Пепел нашей реальности

Дай мне руку, сожми ладонью… Забудь все то, что было, - ведь ты сейчас со мною.

Воздух наполнен шуршащей тишиной, способной в любой момент обрушиться на нас морозным снегом. Нарушить ее словами не решаемся. Может, просто боимся спугнуть момент?.. В этот раз я проснулся от того, что моя голова покоится на весьма мягкой поверхности. Хотя назвать удобным местом плечо этого все еще незнакомого мне парня весьма странно, но, тем не менее, это так. И никак иначе. Цепкий, изучающий взгляд из-под густой темной челки немного настораживает и заставляет чувствовать себя не совсем неуютно. Напряжение хоть все еще и ощущается между нами, но уже не так пугает, как в самом начале. Только трепещущее сердце не дает полностью расслабиться, посылая разуму поток все новых и новых смутных мыслей. Вот бы начать разговор, пытаясь развеять все свои страхи до конца. Ведь рядом с этим человеком чувствуешь себя как никогда защищенным, и мучительные видения и выпады из реальности больше не посещают. По крайней мере, последние дня три точно. Целых пять дней… пять мучительных, наполненных страхом, отчаянием, болью и непониманием суток в этом странном месте. И только два нормальных дня, которые полностью отличаются от всего, что было раньше. Это так…странно. И опрометчиво. Доверить себя совершенно чужому человеку, который пытался несколько раз лишить меня самого дорогого, что было, – жизни. Точнее – ее жалких остатков. Ведь память так и не может постучаться в дверь и войти в мою маленькую тюрьму. Обрывки воспоминаний, смутные образы, видимо, дорогих людей, чьи-то неясные голоса, такие знакомые, но в тоже время далекие, как звезды на небе… - Скажи, - осторожно произношу, разрушая хрупкое равновесие тишины и спокойствия. – Что это за место? Он отрывается от созерцания белой стены у меня за спиной и насмешливо произносит: - А не догадываешься, Мелкий? Глубокий вдох. Вопрос абсолютно невинен, но отчего-то появляется странное чувство беспокойства. - Я не знаю, - надеюсь, честный ответ его устроит. – Правда. Он поджимает губы и подсаживается ближе. Воздух тут же становится теплым, а через секунду его горячее дыхание обжигает кожу на моем лице, а губы едва касаются моего уха, вызывая приятную стаю мурашек. Невольно дергаюсь, пытаясь отодвинуться и избежать столь близкого и, как мне кажется, неправильного контакта. А он тем временем продолжает шептать, совершенно не замечая действий или же попросту не обращая на них никакого внимания: - Ты здесь для меня. Что? Почему он это говорит? - Ты псих. - Не больше, чем ты, - язвительная ухмылка, похожая на гримасу презрения, появляется на его губах. Идиот. Руки чешутся от того, что мне почему-то хочется стукнуть этого парня или же запустить в него чем-нибудь увесистым и тяжелым. Странное ощущение. Немного пугающее и манящее. Видимо, все же правда. Я психически не здоровый человек, опасный для общества. Перед глазами тут же мелькают ужасные, не знакомые мне картины: окровавленные тела, белая комната, окрашенная в алый цвет, металлический привкус крови во рту, багровая жидкость на руках и одежде… Жуткое зрелище. - Эй, Мелочь, - парень бросает мне что-то, но реакция, видимо, подводит мое, слегка онемевшее от нахождения в одном положении, тело, и я не могу поймать брошенный предмет. – Поговорим? - О чем? Вряд ли из меня хороший собеседник, - горько произнесенные слова не встречают на своем пути препятствий. Мне ведь даже говорить все еще немного трудно… И все. Словно возникла глухая стена, отгородившая нас друг от друга. Такая большая, неприступная и непроходимая, она навсегда отрезала меня от окружающей среды и единственного человека, кто хоть как-то пытался наладить со мной контакт. Единственного, кого встретил в этом страшном месте. Так почему?.. разве он в чем-то виноват? Может быть…

