Пепел нашей реальности

Все ближе твои глаза, Ты падаешь вместе со мной. Сегодня сойдем с ума, Дойдем до конца.

Темно. Хоть и не страшно. Смехотворно. Кажется, они вновь ошиблись в своих выводах. Глупые людишки, как же они не поймут, что каждый раз, воплощая очередную идею в жизнь, от них ускользает самое главное: то, что было в самом начале. На моих губах сейчас, должно быть, ироничная ухмылка, больше похожая на жуткий оскал. А то, как же! Дождутся эти твари от меня что-нибудь дружелюбное… Противный писк приборов давит на виски. Хочется вырубить этот назойливый звук, разбив больничное оборудование об их головы. Но сделав это, я навсегда лишусь возможности дышать. Здесь порядки, как в настоящей тюрьме для смертников. Хотя… к смертникам относились с куда большим милосердием. - Тридцать секунд до полной рассинхронизации. - Девид, показатели? - В норме. Состояние стабильное, пульс – замедлен. Подопытный полностью готов. Все тело окутано бархатистыми волнами тепла, приятно ощутимых на кончиках пальцев. Перед глазами нечеткая картина осеннего неба, серого и неприступного, холодного и молчаливого. Неизвестного, подобного дурману таинственности и опасности. С легким привкусом едва заметной апатии ко всему, щемящей тоской в груди и пониманием тщетности всех попыток к сопротивлению… Твои крылья сломаны. Тебе не улететь и не убежать от меня, мой грешный и лживый ангел… Нет, нет, нет! Это невозможно! Откуда?!.. - Доктор Контингейм, зафиксирован резкий эмоциональный импульс! Голос пытался разорвать тишину на тысячу маленьких острых осколков. - Уровень агрессии растет! Он не справляется! Громкий крик со звоном разбился о бетонные стены. Удерживающие меня руки касались оголенных нервов. Металлический привкус во рту, удушающая маска на лице… Нечем дышать. Вдох. Обжигающая легкие жидкость обволокла все тело, погружая его ледяные цепи забвения… Безумный смех, взгляд синих глаз и желание убивать. Как оно появилось – неизвестно. С шумом разорвалось небо, кровавые слезы падали на лицо, кто-то неизвестный яростно вбивал в кафель хрупкие тела, окрашивая светлую комнату в бордовый цвет утренней зари. Хлюпанье ног в вязкой жидкости, крики о помощи, стоны в тишину, немой ужас в глазах, предсмертный хрип… - Остановите его! - Санитары! Бесполезно. Наивные маленькие мошки сами не понимают, что они создали. Их творение ужасно в своем безумии, неподражаемо и прекрасно. Монстр – создание этих помешавшихся на экспериментах ученых - никогда не оставит их. Он будет сопровождать прародителей до самого конца, пока из их порочных тел не улетучится грешная душа...

***

- Сара, вы в порядке? Доктор Контингейм шумно втянула носом воздух. Страх постепенно отпускал девушку из своих цепких объятий, и ее уже не так заметно трясло. - Да, в полном, Джеф. Просто… - она сделала еще один глубокий вдох, - принеси мне чашку чая, пожалуйста. - Хорошо. Говард Линк отнял руки от лица и посмотрел на сжавшуюся девушку в углу дивана. Кто бы мог подумать, что она – создатель того монстра, что недавно ему пришлось узнать. Хрупкая и вежливая Сара полностью отличалась от той, что буквально минут десять назад безжалостно отдавала приказ о расстреле своего подопытного, испытывала на нем самые жесткие методики психологических пыток. - И часто у вас такое случается? – глухо звучал голос мужчины в образовавшейся тишине. Сара до посинения пальцев сжала ткань своего белого халата, несколько секунд спустя произнося слегка охрипшим голосом: - На моей практике первый раз. - И как давно вы поступили на эту должность? – иронично приподнятая бровь является лучшим ответом на реплику девушки. - Вы помните, сколько существует подобная методика? – задала она встречный вопрос. Инспектор на секунду замолчал, стараясь припомнить незначительные цифры в составленных отчетах. - Лет десять точно есть, - наконец ответил он. Контингейм издает нервный смешок. - Двенадцать. – Она поднялась со своего места и, обхватив себя за плечи руками, направилась к окну. – Я разработала ее. Теперь понимаете? Немыслимо. Эта девушка… она полна загадок, ребусов, решить которые сможет не каждый. Сколько в этом месте еще тайн? - Экспериментальный образец был бесподобен во всем: абсолютное подчинение, идеальные боевые навыки, гениальный ум, - все в нем было совершенно. Мы уже хотели отправить его в соответствующую среду обитания, позволив сбежать или вовсе отпустить добровольно, но вы – о, будь вы прокляты! – все испортили. Вы привезли его, этого психопата, который абсолютно не осознает ни кто он такой, ни окружающей его обстановки! И заставили нас возиться с ним! Откуда вы такого взяли?! Теперь довольны, Говард? Узнали, что ждет Уолкера? И как ощущения? Резким движением девушка смахнула все предметы со своего стола. Бумаги - теперь же ненужная макулатура, - все записи исследований и опытов, какие-то книги, канцелярские принадлежности, клавиатура, телефон – все это оказалось на полу. Рыдания сотрясли ее плечи, она сжала пальцы, распахнув глаза, пыталась успокоиться. Трясущимися руками Сара потянулась к карману, пытаясь достать успокоительное. Хруст пластиковой упаковки в образовавшейся тишине был подобен раскату грома. За окном шумел дождь, одинокими каплями падая на асфальт, смешивая серую пыль с бесцветными каплями небесных слез. - Вся моя жизнь… - Контингейм приняла лекарства и вновь повернулась к Линку. – Годы исследований… Почему Вы заинтересовались этим проектом, инспектор? - У вас нет права задавать подобные вопросы, Сара. Просто скажите: есть вероятность того, что эксперимент будет успешным? - Чем вы слушали, Говард? Я же сказала – эксперимент не может провалиться. Дверь в кабинет бесшумно открылась, впуская отправленного за чашкой чая санитара. Только когда Джеф покинул помещение своего начальника, Линк вновь начал разговор. - Вы должны подготовить Уолкера к эксперименту, - коротко бросил он, поднимаясь. Зеленые глаза на миг расширились. - Это невозможно. На контакт уходит около трех месяцев. А еще три – на пробу проникновения, и только потом… -Хватит! У Вас всего три месяца! И плевать, как вы это сделаете, но мальчишка должен быть полностью здоров! Что-то в облике инспектора напугало ее до чертиков. Сара, нервно облизнув пересохшие губы, неотрывно смотрела в разъяренные глаза мужчины. Грудь ее лихорадочно вздымалась, будто бы девушка находилась в эпилептическом припадке. Зрительный контакт разорвался через секунду. Врач поспешно закрыла глаза и наклонилась к лежащему на полу телефону. Короткие, однообразные гудки. Щелчок, и вот на том конце послышался монотонный, практически металлический голос сотрудницы. - Вызовите ко мне Си-два.

