Если душа просит чуда

      Этот день у Геральта не задался с самого утра. Ведьмак планировал сегодня сходить в пещеры за тенекостом, потому как соваться к кейрану без противоядия ему совершенно не хотелось. Он аккуратно выполз из-под Трисс, оделся и начал искать чем бы перекусить. Ничего съедобного в комнате не нашлось, но Геральт не унывал – не даром же они в трактире. Он направился к столу, где вчера оставил кошелек, однако обнаружились там только женские перчатки. Весьма удивившись данному обстоятельству, ведьмак приступил к поискам. Уже через пару минут заветный мешочек был найден, вот только оказался он, на удивление, пустым. Геральт обдумывал находку. Он точно помнил, когда и куда клал кошелек. Помнил и то, что лег спать первым. Значит, можно сделать только один вывод.       – Трисс… – ласково позвал он спящую чародейку, которая невнятно пробубнила что-то в ответ. – Трисс, где деньги?       Чародейка махнула рукой куда-то в сторону тумбочки, пробубнила еще что-то, не поддающееся дешифровке и спряталась с головой под одеяло. После того как все ящики были исследованы, в руках у Геральта оказалось всего несколько монет. Подавив в себе желание выяснять, куда можно было за вечер спустить триста оренов, он, сохраняя позитивное настроение, легко позавтракал и бодро зашагал в сторону леса.       И все у него было хорошо: серебряный меч за спиной, «Кошка» в сумке для эликсиров, сапоги на ногах. Как говорится, ничто не предвещало. Большую часть пути предстояло проделать по местному тракту, где встретить монстров было весьма проблематично, что не могло не радовать. Ветерок вдоль дороги приносил аромат леса, раннее утреннее солнышко пробивалось сквозь деревья, словно освещая ему путь. От такой идиллии Геральту даже стало немного не по себе – жизнь его научила, что чем глаже все начинается, тем хуже заканчивается. И он оказался чертовски прав.       Выпрыгнувшая непонятно откуда эндриага вряд ли могла сильно испортить жизнь опытному ведьмаку, так что бой предполагался недолгим и победным. Геральт ловко уклонялся от клешней и методично пробивал мечом ее бронированное тело, но вдруг почувствовал, что рядом еще кто-то движется. Рефлексивно кувыркнувшись в сторону, он краем глаза успел увидеть вторую эндриагу, только повыше и подлиннее. Тем временем мелкая тварь готовилась нанести удар. Еще один кувырок. И еще один. А теперь ловкий удар меча, и вот первая уже издает предсмертное шипение. От тараном несущейся на него второй, ведьмак отпрыгнул в сторону. Эндриага резко развернулась, готовясь нанести удар. Геральт, в свою очередь, благоразумно сделал несколько шагов назад. В этот момент ведьмак четко почувствовал что-то недоброе, но не успел ничего изменить – под ногой звонко щелкнул капкан. Обматерив Седрика так, что тот мог бы умереть от икоты, Геральт, хромая, отбивался от клешней и зубов, страстно желающих узнать вкус ведьмачьей крови. Точно зная, что монстр откроется для удара, когда почует слабость противника, ведьмак терпеливо выжидал. И это было правильно. Через какое-то время осмелевшая эндриага кинулась на Геральта всем телом, а тот, легко найдя брешь в ее броне, насквозь пронзил клинком незащищенную панцирем часть брюха, грохнувшись на землю в обнимку с лесной красавицей.       Выползая из-под эндриаги, ведьмак все еще пытался сохранить позитивный настрой. Он разжимал капкан, мысленно проклиная этого эльфа-алкаша, заставившего своими ловушками весь лес так, что ему приходится передвигаться по окрестностям как бешеному суслику. В скором времени нога была освобождена, и Геральт с горечью изучал сапоги, принявшие на себя основной удар. «Ладно, послужат еще. Все одно денег на новые нет», – мысленно заключил ведьмак, укорачивая пострадавшее голенище.       