Часть 7. Блюз о безусловном вреде пьянства
23 апреля 2014 г., 03:27
Седрик в ужасе смотрел на то, что отдаленно напоминало его чудо: волосы растрепаны, платье перекошено, пояс отсутствовал. Никаких признаков сознания также не было и в помине. За ту минуту, пока Анну вносили в дом, Седрик испытал такой спектр эмоций, что они, перекрывая друг друга с бешеной скоростью, превращались во взрывоопасную смесь. Глаза эльфа настолько неистово наливались злостью, что присутствующие облегченно порадовались отсутствию у него на поясе меча. Оба гостя хранили молчание, ибо отлично понимали, что в таком состоянии искрой для этой ушастой бомбы может стать что угодно, и мощность взрыва не подлежит даже приблизительной оценке, а принимать на себя основной удар никто не хотел. В этот момент Анна предательски икнула.
– Меригольд!!! – громыхнуло на полдеревни. – Это что?! Это, я спрашиваю, что?! D’yaebl, женщина, тебе хоть что-нибудь можно доверить?! Король мертв, подруга похищена, любовник в бегах! Ребенок споен!
– Седрик! Не ори на меня! – вскрикнула в ответ оскорбленная чародейка, сразу давая понять, что девочкой для битья она не будет. – Я тут вообще ни при чем! Когда я пришла, она уже была такая!
– Когда ты пришла?! – шокированный этими словами эльф мгновенно осознал, что ситуация намного хуже, чем ему казалось изначально.
– Ну да! Я была по делам в городе, пришла в комнату и увидела… это! Я, между прочим, сразу же заставила Геральта отнести ее домой, мог бы и спасибо сказать! – негодовала Трисс.
Седрик никак не отреагировал на последнюю фразу. То, что сейчас свисало с плеча ведьмака, хоть и как-то стояло на ногах, но никакого желания благодарить не вызывало. Да и держалось-то оно стоя исключительно усилиями Геральта, ловко перекинувшего ее руку через шею и постоянно подтягивающего вверх сие аморфное тело. И за что спасибо? За полгода совместной жизни, он ни разу не видел, чтобы девушка даже пригубила что-нибудь спиртное. Она всегда и всем твердо заявляла: «Мне нельзя». Вариант, что Анна просто напилась с горя в компании первых попавшихся собутыльников, даже не рассматривался. Определенно, тут приложил руку ведьмак. Но какие волшебные слова смогли ее убедить? Или просто ситуация располагала? Вечер, таверна, полумрак, она и Геральт… Мужская фантазия бушевала не хуже женской. Седрик направил разъяренный взгляд на ведьмака.
– Седрик, успокойся, – максимально дипломатично начал седой, в очередной раз подкидывая сползающую Анну. – Пойми, она явилась в таверну вечером, когда Трисс не было, начала нести какую-то женскую хрень о жизни с тобой, а потом вдруг стала допытываться, насколько привлекательна в моих глазах. Что мне еще было делать?
– Что значит «что еще»?! – эльф мужественно пытался сохранить здравомыслие, но ситуация совершенно к этому не располагала.
– Седрик, пожалуйста, успокойся, – все пытался урезонить своего приятеля Геральт. – Я не виноват, что у вас проблемы в… кхм… личной жизни. Я помог, как мог.
Ошарашенный эльф уже не мог подобрать не то что какое-то слово, а даже подходящий звук. Он подсознательно оценивал, насколько у ведьмака скованы руки, и успеет ли тот заблокировать удар под дых. Видимо, взгляд был более чем говорящий, потому что Геральт тут же предпринял новую попытку оставить общение на вербальном уровне.
– Седрик, я клянусь тебе, все было под контролем, – ведьмак запнулся, снова подтягивая вверх свою ношу. – Ну, кроме того момента, что она так улетела с неполной бутылки вина… Но это я уж никак не мог предугадать!
– Вино было до или после твоей помощи? – прорычал сквозь зубы эльф.
– В смысле? – нахмурил брови ведьмак. Его эта ситуация уже тоже начинала выводить из себя, потому что понять в чем же он виноват, Геральт не мог.
– Геральт, – Трисс вдруг осознала, что именно сейчас думает Седрик. Ей это оказалось совершенно нетрудно, потому что совсем недавно, открыв дверь в комнату, она рассуждала точно так же. – Ты объясни ему по порядку, что произошло. А то со стороны, и правда, звучит так, словно ты помог немного не тем способом.
– Не тем? – теперь брови ведьмака поползли вверх. Под мышкой снова икнула Анна. – Что значит «не тем»?
– Gwynbleidd, я тебя прошу, – совсем не просящим тоном заговорил Седрик, – объясни уже, что ты сделал с девочкой.
– Да ничего я с ней не делал! – Геральт искренне не понимал, почему он должен оправдываться. Сначала Трисс, теперь Седрик. Да что они оба о нем думают! – Она пришла, спросила про Трисс, потом начала жаловаться на жизнь, выпытывать мое мнение о своей внешности. Когда я ей сказал, что она ведет себя странно, приходя к мужчине поздним вечером и задавая такие откровенные вопросы, она сразу смутилась и собралась дождаться Трисс в таверне. Я, по-дружески, решил присмотреть за твоей женщиной, чтобы она не полезла задавать такие же глупые вопросы кому-нибудь еще. Девчонка была замерзшая, ну я и погрел ей вина. Седрик, ну, я, правда, не знал! Вино-то было совсем слабое, на вкус как ягодный навар.
– А потом? – уточнил успокаивающийся эльф.
– А потом она упала, – ведьмак снова придал устойчивость сваливающемуся девичьему телу. – Я ее попытался с пола подобрать, а она вцепилась в меня мертвой хваткой и до прихода Трисс рассказывала моей шее какие-то увлекательные истории. Вот и все.
– Gwynbleidd, – самым серьезным голосом заговорил эльф, – если я узнаю, что это не все, я тебе в кровать капкан поставлю.
– А я не предупрежу, – угрожающе добавила Трисс.
– Седрик, ну ты-то чего? Ладно Трисс, она женщина, у нее ревность в крови. Без обид, – покосился ведьмак в сторону рыжей, та ничего не сказала, что можно было расценить как согласие. – Но как ты мог подумать, что я стану развлекаться с твоей женщиной?
– Подожди… с женщиной? – Седрик удивленно посмотрел на чародейку, а та многозначительно подмигнула.
– Ну не с мужчиной же! – хмыкнул ведьмак, вновь подкидывая уползающую. – На мужчину она как-то не тянет.
– О! Геральт… – вдруг донесся снизу нежный певучий женский голосок, полный радости от неожиданной встречи. Седрик, недолго думая, подошел к ведьмаку, с усилием отдернул от него девушку и прижал к своей груди, придавая устойчивость.
– О… Седрик… – эльф оказался удостоен лишь низкого недовольного голоса.
– Ладно, мы пойдем… – подытожил ведьмак. – Всего хорошего.
