Трагедия "Кэтхаус"

(The world is full of tragedy) so how can it be wrong, Singing death, death, death, death, devil, devil, evil, evil songs. © Voltaire – Death Death

     — Капитан Барт, — негромко поприветствовал «доберман» и коротко кивнул офицеру, — спасибо за беспокойство.      Бедняга Барт превратился в статую, прилепив руки ко швам, видно, не ожидал высокого внимания начальства. Солдаты у двери при одном виде вошедшего человека вытянулись по струнке и будто вжались в стенку. «Доберман» был довольно высок и жилист, но нельзя было сказать, что худощав. Аккуратно очерченная короткая русая борода почти скрывала немного приоткрытый в улыбке, или ухмылке, рот. Волосы — немного темнее, чем обычно у северян — были тоже ровно и коротко подстрижены, открывая высокий лоб, и поэтому он выглядел явно немного младше своих лет. У глаз залегли морщины, на второй взгляд ему было не меньше пятидесяти.      У этого человека была тяжелая, но при этом до безобразия бесшумная походка, такое впечатление создавалось потому, что при каждом шаге он пригибал колени и наступал сразу на всю стопу, будто у него была так до конца и не излеченная травма. У дрикса был настолько четкий профиль, будто кто-то из его предков согрешил как минимум с марикьяре, немного вздёрнутый нос и низкие густые черные брови над высоко посаженными глазами. Глаза можно было назвать темными, хотя на свету наверняка было заметно, что они прозрачно-зеленого оттенка, постоянно прищуренные, а один глаз немного больше другого, что создавало впечатление, будто он постоянно чем-то недоволен. Дрикс держался уверенно, но не высокомерно, и несомненно подкупал открытой манерой речи. Тем не менее, по реакции солдат было видно, насколько сильно его здесь боялись.      «Доберман» неторопливо прошелся к столу, двумя пальцами легко прочертив пыльную линию на длинной тумбе, и уселся в кресло. Вино мелодично разлилось в бокалы, и Арно стало не по себе. То ли реакция замедленная стала, то ли командующий Хофендорфа напомнил ему одновременно Ноймаринена и Райнштайнера. Вот только в блестящих глазах не было и намёка на теплоту — сплошные северные волны.      — Полковник Золльшейн! — новоявленный Маркус распахнул дверь и предстал пред очами начальства. — Прибыл по вашему приказу!      — Не припомню, Маркус, — еще сильнее прищурился «доберман», размышляя над чем-то и примеряясь к бокалам. — У вас был приказ явиться в Хофендорф вместе со своим полком и пленным или пленными, вы его исполнили. Вы свободны.      — Генерал, позвольте присутствовать на допросе! Я могу оказать посильную помощь в…      — Да, спасибо за беспокойство, — командующий устало провёл двумя пальцами через скулу от лба до подбородка, — но вы мне не нужны. Вы допросили полковника Альтгайера?      — Я допрашивал его при вас, мой генерал.      — Жаль. Я надеялся, что в моём отсутствии он скажет больше. Сдается мне, он чист, Маркус.      — Не берусь оспаривать.      Генерал наконец-то взял один из бокалов и покрутил вино перед собой. «Не понявший» Золльшейн стоял на месте. Зеленые глаза старательно не обращали внимания на полковника, пока молчание не стало совсем неприлично.      — Вы свободны, полковник Золльшейн.      Маркус слишком резко кивнул. Даже не посмотрел в сторону Арно и Валентина и как можно более спокойно вышел. Валентин был прав…      Интересная, однако, тактика — обращать на пленных, которых пришел допрашивать, внимания меньше, чем на мух. Несмотря на всю её странность, она работала — Арно заметно занервничал. Валентин тоже, это чувствовалось, когда стоишь рядом, хотя по всему его виду не скажешь.      — Имена, звания, титулы? — вежливо осведомился генерал в пустоту и представился: — К вашим услугам генерал дриксенской армии Альберт Генсер, как бы это смешно ни звучало, Проэмперадор перевалов Хофендорф.      