Пепел нашей реальности

Веки опускаешь, Скрыть пытаясь тщетно страх В стекле холодных глаз. Порванные нити мыслей в голове, А на губах обрывки жалких фраз...

Это какая-то шутка. Этот человек не может быть тем монстром. Худое, сжавшееся в комок тело, совершенно бледная кожа, спутанные бесцветные волосы, закушенная от отчаяния губа, совершенно потерянный взгляд… Разве этот ягненок способен убивать?.. Скорее это его убьют быстрее, чем этот мальчишка поймет, что от него хотят. Воздух был насквозь пропитан страхом и отчаянием. Ненавистные чувства вызывают спазмы отвращения и нестерпимое желание покинуть это помещение. До меня доносятся странные звуки. И только подойдя ближе, приходит осознание, что это едва слышные всхлипы. Меня сейчас стошнит. И с этой размазней нужно подружиться? Хотя… «подружиться» - громко сказано. Такое расположение вещей отвратительно. Наладить первый контакт, обнаружить одну единственную лазейку к его хрупкому и ранимому сознанию, закрытому на несколько тысяч безмолвных замков, открыть которые очень и очень тяжело…Только и всего – большее и не требуется. А для этого достаточно лишь заглянуть в глаза, протянуть «руку помощи» или же просто посочувствовать. Люди с психическими отклонениями подобны открытой книге, которую и читать-то противно, не то, что глядеть на нее. Делаю глубокий вдох, стараясь подавить раздражение. Шаг, второй, третий. Мальчишка в углу ощутимо напрягся, подмяв колени под себя и перестав всхлипывать. «Надо же… не дурак – чувствует постороннее присутствие, а в отчете написано обратное». Неотрывно смотрю на хрупкую фигурку подростка и присаживаюсь напротив, облокачиваясь спиной о грубую бетонную кладку. Холод стены действует освежающе, создавая весьма ощутимый контраст с горячей кожей. Шумный вдох. Напротив легкое шевеление конечностями – этот ребенок решил поднять лицо. Тело прошибает электрический разряд, неприятное чувство образуется внутри меня, пальцы взмокли, а дыхание немного сбилось. Черт. Никогда не думал, что кто-то способен вызвать такую реакцию. Никому не удавалось смутить меня одним лишь взглядом, только ЕМУ это удалось. «Нет! Не думай, не вспоминай! Оставь все в прошлом!» Взгляд по-детски невинных серых глаз будоражит кровь. Заставляет испытывать острое желание спрятаться от пронзительного серого неба, на которое так похожи глаза этого монстра. Да, именно. Монстра. Этот подросток, внешне больше похожий на ребенка, – самый страшный из кошмаров, Си-два. Он – билет из этой клетки пыток. Этот мальчик с затравленным взглядом, бледным лицом и с судорожным дыханием – персональный палач. Когда он начинает раскачиваться из стороны в сторону, возникает желание его прирезать. Не знаю как, не знаю чем и, главное, за что – но прирезать, выпотрошить ему все внутренности, попробовать его кровь на вкус, услышать предсмертный хрип, с наслаждением закрыть остекленевшие хрустальные глаза. - Прекрати! Звонкий смех эхом проносится по всей комнате, ударяясь о новую преграду с троекратной силой. Бесит. Шмакодявка, сдохни! Сдохни, сдохни, уймись, мать твою! - Прекрати! Перестань! Миг – в заливающегося безумным смехом подростка летит первый попавшийся предмет. С глухим стуком ударяется о безвольное тело и скрывается в складках его длинной рубашки. Он издает что-то наподобие писка. Словно мышка. Сме-хот-вор-но. Ха-ха-ха… - Ты убьешь меня? – неожиданно спрашивает он. Сломаны крылья… биение сердца…но ты не услышишь… Нежный голос. Нежный и чистый – сама непорочность. Чем-то напоминает мне божественный голос Создателя. Или же того звонкого мальчишки, что недавно расстреляли. И откуда у этого безумца такая неуправляемая сила? - Нет. - Но хочешь ведь, да? - Нет. - Но тебе приказали? – не отстает он. Да что ты заладил, шмакодявка?! Несколько минут проходят в томительном молчании. Нужно успокоиться, иначе я опять сорвусь… Оглушительным раскатом грома разрывается возникшая тишина на тысячи маленьких осколков, которые тут же, встречаясь с землей и холодным кафелем, превращаются в уродливые скользкие создания. - Ты куда? – спрашивает этот седой маньяк в овечьей шкуре, глядя на то, как я молча поднимаюсь с места и направляюсь к выходу из этого маленького склепа. Что это с ним? Боится? Усмешка маленькой рысью пробирается по ледяному спокойствию, показывается на миг, а затем и вовсе исчезает впотьмах моего сознания. - Настало время убивать.