– Gwynbleidd, – окрикнул его Седрик. – Спасибо.
Ведьмак понимающе кивнул и скрылся за дверью. Следом взмахнула рукой на прощание Трисс, которую эльф беззвучно поблагодарил движениями губ. Дело в том, что рыжая еще вчера узнала в каких отношениях эти двое, но благоразумно заключила, что Геральту это сообщать не обязательно. Нет, не то чтобы она видела в Анне потенциальную соперницу или настолько не доверяла ведьмаку, просто логика подсказывала, что для женщины своего нового приятеля он сделает куда больше, чем для его соседки. Столь скорого подтверждения своей правоты она, конечно, не ждала, но была ему весьма рада. С мыслями о том, какая же она молодец, Трисс поспешила догнать ведьмака.
Оставшись наедине со своим неустойчивым чудом, Седрик тяжело вздохнул. Что за странность человеческого мышления? Почему для людей понятие «повзрослеть» неизменно означает начать пить, кутить и сумасбродничать? Оторвав Анну от пола, эльф аккуратно перенес ее на постель. Оставлять на ней уличную одежду совсем не хотелось, поэтому Седрик бережно перевернул девушку на бок и, опираясь коленом на кровать, наскоро принялся расплетать шнуровку.
Вытряхивать бесчувственное тело из платья было для эльфа вполне привычным делом. Разумеется, Седрик не собирался рассказывать, где и для чего научился так проворно освобождать бессознательных существ от одежды, и, в общем-то, еще меньше хотел сообщать причину, по которой умеет их одевать. Та часть жизни уже давно не вызывала у него ничего, кроме разочарования. А в этой части казавшееся спящим существо вдруг соизволило подать голос.
– Седрик, – заговорило оно так, словно уже долгое время вело с ним светскую беседу, – а ты ее любишь?
– Кого? – спросил эльф тоном, которым обычно посылают к черту или куда подальше.
– Анешку, – вздохнула Анна и попыталась упереться руками, чтобы сесть. Получалось у нее это более чем несуразно, но подобие вертикального положения в итоге было достигнуто.
Открывшийся эльфу вид мог только удручать: волосы судорожно всклочены, лицо покрыто пятнами, глаза не способны сфокусироваться, тело все время покачивалось, да еще и расшнурованное платье сползло с плеч, оголив синяк на груди. Да, пить ей определенно нельзя, если даже у Седрика она не могла сейчас вызвать никаких эмоций, кроме странной смеси жалости и отвращения. Желая как можно скорее избавиться от этого наваждения, эльф решил отвечать максимально коротко и ясно.
– Не люблю, спи.
– Ммм… – понимающе протянуло подобие Анны и вроде бы поддалось призыву лечь, но вдруг дернулось назад, снова попыталось удержать равновесие и сфокусироваться на лице эльфа. – А меня?
– Люблю, люблю, только спи, – Седрик был готов признаться в чем угодно, лишь бы остановить эту пытку прекрасным, отлично понимая, что с утра она все равно не вспомнит ни слова. В конце концов, он даже почти не врал, вот только реакция на его податливость оказалась неожиданной.
– Если любишь, почему не трахаешь? – произнес просто самый невинный голос.
Седрик отшатнулся к столу. Да он и в обычные дни об этом не думал, а сейчас такие идеи повергали в ужас. Эльф замотал головой, отгоняя куда подальше эти мысли, чтобы ни в коем случае не вспомнить свои эмоции позже. Когда он снова перевел взгляд на девушку, то увидел, как она увлеченно ползет куда-то по спинке кровати. Логика подсказывала, что она пытается встать, а любопытство даже призывало не мешать этому процессу. Девушка заметила его взгляд.
– Что смотришь? Я вот думаю… – теперь ее мысль была слишком сложной, поэтому речь велась запинаясь и икая. – Раз ты… ты… всех разогнал… значит… сам хочешь. Верно?
У эльфа крепло желание погрузить ее в сон самым радикальным способом. Со временем в его взгляде не осталось ничего, кроме презрения и неприязни, а жалость и сочувствие полностью испарились. Он с абсолютно каменным выражением лица смотрел на ее неуклюжие попытки встать на ноги, слушал пьяные бредни об их отношениях, а внутри, как железо в горне, раскалялась ярость.
Наконец это существо, приняв мало-мальски устойчивую позу, с радостным криком «Седрик!» попыталось обнять эльфа. Насколько попытка вышла неудачной, можно смело судить хотя бы из того, что до желанного объекта девушка даже не дотронулась: она пролетела мимо своей цели, приземляясь носом прямо на стол. В последний момент, все-таки пожалевший скорее лицо Анны, чем ее саму, эльф поймал падающее тело. В итоге пара замерла в весьма необычной позе: ноги девушки так и остались на кровати, ладонями она опиралась на стол, одна мужская рука держала ее под грудь, а вторая – за волосы.
– Просто бездна соблазна, – раздался сверху ледяной голос.
Седрик действительно очень хотел ее трахнуть. Чем-нибудь тяжелым. По голове. Несколько секунд ушло на борьбу с этим желанием. Слегка успокоившись, он, особо не церемонясь, швырнул девушку на постель. Вести переговоры с этим созданием не представлялось возможным, поэтому эльф сразу приступил к стягиванию платья. И все бы ничего, но следующий этап переодевания оказался непреодолим. Когда никакой надежды впихнуть Анну в рубашку не осталось, девушка была обвязана простыней и укрыта одеялом. Казалось, что на этом спектакль окончен.
– Седрик, – вдруг раздался уже привычный певучий голос, – А я Вацлава не люблю. И Геральта тоже не люблю.
– Очень ценная информация, – раздраженно пробурчал эльф и устроился спать, предусмотрительно не раздеваясь.
– Раз мы никого не любим, давай любить друг друга, – заключила девушка так, словно это столь же легко, как щелкнуть пальцами.
Седрик почувствовал ее губы на своей щеке. Забавно, но терпкий запах вина был единственным взрослым компонентом этого поцелуя. В остальном же касание было нежное, ластящееся, по-детски наивное. Вот только ее робкие, неуверенные руки двигались совсем не наивно. Со злостью оттолкнув девушку, эльф однозначно понял, что спокойно поспать ему не дадут. Вскочив с кровати, он оценивал обстановку. Увы, куда бы ни падал его взгляд, везде оказывались бомбы. Не представляя, что в таком состоянии может вытворить эта особа, Седрик невольно нафантазировал самое безумное: голую девушку, бегающую по деревне с сумкой бомб, и разбрасывающую в разные стороны «подарки» с громкими криками «Сюрприз!». Решение было однозначным и очевидным.
