Часть 8. Сильнее, чем кажется
4 мая 2014 г., 03:40
«Повзрослела, зараза», – в очередной раз проворчал замученный Седрик. Прошло чуть больше недели с момента его пьяной провинности, и власть в доме полностью перешла в руки этой мелкой террористки. Анна, несмотря на инцидент, вроде бы осталась все такой же ласковой и исполнительной, но то была лишь видимость. Былой покорностью там и не пахло. Для начала девушка определила круг своих интересов, а потом принялась их отстаивать с недетской хитростью; причем настолько ловко, что даже эльф не сразу понял, как им манипулируют. Грустные глаза, страдальческое лицо, печальные вздохи – вот неполный набор ее оружий, которые без зазрения совести пускались в ход против ушастого тирана. Повзрослевший неблагодарный ребенок так искусно играл на чувстве вины, что Седрик сам не заметил, как согласился на все ее просьбы. И вот теперь он пьет только на вышке, зажевывает запах алкоголя ароматными травками и довольствуется третью кровати. Бездомный затюканный козлик! Стоит отметить, Анна расчетливо не разменивалась на мелочи. Зараза. Ничего, эльф в долгу не остался. Седрик, со свойственной ему мудростью, соединил приятное с полезным. Всю неделю он будил Анну спозаранку, тащил с собой в лес и читал ей лекции о растениях, которые можно применять для создания бомб. К концу недели, не без участия приказного тона эльфа, девушка знала наизусть, как называются основные ремесленные травы, в каких местах их можно искать и каким образом собирать. Также у нее от зубов отлетала вся информация о тех опасностях, с которыми можно столкнуться по пути, о том, как их следует избегать, и о том, как себя вести, если встреча все-таки состоялась. Конечно, все это можно было рассказать ей дома в обед, но эльф не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за насупившейся полусонной Анной. По возвращению с утренней прогулки начинались практические занятия. Пестик, ступка и – вперед. Отмерять нужное количество воды для суспензии у девушки получалось далеко не сразу, из-за чего она постоянно удостаивалась все новых и новых титулов, подтверждающих ее криворукость. Однако, как только в доме прозвучала фраза «лучше бы я их Анешке отдал, у нее бы не пропали», вызов был принят, и уже через два дня суспензии получались густыми и вязкими, затвердевали равномерно и качественно, а эльфу оставалось только удивляться, как его чудо мотивирует ревность. Обедали поздно. Редко когда раньше трех по полудню. Готовил в основном эльф, насмешливо слушая, как за спиной все крепчает ругань. Помогать своей подопечной Седрик больше не собирался, разумно считая, что ей хватит опыта справится самой. После обеда эльф уходил на вышку, затем в лес. К его приходу Анна была обязана сделать как минимум две бомбы каждого типа, правильно поместить остатки ингредиентов на хранение и прибраться после себя в доме. Времени на все эти дела было предостаточно, потому что Седрик возвращался только к темноте, обычно хмурый и злой. Ел он молча, устало подпирая рукой голову, а затем ложился на кровать, закрывал глаза и, если получалось, дремал, пока Анна возилась с посудой. Вечерний променад они совершали в компании сделанных днем бомб. Седрик отводил девушку к реке, на самую окраину деревни, где кроме камней да камышей ничего и не встретишь. Там его ученица держала экзамен: доказывала, что все изделия ее производства выполняют ту и только ту задачу, для которой они были созданы. И это уточнение являлось очень важным, поскольку Анины бомбы постоянно норовили оказать клиентам дополнительные услуги. Ее танцующая звезда обычно не просто горела, а плевалась искрами в разные стороны, подобно факелу, а облако смердяка почему-то с минуту висело в воздухе, закрывая область взрыва черной пеленой. Седрик отлично понимал, из-за чего такое происходит, но подсказывать поначалу не хотел, только через пару дней уступив, ввиду нехватки времени. Были, правда, и радостные моменты. Например, Анины факелы. Горели они долго, ярко и почти без дыма. Из-за какой ошибки в производстве был достигнут столь потрясающий эффект, эльф побаивался спрашивать – вдруг еще начнет исправлять и потеряет единственное свое достижение, а со стороны никаких отличий в изготовлении не замечалось. Наверное, все дело в женских руках. Потом, выслушивая замечания и подсказки, Анна готовилась ко сну, а Седрик еще долгое время сидел над своей работой. Ложился спать далеко за полночь, падая как подкошенный на свой краешек кровати. Ни на что не хватало времени. Он ведь хотел