Часть 3. Дом, милый дом
29 марта 2014 г., 21:00
– Эй, чудо, я тебя чему учил? Хочешь совсем без рук остаться? Это же картечь, а не факел! О, Дева, дай этой женщине хоть немного мозгов! Седрик, как всегда, был недоволен. По правде говоря, эльф не ждал ничего особенного, когда пару месяцев назад позволил девушке помочь ему с заказом, но с тех пор он успел не раз пожалеть, что не проигнорировал этот заинтересованный взгляд. Вот же как иногда бывает: девочка вроде способная, учится быстро, запоминает легко, но вот как до дела доходит – все из рук валится. Был ли вообще смысл допускать ее к чему-то большему, чем втыкать фитили? Пускай бы дальше занималась нормальными бабьими делами. Эльф даже готов был смириться слушать ее пение, которое в обязательном порядке доносилось при любой работе по дому. Нет, не то чтобы она совсем ужасно пела, просто музыкальный слух эльфа воспринимал ее потуги не иначе как куриное кудахтанье, о чем даже не преминул ей как-то заявить, но это чудо вместо кровной обиды неожиданно начало клянчить у него уроки пения. Пришлось для вида дать пару уроков и с самыми честными глазами сообщить, что так намного лучше, лишь бы снова тратила свое время на готовку и уборку, а не на разучивание распевов. Эльф грустно вздохнул, глядя на следы смердяка на стене. И вот откуда руки растут? До сих пор с ужасом вспоминалось, как они вдвоем, давясь от кашля, проветривали дом, как соседи костерили сладкую парочку почем свет стоит, и как ему пришлось объясняться с Хорабом, клятвенно обещая следить за своей умалишенной бабой. Зато после этого вся деревня знала, что он делает исключительно качественные смердяки. Как там говорило его чудо? «Я сделала тебе рекламу»? Реклама. Все эти словечки из другого мира его немного раздражали. Принять ее безумную историю про путешествие между мирами оказалось для него несложно, но постоянно угадывать, что за слово она хочет сказать, было настоящим испытанием. Теперь он четко понимал, как чувствуют себя люди, не знающие старшую речь. Одно радовало – с каждым днем таких слов становилось все меньше. Выходит, не врала, когда говорила, что все забудет. Да… мало того, что без мозгов, так еще и без памяти. Но при всем при этом эльф никак не мог отрицать, что девчонка ему очень нравилась. И совсем не в том смысле, как понимала вся округа. Ох уж эти болтливые соседушки! В скором времени по Биндюге поползли слухи, что эльф себе полюбовницу завел. Седрик тогда всерьез испугался. За свою долгую жизнь он видел много раз, как девушки сходились с эльфами. Увы, практически всегда это заканчивалось печально. Конечно, у Анны не было родственников, которые захотели бы решить проблему радикальными способами, но это совсем не означало, что она избежит гнева добропорядочных соседей. Эльф был уверен, что постоянные плевки вслед и этот вечный шепот «эльфская подстилка» сведут девушку с ума. Но и тут Анна преподнесла ему сюрприз. Она весьма быстро сговорилась с женами всех местных поддавал да так, что как-то незаметно агрессия переросла в сочувствие. И вот уже бабы охали ему вслед, что пьяницы – во всех расах пьяницы. Пришлось признать, что немного мозгов у нее все же есть. И где сейчас эти мозги? Куда она сует купорос? – Так, чудо, уйди-ка отсюда, пока ты мне весь дом к дьяволу не взорвала. – Седрик… – надула губки девушка, – я же стараюсь. Ты ведь обещал научить… – Ладно… Смотри, показываю еще раз, – покорно согласился эльф. И когда он стал таким безотказным? Он баловал ее, как соседские старики балуют своих внучек. Хочет в дозор – легко, хочет за травами – пожалуйста, хочет посидеть на краю вышки – без проблем. А сколько он таскал ей заколок, ленточек, гребней. После избавления от всех накладок волосы у нее оказались приятного пепельно-русого оттенка, но недлинные и тонкие, и он вечно ворчал, что ей стоит научиться собирать этот ужас в приличную прическу. Однако, как бы она ни старалась, эльф лишь вновь и вновь ругался на то, что безрукое чудо даже не знает, как правильно причесываться, и он вынужден жить под одной крышей с лахудрой. Эльф ни за что бы не объяснил для кого старается. Он ревниво оберегал ее от местных мужиков, но сам видел в ней лишь дитя. Да и девушка видела в нем скорее отца или брата, чем возлюбленного. Ей было тесно на кровати, и разделительную доску вскоре пришлось убрать, но ничего не изменилось. Случалось, кому-то снились плохие сны, тогда на утро они просыпались в обнимку, однако это были самые теплые и искреннее объятия, не знающие и тени порока. Казалось, они заполнили друг у друга какую-то, даже им самим неведомую пустоту. Между тем медленно, но неизбежно наступил май.
