We'll never fade away

... Я бы и дальше продолжил спать с девочками-фанатками, ведущими такой же разгульный образ жизни, как и я, и плевал бы на это, если бы однажды в моих руках не оказалась одна такая жизнь, о которой мне пришлось заботиться. Расплата за одну ночь - истерики ее родителей и, вот, умершая при родах подружка на ночь оставляет мне сына. Страшно? Аморально? В свои 17 она выглядела на все 25, и я, под алкоголем и усталостью, купился на ее тело. Такова реальность, и она не такая отшлифованная, как в интервью и на экранах. Я даже ночи той не помню. Сжимая в руках ДНК-тест, я думал, что делать дальше. Джаред тупо сверлил взглядом стену, пока я стучал ногой по полу. Как сказать очередной подруге, что у меня теперь есть ребенок, плод моих ночей? Как сказать маме о внуке? И почему я не могу отказаться от него? Мальчик. Мой сын. Нажмите на стоп. Я начал вспоминать, наверное, все прошлое. Ни для кого не секрет, что женатый рокер – это феномен. И ни для кого уж точно не будет тайной истории девочек-группис, которые из тура в тур помогают своим кумирам… Хм… Отвлечься. Сначала это было диким, а потом я принимал красиво тело как плату за то, что выбросил все свои внутренности, отдаваясь им игрой, в буквальном смысле. Играю как животное? Ну, нежности и приятные отношения-встречалки – не мой конек. Расслабиться после – почему бы и нет? Я предохраняюсь. Стоп, давайте в ту ночь. С фото в папке, врученной ее родителями-идиотами, у которых, между прочим, девять детей, на меня смотрит блондинка с зелеными глазами. Точеная фигурка, открытое платье… Ясно, старик, откуда ноги у ситуации. Обычная ночь, просто вечер после концерта в поддержку второго альбома, ни к чему не обязывающий секс. А вот и дневник этой несостоявшейся мамочки. «Шеннон, мой дорогой и любимый мужчина… У нас все получилось! Да! Он – мой первый! Меня к нему проводил охранник, мы поговорили и потом… Кэр была права – пьяный и озверевший от собственной игры барабанщик – это адская смесь. Было немного больно… Но он осторожно сделал все» Я скривил свое лицо не от сладкости текста, а от описания обычного секса. Откуда столько пафоса? Нет, я не бесчувственная скотина, просто… Наверное, мне просто плевать. «Я беременна. Тупо смотрю на две полоски на тесте. Гинеколог подтвердила догадку… Попробую попасть на концерт Марсов и сказать все Шеннону, надеюсь, он меня вспомнит…» «Из-за жуткого токсикоза я не смогла подняться. Я не успею сказать? Кэр поехала сама, чтобы передать Ше.» «Я ненавижу эту тварь! Она переспала с ним и не сказала обо мне!» Я обалдело посмотрел на написанный текст. И ЕЕ ПОДРУГА? Месяц воздержания… «Сегодня меня положили в больницу, скоро рожать. Я знаю, что у меня сын. А еще я знаю, что мои родители прибьют меня за это… Мне недавно исполнилось 18 лет. Хоть что-то спасло меня от осуждения, но… Плевать. Я рожу ребенка, я съезжу к Шеннону. Я люблю его. Я просто люблю его…» Не хватает нецензурных слов на все – я что-то бормочу под нос и разворачиваю текст анализа-ДНК. Супер, бл*ть, 99%. Ее родители нашли меня, потому что, во-первых, в дневнике четко прописано, кто я есть, а, во-вторых, их родственники или друзья связались еще с кем-то и по цепочке пришли ко мне. Всунув мне в руки дневник и заставив идти на ДНК-тест, иначе все пойдет в полицию, они ждали результата, успевая осудить меня за аморальный образ жизни, педофилию и наркоманию. И вот эти 99, мать их, процентов. Да, и что? Но родители девушки указали на свое семейство из 11 человек и сказали «Так, папаша, у тебя есть деньги – воспитывай. Ты сделал этого ребенка. У нас нет средств к этому. Детский дом ты ему выберешь – нам пофиг. Наша дочь нагуляла