***

- Ничего не выйдет. - Почему? Сигаретный дым витает в воздухе, и дышать становиться трудно. Ненавижу запах никотина. Он напоминает мне о том, что я спрятал в глубинах своей памяти, надеясь никогда не открыть тот маленький персональный ящик Пандоры. - Потому что он не подходит. Простых фраз не хватает. И «Рефьюз» тут не причем. Мелкий сам не подходит: в его голове слишком много пробелов, восстановить которые просто не представляется возможным. Шумный вдох, шуршание одежды, легкое прикосновение холодных пальцев к коже. Дернувшись, резко поднимаюсь и выхожу, не говоря больше не слова. - Ты сам понимаешь, что ошибаешься, Канда. Аллен подходит лучше всего. Потому что он – тот, кто вернет тебе небо. Сара бросает окурок в пепельницу и закрывает глаза. «Завтра ты сам об этом узнаешь. Отсчет уже пошел»

***

Жить человеком без прошлого довольно не обычно. Создается такое ощущение, что половина тебя будто бы куда-то исчезла, стерлась навсегда, оставив после себя пустую часть. Ни имени, ни понимания, ни ощущений, отвечающих за все твои мысли и объясняющих то, что происходит вокруг. Хотя нет. Немного ошибся. Имя у меня все-таки есть. Недавно мне дал его тот странный парень с темными волосами. Меня зовут Аллен. - Аллен… - словно пробуя его на вкус, едва слышный шепот раздается в хрустальном коконе из пластика. Только вот что-то не верится, что оно принадлежит мне. Один. Вздрагиваю, медленно оборачиваясь. На плечо легла довольно сильная рука. Взгляд серых глаз переместился с нее выше, на стоявшего рядом человека. Снова он… Его имя я тоже теперь знаю. Канда. Довольно необычное имя. - Вставай. Мне, правда, уже совсем не страшно находиться рядом с ним. Я привык. К его молчанию, к его отстраненности, ко всему, что пришло вместе с ним. Даже к тому едва ощутимому на расстоянии вытянутой руки теплу, которое усиливается, стоит подойти этому человеку ближе. Невесомое, подобное касаниям крыльев тысячи мотыльков, оно окружает меня, окутывая в махровый плед спокойствия и умиротворения. - Куда мы идем? - Гулять. Одеваю протянутую им куртку, полностью в ней утопая – видимо, он не знал размера, или же мое тело сильно исхудало. Но, в прочем, это не так уж и важно. Почему-то кажется важным то, что мне уделили внимание. Пусть и незначительное, всего лишь дали куртку, но и от этого возникло ощущение безмерного счастья. Я нужен. Эта маленькая и хрупкая иллюзия самообмана может вмиг разрушиться. Звенящими бисеринками рассыпаться по заснеженному асфальту, навсегда теряясь среди белых хлопьев и густой ночной темноте. Два. Наши прогулки начались внезапно. Один вечер все изменил. Просто Канда пришел, схватил меня за руку и повел куда-то. Тогда, помнится, он выглядел рассерженным или же чем-то недовольным. Молча следуя за ним, я утопал босыми ступнями в первом снегу, съеживался от пронизывающего насквозь ледяными копьями ветра, стучал зубами от холода… Но упорно хранил молчание. Казалось, что так будет правильнее. Ведь была вероятность того, что Канда просто может сорваться. Те мимолетные вспышки неконтролируемой ярости, возникающие у него спонтанно, немного пугали. Глупо, наверное, вести себя так, кидаясь из крайности в крайность. Словно идешь по канату, подвешенному на десятитысячной высоте, стараясь изо всех сил сохранить то хрупкое равновесие. А еще глупее – говорить о том, что не боишься человека, когда на самом деле постоянно трясешься о том, как бы не вызвать у него очередной приступ. Какая-то палка о двух концах… больше похожая на абсурд. Похрустывающий под ногами снег, спокойный ветер, волосы изредка хлестают по лицу, но на них совершенно не обращаю внимания – продолжаю упорно идти вперед. - Опять сюда пришли, - по-детски наивная и счастливая улыбка на лице. Маленький мостик встретил нас своей чарующей тишиной и спокойствием. Его перила были покрыты небольшими шапками снега, изредка поблескивающими в молочном свете луны, а миниатюрный изгиб, касающийся двух берегов, напоминал невысокие волны океана во время его спокойствия. Невесомые хлопья снега, превратившиеся в тонкий иней на моей куртке, посыпались на белесый ковер маленькими брильянтами, соединяясь со своими сестрами-снежинками, как только я опустился на мостик и свесил ноги вниз. Он стоит в напряжении чуть поодаль, не решаясь подойти ближе. А раньше всегда вставал позади меня, облокачивался на перила и смотрел вдаль. Так и застывали: молча, оберегая все то, что было соткано нами за несколько недель знакомства. А сейчас… я же чувствую, что что-то случилось. Внутри все стянулось в тугой комок, маленькие волны беспокойства усилились, вдохнуть полной грудью было тяжело. На губах замерли слова, произнести которые не в силах. - Ну, спрашивай уже! Канда… ну, почему? Твой голос… наполнен злостью и… усталостью? Вдох. Стараясь не выдать своего волнения, произношу: - Что случилось? Такая чарующая и привычная мне тишина разрывается хлопком петарды где-то вдалеке. Не обращать на это внимания – легче простого. Вот было бы так и с ним… Просто не обращать. Ведь мы совершенно чужие друг другу, так, Канда? - Нет. Непонимание от такого ответа прошибает насквозь, горьким осадком оседая в мыслях и во рту. - Не понял, - поворачиваю голову, стараясь заглянуть в такое знакомое лицо. - Мы не чужие, Мелкий. Глаза расширяются от удивления, воздух с шумом проникает в легкие. Я что, сказал это вслух?.. - Нет. И прекрати так громко думать, мать тебя подери! Испуганный взгляд затравленного зверя, вжатая в плечи голова, сжавшееся тело на мосту… Резкие, с нотками раздражения голос внушает трепетный ужас и заставляет сердце биться о грудную клетку раненой птичкой. Как по щелчку Канда меняется. От него снова начинает веять смертью и разрушениями. Хлопок. Звук от него разрезал реальность на две неровные половины. Три. Ноги отрываются от земли против воли, синие, практически черные, наполненные безумным блеском глаза заставляют тело неметь, мышцы – болеть, нервы – оголяться до предела, с громким звоном разрываться подобно разрыву гитарной струны. Лживый, лживый ангел… Ты просто упал… - Не смей никогда трогать меня, ты понял? – произносит Канда с едва сдерживаемой яростью. – Я имею на это право, а ты – нет! Иначе мне ничего не стоит убить тебя, маленькая тварь. Понятно? Сил хватает только на кивок. - Я… я…отпусти… - сиплый голос с жалкими попытками удержать в себе стальные нотки. Прищуренные глаза смотрят с недоверием, но руки уже не держат ослабевшее тело спутника, которое тут же оказывается мосту. Канда молча пошел обратно. Прости, Аллен. Прости меня.

