Если душа просит чуда

      Выйдя из пещеры, Анна ожидала увидеть утопающие в зелени деревья, цветущие луга и яркое солнце. Однако вместо этого ее взгляду открылись полуголый лес, затянутое тучами небо и какое-то грязное месиво вместо земли, а холодный ветер ударил в лицо с такой силой, что девушка непроизвольно вскрикнула и попыталась зарыться в капюшон.       – В твоих краях сейчас теплее? – попытался посочувствовать Элеас.       – Да не особо, – вздохнула птичка. – Но таких ветров нет.       Анна еще по дороге к выходу составила себе памятку, чего не надо делать. Первым пунктом в ней значилось: не задавать лишние вопросы. Как бы ни хотелось спросить о том, какой сейчас месяц, подобные порывы необходимо убивать в зародыше. Лучше посмотреть по сторонам, изучить окружение и сделать логичные выводы. Анализ показывал, что сейчас январь.       – Это ты еще в горах не была. Вот там ветер так ветер!       Элеас было начал какой-то увлекательный рассказ о горной природе, но строгий взгляд командира заставил прикусить язык. Путь в компании трех эльфов начался. Шли большей частью молча, поскольку Киаран сразу же прерывал все попытки побеседовать. Деспот! Быстро стало ясно, почему Йорвет выбрал его своим замом: та же сволочь, только в профиль. Кстати, чертовски красивый профиль.       – Привал, – скомандовал Киаран. – Элеас.       Уточнений к приказу скоя'таэлю не потребовалось. Провожая взглядом скрывающегося в лесу эльфа, Анна грохнулась на ближайший камень. Еще в пещере ее посетила мысль, что слишком уж легко ей доверяют информацию о тайном убежище. И сейчас, едва волоча ноги от усталости, она уверенно могла сказать почему. Во-первых, пока они шли, девушка увидела несколько скоя'таэльских дозоров и, надо думать, еще столько же не увидела. А во-вторых, этот лес оказался таким большим, что даже захоти она объяснить, где находится логово партизан, ни за что бы не смогла этого сделать.       – Устала? – немного удивленно спросил Киаран, глядя на стекающую с камня Анну.       – Да. С непривычки, наверное. Я в последнее время город не покидала.       Безымянный эльф громко прокашлялся. Она что-то не то сказала? Судя по его взгляду – определенно. Невольно напрашивался вывод, что ей лучше не то что не спрашивать ничего, а вообще помалкивать в тряпочку. Однако девушке безумно хотелось все-таки выведать имя своего спасителя. Вот только сам он мало того, что отказался его называть, так еще и товарищей подговорил, пока она не слышала. В итоге всю дорогу к нему обращались исключительно «брат». Ну ладно Элеас, но Анна и подумать не могла, что такой серьезный эльф как Киаран будет участвовать в этой детской забаве. И словно в подтверждении ее мысли, раздался голос командира.       – Ланмар, ты в порядке? Ты в последнее время много кашляешь.       Взгляд эльфа метнулся в сторону Киарана с недвусмысленным выражением «я же просил», а на лице читалась кровная обида. Он ничего не отвечал на вопрос и, судя по всему, даже не собирался, демонстративно гордо отвернувшись. Господи, а ведь действительно детский сад.       Ланмар… Ланмар… Это имя казалось Анне безумно знакомым. Она усиленно перекапывала каждый участок памяти, в надежде найти подсказку. «Ланмар! – вдруг взорвался разум. – Зайка-Лан!» Девушка оценивающе осмотрела эльфа: и внешне, и поведением он походил на того героя, за которого она так держала кулачки, читая трогательную историю любви. Однако эта находка тут же заставила усомниться в реальности происходящего. Герой ее мечтаний помогает ей собраться с мыслями на допросе, прячет ее уши от жестоких скоя'таэлей, а теперь так внимательно смотрит, словно заинтересовался. Ни дать ни взять сплошное клише. Вывод напрашивался сам собой: она сейчас лежит с расшибленной головой в коме, бредит и воплощает в фантазиях все свои сокровенные мечты. Что ж, тогда она не должна испытывать боль, а Ланмар должен вести себя, как хочется ей. Мысленно подведя теорию, что укус губы – совсем не показатель, девушка направилась ставить новый эксперимент.       Под удивленными взглядами двух эльфов Анна со всего размаха ударила кулаком по дереву. Естественно, сразу же завизжала от боли и запрыгала, тряся рукой. Больно. Если это сон, Ланмар сейчас просто обязан ее успокоить. Обязан. Анна ждала долго и безуспешно, но эльф не собирался протягивать руку помощи, вместо этого предпочтя обсудить с Киараном странности ее поведения. Управлять предметом грез совершенно не получалось. А рука, черт ее возьми, болела как ошпаренная.       Через пару минут вернулся Элеас, как всегда улыбающийся и довольный настолько, словно по пути встретил жриц любви. Он методично доложил Киарану обстановку, при этом почти неотрывно рассматривая жертву непонятного происшествия. Однако подобный интерес к женскому полу со стороны подчиненного командир предпочел проигнорировать и лишь сухо приказал двигаться дальше.       Плетясь следом за эльфами, Анна все еще не теряла надежду на успех. Она зажимала ушибленную руку и с надеждой косилась на Ланмара. Реакции не было.       – Держи, – Элеас протянул ей мокрый платок. – Приложи к ране. Что тебя так разозлило, птичка?       – Хотела проверить, не сплю ли я, – честно призналась Анна.       – На дереве? – удивился эльф.       – Да как-то вот… – начала бормотать девушка, но громкий кашель Ланмара снова недвусмысленно дал понять, что лучше помолчать.