Убрав абсолютно все вещи как можно дальше от кровати, Седрик взял веревку и оценивающе посмотрел на девушку, которая в это время переползала туда-сюда по постели, комкая белье, и несла всякую чушь про его возраст, стрессы, потенцию. Больше всего эльфу сейчас хотелось привязать ее за язык, тем самым убрав главную причину стрессов, но это было технически невозможно, поэтому пришлось выбрать более стандартное решение. Узел он сделал не слишком сложный, но достаточно надежный, с расчетом на то, что трезвая она его точно развяжет, а пьяная ну никак не сдюжит. Сложив руки на груди, Седрик какое-то время оценивал результат своих трудов и, убедившись, что девушка не в состоянии самостоятельно обрести свободу, двинулся проситься переночевать у Сегерима.
***
«Седрик, ну я же просила не бухать в доме!» – вскрикнула просыпающаяся Анна и недовольно уткнулась носом в подушку. К удивлению, запах перегара только усилился. Неохотно расставаясь с дремотой, девушка попыталась протереть глаза, но попытка оказалась успешной ровно наполовину. Анна нахмурила брови и, зевнув, перевела взгляд в сторону мешающих правой руке предметов. Она ожидала увидеть намотанную простынь или перекрученную ночную рубашку, но ее взору предстала самая обыкновенная веревка. Сон как рукой сняло. Пара минут ушла на то, чтобы оценить окружающую обстановку, и еще столько же на то, чтобы побороть приступ паники. Итак, она лежит на смятых простынях, абсолютно голая, привязанная рукой к ножке кровати, как собачка, и излучает перегар не многим лучше своего эльфа, которого, кстати, в доме не наблюдается. Девушка неосознанно схватилась рукой за голову. Пальцы тут же нащупали взъерошенные волосы, напоминающие свал соломы. Это стало последним и сокрушающим ударом. Испуганно замерев, Анна смотрела в одну точку и пыталась постичь произошедшее. Разум, постепенно просыпаясь, посоветовал прислушаться к организму. Как ни странно, последний явно был в порядке: внутри ничего не ныло, во рту чувствовался только привкус алкоголя, синяков на бедрах не ощущалось. Может, эльф привязал ее к кровати и выпорол? Стоп, почему «может»? Анна вдруг осознала, что не помнит ничегошеньки из вчерашнего вечера. «Геральт, сука!» – протяжно провыла она, падая головой на постель. Паника сменилась отчаяньем. Захотелось немедленно провалиться куда-нибудь поглубже, чтобы ни в коем случае не встречаться глазами с Седриком. Вот она расплата за наивность! Только теперь Анна осознала настоящий смысл фразы: «Да какое это спиртное! Пей, пока не остыло». У Аниного организма были две печальные особенности: непереносимость рыбы и алкоголя. Если первая осложняла ей жизнь только утренней рвотой, то со второй все обстояло куда печальнее. Пьянела Анна быстро и серьезно, вела себя обычно как последняя шлюха, словно выпуская наружу все свои, спрятанные от посторонних глаз, потребности в мужском внимании. С другой стороны, благодаря этой особенности, что такое похмелье она не знала, но это являлось слабым утешением. Конечно, глоток вина не приведет к особо печальным последствиям, а вот полулитровая кружка – вполне. Хлопнула дверь. Анна вздрогнула и еще сильнее вжалась лбом в подстилку, понимая, что без стука в дом мог войти только Седрик. Однако никакой ругани, претензий или недовольства не послышалось. Эльф молча подошел к кровати, опытными руками в момент развязал узел и замер, немым укором нависая над девушкой. – Я вернусь через пятнадцать минут, – раздался сверху до боли безучастный голос. – Чтобы к этому времени была одета, умыта и причесана. Как только вновь хлопнула дверь, Анна метнулась приводить себя в порядок. Сложнее всего оказалось прочесать колтуны в волосах, а с остальным она успешно справилась задолго до окончания отведенного времени. Наскоро заправив постель, девушка уселась в ожидании самого неприятного разговора в ее новой жизни. Ждать пришлось недолго. Вернувшийся домой Седрик сердито посмотрел на Анну, от чего та тут же спрятала глаза. Эльф немного растерялся. У этой печальной, пристыженной, в тревоге мнущей руки девушки не было ничего общего с тем существом, которое он видел вчера. Решительно не позволив сочувствию вмешиваться в ход беседы, Седрик подсел рядом. – Стыдно? – спросил бесстрастный голос. – А ты как думаешь? – еле выдохнула в пол Анна, не в силах посмотреть ему в глаза. – Зачем тогда напивалась? – звучание голоса осталось прежним. – Я не напивалась, – девушка украдкой взглянула на Седрика. Никакого сострадания на лице эльфа замечено не было. – Понимаешь, проблема в том, что я очень легко пьянею. У меня в организме не хватает какого-то вещества… – Мозгов? – не сдержался Седрик. Анна вскинула голову. Это был настолько потерянный и раскаивающийся взгляд, что эльф даже пожалел о неуместной шутке. – Анна, пойми, – заговорил он немного более теплым тоном, – нельзя быть такой доверчивой. Хорошо, что в этот раз это был Gwynbleidd. Но ты понимаешь, что кто-то другой мог быть не столь любезен? – Понимаю, – снова потупила взгляд девушка. – Нельзя приходить к мужчине посреди ночи, вести с ним двусмысленные диалоги и брать выпивку из его рук. Вроде, не маленькая, должна понимать. – Я не знала, что это выпивка, – проскулила Анна. – Дело не в выпивке, а в твоей полной безответственности, – повысил голос Седрик. – В той кружке могло быть что угодно, и вино – не самый худший вариант. – Седрик… – Анна вдруг поняла, что эльф больше сердится из-за ее трезвого поведения. Может, она вела себя не так уж плохо? – Я что… тихо-смирно уснула? – Ты? – не смог сдержать смешка Седрик. – С тобой так просто не отделаешься. Нет, ты ползала по кровати, несла всякую чушь, пыталась меня соблазнить… – Нет… – протяжно завыла Анна, падая лицом в колени. Все страхи получали подтверждения. – Не переживай ты так, – поспешил успокоить ее эльф, – даже в пьяном состоянии ты все равно осталась ребенком. Геральт и тот вызывал у тебя блеска в глазах больше, чем я. – Геральт? – испуганно прошептала девушка, вдруг поняв, что так волновалась из-за эльфа, что совсем забыла, где попойка началась. – Я ведь не… не… – Не, – просветил ее эльф. – Но тут тебе просто повезло. В следующий раз может так не повезти. – Не будет, – девушка истерично замотала головой, – не будет следующего раза, обещаю! – Надеюсь, – вздохнул эльф. – Тем более что в этот раз ты, кажется, исчерпала весь свой запас везения. Каким-то странным, а, точнее, магическим образом во всем оказался виноват Gwynbleidd. Тебе даже в качестве