Сумерки

Слепой и злой Амур, что сделал ты с глазами Моими, что они, глядя, не видят сами, На что глядят? Они толк знают в красоте, А станут выбирать — блуждают в темноте. Когда глаза мои, подкупленные взором Твоим, вошли в залив, куда все мчится хором, Зачем из лживых глаз ты сделала крючок, На жало чье попал я, словно червячок? Зачем я должен то считать необычайным, Что в бренном мире всем считается случайным, А бедные глаза, не смея отрицать, Противное красе красою называть? И так ошиблись глаз и сердце в достоверном — И рок их приковал к достоинствам неверным. «Сонет 137», Уильям Шекспир. пер. Н. Гербеля

      Я хотела получить ответы и, кажется, я знала, кто мне может дать их. Наплевав на школу, я сказала друзьям, что мне плохо, а сама отправилась к Билли, прихватив с собой фотографии. И, чем ближе я подходила к красному домику, тем всё больше и больше таяла моя уверенность, поэтому в дверь я стучалась как-то неуверенно, не ожидая, что мне кто-нибудь откроет. Но нет, открыл Билли. Дядя внимательно осмотрел меня с ног до головы и впустил в дом.  — Билли, мы можем поговорить? — с места в карьер начала я.  — Джейк сказал, что тебе стало плохо, и ты не пошла в школу, — произнёс Билли, заваривая чай в две кружки.  — Мне надо поговорить с тобой. Без свидетелей.       Билли неуверенно кивнул. Я села на стульчик и вытащила фотографии. На лице дяди отразились удивление и, кажется, страх.  — Откуда они у тебя? — прошептал Билли.  — Эти фотографии кто-то отправил в конверте, — опустив глаза, честно ответила я. — А потом присылали на почту и каждый раз с разных ников, старый всегда был удалён. А вчера, когда я разбирала вещи в мансарде, я нашла вот эту фотографию.       И я достала вчерашнюю фотографию. Билли тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.  — Что ж, похоже, мне всё-таки придётся рассказать эту историю. Томас был нашим старшим братом и, к сожалению, его историю нельзя назвать счастливой…       Он был единственным, кто обратился среди всего племени. После эта сила не понадобилась, когда хладные ушли, и Томас стал путешествовать. Волк-одиночка, шатающийся по штатам. Но судьба — странная штука, она и привела Томаса в, в городок Бейкон Хиллс. там он встретился с альфой, вожаком, стаи, охранявшей город, Талией Хейл. Талия, слышавшая от матери о Квилетах, предложила Томасу вступить в стаю. Он согласился.       Талия привела Томаса в семью. Он довольно быстро стал там своим, а после с ним произошло то, что перевернуло весь его мир. Кэтрин Хейл. Она была младшей сестрой Талии и Питера, но она не была оборотнем, потому что у неё не было этого гена. Кэтрин завидовала старшей сестре и брату, но поделать ничего не могла. Как и Томас, когда запечатлелся на Кэтрин. Позже он узнал, что она была хранительницей нашего племени.       Звучит невозможно, знаю, но мать Талии, Питера и Кэтрин, Алисия, была женщиной Квилетом и нашей хранительницей. Когда же у Алисии родилась Талия, то все решили, что эта девочка и будет хранительницей, но нет. Хранительницей оказалась Кэтрин. Уже тогда Кэтрин обладала сильными телепатическими способностями.       Буквально через полтора месяца они поженились. Томас до безумия любил Кэтрин, но, кажется, она делала только видимость этой любви и идеальной семьи. Счастье в семью пришло довольно скоро, когда Кэтрин узнала о беременности. Через девять месяцев родился Лоренцо, и тогда Томас решил увезти семью в Ла Пуш, посчитав, что для мальчика будет лучше расти среди племени.       Кэтрин была любопытная, и вскоре она узнала о вампирах. О вечной жизни, силе и красоте. С тех пор она искала вампиров, потому что хотела стать одной из них, она никогда не хотела быть слабой и беспомощной. Но она не знала, что вместе с силой и красотой приходит и жажда.       Когда же она, наконец, встретила вампиров, то попросила укусить её. Вампиры отказались по неизвестной причине, но сказали, что сделают это только через девять месяцев. Кэтрин согласилась на такое условие, но она и не подозревала, что за этой встречей наблюдал Томас. После этого он пришёл к нам, мне и Коллинзу, и рассказал про эту встречу.       За несколько дней до своей смерти, Томас снова пришёл к нам и попросил позаботиться о самом дорогом в его жизни. Мы так и не поняли смысл его слов, но поклялись помочь.       Знаешь, Рейен, тебя нашли не на пороге дома, но недалеко от него. Так вот, спустя несколько дней мы узнали, что Кэтрин стала одной из хладных. Мы не стали медлить и тут же сообщили об этом Талии, но было уже поздно. Кэтрин ушла, забрав с собой Лоренцо, а Томаса она убила, испив его крови.       Талия решила стереть воспоминания о той Кэтрин-убийце, оставив в памяти сына и дочерей милую и хорошую Кэтрин, жену доброго Томаса Блэка. Из Хейлов о том, что Кэтрин стала вампиром знали лишь сама Талия да Питер, которому она оставила воспоминания. После этого мы долго поддерживали связь, но после пожара в доме Хейлов как-то прервали её. Воспоминания о Кэтрин мы решили полностью уничтожить, применив что-то вроде проклятья памяти, что использовали в Древнем Риме. Мы сожгли все фотографии и вещи Кэтрин, но, похоже, кто-то решил, что пора её вспомнить.       Мы сидели молча. Билли бездумно смотрел в окно, а я… я не могла поверить в эту историю. «Последняя из Хранителей ступила на путь холодных,» — вспомнились мне слова Старого Квила. Ждать девять месяцев? Какой смысл? Не-ет, тут что-то не укладывалось. Я, конечно, верила истории Билли, но девять месяцев… Что может произойти за девять месяцев? Девять ме… Точно!  — Что такое, Рей? — нахмурился Билли, заметив, как я подпрыгнула на стульчике.  — Я тут подумала, — тихо проговорила я, отпив остывший чай. — Зачем ждать девять месяце? И ответ напрашивается только один. Кэтрин была беременна. Другого ответа в голову просто не приходит. Вампиры, конечно и пьют кровь, но сомневаюсь, что они убили бы ещё даже не рождённое дитя.       «Они скорее дождутся его рождения, и только после этого выпьют его кровь» — промелькнула у меня мысль.  — Думаешь, она ждала дитя?  — А почему бы и нет?  — Тогда понятно, о чём или точнее о ком просил позаботиться Томас. Но что тогда случилось с ребёнком? Кэтрин убила его или её?       Я промолчала, задумавшись над участью ребёнка. И тут меня словно током прошибло! Эти фотографии, они же не зря ко мне приходили, верно? И это сходство между мной Кэтрин и Томасом (и всё же на Кэтрин я была похожа больше)…  — Билли, кажется, этим ребёнком была я…