научить ее хотя бы простейшим ловушкам, но дни убегали, как вода, да и слишком слабые у нее руки, чтобы возиться с металлом. Пара попыток, конечно, была предпринята, но скорее в качестве развлечения. Уж больно эльфу хотелось посмотреть на это зрелище! Кстати, оно удалось. Пыхтящая, кряхтящая, скулящая Анна, пытающаяся справиться с примитивным пожарищем, но неспособная даже толком шнур натянуть, вызывала у эльфа довольную улыбку умиления. Он так и не понял, каким чудом она все-таки закончила свое дело и продемонстрировала ему вполне обычное пожарище. Ну, если не считать того, что через полминуты оно взорвалось прямо на верстаке, без какого бы то ни было внешнего воздействия, и Седрику пришлось сбивать огонь своим же камзолом, пока испуганная Анна металась в поисках воды. Главное, нашла ведь! Ливанула весь ушат, и неважно, что огонь был уже сбит, а эльф утомленно опирался на верстак. Кого волнуют такие мелочи, правда? Вот в тот момент злой и мокрый Седрик и зарекся от новых попыток научить девушку работе с металлом. А еще Анна боялась будущего: она совершенно не хотела идти к Йорвету. Седрик все понимал, но изменить ничего не мог. В попытках успокоить, он однажды усадил свое чудо на кровать и внушающе поведал о внутренних порядках у скоя'таэлей. Суть его рассказа сводилась к тому, что в отряде всегда беспрекословно выполняют приказы командира. Если Йорвет скомандует общий сбор, то придут все – даже умирающие и рожающие. А если прикажет каждое утро пять раз хлопать в ладоши, то эльфы будут делать это до тех пор, пока командир не отменит приказ. Беседа возымела плоды, и с каждым днем Анна все меньше думала о пугающих перспективах. Этот день начался обычно: поход в лес, сбор трав, изложение знаний. Анна сегодня даже казалась выспавшейся и чем-то довольной. Она собирала нужные травы в корзинку, а цветами, растущими рядом, украшала прическу, попутно мурлыкая какую-то странную песню. Эльф даже нехотя засмотрелся на столь удивительное зрелище, как бодрая и довольная ранней прогулкой Анна. Он прислонился к дереву, зачарованно наблюдая за милой почти эльфкой, с наслаждением вдыхающей запахи утреннего леса и ласкающей кончиками пальцев лесные цветы. Седрик не мог разобрать смысл напева, но сам факт посвящения песен цветам, вызывал на лице блаженную улыбку. Это созерцание не осталось незамеченным. Повернув голову, Анна широко улыбнулась эльфу и слегка пожала плечами, словно извиняясь за свое любвеобильное поведение. Седрик, в это время блуждая взглядом по ее волосам, разглядывал криво вплетенные цветы, и у Анны, привыкшей к его критике, глаза виновато потупились, а рука тут же дотронулась до волос, неловко поправляя прическу. И вдруг улыбка Седрика в момент пропала. – Ко мне. Быстро, – резко скомандовал он. – Кто там? – вскочившая с места Анна даже не собиралась возражать. – Накеры? – Хуже, – эльф совсем нахмурился, отобрал из рук Анны корзинку и заткнул ей за пояс кинжал. – Иди домой, как пришли. Меня не жди, даже не оглядывайся. Бегом, – подтолкнул ее в спину Седрик. Анна расторопно покидала лес. Оглянуться безумно хотелось. Она даже пару раз слегка поворачивала голову, но не более того. С накерами они уже не раз встречались, и Анна была бы отнюдь не против встретиться снова; ведь в эти моменты ее ворчун Седрик превращался в самого настоящего воина леса, прошивая тварей стрелами с такими блестящими глазами, будто взглядом тоже можно убить. Жаль, что зрелище было недолгим. Эльф никогда не принимал вызов от группы большей пары зверюг, отлично понимая, чем такое геройство закончится, а эндриаг так вообще избегал – не по зубам они ему были с их крепкой броней. Но, судя по всему, сейчас ему встретились существа похуже, раз он даже рискнул отправить ее одну через лес. Как ни удивительно, но риск оправдался, и до Биндюги девушка добралась без приключений. Приключения ее ждали на лавочке возле дома. – Ани! Это просто ужас! – вместо приветствия воскликнула Трисс. – Геральт – это… – Успокойся, Трисс. Может, зайдем в дом? Замкнутое помещение намного больше располагало к эмоциональному разговору. Анна опустилась на ближайший стул, а Трисс принялась нервно мерить комнату шагами. Чародейка все подбирала слова, чтобы объяснить ситуацию, но при этом не выглядеть жалующейся женщиной. – Трисс, пожалуйста, по настилу в сапогах не ходи. Только вчера отмыла. – А, да. Извини, – вырвалась рыжая из череды своих мыслей. – С такими новостями… – Расскажи уже толком, что случилось, а то выглядишь ты так, словно Геральт при