извинений передали одно снадобье. Чертова ведьма. Седрик, всем своим видом выражая полную поддержку Геральту, поднялся, отошел к обеденному столу и вернулся с небольшим свертком в руках. Подарок был передан Анне прямо в руки, и девушка сразу же увлеченно принялась докапываться до содержимого. Внутри оказалась небольшая банка с густой жидкостью непонятного мутного цвета. – Это от похмелья? Мне не надо, у меня не бывает… – Нет, не от похмелья, – отрезал Седрик. – А для чего? – удивилась девушка. – Подумай, – скрестил руки на груди эльф, явственно демонстрируя, что подсказок больше не будет. На пару минут наступила тишина. – От синяков? – неуверенно переспросила Анна. – Вот, можешь, когда захочешь, – заключил эльф. – Трисс сказала – каждый день утром и вечером. – Спасибо, – попыталась улыбнуться девушка. – Мне-то за что? Сама ее и поблагодаришь. Она тебя ждет сегодня. Там ведьмак пошел биться с твоим собратом, и у Трисс есть время на разговоры. – Хватит называть кейрана моим собратом! – робко, но все же возмутилась девушка. – Прости, но по уровню приносимых проблем вы – самые близкие родственники. – Седрик! – вскочила Анна с кровати, готовясь вступить в словесную схватку. – Отлично, очнулась, – хитро улыбнулся эльф. – Иди к Трисс. Я тут сам справлюсь. – Но там мой заказ на факелы… – Будем считать, что твоему заказчику повезло, и он получит за те же деньги товар более высокого качества. – Хорошо, – спорить с очевидным утверждением было глупо. – И еще, – добавил в сторону открывавшей дверь Анны эльф, – вечером не жди. Я буду пить. – Опять видения? – участливо поинтересовалась девушка. – А то у меня в реальности мало поводов напиться, – проворчал Седрик, усаживаясь за работу.***
Беседа с Трисс началась с неловкого молчания. Через какое-то время чародейка вздохнула и решительно развеяла все Анины опасения, твердо заверив, что зла на нее не держит, соперницей не считает и, вообще, вчерашнее происшествие признает скорее забавным. Правда, на всякий случай, шутливо предупредила, что попытки обхаживать ведьмака плохо кончатся в первую очередь для Анны. Услышанный в ответ набор разъяснений, извинений и благодарностей, полностью уверил Трисс в правоте Седрика: она просто большой бесхитростный ребенок. После того как со стеснением было покончено, девушки перешли к главному. Трисс гордо сообщила, что все обдумала, и решение может быть только одно. Выбор чародейки весьма смутил Анну, которая тут же кинулась с расспросами. Не могла она понять, почему Трисс выбирает путь, ведущий к распаду Темерии. Чародейка, если говорить начистоту, тоже была не до конца довольна, но пришлось использовать принцип меньшего зла. Осознав, что Анна просто так не отстанет, Трисс начала давать пояснения, суть которых сводилась к тому, что Темерия сохраняется только в том случае, если весь Север летит к дьяволу. Путь Роше казался чародейке слишком скользким. Слишком много королей и королевств падут по дороге. Принц Стеннис точно мертв, дева Саския скорее всего мертва, а будет ли жить Хенсельт – вопрос весьма спорный. Анна, конечно, говорит, что ведьмак может убедить Роше его пощадить, но верилось в такой расклад с трудом. Так что, по сути, мы получим три пустых трона и Реданию. И что-то подсказывает, что король Радовид вполне может захотеть стать северным Эмгыром. Да и потеря лучшего отряда Темерии, особенно перед войной, не самый привлекательный вариант. Поэтому, как бы это ни пугало обеих девушек, придется идти за местной бешеной белкой. Анна не совсем понимала, в чем смысл этого разговора, если рыжая уже все решила, но, оказалось, ее позвали поговорить вообще не о политике. Трисс методично просвещала девушку, что и как они будут делать в ближайшее время. Чародейка очень тревожилась, что вмешательство Анны в этот мир может в корне изменить тот ход событий, о котором ей известно, поэтому, для начала, Трисс надо найти информацию о Киаране и, если его судьба подтвердится, обязательно с ним побеседовать. После этого им с Анной необходимо озадачиться собственной безопасностью, раз уж некто, именуемый Лето, так хочет украсть чародейку. Нет, Анна не пойдет с ведьмаком к Йорвету. Трисс поклялась Седрику, что присмотрит за девушкой, а доверять ее Геральту, как бы сказать, вчера мы всё видели. Так что, в день начала переговоров, Анна ни на шаг не должна от нее отходить, тем более что драться с Лето рыжая не собиралась, благоразумно предпочтя надежно спрятаться. Когда Анна услышала где, то едва не потеряла сознание. Чародейка признала самым безопасным местом… пещеру скоя'таэлей. Видите ли, именно там Лето ни за что не станет ее искать. Спасибо, были, больше не хотим. Трисс едва удалось успокоить разгорячившуюся девушку, которая истерично крутила головой и махала ладонями, напрочь отказываясь даже приближаться к тем краям. Максимально ласково объяснив, что будут они там пребывать только при гарантиях безопасности от самого Йорвета, чародейка все же напоила девушку водой для успокоения нервов. Анна испуганно продолжала заверять, что эльфы ее узнают и убьют, но, как оказалось, по мнению Седрика, эльфы ни за что не догадаются, если только она не раскроет рот. Задача была трудная, но выполнимая. В надежде наговориться заранее, девушки весь оставшийся вечер перемывали косточки одному ушастому кузнецу. Ближе к ночи вернулся ведьмак, воняющий как черт и выглядящий не лучше, гордо сообщил, что проблема кейрана решена, и что в ближайшие пару дней он не выйдет из комнаты меньше, чем за тысячу оренов. Затем рухнул на кровать, под истеричные крики чародейки, задыхающейся от зловонных испарений. Анна быстро смекнула, что лучше убраться с линии ведьмачьего огня, спешно распрощалась и поторопилась домой. Как бы странно это не звучало, но Анне показалось, что ведьмак пришел к эльфу вместе с ней, потому что в доме стояла такая жуткая вонь, словно где-то подох кейран. Открыв нараспашку дверь и прикрыв рукой нос, девушка осматривалась вокруг. Интересно, то, что лежит на кровати – это ее эльф? Больше походило, что туда кинули чей-то гниющий труп. С трудом преодолев брезгливость, Анна подошла к телу и двумя пальцами приподняла одеяло. Зловоние усилилось. Скривившись от отвращения, девушка испытывала какое-то странное чувство, как будто не в первый раз видит такую ситуацию, причем ненависть и презрение, которые нарастали внутри, никак не были связаны с Седриком. В порыве злости Анна рассерженно пнула эльфа коленом в живот, а, может, и немного ниже – она