Когда с обработкой раны было покончено, Геральт всерьез задумался, стоит ли лезть в пещеру в таком состоянии. Шансы были взвешены, и решение хотя бы разведать обстановку выглядело наиболее правильным. Ведьмак подошел к водопаду, прислушался к доносящимся звукам и уверенно шагнул внутрь. Теперь пора было принять эликсиры. Однако когда Геральт полез за Кошкой, то не смог нащупать ни одного бутылька – из сумки была вынута лишь влажную ладонь. «Твою ж…» – пронеслось в голове у ведьмака, когда он полностью осознал произошедшее: упав с эндриагой на каменистую почву, Геральт просто-напросто раздавил свои эликсиры. Конечно, он мог бы заметить это и раньше, но слишком был занят, развлекаясь с приветом от Седрика.       Ведьмак всматривался вглубь пещеры. Увы, но даже его кошачьим глазам тут придется крайне нелегко. Идти дальше без эликсиров было бы не просто рискованно, а безумно глупо. Еще раз преодолев водопад, пришлось снова задуматься над ситуацией. Конечно, ему проще всего было бы сходить к Анешке и купить все нужные ингредиенты, но в долг она явно не продаст, а денег у него сейчас не хватит и на лепесток ромашки. Остается только один выход – искать нужные травы самому. Сей увлекательный процесс продлился несколько часов, на которые местная фауна совершенно не собиралась заключать с ним перемирие, и лишь в разгар дня голодный и злой ведьмак, чертыхаясь и матерясь, доковылял до города в своих изувеченных сапогах.       Одно добавляло позитива: больше убитых монстров – больше заработанных денег. Прогулявшись по рынку и продав все, что пользовалось спросом, Геральт направился в таверну, где наконец-то насытил свой желудок. Затем он вернулся в комнату, в которой не обнаружилось и следа чародейки, и начал готовить эликсиры. Занятие это было весьма скучное, но зато спокойное. Геральт методично помешивал отвар и тихо ругался из-за впустую потраченного времени, когда в комнату весьма настойчиво постучали.       – Открыто, – крикнул Геральт, ожидая увидеть недовольных распространяющимися ароматами соседей, однако вошедший гость, хоть и был недоволен, но явно чем-то другим. – Шеала?       – Геральт! – прямо с порога заговорила своим властным голосом чародейка. – Я не понимаю, ты собираешься что-нибудь делать или нет? Сколько ты еще планируешь тянуть с нашим делом? Хочешь, чтобы бедный монстр умер от старости?       – И тебе доброго дня, – пробурчал Геральт. – Шеала, все не так просто. Для одного из эликсиров мне нужен подземный мох, а добираться до него предстоит с боем, так что еще несколько дней придется потерпеть. Не волнуйся, не убежит от тебя твой кейран.       – Подземный? Неужели опытный ведьмак не может найти что-то на замену?       – Думаешь, я сам горю желанием бесплатно расчищать местные пещеры? Для эликсира необходим именно тенекост. Трисс выяснила, что тварь очень ядовита.       – Трисс! – возвела руки к небу чародейка. – Ну, конечно, кто же еще. Геральт, она же вертит тобой, как хочет. Я, между прочим, лично сражалась с кейраном без всякого противоядия и, как видишь, жива и здорова.       Геральт меньше всего любил, когда его поучали, как ребенка, особенно, если это делала женщина, да еще и магичка, однако беседа затягивалась. Шеала приводила все новые и новые доводы, во всю полноту используя способности к увещеванию, свойственные каждой чародейке, а ведьмак медленно, но верно начинал закипать. В какой-то момент он понял, что еще пара минут этих чародейских россказней, и в ход пойдут самые непристойные ругательства из его запасов. Ссориться с той, которой предстоит прикрывать твою спину от огромного монстра, точно не стоило, но терпение стремительно испарялось, как вода на раскаленной сковородке.       – Хорошо. Постараюсь обойтись без тенекоста, – процедил сквозь зубы Геральт, отлично понимая, что «постараюсь» и «обойдусь» – разные вещи.       Шеала, вполне удовлетворенная таким итогом беседы, бросила на прощание пару одобрительных фраз и гордо удалилась. Ведьмак облегченно выдохнул, но не прошло и пяти минут, как в дверь влетела Трисс. Она смотрела на Геральта возмущенным взглядом и раздувала ноздри от злости. Похоже, и этот разговор не сулил ничего хорошего. Ведьмак предусмотрительно снял свое варево с огня.       – Геральт! Я только что встретила Шеалу. Это правда, что ты собрался к кейрану без противоядия? – чародейка сильно нервничала и говорила громче обычного.       – Трисс, послушай, у меня сегодня не самый удачный день, давай обсудим это чуть позже, – попытался урезонить ее ведьмак, жутко раздраженный предыдущим спором. Он очень хотел немного побыть в тишине.       – Позже? Когда позже? Когда я буду оплакивать твою бессмысленную смерть? Геральт, как ты не понимаешь, она пытается использовать тебя. Хочет своими словами убедить тебя действовать так, как ей выгодно. Я ведь так и знала, что все этим закончится.       – Да вы что сегодня все сговорились что ли? – не выдержал ведьмак. Трисс, один в один как Шеала, выставляла его глупым юнцом, которым все вокруг пользуются. Последняя капля терпения с громким шипением превратилось в пар. – Что за бабий бунт?       – Геральт!       – Трисс, даже не начинай! – ведьмак, не желая в данный момент выяснять отношения, решительно встал со стула и двинулся в сторону выхода.       – Геральт, послушай, не делай глупостей! Я ведь пытаюсь тебе объяснить, что Шеала… – дальше продолжать было бессмысленно, потому что ведьмак закрыл за собой дверь.       Свою горячность Геральт осознал очень быстро. Рассудительно решив, что надо сообщить Трисс хотя бы то, что Шеала исказила факты, ведьмак вернулся в комнату, но рыжей там уже не было. Зато на столе лежал полный кошелек, и сумма внутри оказалась именно та, которую Геральт оставлял вчера. Не пытаясь найти объяснений происходящему, ведьмак забрал деньги.       «Как по-женски!» – пронеслось у него в голове. И вот где теперь ее искать? Сейчас сама себе придумает проблему, потом найдет решение, поставит всех на уши, а в итоге ему, как всегда, придется расхлебывать последствия этой женской самодеятельности. Геральт с чувством сплюнул.       – Геральт, ты тут? – послышался знакомый голос из-за двери.       – Да, входи Лютик!       – Геральт! – ввалившийся в комнату бард улыбался во весь рот. – Как я рад, что застал тебя! Мы там с Золтаном хотели посидеть, выпить, вспомнить старые деньки. Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться?       – Положительно, Лютик. Выпивка в мужской компании – это как раз то, что мне сейчас нужно!       – Ну… – протянул бард, – мы можем и дам пригласить. У мадам Гарвены есть такие…       – Нет уж! – оборвал ведьмак, отлично понимая, что сегодня Трисс в таком состоянии, что может спалить весь бордель. – Хватит с меня женского общества на сегодня.       – Это женское общество пыталось тебя на куски разорвать? – Лютик, насмешливо улыбаясь, смотрел на ведьмачьи сапоги.       – Да, Лютик. Есть в лесу одна дама, которая страсть как желает разорвать любого мужчину на куски. Могу познакомить, – дружески похлопал барда по плечу Геральт.       – Нет… Я думаю… не стоит, – быстро смекнул что к чему Лютик и поспешил сменить тему. – Пойдем, пока Золтан в одиночку не опустошил все местные погреба.       Честная компания, засевшая в верхнем зале трактира, пила на вынос. Первым простился с реальностью Лютик, в какой-то момент просто закемарив на своем кулаке. Оставшихся двоих сознание покидать не собиралось, позволяя еще долго предаваться воспоминаниям. Прикорнувший рядом друг совершенно не мешал попойке, пока в какой-то момент вдруг не завалился спать к Золтану на плечо. Возмущенный краснолюд попытался привести товарища в чувства, но никаких надежд на успех не было и в помине. Ругаясь, что нечего пить садиться, раз и полночи продержаться не можешь, Золтан потащил пьяного барда до дома. Ведьмак же, опустошив свою кружку, пошатываясь, поплелся мириться с Трисс.       Чародейки в комнате снова не оказалось. Это уже немного беспокоило, но, увы, голова гудела так, будто там бьют в колокола, а в глазах двоилось настолько, что реальность начинала куда-то уплывать. Все-таки начать меряться количеством выпитого с Золтаном, была не лучшая идея. «Ну, утро вечера мудренее», – заключил Геральт, хотя отлично осознавал, какое ужасное его ждет утро. Он упал на кровать и провалился в сон, который, по его логике, вскоре должен быть прерван криком пришедшей Трисс. Как ни странно, его сон действительно был прерван криком, но то существо, что кричало на него, никак нельзя было назвать чародейкой. Геральт рефлексивно схватил стоящий у кровати меч.

