Пепел нашей реальности

Сломаны крылья. Все тише и тише биение сердца. Но ты не услышишь, как смерть за спиною крадется все ближе. Последние звуки, шагая по крыше…

- Это он? - Да. - Подумать только… совсем не походит на Потрошителя. Щелчок, и абсолютно темное помещение на миг озарилось светом. Еще секунда – запах никотина настойчиво постучался в ноздри, будоража застывшую кровь, вызывая рвотный рефлекс. Голоса доносились как сквозь вату: будто бы плотная завеса тумана окутала меня, желая тем самым скрыть от окружающей действительности – настолько глухо слышались звуки. Все тело словно налито свинцом. Поднять руку, пошевелиться, сделать вдох – все это не могу. Да и нужно ли? Наверное, стоит подняться, открыть глаза, осознать, где же я все-таки нахожусь. Но неожиданно все пропало. Голоса, ведущие странный диалог, неясный шум, ненавистный запах никотина, пропитывающий насквозь, - все исчезло в быстро нарастающей вязкой темноте. Даже ощущение собственного тела – клетки, удерживающей мое сознание, кукольной оболочки души, - растворилось. С огромным усилием распахиваю глаза, но темнота вокруг все-таки добралась до всего. Делаю вдох. Контраст обжог легкие так сильно, насколько это вообще возможно. Алая, вязкая, с металлическим привкусом кровь виделась в кромешной тьме отчетливым ручейком, стекающим по стенам. Я находился в комнате. Простой четырехстенной коробке, наверное, какого-нибудь громадного здания или же и вовсе подвала. Разве это сейчас так важно?.. Босые ступни встретились с холодным кафелем. Ледяным потоком ласкал пальцы морозный ветер, огромными лентами охватывая меня всего, заключая в стальные объятья. Пронзительный крик о помощи надломленным голосом старца разнесся по помещению, глухо ударяясь о бетонные стены, кафель, абсолютно не встречая препятствия на своем пути. Это не мой голос. Ведь он не мог звучать так… омерзительно, страшно, отталкивающе. Больше похоже на вой раненного зверя, который знает, что его конец близок. С уст сорвался хрип, руки обхватили худые плечи, старались стянуть единственную преграду в виде большой белой футболки, пытаясь добраться до кожи и расцарапать ее в кровь. На секунду все помещение озарила маленькая крупица тепла. Пленка, настолько хрупая, что не выдержала и минуты в этом ужасном месте, рассеялась, оставляя после себя привкус металла на губах. И пахло миндалем… Немного горьковатый, такой непривычный моему обонянию аромат. В последнее время ощущаю только запах крови. Ее привкус на губах, во рту. Маленькие капли на руках, кровавые слезы тихо падают с густых ресниц. Господи, как же страшно. Помогите мне. Кто-нибудь, помогите… не оставляйте меня с ним. Темная пелена спала с глаз, открывая, наконец, всю реальность во всей своей красе. Яркий свет ослепил, принес едва ощутимую боль – по сравнению с той, что, как мне кажется, я испытывал раньше, она больше похожа на легкое покалывание тысячью иголочками. Губы исказила гримаса. Паника охватила меня всего, накрывая с головой, забирая с собой все светлые моменты моей жалкой жизни. Зарываюсь пальцами в волосы, оттягивая пряди вниз. Кап. Кап. Кап. Нет. Нет. Нет. Не могу поверить… это не я. Я не мог сделать такое! Просто не мог… правда? Мана, где ты?! На нос что-то упало. Мокро. Откуда здесь дождь? Провожу по лицу рукой и слегка подношу ее к свету… В ужасе распахиваю серые глаза, безвольное тело бьет озноб, будто прошибаемое пулями, подношу к свету лампы руку; раздирающий душу крик, наполненный отчаянием и ужасом, - очередная надломленная жизнь; кровавые разводы вокруг неподвижного человека, почти ребенка; губы, что бессвязно что-то шепчут, искусаны в кровь, и комната, окрашенная в алый цвет. Густая, липкая кровь повсюду, пропитала каждый сантиметр, каждую частичку. И два неподвижных тела в углу комнаты с остекленевшими глазами и немым ужасом на лице. Те, которыми я так дорожил?.. Нет. Те, которые привезли меня сюда и подвергли пыткам. Это ты убил их, Аллен.