в тот момент особо не разбиралась. Тело очнулось и недовольно замычало. Медленно продирая глаза, ушастое существо что-то несвязно бормотало себе под нос и, кажется, пускало слюни. Твою ж мать, да он не просто пьян – он совсем в хлам! Анна точно осознала, какие эмоции испытывал вчера Седрик. – О! Анна… – приветствующее промычало угарное тело. – Привет, пап… – шокированная девушка сказала первое, что попало на язык. – Пап? – хрипло рассмеялся снизу эльф. – Ну да, конечно, я же папа… Дальше следовал какой-то монолог на старшей речи, в течение которого Седрик так часто менял интонации, что Анне казалось, будто она слушает моноспектакль. Понять смысл не удавалось, потому что все знакомые ей слова были исключительно бранные, плюс язык у эльфа заплетался, и половина речи не поддавалась распознанию в принципе. Девушка решила осторожно опустить одеяло и оставить Седрика вести разговор с умным собеседником. Она уже медленно подавалась назад и аккуратно отпускала руку, когда эльф вдруг блеснул глазами и крепко ухватил ее за запястье. – Какой я тебе, на хер, папа?! – Седрик резко дернул ее на себя, сам поднимаясь навстречу. Анна грохнулась на колени перед кроватью, тут же ощутив сильнейший смрад, исходящий от притянувшего ее существа. Голос эльфа не слушался хозяина, заплетался и уплывал, но для такого состояния звучал как-то неестественно уверенно. – Я абсолютно… посторонний… тебе… мужчина. Весьма пьяный. И весьма сильный. Должен же… быть предел… у твоей… наивности. Как мне… убедить тебя… думать? Ты ведь толком… ничего обо мне… не знаешь. Почему доверяешь? Ни один… ни один мужчина в этом мире… не достоин доверия. Глупая маленькая dh'oine. Анне казалось, что она сейчас потеряет сознание. Этот ужасный запах спирта нещадно душил, не испытывая ни капли жалости. Девушка пыталась отстраниться, но эльф крепко держал запястье, постоянно подтягивая ее тело вверх. А главное, что эта ситуация пробуждала в Анне какие-то странные страхи, настолько сильные, что, казалось, совсем не беспочвенные. Они находились как будто где-то на грани между подсознанием и памятью. Не добавляло уверенности и то, что девушка впервые видела Седрика в таком состоянии и совершенно не представляла, чего от него ожидать. Кто знает, какие глубинные чувства будит в нем этот сильнейший угар. Может быть, сейчас там проснется скоя'таэль, жестокий и бессердечный. – Седрик, отпусти, пожалуйста, – нашла она паузу, чтобы простенать просьбу. – Боишься… – довольно протянул эльф. – Чего боишься, dh'oine? – Мне больно. И дышать нечем. – Не понимаешь, – гневно стиснул зубы Седрик, и внезапно перешел на зловещий порывистый шепот. – Ты меня должна бояться. Как мне объяснить тебе, что мужчин бояться надо, а не шушукаться с ними за домами и распивать вино в тавернах? И уж тем более, не будить вусмерть пьяного мужика, который сильнее тебя в сотню раз! – Седрик, хватит! – взмолилась Анна. – Я все поняла! – Ну-ка, просвети! – вызывающе хмыкнул Седрик. – Я… – девушка замялась, не до конца понимая, насколько развернутый ответ требуется пьяному эльфу, но жестоко сжатое запястье заставило говорить все подряд. – Я зря пошла к Вацлаву, потому что это могли не так понять, и зря взяла кружку у Геральта, потому что там могло быть какое-то зелье, и зря подошла к тебе, потому что ты мог спьяну огреть меня чем-нибудь тяжелым… – Да ни черта ты не поняла! – рявкнул эльф. Анна ощутила, что летит. Ее швырнули резко и грубо, точно мешок картошки, демонстративно указывая на ее слабость. Приземлившись поперек кровати, она приподнялась на локтях, но тут же была жестким толчком возвращена в исходное положение. Кажется, настало время по-настоящему испугаться. Анна судорожно попыталась сползти на пол, но и это ей не было дозволено сделать. Эльф рывком рванул на себя ее бедра, полностью закрепостив нижнюю часть тела. Только в этот момент девушка окончательно осознала, что именно с ней делают, и если пожертвовать свое тело Седрику она была готова, то отдаваться этому пьяному, угорелому существу не желала совершенно. На несколько мгновений ошеломленная девушка замерла, перепугано вглядываясь в лицо эльфа и пытаясь найти хоть какие-то признаки адекватности, но сверху на нее смотрел абсолютно незнакомый мужчина, который оценивающе изучал глазами свою жертву, словно решая, с чего начинать пытку. Выбрав цель, руки эльфа бесцеремонно дернули горловину Аниного платья, разорвав ее на две части. Девушка завизжала, в слабой надежде докричаться до его разума, но Седрик лишь кинул быстрый взгляд в сторону открытой двери и зажал левой рукой вопящий рот. – Заткнись, dh'oine! Или ты хочешь, чтобы вся деревня пришла полюбоваться на это зрелище? – раздался сверху совершенно чужой наглый голос. Но Анне уже было все равно. Она мычала «отпусти» в крепко зажимающую рот ладонь и пыталась отмахнуться от его второй руки, нещадно разрывающей платье, но эльф не придавал этим попыткам никакого значения. Седрик не просто знал что делать, а, несомненно, в совершенстве умел это. Он методично удлинял разрыв от шеи к талии, холодно смотрел на оголяемую грудь и лишь иногда переводил бесчувственный взгляд на ее лицо. Сосредоточив агрессию на его шее, девушка старалась ударить в кадык или хотя бы расцарапать кожу, однако и эти потуги не были удостоены внимания. Казалось, все ее действия докучали Седрику не больше, чем жужжание мухи. У Анны уже заканчивалось дыхание мычать, когда ее губы вдруг получили свободу. Под звуки жадного глотания воздуха эльф сдернул платье с плеч, сковывая девушке руки. От резкого движения Анна снова вскрикнула, и ладонь немедленно была возвращена на место, а следом за ней подалось вперед тело эльфа. Теперь его холодные, пренебрежительные глаза смотрели точно в ее. Девушка вложила во взгляд все свои мольбы, пытаясь пробиться сквозь эту стену льда. Она, как можно четче, промычала «хватит», но лишь почувствовала, как ей задирают юбку. Через секунду пальцы эльфа коснулись ее колена. И это прикосновение так отличалось от привычных! Рука двигалась вверх по бедру уверенно, бесцеремонно, цинично игнорируя все ее попытки отдернуть ногу. Хотя дергаться-то ей было ровным счетом некуда: сверху тяжелое тело, сбоку сильные руки, снизу безучастная кровать. Слаба. У нее нет и полшанса освободиться из-под эльфа. Анна закрыла глаза, силясь не заплакать, безвольно уронила голову и перестала оказывать какое-либо сопротивление сжимающим ее рукам. Эльф, как будто проверяя что-то, слегка отстранил