***

      Седрика Анна узнала сразу, ни на секунду не перепутав его с очередным дозорным. И пусть на нем был такой же зеленый камзол, такой же узор на шее, такой же лук за спиной, но этот эльф казался совсем другим. Движения его остались размеренны, взгляд покоен. Глаза, обрамленные темными кругами, даже не блеснули при виде столь необычной компании. Мир вокруг словно давно перестал удивлять старого охотника. Настолько, что встреченные путники вызывали больше недовольства из-за возможных проблем, чем интереса к причинам нежданного столкновения. Несколько секунд Седрик равнодушно смотрел на приветственно вскинувшего руку Киарана, а затем тяжело вздохнул и направился навстречу странному отряду.       – Чем обязан? – досадливо спросил зверолов. Он явно был не рад встрече.       Киаран начал объяснять ситуацию, рассказывать про чародейские шутки, про попавшую в беду сестру, про холодное время года. Какое-то время Седрик его слушал, но затем несдержанно поднял ладонь, обрывая собеседника.       – Киаран, ты хитришь. Вот что, если тебе так нужна моя помощь, выкладывай-ка все начистоту.       Командир недовольно поморщился. Он вглядывался в лицо Седрика, силясь определить, намеренно тот изображает непонимание или действительно не слышит так щедро разбросанные в речи намеки. Так и не найдя ответа, Киаран кивком головы отозвал бывшего товарища в сторону и начал новое, прямолинейное объяснение       Подслушивать разговор Анне не было никакого смысла – она и без того знала, что помогают ей далеко не просто так. Вот только гадкое женское любопытство призывало все-таки выловить хоть одну причину скоя'таэльской щедрости. Неосознанно встав на цыпочки, она уже вытягивала шею как жираф, когда что-то больно ткнуло ее в бок. Ну что это еще могло быть, как ни локоть Ланмара! Обиженно фыркнув на эльфа, Анна демонстративно отвернулась.       Беседа «начистоту» продлилась недолго – Седрик, услышав истинную мотивацию, принял решение едва ли не мгновенно. Посмотрел на девушку с необъяснимой грустью в глазах и решительно высказал свое согласие. Киаран еще что-то говорил товарищу вслед, но тот уже шел к Анне уверенной походкой, не обращая внимания на доносящиеся слова.       – Пошли в город, женщина, – торопливо призвал Седрик и, схватив девушку за плечо, потащил ее прочь.       Анна возмущенно ахнула и растерянно обернулась на скоя'таэлей. Она очень хотела проститься с новыми, пусть и столь опасными, знакомыми. И лукаво улыбающийся Элеас словно прочитал ее мысли. Чаровник задержался на месте немного дольше своих товарищей, провожая так нежданно впорхнувшую в их пещеру птичку взмахом руки.       – Мне надо попрощаться, – попыталась вырваться девушка. – Прошу, пять минут.       – Не дергайся, эти пять минут могут стоить тебе жизни.       – Пожалуйста, Седрик… – жалобно проскулила Анна. Эльф посмотрел на нее крайне хмуро, но руку все-таки разжал.       Почувствовав свободу, Анна рванулась к уходящим скоя'таэлям, один из которых встретил ее широченной улыбкой, другой – осуждающим взглядом, а третий – полным безразличием. Сдержанно попрощавшись с Ланмаром и вдоволь посмеявшись над очередными заигрываниями Элеаса, девушка нерешительно обернулась к Киарану. Все же он – настоящий эльф. Прекрасный, статный, гордый. Но порыв восхищения сменился стремительно нахлынувшей горестью. Ведь если все происходящее правда, то его скоро убьют. Запытают до смерти. Анна до безумия сильно хотела этому помешать, вот только совершенно не представляла как. Напрямую предупредить о Лето она не могла – ведь ведьмак еще даже не появился во флотзамских лесах. Медленно приближаясь к командиру, девушка судорожно металась в мыслях, выбирая, как ей объяснить свое озарение относительно его судьбы.       – Киаран. Можешь мне не верить, но у меня дурное предчувствие. Я прошу, куда бы ты ни ходил, даже если это встреча с союзниками, оставляй хотя бы одного скоя'таэля в засаде. Это важно. Он, конечно, не повлияет на исход битвы, но хотя бы сможет позвать помощь. Я не могу объяснить, почему…       Фразу она не договорила, потому что почувствовала, как ее сгребли в охапку. Крепкая рука, схватившая за талию, тащила девушку вдаль от эльфа. «Седрик, будь он неладен!» – пронеслось в голове у Анны, но зазвучавший над ухом голос опроверг ее догадку.       – Тебе действительно жить надоело? Если так, то могла бы умереть еще в пещере, – Ланмар шептал так быстро и агрессивно, что напоминал разъяренного лебедя. Скоя'таэль был безумно зол. – Я помогаю тебе объясниться, помогаю спрятать твои уши, вытаскиваю из девичьих мечтаний, но ты ведь как будто нарочно лезешь в петлю! Почему я должен придумывать объяснения твоему сумасбродству? Какого дьявола мне всю дорогу приходится рассуждать, что ты слаба из-за магии? А главное, почему, интересно, я сейчас силой тащу тебя от смерти? Я тебе обещаю, человек, при нашей следующей встрече я тебя убью. Убил бы и сейчас, да слишком жаль своих сегодняшних усилий.       Анна послушно обвисла на мужской руке и даже не думала сопротивляться. В Ланмаре вновь проснулся скоя'таэль, отчего испуганной девушке не хватало смелости и рта раскрыть. А вот другой участник действа, увлеченно смотря на эту картину маслом, улыбался во весь рот, отчего был еще прекраснее, чем обычно.       – Ланмар, не ревнуй! Ты же уже убедил ее в том, что я не свободен!       Ланмар не слышал. Или не хотел слышать. Он дотащил девушку до Седрика, с силой толкнул ее к нему на грудь и с интонацией абсолютного раздражения прорычал:       – Забирай! Теперь эта женщина будет твоей головной болью. Удачи! – эльф выразительно махнул рукой.       «Какой-то он совсем не лапочка!» – разочарованно подумала Анна. Она смотрела, как скоя'таэли, весело смеясь, скрываются в лесу и прямо затылком ощущала жгучий взгляд Седрика. Все походило на то, что сейчас ее ждала вторая часть лекции о принципах выживания. Но эльф, однако, решил не тратить силы на глупую женщину и просто снова потащил ее за руку в сторону города.       – Слушай, – принялся на ходу выдавать распоряжения попечитель. – Когда подойдем к страже, скажешь, что ты дочь торговца. Вы везли с компаньонами товар из Хагге во Флотзам. На вас напали бандиты. Запомни, именно бандиты. Не вздумай приплетать скоя'таэлей – всем известно, что от Йорвета живыми не уходят. Ты спряталась в кустах, затем бродила по лесу, боясь выйти на дорогу.       Тут Седрик как-то странно посмотрел на девушку, присел, поднял горсть земли и без лишних церемоний размазал по ее лицу. Анна запротестовала и даже попыталась сопротивляться, но только наглоталась грязи. Дальше было ясно: эльф нашел бедную потерянную сиротку, пожалел, подобрал и позволил пожить у него.       – И ради всех богов, не снимай капюшон. Лишний раз ушами сверкать – не лучшая идея.       – Ну тут-то все проще, – утаивать что-либо от Седрика Анна не собиралась. Поверить в то, что старый, умудренный опытом эльф прирежет ее из-за формы ушей, никак не удавалось. – Уши у меня человеческие. Сверху просто накладки.       И вновь на усталом лице не промелькнуло и тени удивления. Оценивающе взглянув на проблему, Седрик произнес:       – Сейчас снять сможешь?       – Попробую, но может не получиться. Если что, можешь обрезать кинжалом.       Эльф кивнул, остановился и скрестил руки в ожидании. Анна попыталась отодрать левое ухо, но клей и не собирался поддаваться. Эх, без очистителя никак. Поняв тщетность потуг своей спутницы, эльф достал кинжал, внимательно осмотрел накладки и, легко определив, где надо резать, приступил к операции. Через минуту уши девушки приняли привычную округлую форму, а отрезанные накладки были выданы ей в качестве трофея. И провожатый снова потянул вперед.       – Все-таки не понимаю, как Йорвет не заметил, – пробормотала Анна, когда они уже подходили к городу.       – С чего ты взяла, что он не заметил? Или думаешь, на твою судьбу действительно повлияло то, что ты эльфка? – усмехнулся Седрик. – Как раз нет. Тебя спасло именно то, что ты – неведомый зверек.       – Неведомый зверек? – восприятие происходящего резко изменилось.       – Ну да. Уши у тебя странные, может, даже магические. Фигура, ты меня прости, ясно не эльфская. Да и мордашка, кстати, тоже. Говоришь, что издалека, но при этом знаешь его в лицо. И, в довершение картины, болтаешь на старшей речи как на родной. Как ни крути, а все сходится к тому, что тебя специально готовили к такому путешествию.       У Анны даже голова закружилась от услышанного. Выходит, Йорвет знал. Логично, ведь только пьяный в дюбель краснолюд может заподозрить в ней эльфку. Так выходит, и Киаран знал. Такие подробности Седрику мог рассказать только он. Анна усердно осмысляла новость.       