***

- Добрый день. Могу я поговорить с Сарой Контингейм? Мужчина достал из нагрудного кармана пиджака удостоверение. Глаза девушки, сидящей по ту сторону регистрационного окошка на миг расширились, но буквально через секунду ее лицо вновь приобрело безразличное выражение. О чем-то спрашивать этого статного мужчину не входит в ее обязанности. Она должна лишь регистрировать пациентов, все остальное для нее – ненужный хлам, заполонять которым не хотелось ни свою голову, ни что-либо другое. - Секундочку, - коротко бросила она, поворачиваясь к незнакомцу спиной и окликая кого-то из сотрудников больницы. – Джеф, живо иди сюда! Быстрые шаги, сбитое дыхание, и через секунду перед представителем законопорядка предстал весьма заспанный санитар. На ходу пригладив волосы, юноша лихорадочно рыскал глазами вокруг, стараясь понять причину столь резкого беспокойства. - Джеф, - девушка заправила прядь черных волос за ухо, - проводи господина Линка к доктору Контингейм. Пробурчав что-то себе под нос, санитар жестом поманил мужчину следовать за собой. Глухие шаги были подобны ударам о наковальню – звонкие, громкие, они вызывали дрожь по всему телу, заставляли все внутри сворачиваться в тугой комок ничем не передаваемого ужаса. Говард Линк тяжело вздохнул и поправил воротник рубашки, немного ослабляя узел галстука. Ему почему-то хотелось сбежать из этого места как можно скорее. Белое, мраморное здание походило больше на склеп, чем больницу. Его штукатуреные стены в каждом помещении заставляли чувствовать дискомфорт, они давили только одним своим существованием, погружая сознание в вязкую пучину отчаяния. Надломленные стоны пациентов, их крики, плач и вой, бессвязный шепот и лепет заставляли все человеческие чувства сжиматься в тугой комок обреченности, приносили с собой ничего кроме опустошения. Однотипные коридоры, по которым некий Джеф вел Говарда, только усиливали все его чувства, заполняя разум всеми негативными эмоциями и вызывая желание выть подобно одинокому волку на Луну. «Жуткое место», - он вынес вердикт. Если бы не новое задание, то ноги бы его в этом мрачном месте не было. Перед глазами до сих пор стояла та ужасная картина: окровавленное, растерзанное тело девушки с совершенно пустым взглядом и безумной улыбкой. Выпотрошенное, оно сломанной куклой лежало возле ног совершенно обезумевшего мальчика, чьи руки были наполнены кровью, а с губ его то и дело срывался истеричный то ли смех, то ли хрип – разобрать, какие именно звуки издавал безумец, было сложно. Тот самый преступник сейчас находился в этом учреждении под надзором десятка врачей. А может, и не одного десятка – Говарду такие мелочи не были известны. Единственное, что хоть как-то волновало Линка – то, что это чудовище больше никогда не выберется на свободу. Ведь безопасность невинных для него – главная обязанность. - Прошу, - санитар, наконец, остановился возле одной деревянной двери белого цвета. - Благодарю, - даже не взглянув на сопровождающего его юношу, мужчина толкнул деревянное препятствие с табличкой «Сара Дж. Контингейм – заведующий врач». Кабинет врача оказался в точности таким же, как и сама больница: белым до тошноты, мерзким с резким запахом медикаментов и крови. Странно, почему он раньше не замечал этого удушающего запаха? - Чем могу быть полезна? – миловидного вида девушка поднялась из-за стола и с интересом посмотрела на вошедшего. - Старший инспектор Говард Линк, - вновь достав значок из кармана, Говард прошелся вперед и уселся на свободный стул. – Я по поводу недавно прибывшего пациента. Девушка на миг задумалась, от чего ее лицо в форме сердечка приняло немного смешное выражение. - Из триста седьмой, да? – она прикусила губу, перебирая различные бумаги на столе. - Мне не известна судьба этого… - мужчина на секунду запнулся. – Его имя Аллен Уолкер. - Здесь нет имен, господин инспектор, - Сара посмотрела на Линка слегка задумчивым взглядом.- Но тот, о ком сейчас идет речь, здесь. Хотите увидеть его? Линка передернуло от взгляда ее глаз. Ледяной, цепкий, проникающий в самые потаенные уголки сознания, взор изумрудных глаз из-под роговой оправы гипнотизировал инспектора настолько сильно, насколько это вообще было возможно. - Нет, спасибо. Пожалуй, откажусь, - кашлянув и стараясь успокоиться, Говард достал из принесенной с собой папки пару листов. – Вот, - он положил документы перед Контингейм. – Это заключения наших специалистов. Но если быть честным, тут не совсем понятный результат. Даже не взглянув на предложенные бумаги, Сара звонко рассмеялась. Ее смех прошибал сидящего на стуле представителя власти насквозь, пробираясь до оголенных и натянутых до предела нервов. - Что смешного? – вышло немного раздраженно, чем ожидалось. - Простому человеку этого не понять. Триста седьмой подвержен весьма интересному вирусу. Он, в своем роде, самый занимательный человек, страдающий особо острой формой шизофрении. Вирус настолько прочно засел в части его мозга, что мальчишка совсем не различает где реалия, а где мир его воображения. - Это объясняет его безумие, но не поступки. - А разве этого недостаточно? – Сара откинулась на спинку стула. – В любом случае, пока он здесь, опасность никому не грозит. Говард поддался чуть вперед, сложив руки в замок. - Вы уверены?