ладонь от ее рта. Крика не было. – Ты быстро сдалась, dh'oine, – послышался все тот же бесстыжий голос. – Даже немного скучно. – Не дыши на меня, – задыхаясь то ли от паров спирта, то ли от нахлынувших эмоций, прошептала Анна. – Кончай уже и отпусти. – Чтобы кончить, надо начать, – усмехнулся эльф. – Ну так начинай! – из последних сил старалась не расплакаться девушка. Она очень не хотела показывать этому существу свои слезы. – Если так хотелось, мог бы вчера! – И в чем удовольствие? Овладеть бесчувственным телом? Нет, я пока не хочу любиться с трупом. – Конечно, ты же у нас бравый скоя'таэль. Сначала насилуешь, потом убиваешь. Не переживай, меня убивать не придется. Я сдохну сама от такого предательства. Повисла пауза. Казалось, даже воздух замер. Эльф молчал, совсем не двигался, только чуть заметно скользил пальцем по ее губам, да где-то под одеждой все сильнее сжимал ей ягодицу. – У тебя десять секунд, dh'oine, – наконец сказал он, подаваясь назад. – Не трать их зря. Я не шучу. Уточнения были излишни. Анна с грохотом свалилась с кровати, спешно встав на ноги, спотыкаясь, бросилась к двери, на ходу натягивая платье, но, вырвавшись наружу, не смогла не оглянуться. Кто-то похожий на Седрика провожал ее пристальным взглядом хищных глаз. Страх незамедлительно погнал девушку прочь. Пробежав несколько метров, она упала на колени и, сжимая себя руками, затряслась в нахлынувшем приступе паники. Сколько она так просидела, Анна не знала. Время для нее сейчас не существовало. Все тело трясло, губы дрожали, а внутри металлом звенела пустота. Что это было? Демонстрация жестокой реальности своему непутевому ребенку? Или действительно… Эта мысль разрывала на части. Вся деревня спала. Не было досужих сплетниц на лавочках, пьяниц, возвращавшихся домой, дозорных, проходящих через площадь. Казалось, она была абсолютно одна. Никто, совсем никто не мог ей помочь. Хотелось свернуться клубочком и выть от боли. Откуда-то раздался кашель. Мужской. От страха Анна чуть не закричала. Кто там шел, она не знала, но сейчас любой мужчина казался ей врагом. Жестоким, бессердечным врагом, от которого невозможно защититься. Она тревожно вслушивалась в шаги, нервно осматриваясь вокруг в поисках любого подобия оружия. Звуки стихли где-то за ручьем. Анна выдохнула. Словно внезапно осознав что-то, она начала судорожно оттирать свою шею, грудь, спину, как будто и вправду могла стряхнуть с себя следы мужских прикосновений подобно уличной грязи. Идти. Надо куда-то уйти. Чтобы больше ни одни руки не тронули ее тело, чтобы больше не видеть ни одного мужчину. Куда? Некуда. Снова раздался этот грубый кашель. И звук приближающихся шагов. Бежать. Надо немедленно бежать. Хотя бы просто вперед. Ноги совсем не слушались, тело тряслось как ненормальное, а страх затуманивал взгляд. Она бежала туда, куда вели ее инстинкты, сама не до конца осознавая, кто откроет ей дверь. В дом стучалась дико, бешено, без остановки, словно от этого зависела ее жизнь. Когда ей открыли, Анна судорожно обхватила себя руками и отшатнулась назад, будто вместо искомого спасения попала прямо в ад. Во взгляде читалась паника, а тело каждой клеточкой готовилось отражать нападение. Заспанный эльф, протирающий единственный глаз, не сразу понял, что он увидел. – Анна? Теперь тебе переночевать? Вы можете решать свои проблемы без моего… – Сегерим осекся. Вид стоящей перед ним девушки не вызывал ни малейшего сомнения, что именно с ней произошло. Взгляд эльфа метнулся ей за спину, пытаясь найти там следы виновного, но ночная деревня была тиха как никогда. Кровь вскипела в миг, оставив лишь один вопрос. – Кто? Анна ничего не ответила. Она медленно подавалась назад и, кажется, готовилась бежать. Сегерим не знал, как ее остановить. Дотронуться до нее он боялся, а слов она, похоже, и не поймет. – Анна, – аккуратно приподнял руку эльф, призывая к спокойствию, – это я. Сегерим. Ты меня узнаешь? Анна? Не бойся, это же я. Я не трону. Я ни за что не трону. Успокойся. Я не трону. Эти слова вызвали у Анны совсем неуместные воспоминания. Полгода назад другой эльф обещал ей то же самое. Доверять этим обещаниям больше невозможно. Она шарахнулась от протянутой руки так резко, что свалилась на землю. Анна приземлилась на то бедро, которое совсем недавно сжимал Седрик. Физическая боль мешалась с душевной. Истерично отбивая руки кинувшегося на помощь Сегерима, Анна больше не видела перед собой бесполых друзей. Ненависть. Да, ненависть. Она сводила с ума. Эльф тяжело вздохнул, нахмурился, как дождевая туча, пару секунд поборолся с сомнениями и, наконец, решительным движением схватил девушку, силой разворачивая ее к себе спиной. Рука Сегерима обвилась вокруг ее шеи, перекрывая доступ кислорода. Анна поначалу вырывалась и царапалась, но через пару минут обмякла, полностью отдаваясь на милость победителя. – Седрик… – еле слышно прошептала она, проваливаясь в темноту. – Толку сейчас от твоего Седрика. Пьян как свинья, – презрительно прошипел Сегерим. Эльф дождался, когда Анна полностью потеряет сознание, затем осторожно занес в дом. Захлопнув дверь ногой, он спешно опустил девушку на кровать, удивляясь, с какой легкостью Седрик таскает это тело. Невольно вспомнил о легкой, как пушинка, Мориль. Воспоминания принесли боль и ярость. Совсем недалеко от своего возлюбленного, от своего рыцаря и защитника она сейчас испытывает то же самое. Сможет ли она не вздрагивать от его прикосновений, когда вернется? Если вернется… Последний год Сегерим спал неспокойно и неглубоко, поэтому ни на секунду не сомневался, что Анна его обязательно разбудит, когда закопошится рядом. Возможно, она поймет, что у него не было другого выбора. А может, и нет. Эльфу было все равно – он не чувствовал угрызений совести, потому что был уверен в своей правоте. Один из столов он переставил к двери, дабы отрезать девушке любые пути к бегству, после чего устроился спать. Думать о том, как все это сообщать Седрику, не хотелось совершенно. «Надо будет убрать все оружие. И подальше», – промелькнуло в голове у засыпающего эльфа.***