***
Седрик никак не мог прокашляться. Именно в тот момент, когда он решил глотнуть водки, это чудо выдало свой вопрос. И ведь уже не раз зарекался пить при ней, осознавая, что она может ляпнуть что-то в самый неудачный момент, но со временем поверил, что готов к любому нонсенсу. Глупый эльф! Нельзя было ослаблять бдительность рядом с этим ходячим проклятием. – Что ты там хотела узнать? – переспросил Седрик кое-как восстановив дыхание. Он искренне надеялся, что ослышался. – Я спрашивала, какие сейчас цены в борделе, – сказала девушка с тем же вызовом, что и пять минут назад. Анна была безумно зла. На рассвете она столкнулась во дворе с женой одного из местных алкашей. Женщина возвращалась домой явно помятая: ее вечно рваное платье теперь вообще едва держалось на плечах, волосы топорщились в разные стороны, а кожа блестела потом. «Интересно, кто позарился на эту конопатую?» – подумала тогда Анна, но тут же осознала, что даже на «эту конопатую» кто-то позарился, а на нее – нет. Она с завистью проводила явно удовлетворенную женщину взглядом и чуть не захлебнулась собственной желчью. Ну и что за…? Ей теперь что, как уродливым мужикам – шлюх снимать? С кипящими от злости глазами она решительно вломилась домой, где ее благодетель уже вовсю бухал во славу восходящему солнцу. – Женщина, тебе-то на кой? – Седрик был настолько ошарашен, что забыл все ласковые слова. Видя в ответ лишь сверлящий взгляд, эльф попытался сохранить остатки разума единственным логичным предположением. – Ты хочешь проследить, не ношу ли я деньги шлюхам? – Седрик, тебе так сложно просто ответить? – возмутилась девушка. – Сложно, просто… Кто тебя учил так строить речь? – Седрик оценивал ситуацию. Он искренне хотел сменить тему, но, похоже, шансов не было. Раз она ушла от ответа, могло ли это означать, что он был прав? Эльф очень хотел в это верить. – Дешевле сотни не договоришься. – А эльфки? Дороже ведь? – Дороже, – подтвердил Седрик, убеждая себя, что разговор идет именно по его теории. – Там и до двухсот оренов может дойти. – Я слышала там есть одна особенно красивая, – не унималась Анна. – Как там ее… – Дерэ? – Да, Дерэ… – Анна расплылась в широкой улыбке, переходящей в легкий смех. Теперь ее глаза совершенно недвусмысленно смотрели на Седрика. – Прекрати это немедленно! – пригрозил пальцем эльф. – То, что мы с ней знакомы, еще ничего не значит. У нас были совершенно другие дела. – Да, конечно. Ты ей, наверное, помогал капканы вокруг кровати расставлять? – Folie dh'oine! – Седрик нервно вскинул руки, развернулся и вышел из дома, хлопнув дверью на прощанье. Анна захохотала. С этой стороной Седрика девушка еще не была знакома. Вообще-то, она не планировала уводить разговор в это русло, но реакция эльфа была настолько забавной, что Анна не смогла отказать себе в удовольствии помучить остроухого. Да, эльфки ей не по карману. Нет, не то чтобы Седрик зарабатывал мало и не нашел бы для нее двести оренов. В общем-то, по меркам Биндюги он был вполне состоятельный, хоть и приличная часть заработка уходила на выпивку. Просто она ни за что бы не взяла у родителей денег на подобные развлечения. Да и главное, она ведь ни на секунду не рассматривала возможность снять шлюху всерьез. Спросила-то в порыве злости из-за того, что ко всем бабам кто-то да клеится, а она все одна да одна, да вон как все обернулось. «Интересно, это был Седрик Серьезный?» – пронеслось у нее в голове. Анна давно наградила каждую из сторон его характера своим титулом: Седрик Серьезный, Седрик Мудрый и Седрик Веселый. Седрик Серьезный просыпался в эльфе, когда дело касалось работы или других важных дел. Эльф начинал говорить трезво, внимательно обсуждая все детали и взвешивая все свои слова. Такой Седрик учил ее делать бомбы, ходить по лесу и вести себя на