Арно машинально кивнул, но отвечать не спешил — помнил предупреждение Маркуса. А еще помнил, что Проэмперадор имеет абсолютную власть на вверенной ему территории — Генсер представился именно так не случайно. Валентин тоже всё понял, возможно даже раньше Савиньяка. Генерал терпеливо ждал ответа — он не торопил, у него времени была почти вечность… если мерить вечность средней продолжительностью жизни одного пленного офицера.      — Герцог Валентин Придд, — негромко ответили рядышком. Генсер, от которого Арно взгляда не мог оторвать, поднял брови и пошевелил пальцами, ожидая продолжения. И оно последовало: — Полковник.      — В ваши годы, похвально, — одобрил генерал и кивнул на Сэ. — Барт?      — Представили как Арно Сэ, теньент.      Генсер, кажется, удовлетворился ответом, и Арно перевел дух — по титулу фамилию могут и не вычислить. Надо было сглотнуть пару раз, чтобы его оставило это непонятно откуда взявшееся ощущение страха и беспомощности. Даже когда на него направляли арбалет, было не так мерзко. Тут, прав был Маркус, огрызаться бы не стали — стреляли бы сразу.      — Скажите, Барт, — Генсер вновь провел пальцами по скуле. К офицеру он обращался на дриксен, и знаний Арно пока хватало, чтобы это понять, — как вы относитесь к исполнению приказов командования?      — Приказы должны быть выполнены, — ответил тот явно по уставу и щёлкнул каблуками. — Подчиненный не должен задавать вопросов, вникать в суть приказов или пытаться понять, зачем они даны. В случае, когда приказа нет, следует поступать как подсказывают совесть и закон.      — Всё верно. Вы должны быть готовы выполнить любой приказ. Вашим непосредственным командиром был полковник Альтгайер?      — Так точно.      — К сожалению, он им больше не является. Капитан Барт Крайциг, вас ждет полковничья перевязь. Полковник не оправдал моих надежд, поэтому дожидается вас кварталом севернее. Вы знаете, что делать, а я жду вашего караула. Можете идти.      Барт еще раз щёлкнул каблуками и вышел с непонятным смешением чувств на лице — то ли радость, то ли облегчение, то ли испуг. Арно украдкой взглянул на Валентина — нет, лицо оставалось бесстрастным. Но герцог тоже почти неотрывно смотрел на генерала, и это в какой-то мере радовало: во-первых, Арно не чувствовал себя слабовольным идиотом (точнее, был в этом не одинок), а во-вторых, целиком мог полагаться на то, что Придд своим цепким взором что-нибудь полезное да увидит.      Генсер немного легкомысленно кивнул на стол.      — Вина?      Арно покачал головой, Валентин не шевельнулся, но его ответ был тоже вполне ясен. Генерал почти по-доброму хмыкнул, налил себе еще белого в бокал и облокотился на спинку. Сидел он при этом ровно, будто штык проглотил, а ноги стояли на всей ступне.      — Конечно, молодые люди, — Генсер отсалютовал им бокалом и сделал глоток, — дриксенские вина не чета кэналлийским, которые можно достаточно просто достать в Талиге. Однако если вы так и будете воротить нос от вин, сделанных в Дриксен, талигойских вы рискуете еще долго не попробовать.      — Это угроза? — хрипло прошелестел Валентин. Дрикс снова засмеялся.      — Не имею привычки угрожать. Скажу вам так, — Генсер прищурился, и его глаза наконец стали одинаковыми — почти щелочками, за которыми горел ледяной огонь, — я считаю, чем дальше отпускаешь собаку с поводка, тем больше шанс, что она приведет тебя к своей закопанной кости.      — И вы считаете, — немного насмешливо продолжил мысль Придд, многозначительно глядя на добермана на перевязи, — что если вообще не следить за собакой, она сама принесет вам эту кость?      — Если это моя собака — то да, — кивнул генерал. — При пожаре мать первым делом спасает дитя. Придет время — и вы сами себя выдадите какой-нибудь глупостью, а вместе с собой еще кого-нибудь. Впрочем, будете вести себя хорошо, и я, может быть, вас обменяю на кого-нибудь из дриксенских офицеров.      — «Может быть», — закатил глаза Сэ. Генсер отмахнулся.      — Возвращаясь к вопросу об угрозах. Поверьте мне, вздумай я вам угрожать, одного из вас я бы уже расстрелял. Дриксенцы, знаете ли, народ прямолинейный. Однако вместо вас под пули встанет полковник Альтгайер, который почти поверил вашим рассказам.      — Почему? — не выдержал Валентин, понявший из разговора на улице много больше, чем Савиньяк. — Он ведь всего лишь выказывал возможности…      — Молодой человек, — перебил Генсер, — из ваших слов я делаю лишь вывод, что был прав, когда отдавал приказ. Я предпочитаю избавляться от проблем до того, как они возникнут, а полковник вполне мог соблазниться легкой добычей, забрать часть войск и пойти навстречу своим лаврам. По-хорошему, вас тоже стоило расстрелять, но я дам вам шанс.      — Предать Талиг? — Арно чуть не рассмеялся ему в лицо. Генсер залпом допил вино.      — Только в самом благоприятном для меня случае. Савиньяк, да?      — Откуда… откуда вы знаете?      — Вы крайне похожи на своего отца, — признался Генсер. — Довольно давно мне пришлось иметь с ним дело. Могу только повторно порадоваться его гибели и выразить вам свое сочувствие.      Арно скрипнул зубами и не ответил. Арно Савиньяк. Да уж, имя, открывающее двери к тем, кто сражается против ублюдка.      — Я вижу, молодые люди, — вновь заулыбался Генсер, взял в руки бутылку и сделал приглашающей жест, — мы все-таки пришли к консенсусу. Вина?      Валентин помедлил одно мгновение, а потом сделал шаг к столу. Упрямиться смысла не было — генерал вполне четко указал им на их место. Арно сел через один стул от Валентина и слишком резко придвинул к себе бокал. И понял, что не выпьет ни капли. Вино невольно развязывает язык, настраивает на дружественную атмосферу и кружит голову. В горле давным-давно пересохло, и выпить хотя бы воды, но олени — животные гордые и упрямые.      Валентин, напротив, глоток все-таки сделал — то ли дипломатический ход, то ли промочить глотку.      — Как вы, возможно, уже поняли, вы попали с одной войны на другую, — вновь заговорил Генсер. — Хофендорф — владение небольшое, однако имеет свои тайны. Я не собираюсь вас связывать или запирать, даже следить за вами никто не будет. Снеси дамбу — и вода сама приведет тебя к золотому источнику. Советую хорошенько запомнить, что на этой войне сторону вы сможете выбрать лишь единожды. Другого шанса не будет. А если выберете неправильную сторону — будьте готовы к тому же, что случится с полковником Альтгайером.      — Мне казалось, вы зарекомендовывали его как не лишенного таланта военного и командира.      — Он вам так сказал? Да, вы достаточно долго… назовем это путешествовали с ним, и успели понять его достаточно, чтобы суметь обвести вокруг пальца. Хорошая вышла игра. Оправдалась. Хвалю. Но меня подобной ложью можете не проверять, у меня есть свои каналы, откуда я узнаю многое и про Талиг, и про прилегающие земли. И опять же это не угроза. Просто не хочется смотреть, как подающие надежды молодые люди будут повторяться. Это банально неинтересно.      — Так вы хотите, чтобы с вами сражались? — ляпнул Арно до того, как успел подумать. Генсер расхохотался, чуть не подавившись вином.      — Вам со мной стыдно не сражаться! Другое дело, мне интересно, как вы это себе представляете. Сражаться — пожалуйста, любая дворовая шавка на это способна. Победить? Хм. С этим сложнее. Лично я не вижу ни единого шанса, и вы в этом еще убедитесь. Сейчас, кстати, как раз самое время убедиться в этом одной из ваших попыток смешать карты.      Генсер поднялся, подошел к окну, отдернул занавеску и застыл, подняв согнутую в локте руку. Понаблюдав несколько мгновений за тем, что происходило на улице, Генсер хмыкнул, и рука ухнула вниз. Раздались выстрелы.      Окна кабинета выходили на соседнюю площадь.      — Не забудьте поздравить полковника Крайцига с перевязью. Желательно на дриксен, на талиг он ни кошки не понимает. А ведь вроде и родственники там живут…      — Значит, ошибка. — Шепот Валентина раздался в пустой комнате слишком отчетливо.      — Людям вообще свойственно ошибаться, герцог. Так учитесь пользоваться этими ошибками. Я намного старше вас обоих вместе взятых, а вы — всего лишь неопытные юнцы, волею случая попавшие мне на обеденный стол.      — Если мои потрошка достанутся бродячим псам — пусть подавятся, — окрысился Арно, еле подавив желание бросить в сторону явно издевающегося над ними генерала бокал. Тот отреагировал на удивление серьезно и спокойно.      — Я не мерзавец и не палач, — покачал головой Генсер. — Тем более не имею обыкновения убивать детей, по случайности или происхождению получивших звания. Считайте это очередным иносказанием. А если вы искренне уверены в том, что в плену вам должны предоставить цепи, затхлые подземелья и пытки — это лишь показывает то, насколько вы еще дети. Вас хоть раз ударили на допросе?      — Нет, — резко ответил Арно, — но непременно начали бы, если бы мы не начали говорить.      — Я об этом и говорю, молодой человек, — обрадовался дрикс, вновь усаживаясь в кресло. — У вас всегда есть выбор: следовать установленным правилам или нет. Никто при этом не запрещает вам мухлевать так, чтобы этого никто не видел. Другое дело, что ваши враги могут просто не сообщать вам о своих догадках.      — Вы хотите отпустить нас? — холодно произнес Валентин, не отводя взгляда от генерала, будто тот в любой момент мог выхватить пистолет и начать стрелять.      — Отпустить — это слишком грубо сказано. Вам будет предоставлена свобода передвижений в пределах Хофендорф. Являйтесь на общий сбор в семь вечера — и у меня не будет к вам никаких нареканий. Честно признаться, мне даже интересно, как вы попытаетесь вырваться из такой ловушки.      — Формулировка «убиты при попытке к бегству» вам, видимо, куда больше нравится?      — Повторюсь: не имею обыкновения убивать военнопленных, которые к тому же еще и щенки. Однако мёртвые вы куда предпочтительнее, вы правы. Поэтому дайте мне единственный повод, и вас тоже познакомят со столбом.      — Вы противоречите сами себе, — буркнул Сэ, не удержавшись и всё-таки отпив вина. Кислое. Мерзость.      — Всё вполне логично, если задумаетесь, — улыбнулся генерал. — Я руководствуюсь базовыми принципами соотношения законов и совести, совесть мне не позволяет стрелять мальцов, закон обязывает стрелять дезертиров, шпионов и пытающихся бежать пленных.      — Удобно, — еще раз огрызнулся Арно, — когда сегодня можно поступать по закону, а завтра неожиданно позвать совесть. Чтобы послезавтра снова задушить её законом.      — Мы все живем сегодня и умираем завтра, поэтому в ваших интересах, чтобы «завтра» наступило как можно позже.      — Завтра наступит в любом случае, — пробурчал Арно. — Вне зависимости от наших желаний.      — Генерал Генсер хотел сказать, виконт Сэ, — холодно процедил сквозь зубы Придд, — чтобы мы сидели тихо и сохраняли статус-кво в текущей… ситуации.      Генсер махнул рукой и почти добродушно засмеялся.      — Ну что вы. Возможно, виконт Сэ тоже имел в виду какое-то иносказание. Впрочем, в открытую сообщать мне, что вы не смиритесь с судьбой и продолжите пытаться выбраться — еще более глупо, поэтому для виконта Сэ предпочтительнее будет с вами согласиться.      — Согласиться, что я ни кошки не понимающий дурак?!      — Вы пытаетесь нас поссорить, — не обратив внимания на Савиньяка, Валентин холодно смотрел в глаза дриксенцу. — Зачем?      Генсер развел руками.      — Разделяй и властвуй. Базовый принцип этого мира… герцог Придд. Я слышал о вас. Честно признаться, я слышал о многом из того, что происходило в Талиге и Олларии. Что из этого правда — сказать не берусь, но цельная картина никогда не лжет. Вы бы стали отличным дриксенским маршалом со временем, равно как и ваш друг. Немного подучиться, поднабраться опыта, лет десять пробыть в армии. Не в гвардейской, а в настоящей, боевой.      — Дриксенским? — с расстановкой повторил Валентин, и Арно услышал в голосе нечто невообразимое — ярость. Придд был в ярости.      — До талигойского маршальства вы рискуете банально не дожить, — вежливо пояснил Генсер. — Но я уже намекал на это, теперь скажу прямо, что при желании — вашем желании, я имею в виду — я могу вас взять к себе на обучение. Как и Альтгайер, вы — подающие надежды молодые люди. Тот тоже лет десять назад был таким. Сейчас он не болтается в петле просто потому, что расстрел быстрее и не оставляет надежды выжить. Так что думайте.      — Не слишком ли вы милосердно относитесь к пленникам? — усмехнулся Савиньяк. — Мне казалось, высшим командованием Дриксен это не поощряется.      — Воистину, не могу сказать, что мои методы хоть каким-либо образом импонируют его высочеству ныне уже Фридриху или фельдмаршалу Бруно. Думаю, вы заметили, что я всего лишь генерал, сосланный к окраинам Хофендорф?      — Почему вас тогда еще вообще не казнили? — прямо спросил Арно. Генсер сверкнул на него глазами.      — Не сомневаюсь, что Бруно спит и видит, чтобы расстрелять меня. Оно бы так и случилось, — Генсер ухмыльнулся, — но я еще не проиграл ни одного сражения.      — А как же мой отец?      — С Арно Савиньяком свой спор мы закончить не успели, — с неохотой рассказал дрикс и поморщился, будто ему было тяжко про это вспоминать. — На то была воля Алисы, Золотого Договора и Двадцатилетней. Остались старые непрощенные обиды, боевые шрамы и хромые лошади — но только и всего. Вашего отца кто-то застрелил быстрее, чем я. Чему я не могу не позавидовать.      Арно прикусил язык. В очередной раз. А Генсер вновь перевел тему.      — Думаю, вам известна судьба одного неугодного Дриксен военного, который не столь давно потерпел сокрушительное поражение?      — Вы про Олафа Кальдмеера, — тихо произнес Придд.      — Да, не позавидуешь ему. Дриксен полна высокородных бездарностей, которые позволяют себе на Излом думать о себе, а не о стране.      — Когда вы сражались с моим отцом? — выпалил Арно прежде, чем успел подумать. Генерал хмыкнул и почесал бороду.      — Молодые люди, если вы зададите мне еще пару вопросов, я грешным делом могу подумать, что вам нравится со мной разговаривать. Когда люди начинают возвращаться в разговоре к закрытым темам, это значит, что разговор исчерпан. Вы можете быть свободны до завтра. Семь вечера.      — Это фора?      — Нет, — Генсер, кажется, удивился вопросу Валентина. — Это время, когда вы должны явиться на общий сбор. Мне казалось, я изначально обговорил все условия. Вы нарушаете что-нибудь из них, и я исполняю ваши юношеские фантазии насчет плена. То, что я не люблю методы вроде пыток и допросов, не означает, что я не умею ими пользоваться. Полковник Крайциг!      Барт будто стоял за стенкой и ждал, когда его окликнут — так быстро вошел. На плече офицера красовалась новенькая перевязь, которая, если Арно что-то смыслил в знаках отличия, была совсем недавно снята с ныне покойного.      — Ваша служба Дриксен не вызывает сомнений, — с Бартом генерал говорил не на талиг. — Проводите молодых людей к их… дому. И покажите по возможности Хофендорф. Если уж они собрались шпионить и вынюхивать всё, так пусть сразу знают, куда идти, это чрезвычайно облегчит задачу и им, и мне. Что до вас двоих. — Как же он быстро перестраивается с одного языка на другой! — Можете оставить себе лошадей. Можете в любой момент приходить сюда. Вздумаете потренироваться в фехтовании или перемолвиться с офицерами — пожалуйста. Я вас уже предупредил, что стороны здесь две, и в основном я знаю, кто на чьей. В остальном — вы свободны, как ветер.      И столь же скованы одним направлением, про себя добавил Арно, но поспешил выйти за дверь. В кабинете генерала Хофендорфа становилось нестерпимо душно и щипало глаза.