***

- Си-два не безумен! – громко кричала Контингейм, упрямо поджав губы. Инспектор, фыркнув, подошел к ней и, взяв ее за руку, оголил запястье, усыпанное маленькими красными точками. - Да что вы говорите, Сара? – он поднес хрупкую руку девушки к лицу. – А это не доказательство его безумия? Он чуть не поубивал там всех в лаборатории! Она одним резким движением освободила руку из цепкого захвата. Зеленые глаза с прищуром смотрели на разозленного представителя власти. Губы сложились в подобии улыбки, такой устрашающей, больше похожей на оскал, пугающий своим превосходством над стоящим рядом человеком. Говард шумно втянул воздух. Напряжение стальными путами сдавило грудь, заставляя тело полностью подчиниться ему. - Вы сами хотели быстрее начать эксперимент, инспектор. Так что… Резкий порыв ветра из приоткрытого окна снес все бумаги на пол, заставляя белые листки кружится и оседать на пол, укрытый махровым ковром. Рука, занесенная в пощечине, хлопок – красный след от ладони на щеке разгневанного мужчины. Сбитое дыхание, распахнутые от непонимания глаза и горечь сожаления с привкусом медикаментов на губах… -Чтобы управлять чудовищем, нужно подпустить к нему точно такое же чудовище. Оглушительным звоном стрелка часов оповестила о начале нового дня.

***

Я словно смотрю в зеркало, но опять ничего не вижу, кроме черной пустоты вокруг. Кто он такой? Что он делает в моем склепе? Словно со стороны слышу свой голос, произносящий такие странные слова о скорой смерти. Я не хочу умирать. Я не хочу убивать. Тело не слушается, пытаюсь пошевелить хоть пальцем, но…все выходит наоборот. Будто к каждой моей клеточке подвешена невидимая нить, и кукловод, захотев изменить мое местоположение, тянет за определенную веревочку. Нервы натянуты до предела. В оковах раскаленных цепей до боли стиснуты кулаки, из глаз кровавыми дорожками прокладывают себе путь слезы моего одиночества. Неприятно осознавать, что страх теперь имеет форму. Когда появляется он, такой далекий и неизвестный, притягательный и отталкивающий одновременно, мое сердце навсегда останавливается. Холодные маленькие ручки страха накрепко прижали его к своему хрупкому телу и никогда в жизни больше не отпустят. Такие пронзительные глаза… У него глаза, от которых не скрыться. Синева яркого летнего неба перед грозой с отблеском фиолетовых раскатов грома в уголках… Шумно втянув носом воздух, ощущаю приятную свежеть после прошедшего дождя. Едва уловимый аромат скошенных трав, спелых яблок и корицы. Тонкая пленка тепла вновь окутывает меня всего. Оно подобно парному молоку – у него даже есть точно такой же едва уловимый горьковатый запах. И только сейчас понимаю, что с ним мне впервые за все время тут не страшно. Не смотря на все, что окружает этого странного человека: аура смерти, безразличие ко всему, азарт в глубине его глаз, запах свежей крови и миндаля. Только пронзительные глаза волнуют все сильнее и сильнее. Кажется, где-то я уже его видел.