людях. Ну а если она все-таки умудрялась опростоволоситься и прибегала домой расстроенная, то эльф становился Седриком Мудрым. Он всегда вкрадчивым голосом успокаивал девушку, помогал ей снова поверить в себя, гасил в ней огонь ненависти. Таким эльфа видели только его близкие друзья, которым он с готовностью приходил на выручку в трудную минуту. А большинство людей видели только Седрика Веселого: вечно поддатого эльфа, который уже все мозги пропил, несет всякую чушь и вообще не следит за языком. Вот же вляпалась! Знает его уже лучше, чем своих родителей. Может, стоит начать папой называть? Своего отца Анна помнила смутно. Кажется, он был рыбаком в какой-то теплой стране. О маме помнила немногим больше, с трудом вспоминая даже ее лицо. Единственным ярким воспоминанием был прохладный вечер, когда они всей семьей грелись у печки, кляня неестественно холодную погоду. Мама расчесывала ей волосы перед сном, а папа увлеченно рассказывал, что по пути домой встретил утопца. Анна помнила, как мама смеялась над ним, говоря, что рассказ его – сплошная выдумка, раз он сидит тут с ними. И все. Больше воспоминаний не было. Еще Анна точно знала, что она из другого мира. Но вот был ли тот мир лучше, она не помнила. Наверное, у нее там были друзья, возлюбленные, родственники. Она иногда вспоминала беседы с подругами, расставания с мужчинами, разговоры самой с собой, но все это происходило на фоне черной как ночь пелены. Единственный яркий свет того мира – светящийся прямоугольник, через который она, словно по волшебству, смотрела на мир этот. Хотя нет, было еще одно, яркое и красочное. Цветочный луг и дева Артанис. Женщина изумительной красоты, умоляющая ее прожить как можно дольше. «Идти за ведьмаком или нет – только твой выбор». Из какого мира было это воспоминание? И было ли это воспоминанием? Может, все – просто сон? Но одна вещь особенно удивляла Анну: обычно человек, теряя память, теряет себя, но не в ее случае. Из этой вереницы затемненных воспоминаний, казалось, остались именно те, что помогали ей осознавать свою личность. Она точно помнила, что всегда помогала друзьям договориться, всегда понимала разные точки зрения, умела анализировать происходящее, а, самое главное, точно помнила, благодаря чему этому научилась. Каким-то мистическим образом она потеряла память, но сумела сохранить весь жизненный опыт. Который, кстати, весьма однозначно подсказывал, что надо идти к Седрику прямо сейчас. Девушка уверенно вышла из дома, на ходу продумывая свою линию поведения. Когда она уже поднималась на вышку по дальней лестнице, на полпути неожиданно столкнулась с Сегеримом. – Ты не вовремя. У него там важный разговор, – сухо сказал эльф. И, вдруг сбавив голос до заговорщического шепота, добавил: – Иди домой. Он все еще дуется. Любопытство, конечно, тянуло ее вперед, но Сегерим никогда не советовал ей чего-либо зря. Они с Седриком были настолько близкими друзьями, что Сегерим казался девушке его младшим братом. Анна даже подсознательно ждала, что когда-нибудь они найдут друг у друга одинаковые родинки. Пришлось спускаться вниз и возвращаться домой. Перед входом в дом она бросила последний взгляд в сторону вышки. Каково же было ее удивление, когда она увидела там… дырку. Непонятно каким образом, но деревянное перекрытие словно разделилось пополам огромным темным отверстием. Не успев сообразить, что ей следует делать в таком случае, Анна увидела как в этот разрыв входит рыжеволосая женщина. «Трисс…» – успело пронестись в голове у Анны перед тем, как мир куда-то поплыл. Солнечный свет резко сменился чередой быстро меняющихся картинок, голова заполнилась гулом голосов, и только на заднем фоне кто-то испуганно кричал ее имя.***
