, что нахожусь под защитой от всего мира. Это было то, что мне нужно в тот вечер. То, что нужно по жизни, – уверенность, что я в безопасности. А теперь она была. Пусть только на этот вечер; я не хотела думать, что это когда-нибудь кончится. Что это кончится настолько быстро, что мне нужно будет лишь открыть глаза с утра. Я заснула с одним-единственным предложением в голове. Не о маньяке, маме или Лельке. Я заснула со словами, которые так и не сорвались с моих губ. «Я не люблю тебя, Антон Войт».