Как ни странно, но из всего сказанного больше прочего девушку смутила фраза про старшую речь. «Болтаешь как на родной». Такое казалось ей полнейшим бредом, ведь ее познания не заходили дальше пары слов. «Совсем мозги пропил», – заключила Анна. Но вдруг пришло осознание того, что за все это время она не услышала ни одного слова на Hen Linge, что казалось весьма странным.       Однако сформулировать свои вопросы Анна не успела – вдали показалась Биндюга, а с ней и первые дозорные посты. Седрик проходил мимо патрульных не вступая в разговоры, лишь приветствуя кого кивком головы, а кого взмахом руки, пока не дошел до самого поворота в деревню. Тут ему уже пришлось объясняться, отчего вернулся так скоропалительно и что за странную находку притащил с собой из леса. Но Анна этого не поняла. Девушка с округлившимися глазами слушала речь, звучащую для нее как китайский стих: множество косноязычных слогов, которые не складываются в различимые слова. Поэтому, когда стражник обратился к молчаливой спутнице эльфа на языке, звучащим для нее бессвязной какофонией, она лишь еще больше выпучила ясны очи и в панике спряталась за широкую спину Седрика.       Эльф, надо сказать, совсем не понимал, что точно происходит, но точно понимал, что происходит не совсем то. Походя придумывая объяснения и оправдания, он начал порывистое движение в сторону Биндюги, пытаясь выловить из-за спины свалившееся на него счастье. Наконец, поймав девичью руку, Седрик дернул Анну вперед, сгреб в охапку и потащил домой. Дозорные, наблюдавшие затейливое действо, не сдерживаясь, хохотали им вслед. Эльф не сомневался – уже к вечеру эта история станет самой обсуждаемой сплетней в деревне.

***

      – Седрик, что происходит? На каком языке вы только что разговаривали? – засуетилась Анна, как только за ними закрылась дверь.       – Как – на каком? – искренне удивился Седрик. – Очевидно, что на общем.       – Седрик, я что, похожа на дуру? А сейчас мы тогда на каком говорим?       – Если тебе так интересно, то ты очень похожа на дуру. По крайней мере, за это утро у меня было немало поводов заподозрить тебя в скудоумии, – эльф, ехидно улыбаясь, откупоривал какую-то бутылку. Девушка отлично понимала, что в ней.       – Седрик! – от злости Анна хлопнула ладонью по столу – веселый настрой собеседника был сейчас весьма некстати.       – Уважаемая гостья, – с явным сарказмом произнес домовладелец, наливая самогон в кружку, – не будете ли вы так любезны не крушить хозяйскую мебель.       «Подумать только, и это он еще практически трезвый!» – мысленно бесилась Анна. Девушке оставалось только гадать, каких же шуточек следует ждать, когда эльф напьется. Из-за такого, как ей казалось, провокационного поведения хозяина, вернуть контроль над эмоциями совершенно не получалось и к громкому голосу постепенно добавлялась все более активная жестикуляция.       – Седрик, еще раз спрашиваю, на каком вы языке говорили?       – А я еще раз отвечаю, что говорили мы на общем. А сейчас, – предвосхитил очередную ее мольбу эльф, – мы говорим на старшей речи.       – Врешь!       – Конечно, вру! – наигранно громко высказался Седрик. – Я вообще давно на досуге занимаюсь тем, что спасаю всяких дур от скоя'таэлей, беру их домой нахлебницами и довожу до помешательства своим враньем.       Произнесенные слова словно мечом рубанули по спеси. Анне стало стыдно. Она вдруг осознала, что эльф ведь совершенно не обязан был брать ее к себе. Да, Киаран предлагал, но Седрик-то мог и не согласиться. И что бы ее тогда ожидало? Внутренний голос подсказывал, что ничего хорошего. А сейчас ей достался не такой уж плохой сожитель: людям помогает, наставления дает, накеров гоняет. Да и наверняка, когда соглашался, понимал, что ему придется ее одевать и кормить. Виновато потупив глаза, Анна поспешила выказать свое раскаяние.       – Прости. Я погорячилась. Но пойми, я правда старшую речь никогда не учила. Как я могу на ней говорить?       – И между тем это факт.       За странной беседой тем временем осушалась уже вторая кружка, а по дому распространялся отчетливый запах алкоголя, заставлявший девушку морщиться и прикрывать нос рукой. А нахлынувшее с ним безудержное желание вдохнуть хотя бы пару глотков свежего воздуха призывало незамедлительно отыскать открывающееся окно. Разумеется, скуксившаяся приживалка была действительно благодарна эльфу за заботу, но перспектива жить с алкоголиком ее ничуть не прельщала. Столь очевидное недовольство, конечно же, не могло остаться незамеченным.       – Женщина, тебя никак мутит от запаха самогонки? – хмыкнул Седрик.       Анна кивнула. Мутит – это еще мягко сказано. Дом заполнялся парами спирта, превращаясь для нее в персональную газовую камеру. Давно устоявшийся запах, подпитанный новой порцией алкоголя, без сомнения планировал задушить непрошеную гостью. Стараясь пересилить приступ отвращения, Анна стоически повторяла себе, что любой дом лучше улицы. Она отлично понимала, что не обладает никакими навыками для заработка денег в этом мире. Кроме одного. Пришедшая в голову мысль обрисовала столь красочные перспективы, что повторяемая фраза сразу же преобразовалась в «любой дом лучше публичного». От внутренних страданий девушку отвлек голос Седрика. Он зазвучал неожиданно серьезно и как-то по-отечески заботливо.       – Ладно, придумаем что-нибудь. Ты не думай, я не пьяница какой-то, я пью не для того, чтобы напиться.       – Знаю, – сочувствующе произнесла Анна.       – Да что ты знаешь… – горько усмехнулся эльф.       – Ты пьешь, чтобы замолчали голоса, которые гудят у тебя в голове. Выпиваешь ровно столько, сколько требуется для приглушения этого шума. Всегда остаешься в адекватном сознании. Всегда можешь сражаться и работать. Иногда любишь делать вид, что пьян и не отдаешь отчет в своих действиях, особенно при общении с женщинами, но это – лишь притворство.       – Откуда…       Анна только ласково улыбнулась. Седрик, каким она знала его в теории, ей очень нравился. Да и на практике казался вполне милым. Однако, повитав в облаках, пришлось спуститься на грешную землю. Ей ведь к нему не за бомбами бегать в образе седого мужика, а вполне себе так жить рядом в образе молодой девушки. Анна со знанием вопроса осмотрелась вокруг. В доме было прибрано. Мужской рукой, конечно, но вполне достойно. Никаких следов выцветшего от рвотных масс пола не наблюдалась, равно как и замытых следов всевозможных испражнений. Рабочее место находилось в полнейшем порядке, четко демонстрируя, что у хозяина никогда не трясутся руки. А вот кровать… Кровать о своем владельце не говорила ничего – хочешь не хочешь, а задавать неуютный вопрос придется. Анна сконфуженно мялась, не решаясь спросить напрямую, да и накривую сформулировать тоже не получалось.       – Женщина, если ты хочешь что-то спросить, то спрашивай, – заметил ее вопросительный взгляд Седрик. Он выжидающе смотрел на девушку, но та никак не начинала речь. – О Дева, как же ваши мужчины с вами общаются?!       – Я… Ты… Ты вот, когда пьешь… В общем… Если выпьешь… Я… Хм…       – Ох, женщины, из-за вас мне становится жалко людей, – эльф, отчаявшись получить сформулированный вопрос, осмотрел Анну с ног до головы и с заметной долей ехидства принялся высказывать свои выводы. – Итак, судя по лицу, это тебя пугает. Судя по рукам, ты безумно стесняешься это спросить у малознакомого мужчины. А судя по словам, это как-то связано с выпивкой. Никак хочешь как-нибудь выпить за компанию? Я абсолютно не против!       – Что?! Я не пью! Вообще! Что за бредовые мысли?!       – Не горячись, – голос Седрика снова стал серьезным. – Успокойся, не трону. Можешь считать, что я слишком стар для таких развлечений. Вы, люди, почему-то не верите, когда вам говоришь, что просто не хочется.       Анна едва не вздохнула от разочарования. Теперь ее уже печалил тот факт, что эльфу она не интересна. Мужчина, который с одного взгляда понял, о чем она хотела спросить! Мечта! Но грезить дальше не позволило ощущение удушья, вынудившее девушку со всех ног кинуться открывать окно. Увы, оно оказалось глухим.       – Проветри за день как следует, – раздался все еще серьезный голос Седрика. – Проверь, что надо постирать, покрывала смени. Что надо освежить, вот туда положи, я вернусь, тогда и вывешу на улице. Сама из дома не выходи. Нечего разгуливать по округе, раз речь не понимаешь. Но сначала умойся, мой дом – не свинарник. Раз уж ты теперь живешь с эльфом, будь добра жить по эльфским правилам.       «И посади 12 кустов роз», – невольно пронеслось в голове у девушки, когда Седрик начитывал ей список работ на день. Надеясь ничего не забыть, золушка приступила к своим обязанностям.