***

- Что с вашим образцом? Говард наблюдал произошедшую сцену из окна кабинета доктора Контингейм. Мужчина задумчиво отпил из чашки, изредка вздыхая каким-то своим мыслям. Он, потеряв всякий интерес к стоящим на улице двум парням, повернулся к сидящей на полу и разбирающей какие-то документы девушке. - Он всего лишь понял, что ошибся, - поправив очки, Сара отложила очередную ненужную бумажку в сторону и взялась за другую. - Когда вы сможете приступить к выполнению второй части? – Линк сел на уголок стола и скрестил руки на груди. - Дайте им время привыкнуть друг к другу. Мы и так делаем все, что от нас зависит. - Значит, этого не достаточно. Что-то я не вижу никакого результата. - Терпение, Говард. Разве вы не слышали о такой черте характера каждого человека? – Контингейм слегка задумчиво посмотрела на инспектора. - У нас мало времени. - Си-два делает все возможное. - Но вы потеряли две недели впустую! – в сердцах выкрикнул Линк, совершенно не заботясь о том, что его могут услышать. - А вот тут вы не правы, господин инспектор, - ответил ему слегка хриплый голос. Доктор Контингейм и Говард одновременно повернулись. - Результат есть, - произнес Канда, облокотившись о дверной косяк.