***

Ничего не понимаю… Тело болит, голова раскалывается… Слышу какие-то обрывки разговора, больше похожие на бормотание. Ощущаю приятную мягкость под головой и медленно стараюсь открыть глаза. Белый… как же его тут много, этого белого цвета. Будто соткано все из него. Странное ощущение – не пошевелиться, хотя на самом деле тело отлично слушалось меня. Правда, каждое движение отдавалось глухой болью в затылке. Сжав зубы, принимаю сидячее положение. Голова закружилась, перед глазами мерцали разноцветные блики звезд, которые распадались на тысячу маленьких осколков… - О, он пришел в сознание, - весьма грубый и насмешливый голос с нотками презрения разрезал слух подобно ножу. Не могу говорить. Горло сковано железными путами, что при каждом новом вдохе причиняли новую нестерпимую боль. Тонкие, холодные пальцы коснулись лба. Нежное прикосновение, практически невесомое, немного остудило разгоряченную кожу. Только сейчас, благодаря ему, понимаю, как меня бьет легкий озноб, и все тело плавится от невыносимого жара, сжигающего дотла все мои кости. - Уолкер, ты слышишь меня? – кажется, кто-то потряс за плечи. Не понимаю… ничего не понимаю… Кто эти люди, чьи ледяные руки так держат меня? С губ сорвалась едва слышная просьба о помощи. Но из-за того, что голос по-прежнему мне не повиновался, выходит едва различимый хрип. А в голове стоял только один вопрос, волнующий меня больше всего на свете: где я? - Уолкер?! - Прекратите, Говард! Его нельзя волновать! Мужской и женский голоса смешались в единый монотонный вой, сознание постепенно угасало, и самое последнее, что я успел увидеть перед собой, помимо белого полотна, - пронзительный взгляд изумрудных глаз.