***

      Седрик ждал их. Сидя на краю кровати, он мужественно готовился ко встрече со своими кошмарами, однако те не спешили к нему в гости. Обычно такие настойчивые, безудержные, неконтролируемые, они сейчас словно игнорировали его. Эльф выругался. Он давно не мог понять, сколько времени провел в ожидании. За спиной мерно сопела Анна, видя, наверное, уже десятый сон. Седрик обернулся на манящую своим примером девушку, вздохнул и, отодвинув ее разложенные по всей кровати конечности, устроился спать. Последнее, что он услышал перед тем, как погрузиться в дрему, было недовольное мычание.       Анна проснулась почти сразу, как уснул Седрик. Она не могла понять, почему он стал так ограничивать ее свободу на кровати. Эльф, столько лет проспавший на голой земле, мог бы и не так щепетильно относиться к паре женских ножек, брошенных сверху. Теперь же, благодаря некоторым занудам, она пришла в себя и поняла, что дико хочет пить. Вставать совершенно не хотелось, тем более что под бок легла ее персональная грелка, но пересохшие губы настойчиво требовали влаги.       Выползая из кровати, девушка чуть не полетела носом вперед. Каким-то чудом удержавшись на ногах, она максимально ласково поблагодарила Седрика за подаренную ночную рубашку. Сама она называла это недоразумение не иначе как «мешок». Насколько же надо было быть пьяным, чтобы притаранить домой балахон, в который поместится он сам и еще пара Йорветов? Дареному коню, конечно, и все такое, но не до такой же степени. Анна печально окинула себя взглядом: длинные рукава закрывали даже кончики ногтей, бесформенный пошив не позволял определить наличие не то что талии, но даже груди, а нескончаемый подол, казалось, не достанет до пола, даже если встать на стул. Подобрав это уродство в руки, она нащупала туфли и двинулась утолять жажду, с печалью вспоминая, что первые принесенные им рубашки можно было даже назвать женственными.       Жажда была полностью утолена, и Анна уже собиралась на новое свидание с подушкой, когда в доме раздался крик. Вздрогнув от испуга, девушка растерянно осматривалась по сторонам. Нет, никого постороннего не наблюдалось, а Седрик, вроде бы, так и спал. Никаких логичных объяснений не было и в помине. Девушка, по стеночке, осторожно начала движение к кровати. Однако не успела она сделать и пары шагов, как крик раздался снова, но на этот раз сомнений не было – кричал Седрик. Бросившись к эльфу, Анна пыталась понять, что происходит: Седрик не брыкался, не метался, не бредил – он, так же как и раньше, неподвижно лежал с закрытыми глазами и, если бы не вырывающийся периодически крик, то можно было бы утверждать, что он спокойно спит. Предпринятые попытки его звать, трясти и даже бить по щекам не увенчались успехом. «Да что ты за существо такое! – в бессилии крикнула Анна. – Или просыпайся или хватит орать!»       То, что случилось после этого, повергло Анну в абсолютный шок. Прямо у нее на глазах эльф начал покрываться потом, тело его задрожало, а дыхание участилось. До чертиков перепуганная Анна принялась расталкивать его с удвоенной силой, но эльф отказывался приходить в себя. Седрик начал бредить что-то на старшей речи: то кричать как призыв, то шептать как заклинание. Вскоре любая надежда разбудить эльфа каким-либо стандартным способом была потеряна, и Анна, вспомнив один особый, кинулась к столу за порцией водки. Найденную флягу залить Седрику прямо в горло она побоялась, поэтому просто поливала ненавистным напитком на его движущиеся губы. И вот фляга была опустошена, но чувства к эльфу так и не вернулись.       Дальше был только страх. Не зная, что ей делать, девушка забилась под стол, притянула к себе колени и, зажмурившись, шептала мольбы. От кровати доносился голос Седрика, но Анна не понимала ничего из его речи, из-за чего было еще страшнее. И вдруг, сквозь череду незнакомых эльфских слов, она четко услышала «Меригольд». «Трисс…» – пронеслось в голове у девушки. Седрик ведь сказал, что все уже не важно, значит, сейчас можно попросить у нее помощь.       