– Сегерим! Я помню! Я знаю, где Мориль! Анна пришла в себя резким рывком. Она вскочила с подушки и вцепилась пальцами в руки сидящего рядом Сегерима так, словно желала проткнуть их насквозь. От опешившего эльфа ее отдернул Седрик. Он сидел с другой стороны кровати, белый, как простыня. Седрик протянул руку к столу и попытался влить ей что-то в горло. Девушка было запротестовала, инстинктивно ожидая порцию краснолюдского пойла, но запах трав из бутылки явно свидетельствовал о целебных свойствах данного напитка. Убедившись, что она выпила все, Седрик с силой прижал ее к себе. Прижал, словно спасенного из воды ребенка. Анне оставалось только догадываться, насколько плоха она была. – Седрик, ты меня сломаешь, – прошептала девушка, обмякая в его сильных руках. Вот ее реальность. Она – помощница местного эльфа-кузнеца, желающая научиться у него всем премудростям. Вот ее дом, вот ее друг, вот ее папа. Ей нравится ее реальность – в ней тепло как в его ласковых объятьях. Какой выбор лучше? Это уже было не важно. Полностью кутаясь в объятья Седрика, она точно знала, что ни за каким ведьмаком не пойдет. – Седрик… – раздался неуверенный голос Сегерима. – Сегерим, n'te gilen, – рука Седрика легла ей на голову, словно защищая от любых расспросов. – Все нормально. Я могу говорить, – Анна подняла голову и с самым серьезным выражением лица добавила: – Седрик, свяжи ему руки. Понимая, что спорить бесполезно, эльф поднялся с кровати. Он посмотрел на Сегерима, будто говоря: «не взыщи», но эльф и не собирался сопротивляться. Сегерим так страстно хотел узнать правду, что безропотно позволил привязать себя к стулу. Когда Седрик закончил, Анна рассказала все. Сегерим реагировал достойно, не пытался вырваться, только единственный глаз все больше наливался кровью, да губы шептали проклятия на родной речи. Когда рассказ был закончен, несколько минут он, как помешанный, смотрел в одну точку и хрипел что-то неразборчивое. В голове в этот момент стучала сильнейшая жажда мести, подогреваемая потоками закипевшей крови. Одному богу известно, каких усилий ему стоило взять себя в руки. Но лицо Сегерима снова менялось. Как только к нему вернулся разум, им овладело отчаяние. Как можно спасти любимую от коменданта? Даже если он попытается, всего лишь погибнет в муках и никак не поможет Мориль. Эльф стал мрачнее тучи, голова поникла, руки с силой вцепились в веревки. – Сегерим, не отчаивайся, – отлично поняла его мысли Анна. – Способ вернуть ее есть, но придется договариваться с не самыми приятными людьми. – С кем? – еле слышно прошептал Сегерим. – С Верноном Роше - командиром синих полосок, особых войск Темерии. Эльф глухо усмехнулся. Чтобы вернуть Мориль, он бы заключил сделку с самим дьяволом. Вот только Роше – не дьявол. Что эльф сможет предложить этому человеку для сделки? – Не все так плохо, как тебе кажется, – продолжила Анна. – Примерно через месяц Роше устроит нападение на замок Лоредо. Сам он вряд ли согласится взять с собой эльфа, но можно попросить ведьмака замолвить за тебя словечко. Седрик ведь, кажется, с ним сговорился. А если еще нет, то сговорится. Ведьмак скоро к нему как на работу бегать будет. – Сговорюсь, сговорюсь, – пробормотал молчавший до сих пор Седрик. – А вы давайте-ка оба отдыхать. Чудо, пока я провожаю Сегерима до дома, переоденься. Как только дверь за эльфами закрылась, Анна скинула платье. Она отлично понимала, что Седрик вернется намного быстрее, чем обычно. Предчувствие ее не подвело – не прошло и нескольких минут, как дверь приоткрылась и, выдержав в паузу, в дом вошел Седрик. Он с грустью посмотрел на все еще белую девушку, краску которой придавало только пламя горящей свечи. – Ты знаешь, что с тобой случилось? Это еще может повториться? – заботливо спросил эльф. – Не знаю. Я просто увидела Трисс, и на меня как потоком хлынули воспоминания об этом мире, о том, что скоро