***

      Анна сама не поняла, как уснула. Вот только дневная, усталая дрема сегодня неожиданно сопровождалась самым настоящим сновидением. Девушке снилась опушка леса, цветущая поляна, речка невдалеке. Все вокруг искрилось и переливалось, точно в сказке. Место, несомненно, было прекрасным, но слишком уж идеальным. Конечно, Анна легко поняла, что спит и видит сны, но от подобной идиллии стало не по себе. Вдобавок из-за избытка романтики невольно посещали мысли о прекрасном принце, поющем серенады. И вдруг, словно вторя ее догадкам, по поляне разлилась песня.       Обернувшись на звук голоса, Анна увидела недалеко от себя изумительной красоты женщину, одетую в длинное белое платье. Ткань блестела под лучами солнца, сливаясь с блеском ее волос, настолько светлых, что нельзя было точно сказать, золотые они или серебряные. «Отлично, я – скрытая лесбиянка», – саркастически подумала девушка, оценив вид своего «прекрасного принца».       – Приветствую тебя, дитя, – нежным голосом произнесла красавица, сделав несколько шагов навстречу.       – Здравствуйте… – обескуражено пробубнила Анна.       – Я пришла с тобой поговорить. Ты не должна меня бояться.       – Да я не боюсь, – неуверенно заговорила девушка, нервно сжав локти и попутно обнаружив, что сама также одета в нечто длинное и белое. – Просто тут такая полная романтика, что я и не знаю, чего ждать от моего подсознания.       – Романтика? – женщина огляделась по сторонам. – Да, похоже, я перестаралась с видом.       – «Я»? Это же вроде бы мой сон. Вы, вообще, кто такая?       – Сложно объяснить, – незнакомка очаровывающе улыбнулась. – В твоем восприятии мира я – ангел.       – Ангел? – вскинула брови смертная. День, начавшийся с собственной гибели, продолжал удивлять. – Кхм… Госпожа Ангел, а что вам от меня надо?       – Можешь звать меня Артанис, дитя, – блондинка не прекращала сиять улыбкой. – Что мне надо? Я хочу спасти твою душу.       – А что не так с моей душой? – искренне удивилась Анна, отчего даже немного подалась назад. – Я вроде всем помогала, всех любила, за всех переживала. Правда в итоге, похоже, попала в свой персональный ад.       – В этом-то и проблема, – ангел грустно вздохнула. – Тот мир – твой рай.       – Рай… – протянула Анна. – А я-то и не подозревала. Вон он какой, оказывается.       – Ты не слушаешь, – женщина напряженно сцепила пальцы в замок. – Но это нормально. Я знала, что с твоим характером будут сложности. Дитя, ты слышала о переселении душ?       – Конечно. Правда по моей мирской информации, – девушка все еще не верила в реальность происходящего, и каждое слово в ее речи было пропитано сарказмом, – душа переселяется в младенца и не хранит память о прошлой жизни.       – Это так. Но сейчас нам пришлось сделать исключение. Дело в том, что для светлой души необходимо выполнять ее посмертное желание. Ты желала попасть в мир к эльфам, и нам пришлось его выполнить. И теперь у нас проблемы с твоей душой. Она не приживается в этом мире.       – Простите? – Анна вдруг почувствовала себя саженцем яблони. Возмущение удалось подавить с трудом и лишь потому, что очень хотелось узнать, чем весь этот бред закончится. – Ну так послали бы меня в Средиземье. Я, признаться, всегда хотела увидеть Валинор.       – Увы, твоя душа перенеслась именно в этот мир из-за… кхм… некоторых обстоятельств. Мы бессильны что-то поменять, – она красноречиво развела руками. – Ты должна нам помочь.       – И что мне надо сделать? – подбочилась девушка. – Раздобыть какой-нибудь страшный артефакт? Или победить сурового колдуна?       – Сформировать новое посмертное желание, – сказала Артанис так, словно это было очевидно. Она все еще стояла ровно, сцепив руки в замок и ласково улыбаясь, но ангельское терпение уже начинало подводить.       – Легко! Я хочу назад! Меня вполне устраивала моя прошлая жизнь.       – В прошлой жизни тебя замучили до смерти, – с горечью в голосе сказала женщина.       – Чего? Я вроде рухнула с крыши.       – С крыши ты упала с десяток жизней назад, после чего и застряла в этом мире. А тут уже что только с тобой не случалось. И ни разу ты не доживала даже до восемнадцати лет. Твоя душа просто не успевает понять, чего хочет. Она не может сформулировать новое посмертное желание, и поэтому не может покинуть этот мир.       – Прикольно, – хмыкнула смертная.       – Ты мне не веришь, – вздохнула блондинка. – Пожалуй, придется кое-что тебе показать.       