Пепел нашей реальности

Тихое потрескивание и пульсирующая, нарастающая с каждой секундой, боль во всем теле. - Он готов. Смутные очертания людей, неразличимые голоса, абсолютное безразличие ко всему. Я… упал? Умер? Остался жив?.. Слепящая пустота с бархатным очертанием тьмы, мириады осколков несбыточных надежд и стремлений. Запах моря… Соленый бриз, спокойные волны, крики чаек, ослепительно яркое синее небо над головой. Сквозь стальные обручи проникает горячий песок. Он не обжигает, не приносит никаких чувств – его как будто тут и нет вовсе. Быстрый танец под ненавистную музыку и громкие одобрительные крики. - Подключите его через основную сеть. Три кубика «Рефьюза», четыре кубика снотворного. Лицо горит огнем. Дышать снова невозможно. Помогите… не надо. Я не хочу! Прекратите! Пронзительные синие с металлическим блеском глаза, сухие и шершавые губы, горячий и влажный язык, нежная кожа под пальцами… Канда… Стремительно падать вниз, раздирая спину в кровь, сталкиваясь с многочисленными преградами. Солоноватый привкус собственных слез на губах, горечь во рту с примесью металла, тело, бьющееся в предсмертной агонии. - Есть контакт. - Показатели? - Пульс стабилен, давление и температура не превышают допустимую отметку. - Он выдержит? - Куда денется… Маленький мальчик посреди темного помещения, изуродованное тело женщины, горящие ненавистью глаза… Противный писк приборов, лопающиеся барабанные перепонки; чувство страха, давящее все сильнее и сильнее с каждым новым падением вниз. Пустая детская площадка, ржавые трубы, ночная магистраль… Осенний ветер, деревянная скамейка в парке… Что это? Чьи это воспоминания? Не мои. Я такого не помню. Не помню… не помню… Алая жидкость внутри каждого из нас, пульсирующая и теплая, вязкая и сладкая. Кровь. - Смотри, мама! Парк развлечений и запретный, но такой влекущий аттракцион. Запрет матери. - Нельзя, Юу. - Аллен. Тебя зовут Аллен. Длинные черные волосы, парень с теплыми руками и насмешливым взглядом. - А тебя? Сжавшийся в углу подросток, испуганные серые глаза… - Здесь нет имен. Холодный пол, первый снег, маленький мостик через реку… - Но как же тогда мое? - Не называй его никому. - После того, как скажешь свое. Злость, смешанная с отчаянием, море крови, пара трупов в углу комнаты, остекленевший взгляд… - Канда. - Мы его теряем! Беготня, резкий и противный шум. В чем смысл существования? Зачем мы живем на земле? - Остановите. - Нет! Еще пару минут! - Мы его потеряем! - Аллен, ты чего это? Непонимающий взгляд фиалковых глаз, миловидного вида девушка, резкий и удушающий запах миндаля… - Прости, Линали… Пронзительный крик разрывает тишину, ломает с хрустом кости, скальпелем вскрывает черепную коробку; большими кровавыми буквами написаны слова о помощи, немая мольба в серых глазах… - Аллен, что здесь… Линали?! Хладный труп сестры, и обезумевший старший брат пытается собрать все части тела воедино; мальчик с окровавленными руками… Это неправда! Это не я! Я не мог… - Мог, Аллен, мог. Канда... Почему ты здесь? И где это – здесь? - Это твои воспоминания, Мелкий. Те, что ты так отчаянно спрятал в глубину своего разума. Теперь вспомнил? Помню ли я... Я помню. Прости меня, Мана. Мокрая дорожка из слез и тело, прошибаемое насквозь дрожью и холодным потом. Беззвучные рыдания, пелена перед глазами и яркое ослепительное солнце, что никогда теперь не согреет своими лучами… - Отключайте. Шебуршание одежды, металлический звук, разбивающийся о преграду отчуждения, едва слышный стон. Тяжелое дыхание напротив, заботливая рука убирает мокрые и спутанные волосы со лба, теплое и невесомое прикосновение… - Он справился. Обволакивающая и такая умиротворяющая со спасительным одеялом чернота.