Даже не думая переодеваться, Анна, как сумасшедшая, рванула к дому Сегерима. Она тарабанила в дверь, пока не разбудила эльфа, и только тогда, отправив его присматривать за Седриком, побежала в таверну. Где там можно искать комнату Трисс, Анна в душе не представляла, но ужас, охвативший ее сознание, заставлял двигаться вперед. Чтобы не объясняться с караульными, пришлось бежать через порт. Ветер с реки раздирал ее волосы в разные стороны и охлаждал и без того бледную от испуга кожу.       В таверну Анна влетела, как фурия. Бледная, растрепанная, перепуганная она резко крутила головой в поисках чародейки. В своих видениях девушка всегда наблюдала Трисс здесь, за столом, но реальность была такова, что в зале сидело всего несколько, весьма поддатых к этому часу, человек, и рыжей среди них не было, ровно как и Золтана с Лютиком.       «Трисс!» – скорее завизжала, чем закричала девушка. Местные пьянчуги шарахнулись от этого существа как от приведения. «Три-исс!» – все тем же визгливым криком завопила Анна. Она прокричала это имя еще несколько раз, окончательно распугав всю местную шваль. Мужики кучковались, по пьяни не до конца понимая, что перед ними такое.       – Слышь, Якуб, а это что за краля? – спросил один, опустошая чарку вина.       – Какая на хрен краля! Глаза протри, лысый. Это ж призрица! Утопла, небось, в гавани, по вине местных эльфов, вот и пришла за отмщением, – Якуб красноречиво посмотрел в сторону шокированного эльфа, стоящего за прилавком.       – Хто? Призрица? Ты когда это слово придумал? Краля – она и есть краля! – мужик налил очередную порцию вина в свою объемную чарку.       – Дурак ты, лысый! Ты шо, не видишь – белая и ног не видно! Тут не вино пить надо, а ведьмака звать! Пущай мутант с ней разберется! Он ведь, кажись, недавно тут пил. Какая там его комната, знаешь?       – Как же не знать, знаю! – уверенно сказал лысый и уже готовился отпить вина, когда на него налетело чье-то тело.       – Какая?!!! – Анна, подскочив через ползала, кинулась на мужика, схватив его за грудки, от чего тот выплеснул всю чарку прямо на девушку.       – Ве… ве… ве… – пьянчуга уже был готов верить словам своего собутыльника. Снизу не него смотрели безумные глаза, неестественно ярко светящиеся на практически белом лице, ему даже показалось, что в грудь вцепились когти, а не пальцы. Желая выкупить свою жизнь любым способом, алкаш, пятясь назад, заикаясь пробубнил. – Ве… ве… ведомо, что ни… нижняя.       Отцепившись от ошалевшего мужика, Анна рванула вниз. Комнат-то там всего пара, так что найти нужную, казалось, будет легко, но и тут поджидал сюрприз. Трактир на деле оказался куда больше, чем в ее видениях, и нижними можно было назвать с десяток комнат. Растерянно глядя по сторонам и чуть не плача, Анна, сначала шепотом, потом чуть громче, а потом вдруг вырвавшимся откуда-то криком безысходности позвала Трисс. Не получив ответа, она, с трясущимися руками и испуганными глазами, начала ломиться в каждую дверь. Тогда девушка и допустить не могла, что на самом деле чародейка ее услышала.       