смерти. – По сути, так оно и есть, – порывисто ответила Трисс, но для скорбящей возлюбленной тон был слишком злой. – Помнишь, я тебе говорила, что дала Седрику обещание в обмен на твою информацию? – Конечно, помню, – надула губки Анна, – То, что у меня пропали старые воспоминания, не означает, что я не могу удержать в памяти новые. – В общем, я поклялась Седрику, что помогу Сегериму. Понимаешь, поклялась. Вряд ли ты поймешь, что значит слово чародейки, но хотя бы попытайся, – Трисс запнулась, осознав, что таким тоном может сильно обидеть Анну, но собеседница не выдавала никаких признаков недовольства. – Трисс, – понимающе заговорила она, – ты не можешь убедить Роше взять его с собой? – Не знаю. Я не пробовала, – честно призналась рыжая. – Убеждать его должен был Геральт. Но этот… Трисс снова запнулась, стараясь сдержать праведный гнев и не начать поливать ведьмака грязью перед малознакомым человеком. Делать ей это было с каждой секундой все сложнее. Очень хотелось уже хоть кому-то выговориться, а не просто накричать на полуживое седовласое тело. Она остановилась перед Анной, сложила руки на груди и начала рассказ. Говорила отрывисто, явно пыталась не допустить ругательств и старательно заменяла их приличными словами. – Вчера он пошел к Роше. Поговорить. Поговорил… умник. Уж не знаю, что там происходило, да и не хочу знать, но в итоге Вернон зол как черт, весь Флотзам гудит про эротическое форсирование Понтара, а у этого… ведьмака теперь татуировка синих полосок на шее. – Ах, вот оно что! – рассмеялась Анна. – Ну, хоть меч новый принес. Про попойку их разговоры не заходили. Девушки обсуждали королей, войны, политику, но никак не безумные выходки Геральта. Все, что не касалось судеб Севера, оказывалась за бортом бесед. Не знала Трисс ни про тролля, ни про Малену, ни про розы памяти. Не то чтобы Анна не хотела рассказывать или что-то намеренно скрывала – просто ее об этом никто и не спрашивал. – А вот мне не смешно, – насупилась чародейка. – Роше наотрез отказывается даже разговаривать с Геральтом. – Ты говорила с Роше? – Нет, мне Бьянка рассказала. К счастью, у них в отряде есть хоть кто-то адекватный. – Ну, – все еще улыбаясь, протянула Анна, – может, все не так плохо. – Куда уж хуже, Ани? Если я не сдержу свое слово… – Трисс понимала, что объяснять этой девочке нормы чародейской чести совершенно нет надобности, но совладать с нервами с каждой минутой становилось все сложнее. – Да что ж это за город, – вздохнула в ответ ремесленница, – что же в нем все только и делают, что напиваются! – А чем тут еще заниматься? – хмыкнула Трисс. – Хотя, Геральт может напиться в любом городе. Думаю, твой Седрик тоже. – Что делать собираешься? Если для тебя так важно это слово, то надо самой как-то уговорить Роше. – Как? У него в отряде все потеряли близких в этой партизанской войне с эльфами. Геральт был лучшим вариантом для переговоров. – Ну-ка, сядь сюда, – Анна похлопала рукой по соседнему стулу. Девушка, действительно, не до конца представляла, насколько чародейке важно выполнить свою клятву, но отлично понимала, как много такие вещи значат для любого порядочного человека. – Трисс, надо действовать самой. Чародейка и без нее понимала, что надо. Тоже мне, пролила свет. Невольно захотелось огрызнуться, но искренние, добрые, переживающие глаза Анны полностью обезоружили. Трисс слегка улыбнулась, смотря на то, как этот наивный ребенок пытается чем-то помочь опытной магичке. Было в Анне что-то такое, что подкупало даже рыжую, на самом деле пришедшею за помощью, в общем-то, к Седрику. – Что ты предлагаешь? – скорее из любопытства спросила Трисс. – Схитрить, – плутовски улыбнулась Анна, от чего у чародейки даже округлились глаза. – Как? – рыжая была полностью заинтригована, ведь еще пару минут назад ей казалось, что Анна даже слова такого не знает. – Надо убедить Роше в том, что он просто использует эльфа. Пусть считает, что это не он помогает Сегериму, а Сегерим ему. Сможешь разыграть такую карту, Трисс Меригольд? – Ани, – нараспев произнесла ее имя расплывающаяся в улыбке чародейка, затем создала видимость горделивой позы и замерла с высоко поднятой головой. – С кем, по-твоему, ты разговариваешь? Конечно, смогу. По правде говоря, мне и самой уже приходили такие мысли, – естественно, чародейка не врала. – Да, да, конечно. Прости, что украла идею, – хохотнула Анна. – Так! – вскочила со стула Трисс. – Идем к Роше, немедленно. – А я-то там зачем? – Не спорь со старшими! – решительно цыкнула чародейка. – Идем.