случится. Трисс… – Анна потупила взгляд, понимая, что после утреннего разговора, ее слова будут звучать как очередная сцена ревности, но промолчать не могла. – Она тебе понравилась, верно? Ты из-за нее столько глупостей наделаешь… – Она красивая. Что есть, то есть, – Седрик отреагировал на удивление спокойно. – Я знаю в этом городе еще много женщин красивее тебя, но пока вроде не замечен в глупостях. – Она попросит тебя убить пару человек, чтобы помочь ей, и ты согласишься. – С дуба рухнула, женщина? – Седрик эмоционально бросил камзол на лавку. – Кто тебя тогда кормить будет? Анна стыдливо натянула одеяло на лоб. Эльф был прав. Тогда ему нечего было терять: он был безумно одинок, жизнь шла по замкнутому кругу, единственным средством, заглушающим боль была выпивка. Дальше он встретил женщину, которая ему приглянулась, и решил ей помочь. Но сейчас-то все иначе. – Дай посмотрю, – Седрик стянул с лица девушки одеяло и тяжело вздохнул. – Ты все еще белее снега. – Седрик, – Анна поморщилась от нахлынувшего на нее аромата водки, – иди спи. Эльф послушно обошел кровать, задул свечи и залез под свое одеяло. Анна даже удивилась, что обошлось без нотаций, нравоучений и глупых шуток. Но эльф был слишком напуган для этого. Он весь день просидел у постели лежащей без движения девушки, наличие жизни в которой выдавал лишь трепет ресниц. – Седрик… – донесся из темноты голос. – А я пахну не так хорошо? – Спи, чудо, – тихо рассмеялся эльф. – Завтра натаскаю воды, тоже будешь благоухать. Не волнуйся, найдем тебе хорошего жениха. Эльф притянул к себе девушку, нежно поцеловал в макушку и, не выпуская ее из объятий, провалился в сон.***
Анне очень хотелось вывесить плакат на всю стену: «Белка однажды – белка навсегда». Да, она благоухала, но какой ценой. Седрик, чтоб его! Притащил с утра какую-то бочку, – где только нашел! – высыпал туда какие-то травки и принялся наполнять эту емкость водой. Да, именно, обычной речной водой. Видите ли Анешка сказала, что это придаст ей сил! Конечно, придаст! Утренняя речная вода! Анна сразу же начала протестовать, но эльф с каменным лицом продолжал готовить ее персональный эшафот. После первой попытки сей жестокой экзекуции, этот чертов садист получил все доказательства того, что силы к ней вернулись. Анна с поросячьим визгом вынырнула наружу, расплескав половину содержимого по полу, непонятно каким чудом не снеся вдобавок саму бочку и все вокруг. Эльфу в лицо было заявлено, куда он может пойти с этим «лечением», что она ему желает там пережить и в каких позах. Немного ошарашенный лекарь действительно куда-то ушел, но уже через несколько минут вернулся с еще одним ведром воды и мешочком травок. Пока девушка отбивала зубами чечетку, завернувшись в одеяло, вода была нагрета, а содержимое бочки доведено до нужной кондиции. Потом ее палач с абсолютно честной физиономией заявил, что сильнее эти цветы греть нельзя, и ей придется немного потерпеть. Немного… Анна всегда догадывалась, что у эльфов свое понятие времени, но оказалось, что «немного» – это примерно час. В общем-то, за время жизни с Седриком, она повидала разное. Эльф заставлял ее умываться даже самым промерзлым утром, а с вечерним моционом был вообще крайне категоричен, но… Знаете, одно дело, когда ты умываешь только лицо – это может быть и гигиеной, но когда тебя погружают в чуть теплую воду на час – это уже разновидность пыток! В итоге, проводив очередным набором добрых слов своего палача, Анна, мужественно вытерпев четверть часа, наплевала на все требования эльфа. Она стремительно выскочила прочь из бочки, закуталась в одеяло и, чертыхаясь и кляня Седрика и всю его родню, вплоть до десятого колена, принялась искать во что ей одеться. Не позволив злым мыслям испортить себе настроение, Анна уверенным шагом двинулась