Через какое-то время, окончательно сходя с ума от отчаянья, Анна потеряла осознание, какую дверь открывала, а какую нет. Она понимала только одно – ни в одной из комнат Геральта не было. И вот, вломившись в очередную, наконец-то увидела на кровати седую голову ведьмака. Надежда на чудо уже начала оправдываться, но тут, совершенно неожиданно, кто-то схватил девушку за рубашку и потянул назад. Времени на раздумья не было, поэтому сразу было предположено самое худшее: сейчас какой-нибудь мужик оттащит ее вдаль от спасительной двери. Завизжав что есть мочи, словно ее уже убивают, Анна с силой попыталась вырваться туда, вперед, к ведьмаку, но тут же запуталась в отпущенном на радостях подоле, споткнулась и начала падать вперед носом. В попытках удержаться на ногах, она судорожно размахивала в воздухе руками. Хватка сзади моментально усилилась, и девушка завизжала так громко и надрывно, что, казалось, ее можно было услышать на другой стороне Флотзама. Анна искала глазами седую голову Геральта, который обязательно придет ей на помощь, но вместо ведьмака ей навстречу летел какой-то белый шар. В следующий момент у Анны перед глазами погас свет.       Повздорившая с ведьмаком Трисс в то время сидела в нижнем зале, угрюмо болтала фирменное пиво в кружке и ругала судьбу-злодейку. Рядом мяли друг другу бока мужики, какие-то пьяные в хлам недобарды мучали рифмы, осмелевшие от выпивки обормоты нагло пытались пристроиться к ней под бок. В перерыве между рычанием «занято» и мольбами к Мелитэле, она четко услышала, как кто-то кричит ее имя. Трисс весьма удивилась, что звал ее женский голос, но, решив, что это опять Шеала пришла прочитать ей лекцию, опрокинула всю кружку пива внутрь и решительно двинулась выяснять отношения с этой стервой. Каково же было ее удивление, когда вместо королевы льда ее взору открылось нечто неописуемое: от двери к двери металась какая-то явно скудная разумом женщина, в бешеном неистовстве открывавшая каждую дверь и кричащая внутрь комнаты ее имя. Когда женщина уже добиралась до комнаты Геральта, Трисс вдруг осознала, что добром это не кончится. Она кинулась вслед за ночной гостьей и, пытаясь удержать ее от визита к ведьмаку, схватила за рубашку. Почувствовав, что девушка падает, чародейка попыталась помочь ей удержаться на ногах. Но тут, внезапно, тело незваной гостьи полетело прямо в нее, с силой впечатав в стену. Трисс с удивлением осознала, что случилось, хотя поверить в такой расклад было крайне сложно. Она мгновенно кинулась вперед, остановить этого пьяного идиота.       Со стороны проснувшегося с сильнейшего бодуна ведьмака ситуация вообще не вызывала никаких разночтений. Геральт сам не понял от чего проснулся, но голова гудела, как осиный улей. Он посмотрел в сторону источника света, еще не до конца понимая окружающую обстановку. Увиденное там мгновенно привело в чувства, но, к сожалению, не до конца отрезвило. Неестественно белая, качающаяся над полом и визжащая так, что голова разрывалась, девушка пыталась дотянуться до него перепачканными в чем-то красном руками, а мечущаяся сзади Трисс явно мешала ей это сделать. «Нечисть!» – вырвалась у ведьмака, который рывком вскочил с постели, схватил меч и инстинктивными движениями призвал аард. Наверное, Геральт задал бы себе вопрос «Что тут делает нечисть?», если бы у его страдающей головы было бы время осознать, где этот «тут». И, конечно же, он обязательно бы понял, почему оная голова на самом деле так болезненно реагирует на визг, если бы не затмившее реальность стремление хмельного рыцаря спасти свою прекрасную даму. Тем временем знак полетел в сторону псевдонечисти, отбросив их вместе с Трисс в коридор. Ведьмак рефлексивно, где-то на уровне мышечной памяти, разбегался для смертоносного удара. Он уже заносил меч для скорейшей атаки по оглушенному существу, когда Трисс, защитно выставив ладони, закричала: «Стой!»       Дальнейшая сцена содержала такое изобилие нецензурных слов, что даже самый подкованный человек узнал бы много новых. Постояльцы материли компанию за ночную побудку, Трисс материла Геральта за все подряд, начиная с момента их первой встречи, а Геральту ничего не оставалось, кроме как материть самого себя, свою жизнь и, совсем немного, крепкий алкоголь. Единственной цензурной фразой стал приказ негодующей Трисс немедленно занести бедную девушку внутрь.