***
Сказать, что Роше был не в духе – ничего не сказать. Анна вжалась в стеночку и украдкой изучала сурового командира, пока Трисс воевала на передовой. Тот оказался немолодым, но крепким мужчиной среднего роста с прямым тяжелым взглядом. Когда этот взгляд впервые был направлен в сторону Анны, ей показалось, что на нее рухнула гигантская наковальня, от чего девушка еще сильнее срослась со стеной. Последний раз такое чувство у нее вызывал другой командир, не менее жестокий и пугающий. Вот только взгляд ушастого пронзал колкостью, подобно стреле, а глаза круглоухого как будто стремились раздавить собеседника. Трисс сопротивлялась, как могла. Она рассказывала Вернону такие сладкие сказки, что любой другой на его месте уже давно бы сдался и взял на хвост лишнего лучника. Любой, но не Вернон. Этот активно отбивал все атаки, не желая иметь ничего общего ни с одним эльфом. Чародейка выдохлась. Упертый командир совершенно не желал использовать Сегерима ни как пушечное мясо, ни как знатока тайных троп, ни даже как гарантию подмоги в виде пары ящиков бомб. С позиции Анны никак нельзя было увидеть лицо Трисс, но девушка могла поспорить на большие деньги, что сейчас на нем сквозило отчаяние. Упертый синеполосоник не собирался и на миллиметр сдвигаться со своей позиции, с каждой минутой все больше становясь похожим на другого известного командира. Анна печально потупила глаза. Бедный Сегерим, как можно ему сказать, что никто так и не смог уговорить Роше, и Мориль со дня на день умрет родами. И тут Анну осенило. У нее есть козырь. Козырь, о котором не знает Трисс. Анна совсем забыла рассказать об этом чародейке, но сейчас только эта карта может сыграть. Девушка попыталась отозвать Трисс в сторонку, чтобы объяснить ей план, но не успела даже пары слов сказать, как Роше зарычал в их направлении. – Катитесь уже отсюда! Это штаб синих полосок, а не дамский клуб! И можете передать своему эльфу, чтобы решал свои проблемы сам! В воздухе повисла угроза. Анна точно помнила это чувство. Сейчас все вокруг смотрят на командира и ждут его приказа. Йорвет приказал опустить мечи, но Роше, похоже, вот-вот прикажет вышвырнуть их обеих за шкирки и больше никогда не пускать на порог. То, что в такой ситуации решила сделать Анна, было почти самоубийством, но другого шанса помочь Сегериму она не видела. – Милсдарь Роше! – вскрикнула она, отстраняя Трисс. – Я могу вам предложить сделку, которая вас, несомненно, заинтересует. Если вы дадите мне сказать пару слов, то, уверяю вас, ни за что не пожалеете. – Ты уже сказала больше, – возмутился командир, но замер в ожидании. Анна была безумно испугана. Теперь эти убийственные глаза смотрели только на нее. Девушке казалось, что ее сейчас расплющит по полу, а этот мужчина в шапероне втопчет остатки ее плоти в доски. Найти в себе решимость сделать шаг навстречу Роше оказалось очень сложно. «Сегерим, Сегерим, Сегерим», – еле слышно шептала Анна, подгоняя себя вперед. – Йорвет. Вам ведь нужен Йорвет? – девушка старалась говорить уверенно, но голос предательски дрожал. – Не понял, – нахмурил лоб Роше. – Какая связь? – Если вы поклянетесь взять с собой Сегерима и, в меру своих возможностей, помочь ему вытащить Мориль, мы, со своей стороны, поможем вам схватить Йорвета. – Ты в своем уме, девчонка?! Роше уже хотел приказать вышвырнуть к черту обеих непрошеных гостий, но уверенный, твердый взгляд Анны