во Флотзам. С ведьмаком идти она, конечно, не собиралась, но и пустить все на самотек тоже не могла. Девушка хотела поговорить с Трисс о том будущем, которое она видела. Анна отлично помнила, что ведьмаку до политики нет дела, но Трисс-то чародейка, член ложи, она должна понимать какой расклад будет лучше перед войной с нильфами. В конце концов, Анна такая же жительница Королевств Севера, как и все вокруг, поэтому надо постараться на благо Родины. Она уже проходила последние домишки, когда на ее пути возникла преграда. Двухметровая широкоплечая преграда. И, надо сказать, смотрела на нее эта преграда так, словно Анна шла не в таверну к Трисс, а на сеновал к Лютику. – Седрик? Что-то случилось? – девушка сразу почуяла неладное. – Ты куда собралась? – голос эльфа был крайне серьезным. – В город, – бодро отрапортовала Анна. – Хочу повидаться с Трисс. Я подумала, что… – Иди домой, – оборвал ее Седрик. Его голос звучал как-то слишком категорично. – Седрик, я ведь просто поговорить… – Ты хочешь, чтобы я тащил тебя силой? Анна немного растерялась. Тон Седрика не оставлял места для препираний. Как-то это было необычно. Конечно, поверить, что он действительно применит силу было сложно, но проверять такую возможность явно не хотелось. Посчитав, что эльф просто волнуется из-за вчерашнего, Анна решила его успокоить. – Седрик, не волнуйся, вчера… – Анне не суждено было закончить и эту фразу. С неописуемой смесью восторга и ужаса, девушка ощутила, что отрывается от земли. Седрик, не прикладывая видимых усилий, поднял на руки ее далеко не хрупкое тело и, не говоря ни слова, зашагал в сторону дома. Анна хотела было возмутиться, но неожиданно обнаружила, что половина Биндюги смотрит на них самыми заинтересованными взглядами, а это означает, что любая попытка сопротивляться немедленно превратит ее в героиню уличного представления. Хотя, собственно, а кем она сейчас-то является? «Ногу подвернула», – пояснил Седрик очередному заинтересованному соседу. Анна, тут же смекнув что к чему, сделала страдальческое лицо и жалобным взглядом посмотрела на окружающих. Сразу же послышались бабьи шуточки: дескать, эльф сам-то на ногах еле стоит, а еще геройствовать пытается. Шуточки множились, приобретая самые неприятные оттенки, отчего Анне стало противно. Желая хоть как-то поддержать Седрика, девушка крепко обвила руками его шею и уткнулась лбом ему в плечо. Она не ослабляла объятий, пока не оказалась дома. Закрыв ногой дверь, Седрик, с чувством выполненного долга, опустил ее на кровать. Все-таки как он умеет пить! Если бы хотя бы половина из того, что говорили о нем в деревне было бы правдой, то он точно бы рухнул где-нибудь по дороге, но у Анны ни на секунду не возникло сомнения в твердости эльфской походки. – Объяснишь? – девушка притянула к себе колени и заинтересовано посмотрела на эльфа. – Что тут объяснять? Я категорически против твоего общения с Трисс Меригольд. Если понадобится, запру тебя дома. Анна с трудом верила услышанному. Категорически? Против? Последний раз она слышала такие слова… вообще никогда, а об угрозе домашнего ареста и подумать не могла. Девушка судорожно искала хоть какую-нибудь надежду на то, что эльф шутит, но ни один мускул на его лице не выдавал и намека на иронию. Действительно что ли запрёт? Как же его сегодня переклинило-то. – Седрик, не волнуйся так, я не думаю, что вчерашнее может повториться. – Я полностью с тобой согласен, – от слов Седрика Анна было воодушевилась, но окончание фразы убило всякую надежду, – ты никогда не думаешь. – Седрик! У нас война на носу! Весь Север будет в огне! Мне просто необходимо обсудить это с Трисс! – Анна говорила громко и эмоционально, но скорее умоляя, чем возмущаясь. – А Киаран был прав на счет тебя, – усмехнулся эльф. – Судя по тому, что тебя