***

      Анна пришла в себя далеко не сразу. Голова медленно осознавала кто ее хозяйка, а тело даже не собиралось этого делать. Перед глазами все плыло, а в ушах шумело, но хуже всего было груди. У Анны было стойкое ощущение, что ее били ногами по ребрам, пока она лежала без сознания. Тихий стон девушки не был услышан, потому что Трисс была дико увлечена воспитательной беседой с ведьмаком. Постепенно начиная воспринимать речь, Анна смогла разобрать, что чародейка крайне возмущенна столь непрофессиональным поведением Геральта в последнее время. Трисс несла что-то про сумку, противоядие, бруксу. Если первые две претензии Анна еще понимала, то третья ей казалась абсурдной.       – Трисс, – прохрипела она, весьма обиженная отсутствием внимания к раненой, – ну какие бруксы посреди Флотзама, честное слово!       – Очнулась! Аккуратнее, я все проверила, кости у тебя целы, но все равно подлечила немного, – суетливо заговорила Трисс и тут же укоризненно добавила в сторону ведьмака: – Вот, Геральт, даже простая девушка это осознает!       – Где я?       – У меня в комнате. Не оставлять же тебя было в коридоре, – вздохнула Трисс. – Тебя как зовут?       – Анна. Можно Ани, меня так многие в Биндюге называют, – улыбнулась девушка и тут же вспомнила, что там, в Биндюге, мучается в кошмарах ее эльф. Она резко поднялась на кровати, сразу же ощутив сильнейшее головокружение, но, мужественно упершись руками в матрац, затараторила. – Трисс, там Седрик, пожалуйста, к нему, скорее, прошу тебя, помоги.       – Седрик? – переспросила чародейка. – Что с Седриком?       – По дороге расскажет, – вмешался в разговор уже протрезвевший ведьмак. – Идти сможешь?       Уверенности в ответе не было, но девушка все-таки кивнула. Отлично понимая ее состояние, Геральт протянул руку помощи. После первого же шага Анна запуталась в своей рубашке, отчего ведьмак зло выругался, взял кинжал и решительно обрезал подол по колено. Тут же с двух сторон раздались возмущенные ахи, но Геральт с такой ненавистью смотрел на отрезанную ткань, ранее скрывшую от него человеческие ноги, что ни одна из девушек не решилась высказать свои претензии. Чтобы не смущать округу таким видом, Трисс накинула на Анну длинный плащ, после чего компания поспешила в Биндюгу.       Вцепившись в плечо ведьмака, Анна на ходу рассказывала о Седрике. Трисс интересовалась всем, постоянно переспрашивала, уточняла какие-то детали, вызнавала вроде бы незначительные подробности. В итоге, когда они зашли в дом эльфа, чародейка твердо знала, что делать.       – Сегерим, как он? – метнулась к кровати Анна.       – Так, – не позволила эльфу даже рта раскрыть Трисс, – отойдите все от него, а лучше выйдите.       Сегерим немного растерялся, но Анна закивала головой, показывая, что чародейку стоит слушаться. После того, как все лишние покинули помещение, Трисс начала колдовать. Даже на улице ее заклинания были отчетливо слышны, но никому из присутствующих не говорили ровным счетом ничего. Да и всех троих сейчас больше интересовал результат, нежели процесс. В ожидании того момента, когда чародейка разрешит войти, каждый молча думал о чем-то своем.       – Он звал тебя, – вдруг сказал Сегерим, посмотрев Анне прямо в глаза. – Он вообще много о тебе говорил, когда бредил. Что-то про неизбежность, про судьбу, про будущее.       – Что-то? – растерянно уточнила Анна.       – У него была несвязная речь. Обрывки фраз, иногда просто слова. Знаешь, это ведь все очень странно, – неожиданно Сегерим перевел взгляд на ведьмака. – Vatt'gern, у него никогда не было таких видений. Обычно и не сразу поймешь, видит он что-то или просто задумался. Его призраки, они приносили видения спонтанно, неожиданно. Вот он вроде весело смеется с кем-то и вдруг словно теряется. Это очень тяжело, vatt'gern, когда ты не можешь спокойно общаться, жить. Он нашел способ заглушить их, чтобы сохранить хотя бы подобие нормальной жизни. Ты понимаешь, что я хочу сказать? Никогда, никогда эти видения не были болезненными. Такого… vatt'gern, я такого ни разу не видел. Что с ним, скажи.       