Вмиг солнечный свет перед глазами Анны погас, словно наступила самая темная безлунная ночь, а из-за налетевшего шквала ветра пришлось зажмуриться. И как только глаза девушки оказались закрыты, из мрака выплыли совсем не искрящиеся картины. Побои, кровь, холод. Смерть. Она погибала снова и снова, раз за разом, чувствуя, как вворачиваются во внутренности скоя'таэльские стрелы, как пронзает насквозь бандитский меч, как перекрывает воздух удавка. Она замерзала от холода и умирала родами, тонула в реке и раздиралась накерами. Она погибала. Каждый раз, как единственный – ощущая смерть каждой клеточкой организма.       Когда Анна вывалилась из череды своих смертей, то, не устояв на ногах, упала на четвереньки. Отплевываясь от собственных волос, девушка бескомпромиссно боролась с приступом паники, из-за которого не могла вдохнуть и глотка воздуха. Рядом, все в той же смиренной позе грустила Артанис.       – Мне жаль. Но ты должна была поверить.       Анна ничего не ответила. С трудом придя в себя, она, заглатывая воздух, пыталась выпрямиться. Встать не хватило сил, и девушка так и осталась сидеть на земле, окруженная вновь расцветшей поляной. Через мгновенье на ангела устремился взгляд полный ненависти.       – Мы старались, как могли. Поверь мне, делалось все возможное.       – Халтурщики! – гаркнула возмущенная девушка. – Могли бы позволить мне родиться в богатой семье, и дело с концом!       – Пробовали. Но… – начала Артанис, но Анна знаками показала, что не хочет слышать, как она умерла в тот раз.       – Ладно, сформулирую я желание. Благо теперь вспомню, как хорошо было там и снова захочу вернуться в цивилизацию, туда, где в тебя не вворачивают ножи.       – Не вспомнишь, – жестоко опровергла женщина. – Ты не должна равняться на тот мир. Твое желание может быть сформировано под влиянием этого мира, и только его. Я уже работаю над этим. Ты забудешь про технику, про удобства, про страны. Это все останется у тебя в подсознании, но будто иллюзии из детского сна. Я сохраню только то, что действительно необходимо для выживания.       – Оставь песни. Я ведь так любила петь. Только для этого языки и изучала, – обреченно попросила Анна. Фатальность происходящего уничтожила ее настолько, что даже спорить не было сил. Но тут, услышав себя со стороны, девушка встрепенулась. – Язык! Я хочу понимать общий язык! Это как раз просто необходимо для выживания!       – Не волнуйся, когда ты проснешься, ты будешь понимать только его. Нам пришлось дать тебе знания старшей речи – вынудили обстоятельства. Это в любом случае было временно. И еще, – явно нехотя добавила ангел, – выучить второй язык будет немного сложно ввиду… некоторых обстоятельств.       Артанис напрасно подбирала слова – Анна знать не хотела, какие это обстоятельства. Сейчас ее волновало только то, что скоро она все забудет: дом, друзей, маму, папу, даже этого проклятого ведьмака. Выходит, ей теперь держаться Седрика и учиться свежеванию кролика?       – Не обманывайся, – словно прочитала ее мысли Артанис. – У тебя в этом мире есть и папа, и мама, и друзья. Твоя душа уже имела здесь оболочку. И эти воспоминания останутся с тобой. Но не ищи с ними встречи – это бессмысленно. Пойми, тебе необходим был нрав, более приспособленный к… хм… внешнему воздействию. Но перенести твой характер, мышление, логику без переноса твоего прежнего тела оказалось невозможно, поэтому твою оболочку теперь никто не узнает. А вот истории ты не забудешь. Идти за ведьмаком или нет – только твой выбор. Какой выбор лучше? Увы, даже ангелам не видно будущее.       – И все это тоже ввиду некоторых обстоятельств? – Анна практически плакала, отчаянно перебирая самые дорогие воспоминания. – Сколько возни из-за одной души!       – Ты вольна отказаться, – не смогла скрыть обиды ангел. – Ты всегда можешь пойти по кривой дорожке. Если твоя душа станет темной, она выйдет из-под нашей ответственности.       Судя по раздраженному тону речи, с этой душой возились уже столько, что согласны были избавиться от нескончаемой головной боли любым способом. Закончив беседу, Артанис отвернулась и направилась в сторону реки, растворяясь в общем блеске. Но сон не собирался заканчиваться. Посреди сверкающей в лучах солнца зелени рыдала перепуганная девушка, нервно избивавшая полевые цветы. Седрик прав, что она дура. Надо было быть осторожнее с желаниями. Заигралась в эльфийку – теперь разгребай! От бессилия и отчаяния Анна орала так громко и надрывно, насколько хватало дыхания.