***

- Чего кислый такой? – Сара ставит костыль рядом с барной стойкой и садится на свободный стул. – Ведь все же получилось. До хруста костяшек стискиваю онемевшими пальцами стакан, стараясь не обращать на подсевшую девушку. - Отвали по-хорошему. В горле застрял ком, поэтому говорить трудно. Или же мне просто не хочется?.. Тихая музыка плавно окутывает двоих посетителей невидимыми нитями, привязывая неподвижные тела к мебели. Неяркий свет кидает легкую тень на предметы обихода, укрывая их в ночные одеяния. Гудение единственной лампы на абсолютно белом потолке подобно жужжанию пчелы – раздражает и заставляет нервничать. - Ну, и какого побывать в голове у этого мальчишки? Тебе понравилось? Со звоном летят осколки вниз, поднос и стоящий на нем графин оказываются на полу. Кафель раскрывает посуде свои холодные объятья, призывая меня подарить ему еще новых блюд из подобного материала. Острая необходимость вновь впечатать ее в стену режет пальцы, руки, вены и сухожилия. Может, в этот раз мне удастся лучше? - Я же сказал, уйди! Она явно не понимает, что со мной происходит. Если бы понимала – не приблизилась и на километр. Слишком у нее большой опыт в подобном. Но тут будто бы издевается: намерено подходит каждый раз ближе, спрашивая интересующие ее подробности. - Ты слишком много на себя берешь, - она пожимает плечами, кладет свою тоненькую и изящную руку мне на локоть и чуть сжимает. – Дался тебе этот мальчишка, Юу. Он не нужен тебе больше, ведь так? Очередная пустышка, не способная даже самостоятельно сходить в туалет. И ты это прекрасно понимаешь. Уж я то знаю как никто другой, - горячий шепот на ухо не вызывает ничего, кроме такого привычного чувства ненависти. Ярость огромными порциями поступает в мою кровь, и я уже ощущаю привычное нетерпение и резь в глазах. Все сложнее себя контролировать… Резко поднимаюсь, отчетливо видя в голове картину того, как она отлетает к стене и судорожно хватает ртом воздух, подобно выброшенной на берег рыбе… Тело тряпичной куклой повинуется этому порыву, и Сара действительно оказывается впечатанной в стену. Штукатурка с легких хрустом посыпалась вниз, украшая собой синий кафель. - Пошла к черту. Меня не волнует то, что ты себе там напридумывала. Еще одно слово и я действительно тебя убью, ты ведь знаешь – до этого я лишь просто играл с тобой. Она неотрывно смотрит на меня своими малахитовыми глазами, и понимание накрывает меня с головой. Ее глаза… лживые, полные алчности, они способны поведать мне многое. Молча покидаю комнату. Здесь мне больше делать нечего.

***

Но она ведь права, ведь так? Нет, не права. Аллен не такой. В голове обрывки жалких фраз, на руках болят давно забытые раны, словно их посыпали солью. В отражении холодные стеклянные глаза, в которых не отражается ничего, кроме влекущей пустоты и острого безразличия. Душа на крутом обрыве стремится сорваться вниз, в пучину Ада, а во рту у меня горькое послевкусие процедуры. Боль гранитными плитами падает с влекущего неба. И повсюду звезды, и алмазы в отражении серых глаз с легкой дымкой забвения… Холодно… так холодно смотреть в твои глаза… Сломленный, погибаю на том самом обрыве, без сожаления падая камнем на глубокое дно океана. Бушующая стихия забирает в свои сети, но не чувствуется ничего. Слепая стена отчуждения, однообразие лиц, ненавистный яркий свет, - краски прошлой жизни смываются, навсегда покидая этот грешный мир… Я в тупике. Хотел свободы – практически получил, но цена оказалась слишком высока. Хотя прекрасно осознавал последствия, не стал препятствовать ничему и просто поддался течению времени и желаниям моих кукловодов. Душа превратилась в жалкие обрывки. Странно… у меня ведь не было души. Тогда почему чувствую себя выпотрошенным, лишенным всего? Оказывается, душа этого ребенка… настолько смогла меня поразить, что оставила после себя такой кровоточащий порез в области сердца. Комок в горле. Глухие удары часов заставляют медленно сходить с ума. Перед глазами, стоит их закрыть на секунду, вновь и вновь встают картины увиденных воспоминаний. Упрямая вера, зародившаяся после знакомства с Мелким, продолжает упорно отрицать очевидное. До сих пор не могу принять то, что сотворил Аллен... И после всего этого стать прежним не получится. Я желал свободы для одного себя, потому что хотел выбраться из этой клетки. А сейчас желаю только одного – прекратить все немедленно. Мне просто… страшно. Вновь очутиться в задворках его сознания, пытаясь, наконец, открыть ту заветную дверь, что упорно создавалась на протяжении нескольких недель. Страх… Пропитаны им все предметы, окружающие меня. Он добрался своими крохотными ножками до всего. Не отступит. Так что же делать? Сдаться? Не могу. Глупое, брошенное вскользь обещание надоедливому мальчишке пять лет назад, оно навсегда связало меня нерушимыми узами с ним. Пролитая кровь, оборванные жизни не дают спать по ночам. Три заветных слова на губах, в голове и во мне. Я. Не. Сдамся. Сожму в ладонях время, игнорируя все запреты и законы, буду идти до самого конца. Не просить, а подчинять. Своей воле, до конца ломая поддавшегося моим чарам человека. Искушать, мучить, доводить до полного изнеможения, экстаза, отравлять его кровь, мысли – делать все то, чему меня учили. Стать искусным кукловодом в руках точно таких же мучителей. Тех, которых я так люто ненавижу всю свою жизнь. И понимать, что всем этим обязан только одному человеку. Алма, ты получил, что хотел...