У Геральта были предположения, с чем связаны такие изменения, но он не хотел ничего говорить, пока не будет полностью уверен, поэтому просто пожал плечами. Анна, так же испытующе смотревшая на ведьмака, разочарованно вздохнула. Ей очень хотелось услышать, что у всех этих несчастий есть понятная причина.       Тем временем из дома наконец-то донесся голос Седрика, отчего Анна резко вскочила, желая поскорее увидеть своего эльфа, но тут же была в буквальном смысле этого слова одернута ведьмаком. Геральт усадил девушку обратно на скамью и покачал головой, показывая, что еще не время входить. Ждать не было сил, и тело уже готово было снова сорваться с места, когда рука Сегерима аккуратно легла на плечо, призывая к терпению. В поисках поддержки девушка прижалась к эльфу. Из дома продолжали доноситься голоса, обсуждающие что-то на старшей речи. Анна отчетливо видела, как оба ее спутника с каждой минутой все больше мрачнели, но сама, увы, не могла понять смысл разговора.       Неожиданно Седрик сказал что-то намного решительнее и громче обычного. Анна встрепенулась. Вроде бы Трисс его о чем-то переспросила, и эльф повторил все слово в слово. После того как чародейка снова задала какой-то вопрос, Анна уже всеми ушами вслушивалась в ответ, желая отчетливо запомнить хотя бы следующую фразу. Седрик уверенно повторил предыдущую. Губы девушки зашептали непонятные эльфские слова, а разум активно стремился запомнить их, словно текст песни. Когда Анна заметила, что ведьмак заинтересованно наблюдает за этим процессом, дальнейшие действия не вызывали сомнений.       – Сегерим, ты не принесешь мне немного воды? – жалобно попросила она.       Эльф покорно встал, сочтя просьбу обоснованной, и отправился к своему дому за водой. Не теряя ни секунды, девушка вцепилась в руку Геральта, впилась в него взглядом, но не успела даже набрать воздуха в грудь, как ее гениальный план был полностью раскрыт.       – Даже не проси, – отрезал ведьмак.       – Только одну фразу. Ту, что он повторял, – тихо зашептала Анна, боясь быть услышанной.       – Нет, – категорично ответил Геральт.       – Геральт, ты совсем недавно пытался меня убить…       – Э, нет, девушка, я в такие игры не играю, – перебил ведьмак. – Шантаж прибереги для своего эльфа.       – Причем тут шантаж, – надулась Анна и драматично дотронулась до синяка под рубашкой. – Я хотела перевод в качестве извинений. Неужели я так много прошу?       Геральт смотрел на эти страдальческие глаза, вымаливающие у него вроде бы такую мелочь, но сомневался, стоит ли уступать. По крайней мере, голос разума четко говорил, что именно эту фразу переводить не стоит. «Все равно ведь узнает», – пронеслось в голове у Геральта. Насколько точно девушка запомнила слова, он не имел ни малейшего представления, но был уверен, что любой эльф их легко поймет, даже при самом корявом произношении. Перед ведьмаком невольно встал выбор: рассказать самому или позволить узнать от других. Можно еще, конечно, попытаться обмануть, но все указывало на то, что девушка обязательно потом у кого-нибудь переспросит. Сейчас-то у него хотя бы есть возможность пояснить, что Седрик имел в виду, а если промолчать, все пояснения ей будет давать только женская фантазия. Этого зверя Геральт знал хорошо и опасался поболе самой свирепой мантикоры.       – Ладно, но исключительно в качестве извинений, – вздохнул он и прошептал перевод, сразу же начав успокаивать девушку тем, что в общем контексте беседы фраза звучит не столь устрашающе.       Увещевания подействовали, и Анна вроде бы отнеслась ко всему достаточно спокойно, только печальные, немного испуганные глаза показывали глубину ее переживаний. Она залпом выпила принесенную Сегеримом воду, рассеянно выслушала объяснения Трисс, в полном смятении зашла в дом. Седрика чародейка погрузила в сон, поэтому поговорить с ним девушка не смогла. Она осторожно пристроилась под бок к эльфу, свернувшись клубочком, как ищущий тепла котенок, и притянула к груди его руку. Будущее казалось Анне таким неясным, что она пыталась сосредоточиться на настоящем. Крепко сжимая руку Седрика, девушка тихо плакала из-за пережитого испуга. Только когда солнце уже начало заглядывать в окна, усталость взяла свое, наконец-то усыпив ее сознание. _____________________________________________________________________ vatt'gern - ведьмак