– Анна! Седрик повис в дверном проеме, словно выпрыгнувший к дичи хищник. На кровати перед ним сидела девушка в наскоро заштопанном платье, судорожно прижимала к животу подушку и потерянно смотрела куда-то вниз. Представить себе более страшное похмелье казалось невозможным. Когда Анна услышала свое имя, то не отозвалась, не повернулась, а только вздрогнула и сильнее зажалась. Седрик поскорее закрыл дверь, ограждая ее от любопытных глаз. Чувство вины мешалось с яростью, а в памяти всплывали самые темные сцены жизни, загнанные, вроде бы, так далеко, что не должны были никогда обнаружиться. Эльф кинулся к ней. – Стой! – девушка вскрикнула так громко и резко, что Седрик остановился как вкопанный у спинки кровати. Анна, все так же не поднимая взгляда, уже тихим, почти шепчущим голосом добавила. – Оттуда говори. – Ты как? – задал эльф главный вопрос. – Твоими молитвами… – девушка еще сильнее впилась в подушку. От этих слов эльфу захотелось умереть, причем не так как утром, когда он проснулся с сильнейшим сушняком, а настолько сильно, что сердце болезненно сжималось, стремясь остановиться. Седрик нервно приподнял руку, словно пытаясь на расстоянии погладить ее по волосам. Почему это все происходит именно с ним? Кто ж его проклял-то? Он ведь просто хотел дожить свою жизнь спокойно. – Анна, не замыкайся, позволь помочь… – Помочь? – в тихом негодовании сорвался голос девушки. – Вчера помогать надо было… Она подняла взгляд на эльфа. Это был не просто ушат холодной воды, нет, это было падение в замершую реку, когда в каждый миллиметр твоей кожи иголкой впивается лед. Осуждение, презрение, гнев. Седрик не мог винить ее за эти эмоции, он сам себя презирал. – Ты хочешь мести? – сделал эльф последнюю попытку достучаться до девушки. – Мести?! Анна вскочила на ноги. Теперь, стоя на кровати, она была немного выше Седрика, что добавляло уверенности и смелости. Да, она хотела мести, и это понурое лицо никак не могло ее разжалобить, наоборот, от его вида хотелось одновременно кричать и плакать. Издав короткий дикий вопль, Анна дала волю своим натянутым нервам. Сначала в эльфа полетела подушка, затем набросилась с пощечинами девушка. Какое-то время Седрик терпел, позволяя ей выпускать злобу, только каждый новый удар становился все более ожесточенным, а в ход пошли не только ладони, но и ногти. Не в силах видеть ее боль, эльф нервно схватил летящую в него руку и попытался притянуть Анну к себе. – Хватит! Прекрати… – он хотел крикнуть «прекрати, чудо», но, ведомый каким-то внутренним страхом обидеть девочку, проглотил последнее слово. – Dh'oine?! – по-своему поняла Анна его паузу, усиленно сопротивляясь притягивающим ее рукам. – И в мыслях никогда не было тебя так называть, – пытался угомонить девушку Седрик. – Да ладно?! Вчера не стеснялся! – она успешно отстранилась назад, пользуясь легкой растерянностью эльфа. – Когда? – пара удивленных глаз впилась в ее лицо. – Когда?! – вопрос ранил Анну сильнее удара. – Когда ночью насиловал! Дальше посыпались ругательства, а свободная рука, сжатая в кулак, принялась колотить в грудь эльфу. Но Седрик уже ничего не слышал. Он замер как статуя и смотрел на девушку такими растерянными глазами, что напоминал маленького ребенка. Растерянность объяснялась просто: он практически не помнил вчерашнего вечера. Смутные образы, непонятные звуки, притупленные ощущения – вот весь набор воспоминаний, который у него остался. Он больше знал, чем помнил, сколько вчера пил и почему так долго не останавливался. Но сколько бы ни было выпито, как можно поверить в такое? Разум настойчиво требовал доказательств. Взгляд, начавший опускаться и расплываться, наткнулся на ее запястье, все еще сжимаемое эльфом. Медленно, словно обессиленный, он развернул руку и в безысходности увидел, что его пальцы лежат точно на синяках. Безмерно хотелось ошибиться, понадеяться на совпадение, но у кого еще тут найдешь такие большие ладони? Эльф, безмерно нуждаясь в опоре, отшатнулся к стене, повалив по дороге какие-то корзины. Руки схватились за голову, словно стремясь ее раздавить, а глаза постепенно наполнялись ужасом. Все вставало на свои места: скомканное белье, перевернутые стулья, разбросанные вещи и, главное, царапины на шее и груди. Проваливаясь в пропасть отчаяния, Седрик терял остатки разума. Новость, что, пока ты валялся в пьяном угаре, твою девочку изнасиловали, ударила ножом в сердце, но осознание того, что сделал это ты сам, сдирало кожу живьем. Ноги перестали держать. Эльф сполз по стене, опускаясь в кучу поваленных корзин, и замер в оцепенении. Анна давно не кричала. Вид сходящего с ума Седрика настолько пугал, что ругаться стало невозможно. Она опасливо смотрела в его сторону, пытаясь понять, чего ждать дальше. Да что с ним? Еще пять минут назад он лез со своими никому ненужными извинениями и попытками помириться, и вдруг как будто копьем проткнули. И тут, задыхаясь от волнения, Анна поняла: он не помнит. Седрик сейчас совсем, как она вчера. Девушка громко ахнула и закрыла рот руками, осознав, как именно он видит ситуацию. Вся боль и обида мгновенно притупились, а мысли лихорадочно заметались в поисках способа спасти его разум. Отомстить, в конце концов, можно и позже – было бы кому. Анна позвала его, позвала снова, и снова. Каменная статуя Седрика даже не шевельнулась. С громким призывом девушка запустила в него поднятой с пола подушкой. Эльф встрепенулся, вскинул вверх голову и направил в ее сторону абсолютно пустые глаза. Когда взгляд упал на ее лицо, то за секунду наполнился такой болью, что Анна стремительно растеряла большую часть обид. – Седрик, послушай… – начала она, но эльф смотрел сквозь нее и, казалось, терял ощущение реальности. – Ты меня слышишь? Ты понимаешь? Седрик, ничего не было. Слышишь? Не было. Сознание к эльфу возвращалось до жути медленно. Анна, как заклинание, повторяла эти слова вновь и вновь, но бороться с его разумом, уже принявшим решение, никак не получалось. Поддаваться клокочущему внутри состраданию представлялось совершенно недопустимым, ведь если эльф почувствует жалость, то решит, что его хотят обмануть. Девушка пыталась сохранить надменную позу и презрительный взгляд, хотя сердце предательски ныло. Она села на край кровати, положила ногу на ногу и скрестила руки на груди в ожидании окончательного прояснения взгляда Седрика. – Очнулся? – заговорила она безучастным голосом. – Пить меньше надо. Заканчивай убиваться, не было ничего такого. Эльф вроде бы и хотел спросить, а что было не такого, но никак не мог совладать со своим голосом, поэтому молча смотрел на Анну умоляющим взглядом в ожидании деталей. Анна же выдерживала паузу, усердно приводя в порядок логику последующего монолога. Если попытаться отбросить те страхи, которые она испытала, то сухой остаток складывался во вполне приличное объяснение. – Что смотришь? Ты решил в пьяного папочку