его от тебя, вот и разбирайся. Иначе это все пойдет в полицию, поверь». А потом накроется группа. Джаред не выдержит этого, я знаю. Вашу мать, что же делать?! - Кто тут папочка? – розовощекая медсестра вернула нас с Джаредом в реальность. Мы сидим под стенами неонатологического отделения, где на содержании находится мой, вот это поворот, ребенок. - Я. - Забирайте, поставьте подпись. Я не знаю, что написано на моем лице, но эта женщина тут же перестает улыбаться и просит идти за ней в отделение. Пока Джареду в руки молча всунули ребенка, я черчу свои закорючки на всех бумагах. - Спасибо. - Удачи, - скупо бросает мне медсестра, отдавая пакет документов. Мы молча идем к машине, я даже не смотрю на этого малыша. - Как назовешь? – спросил брат. - Бл*, вот щас только это и заботит! – нервов не хватает, и я срываюсь. - Раньше думать надо было. *** Первый день с ребенком прошел неплохо. Ну, если это слово можно применить в моей ситуации. Он все время спал и тихо кряхтел что-то. Поскольку я был не в состоянии, Джаред попросил Эмму купить все, что нужно для двухнедельного ребенка. Мысль о приюте я даже не рассматривал. Скандал нашей группе не нужен. Я знаю, что новорожденным надо много внимания, да и сами они чувствуют отсутствие матери… Так вот, я думал, что он болен чем-то, но малыш был по всем справкам «доношенным и здоровым». *** Громкий детский плач. Ох, ненавижу детей, особенно в 4 утра… пытаюсь закрыться подушкой, но крик проникает сквозь нее, пробуждая желание убивать. Чей ребенок так горланит? Успокойте же его! СТОП! ЭТО ЖЕ МОЙ РЕБЕНОК! БЛ*ТЬ… Поднимаю свое тело и иду в гостиную, где, окруженный подушками, лежит мой сын. Кровать для него должны были привезти завтра. - Ну и что ты орешь, недоразумение? - смотрю на ребенка и не знаю что сделать, с какой стороны к нему подойти. Это маленькое существо лишь надрывает больше голосовые связки. Ну и крики. Джей бы позавидовал такому голосу. О, пора напрягать память и вспоминать, что мама делала, когда ревел мелкий. Точно, надо взять на руки. Сказать проще, чем сделать. Этот ребенок слишком маленький. А что если я сломаю ему что-то? - Да прекрати ты орать, исчадие ада! Думаешь, мне легко? – в отчаянии прикрикнул я на него. Ребенок затих на мгновение, а затем заголосил с новой силой. - Ладно, давай посмотрим, может, ты голодный? Что ты ешь? Идиот, будто он мне ответит… Ладно, Эмма привезла дохрена пакетов. Уж там должно быть что ему поесть. Ребенка от греха подальше я положил обратно на подушки, а сам придвинул пакеты. Так, банки с какими-то присыпками, непонятные игрушки, одежки. О, соска! Бутылочки, смеси, опять баночки, подгузники, пеленки. Господи, зачем двухнедельному ребенку столько вещей? Стоп. Смеси! Внимательно прочитав инструкцию, я попытался сделать смесь. Ох, хоть бы не отравился… Самому что ли попробовать? Ммм, фу-у. И дети это едят? - Ладно. Давай попробуй это поесть, - сказал я своему слегка охрипшему сыну и сунул бутылку в рот. Сначала этот мелкий засранец отплевывался и кричал, не могу сказать, что осуждаю его за это, смесь и вправду ужасна на вкус. Затем, видимо, понял, что лучшего ему не светит и начал жадно есть. Закончив, ребенок все равно продолжил плакать. Что ему еще нужно? - Я так не могу! Ты можешь дать мне поспать? – жалобно спросил я его. А он лишь продолжил подвывать, дрыгая руками и ногами. Еще вроде качать их нужно… Посмотрим. Через пол часа хождений по квартире и криков, я заметил, что ребенок наконец уснул. Осторожно, стараясь не разбудить, я положил его на подушки и без сил рухнул на свою кровать. Это только первая ночь… Что же будет дальше? Джаред не ночевал дома. Определенно нужна няня.