заботит, ты действительно чародейка. – А, судя по тому, что ты сегодня вытворяешь, ты действительно белка! – огрызнулась девушка. Воцарилась тишина. Анна пожалела о сказанном сразу же, но даже извиняться было стыдно. Седрик смотрел на нее своим задумчивым взглядом, совсем без обиды или злости, отчего она чувствовала себя совсем гадко. Анна уже пыталась собрать всю волю в кулак и проскулить какое-нибудь подобие извинений, когда эльф двинулся в ее сторону. Седрик опустился на пол возле кровати, уложил свой подбородок к ней на коленки и, все также задумчиво смотря ей в глаза, произнес: – Анна, тебе плохо здесь, со мной? – Что? Конечно, нет, – встрепенулась девушка. Она затараторила с такой скоростью, будто боялась, что любая секунда промедления может быть воспринята как сомнения. – Мне очень нравится моя жизнь, мне нравится тебе помогать, мне нравится с тобой разговаривать, мне все нравится. Мне хорошо с тобой, я очень счастлива. – Тогда не ходи к Трисс. Я прошу тебя, – голос эльфа не оставлял никаких сомнений в том, что эта просьба была не просто его капризом. – Ты боишься за меня? Боишься, что мне снова станет плохо? Анна заискивающе вглядывалась в глаза эльфа, но Седрик уже смотрел куда-то мимо нее. Взгляд его стал грустным, а руки, словно инстинктивно, прижали к себе ее колени. Анна никогда не видела Седрика таким потерянным. На секунду она даже усомнилась в своем существовании, потому что на лице эльфа появилось выражение тяжелейшей утраты. Эльф не хмурил брови, не кривил губы, не щурил глаза, он просто замер. Казалось, даже время вокруг него остановилось. Его взгляд был затуманен, словно он сейчас был где-то в другой реальности. И там точно нет ни счастья, ни радости, ни Анны. – Седрик! – Анна, бросившись с кровати на пол, принялась целовать его руки, щеки, уши, лишь бы доказать, что она все еще рядом. Подобно тому, как Герда расколдовывала Кая, Анна пыталась отогнать это ледяное заклятие от Седрика. – Седрик, очнись! Седрик! Я тут, я никуда не уйду! Седрик, я обещаю, я даю тебе честное слово, что не пойду к Трисс! И к ведьмаку не пойду! И к Роше не пойду! Честное слово, па… Анна еле поймала чуть не сорвавшееся с губ слово. Она боязливо покосилась на эльфа, пытаясь разглядеть, понял ли он, что она хотела сказать. От волнения она тяжело дышала, к горлу подступил комок, но, даже сквозь пелену подкрадывающихся слез, Анна четко увидела улыбку эльфа. – Испугалась? – заботливо произнес Седрик. – Успокойся, чудо, я пока не собираюсь умирать. Тихо, тихо, только не плачь. Сейчас воды выпьешь, отпустит. – Ты вчера тоже воду пил? – шмыгнула носом Анна, принимая из рук эльфа кружку. – Нет, – скривился Седрик в каком-то отвращении, – я пил какую-то гадость, которую Сегерим притащил мне от Анешки, а потом упивался ее болтовней, когда она прибежала тебя проведать. – Я выпила ее настойку? – немного испугано уточнила Анна. – Yea. А что тебя так пугает? – Мне казалось, ты ей нравишься, а меня она хочет отравить. – Que? – Седрик на несколько секунд замер, а потом рассмеялся так заливисто, словно и не было этих тяжелых разговоров. Эльф хохотал настолько заразительно, что Анна невольно тоже заулыбалась, хотя абсолютно точно понимала, что смеется он сейчас над ее глупостью. – Да, да, да. Я, как всегда, дура, – не сдержалась девушка. – Хуже, – не переставая хохотать, ответил эльф, – ты – ревнивая дура. Седрик отобрал у Анны кружку с водой и залпом выпил все до дна. Девушка и не помнила, когда он последний раз так смеялся. Она счастливо улыбалась, глядя на эльфа. Ей казалось, что все его тревоги позади и больше нет поводов для грусти. Увы, она жестоко ошибалась. _____________________________________________________________________ Folie dh'oine – глупый человек n'te gilen – не торопи Yea – да Que? – что?