поиграть. Объяснить своей нерадивой дочурке, насколько опасны мужчины. Не переживай, ты оказался совсем безвредным, – Анна презрительно хмыкнула, подняв вверх руку с согнутым указательным пальцем. Она боялась переиграть, но недотянуть было куда опаснее. К тому же, видя отчаяние эльфа, девушка и сама начинала себе верить – больно уж ее рассказ походил на правду. – С твоей стороны это была чисто воспитательная беседа. Шугнул немного, – она указала на порванную горловину, – дождался, пока я все пойму, и отпустил. – Как шугнул? – для чего-то спросил наконец заговоривший Седрик. – Каким образом? – Как все, – усмехнулась девушка. – Схватил за руку, швырнул на кровать, притянул к себе, порвал платье, увидел, что я по-настоящему испугалась и прогнал. И надо сказать, я испугалась до чертиков. Не смей больше учить меня чему-нибудь в таком состоянии. – Я так и сказал? – недоверчиво посмотрел на нее Седрик. – Отпускаю, раз испугалась? – Знаешь, я в тот момент меньше всего думала о том, чтобы запомнить твои слова! – возмутилась Анна, вставая с кровати. – Да и все одно какая разница – не отпустил бы тогда, отпустил бы через пару минут. Насиловать меня тебе было, – девушка красочно развела руки и пшикнула губами, – абсолютно нечем. – Нечем? – еще страннее косился на нее эльф. – Поверь мне, – Анна задрала юбку, демонстрируя синяк на ягодице, – я точно помню – нечем. Наступила тишина. Седрик сосредоточенно копался в своих мыслях, пытаясь упорядочить всплывающие образы вчерашнего вечера, а Анна, опираясь на стол, смотрела в окно и погружалась в омут своей памяти. – Седрик, – вдруг раздался тихий грустный голос, – не пей так больше, пожалуйста. Я ведь действительно испугалась. Эльф поднялся с пола, перешагивая корзинки, приблизился к девушке и, немного нерешительно, положил руки ей на плечи. Анна не сопротивлялась. Она снисходительно позволила ему прислониться к своей спине. Как же мужчины ужасны, когда пьяны. И насколько же они беспомощны в своем похмелье. Вот он, как побитая собака, жмется носом в ее макушку. Даже прощения попросить не в силах. Знает, гад, что виноват, раз нормально обнять стесняется. Анна ощущала себя хрупкой, как снежинка, из-за таких робких, непривычно слабых прикосновений Седрика. Казалось, он искренне боится, что она сейчас растает и исчезнет из его рук. Черт с ним, не любоваться же ей теперь этой виноватой рожей каждый день. Девушка ласково погладила ладони эльфа, давая ему надежду на помилование. – Прости, – прошептал Седрик. – Я больше никогда. Обещаю. – Пожалуйста, – хриплым тихим голосом произнесла Анна. – Очень тебя прошу. Мне хватило одного отца-коматозника. – Ты же говорила, что не помнишь, – эльф не стал уточнять непонятное слово, легко догадавшись о его смысле. – С перепуга и не такое вспомнишь… – Анна, я не говорил, но у меня была… – эльф замолчал, подбирая слова для начала неприятного рассказа. – Да кого у тебя только не было за семьсот лет! – отрезала Анна, четко давая понять, что не собирается заставлять его копаться в прошлом и, развернувшись к нему лицом, попыталась улыбнуться. – Подожди на улице. Я тут приберусь и догоню. А то совсем стыдно перед Сегеримом. Покорно кивнув, Седрик направился к выходу. Хорошо, если бы она спровадила его, чтобы похныкать. Сегерим говорил, что вчера она не плакала, и сегодня никто не видел ее слез. Это слишком на нее не похоже. Что же произошло? Если это было просто воспитание, разве могло оно причинить столько боли? Память отказывалась давать ответы. Первое, что увидел эльф, выйдя наружу – это хмурое лицо друга. Сегерим стоял, прислонившись к стене дома, и всем своим видом – от сложенных на груди рук, до сведенных к переносице бровей – показывал недовольство произошедшим. – Подслушиваешь? – упрекнул Седрик, закрывая дверь. – Что там подслушивать? Вы орали на всю деревню, – едким голосом ответил Сегерим. – Тоже думаешь, что она врет? – понял настрой друга эльф. – Все может быть. – Что значит «все может быть»? – недобро нахмурился Седрик. – Ты же ее вчера видел, должен знать. – Знаешь, Седрик, – нервно буркнул Сегерим, недовольный обвинительным тоном друга, – я, конечно, видел, но между ног ей не заглядывал и, вытекало ли оттуда что-то, не проверял, – он знал, что говорит грубо и, судя по перекосившемуся лицу собрата, жестоко, но сейчас явно не время мямлить. – Что ты от меня хочешь услышать? Совет? Поверь ей. Скрыть она от тебя что-то могла, но полностью соврать – вряд ли. – Думаешь, это будет правильно? – еще сильнее нахмурился Седрик. – Думаю, да. И тебе бы советовал в данное время думать. Желательно, мозгами. Ты не видишь, что она не хочет в этом копаться? Седрик, хоть сейчас не будь шкурником. – Мы сможем как раньше? – пронизывал друга взглядом эльф. – А это уже от вас зависит. От тебя. – Кого хороните, seidhe? – раздался сзади вроде бы бодрый голос Анны. – Я вообще-то еще жива. – Тебя убьешь… – вроде бы обыкновенно проворчал Седрик и двинулся домой. Анна поторопилась следом, всю дорогу силясь улыбаться. Она активно пыталась вовлечь в разговор Сегерима или растормошить Седрика, вот только эльфы, как сговорившись, отвечали вежливо, но сухо и коротко. Так и дошли. Как только была открыта дверь в дом, желание улыбаться пропало мгновенно. Девушка вбежала внутрь, издала звук сродни крику бешеной чайки и развела напряженные руки в стороны. Рот так и не смог закрыться, поэтому первое время стояла тишина. Недолго. – Седрик! Ты! Бухарь обдолбанный! Ты что тут вытворял? Это… это… это… Что со стульями?! А вещи почему… – девушка с ужасом осматривала панораму полностью перевернутого вверх ногами дома, без конца охая, ахая и звучно глотая воздух. Руки хватались то за лицо, то за голову, то за грудь. – Похоже, она видит это в первый раз, – решил подбодрить друга Сегерим. – Так что радуйся, это ты уже без нее. – Пойду-ка я… – прошептал Седрик, начиная пятиться. – Стоять! – заорала Анна так, словно командовала на поле боя. – А ну-ка взял метлу и все тут убрал! И чтобы к вечеру у всех стульев были ножки! Одежду не трожь! Ее теперь всю перестирывать! Я сама! Вернусь, чтобы тут все было в порядке! Сзади бился в конвульсиях Сегерим. Заливаясь хохотом, он смотрел на виновато кивающего эльфа, послушно запоминающего список дел, и абсолютно четко осознавал, что в этом доме уже точно ничего не будет как раньше. _____________________________________________________________________ D’yaebl – дьявол Gwynbleidd – Белый волк dh'oine – человек seidhe – эльф(ы)