***

Хочется смеяться. Вот честно. Громко и завистливо, как только возможно. У этого Прыща такое смешное выражение лица, когда я переступаю порог кабинета этой докторши. Будто бы он ожидал увидеть здесь кого угодно, но только не меня. Поворачиваюсь к своей «создательнице» и смотрю на нее слегка насмешливым взглядом. Интересно, что ей надо? - К-как? – послышался сип этого белобрысого. – Он же… Прыщ замолчал, но его губы продолжили что-то бессвязно шептать… - Си-два – единственный, кто может полностью синхронизироваться с аппаратом. Я говорила о нем. Экспериментальный образец номер два, господин инспектор. О, кажется, маленькая тайна этой барышни. Любит она подобное, так что пусть привыкает, ублюдок. Не могу сказать, почему испытываю подобные чувства к этому представителю человеческой расы. Просто волна отвращения, гнева и неконтролируемой ярости, пришедшая вместе с ним, не могла возникнуть на пустом месте. Кровь забежала по венам, набирая темп, вкус опасности, азарта смешался с нестерпимым желанием убивать. Перед глазами стояло его разодранное на маленькие клочки тело, пустые глаза и мраморная кожа… - Си-два! – раздраженный голос отрезвил помутневшее сознание, вытаскивая его с помощью спасительного круга на песчаный берег. Песок. Сухой, горячий, обжигающий. Словно чувствую, как он струится сквозь пальцы, засыпая тело и все вокруг… - Чего тебе? – складываю руки на груди, совершенно не обращая внимания на толику презрения в изумрудных глазах. - Вот, ознакомься ночью. Приступаешь утром, - коротко бросила Контингейм, взглядом указывая мне на весьма объемную папку. Ярость все-таки прорвалась, и я, совершенно не осознавая своих действий, резко оказываюсь возле этой женщины, сжимая ее тоненькую шею своими пальцами. Бешеный стук в ушах, красная пелена перед глазами, ноздри вздымаются от едва сдерживаемой ярости и гнева…Горящие неудержимым бешенством глаза, совершенно спокойная реакция и наставленный пистолет на обезумевшего парня… А тело трепетало от непередаваемого удовольствия. И только от одного представления того, как хрупкие кости с хрустом ломаются в моих руках, превращаясь в бесполезные осколки, как ее глаза теряют всякий смысл и их заполняет пелена забвения, как с уст срывается едва слышный хрип, полный боли и отчаяния, а побелевшие руки из последних сил сжимают запястья, царапая в кровь кожу, в сознание проникали волны восторга, кровь быстрым потоком неслась по венам, и экстаз отравлял всю мою сущность, подобно сильному яду… Она же дала обещание. Я же выполнил все, что требовалось! Стрелки часов разобьют вздохи на мгновенья... стихов сердца стук, но без сожаления… …Я очнулся уже в кромешной тьме, прикованный к собственной кровати. Сердце лихорадочно билось загнанной птичкой, страх намертво приковал к мягкой поверхности. Нужно вспомнить, что произошло. Но будто бы в сознании образовалась черная дыра. В памяти не ни единой связной мысли. Мне тяжело сделать вдох, пошевелить пальцем или же вновь открыть глаза. Я похож на загнанного в угол зверя. Все движения, поступки напоминают отчаянные и бесполезные попытки сопротивления. Интересно, если ее шея сломается в моих руках, я буду чувствовать сожаление?