***

      Седрик был близок к отчаянию. Он сидел на краю кровати и с ужасом смотрел на свою новую соседку. Его руки, до этого трясшие и хлеставшие девушку, теперь растерянно замерли в воздухе, не решаясь продолжать бессмысленную экзекуцию. А в это время на эльфской кровати неистово извивалась Анна, словно одержимая каким-то злым духом. Она металась из стороны в сторону, кричала как пытаемая, бледнела, краснела, потела, выла. Даже крепкие скоя'таэльские нервы подрагивали от подобного зрелища. Решив испытать последний из мыслимых способов, Седрик рванул с пояса фляжку и влил содержимое в горло обезумевшей. Девушка закашлялась, брызнула слезами, яростно замахала руками, но, главное, вернулась в сознание.       – Анна! Que suecc`s? Que seo?       Анна видела испуг Седрика, сильный и неконтролируемый, но понять причину никак не могла. Очнувшись от крепкого сна, она смотрела на мир заспанными глазами и пыталась осмыслить происходящее. Но вдруг пришло осознание того, что глаза мутные совсем не спросонья, а из-за омывающих щеки слез, и жгучий самогон, дерущий ей горло, не являлся их причиной. Сознание беспощадно напомнило страшный сон.       Утопая в нахлынувших страхах, задрожавшая девушка с призывным криком бросилась к спасителю на шею. Седрик не сопротивлялся. Понимая ее испуг, он покорно ласково гладил ее по голове. Анна же, беспрестанно повторяя его имя словно заклинание, заливала слезами эльфскую рубашку.       – Ну и что мне с тобой делать, чудо, – прошептал Седрик на общем наречии. – Может, накерам скормить, пока ты мне дом не разнесла?       – Не смешно, – всхлипнула девушка. – Да и мы оба знаем, что ты не сможешь.       Седрик удивленно вскинул бровь – еще несколько часов назад его приживалка не знала ни одного слова на этом языке. Забавный подарок от старого друга преподносил все новые сюрпризы. Найти объяснения происходящему для прожившего несколько сотен лет эльфа было несложно – с магией за свою долгую жизнь он общался порядком, но столь частая необходимость подобных поисков начинала вызывать беспокойство.       – Конечно, не смогу. Ты же ведь их с ума сведешь раньше, чем они приступят к трапезе.       Постепенно приходя в себя, Анна вытирала поредевшие слезы. Горло горело, глаза резало, губы дрожали. Девушка боялась представить, какой у нее сейчас видок. Одно успокаивало – эльф продолжал гладить ее по волосам. Расслабленно утопая в теплых объятиях, плакса уже готова была замурчать, как котенок, но вдруг рука эльфа неожиданно замерла. Подняв взгляд, Анна обнаружила, что Седрик смотрит на свою ладонь потерянным, остекленелым взглядом.       – Анна, – нерешительно вымолвил мужчина, – это что?       Девушка обернулась. Бедный Седрик! Эльф держал в руке ее волосы, которые целиком и полностью отделились от затылка.       – Шиньон, – неловко ответила самодеятельная актриса и на всякий случай уточнила, – накладка для волос.       – И тут накладка? Где у тебя еще накладки? – Седрик недвусмысленно посмотрел на ее грудь.       – Тут все свое! – возмутилась Анна. – Я скоро все смою, когда клей отойдет. Подожди пару дней, пожалуйста.       Седрик улыбнулся, предвкушая, какая внешность девушки его ждет через пару дней. Глупая женщина, зачем натягивать на себя столько ерунды? Теперь ведь напоминает разлагающийся труп. Эльфу искренне не хотелось проснуться утром рядом с зомби.       Напоив девушку водой, Седрик усадил ее ужинать, попутно объясняя, как планирует ночевать. Спать щедрый хозяин собрался на полу, на притащенной по такому случаю горе соломы, но Анна запротестовала, что кровать вполне широка для двоих, а обещанию эльфа она верит полностью. Зверолов обреченно согласился, пообещав, однако, что уже завтра кровать будет поделена пополам деревянной доской – сейчас слишком уж он устал, решая проблемы глупой женщины. На том и сошлись. Первой легла Анна, натянув принесенную Седриком льняную рубашку, и на этот раз она спала крепко, долго и спокойно. _____________________________________________________________________ Que suecc`s? Que seo? - Что происходит? Что это?