заставил его усомниться. Что это за девка? Все время стояла, мялась у дверей, а теперь вдруг предлагает ему главу местных скоя'таэлей так, словно сама может подать эльфу отравленное вино. И не похоже, что шутит. Вернон задумался. – Отойдем-ка. Это было не предложение. Роше решительным шагом приблизился к Анне, схватил ее за плечо и потащил куда-то. «Так и знала! Пытать будет!» – пронеслось у нее в голове. Методы получения информации особым отрядом не вызывали даже у Анны каких бы то ни было иллюзий. И кто только ее за язык тянул! Сейчас все сам вызнает, да и выкинет их с Сегеримом за ненадобностью. – Трисс! – завизжала Анна так, как будто Роше схватил ее не за руку, а за горло. – Да не бойся ты! – раздался над ухом грубый голос. – Никто тебя пытать не будет. Пока. – Вернон, я иду с вами! – крикнула Трисс не терпящим пререканий голосом. – Куда ж без тебя, – буркнул Роше, пропуская чародейку вперед. Трисс ступила в комнату первой, за ней, подталкиваемая сильными руками, влетела Анна, а следом уже чинно зашел командир синих полосок. Хотя комнатой это помещение назвать было крайне сложно – просто отгороженная досками часть дома, где вдоль стен стояли лежаки, а в центре были сложены доспехи. Двери не было, и проем в самодельной стене тут же осветился несколькими заинтересованными взглядами. – Прикрой, – кивнул в ту сторону Вернон. – Не хочу, чтобы нам помешали. Трисс немного подумала, но не нашла ничего странного в этой просьбе и, вскинув вверх руки, принялась ставить барьер. Отгородилась чародейка ото всего: от посторонних глаз, от внешних звуков и от любопытных ушей. Она тоже прекрасно понимала методику допросов и очень надеялась, что Анна знает, что делает. – И? – вскинул голову Роше. – Я тебя внимательно слушаю. – Да я… уже… все сказала, – сжалась в комочек Анна, но тут же осознала свою ошибку. Сейчас только она может успешно завершить переговоры. Нельзя пугаться. Надо представить, что Вернон – это просто торговка на рынке, а Анне очень важно сбить цену. Девушка героически взяла себя в руки. – Да! Я уже все сказала! Вы помогаете Сегериму, мы отдаем вам Йорвета. – А точнее? – вперился в нее взглядом Роше. – Точнее, так точнее, – предельно наглым голосом повела речь Анна. – Скоро ведьмак пойдет на встречу со скоя'таэлями, чтобы достать вашего убийцу, а вы, милсдарь, хотите воспользоваться ситуацией и прихватить еще и Йорвета. Проблема в том, что Геральт себе на уме и может испортить вам все дело. Так вот Трисс согласна поговорить с ним, объяснить, как себя надо вести в критический момент, и кому стоит дать в морду в пылу битвы. Таким образом, Йорвет будет в ваших руках. Но! Только в том случае, если вы поклянетесь, что возьмете с собой Сегерима и, даже несмотря на возможные проблемы и отклонения от плана, посодействуете ему спасти свою эльфку. Глаза Роше медленно округлялись после каждого Аниного слова. Больше всего ему сейчас хотелось пытать ее каленым железом, чтобы она выложила начистоту, откуда знает про его планы на ведьмака, но портить отношения с Трисс, а, значит, и Геральтом было не в его интересах. К тому же – Йорвет. Взять с собой эльфа казалось безумием, но наконец-таки заполучить своего давнего врага, дорогого стоило. – Ты кто такая, девчонка? – не смог сдержать вопроса Роше. – Я? – из последних сил храбрилась Анна. – Я с ней. Трисс кивнула, подтверждая Анины слова, и сделала пару шагов вперед. Теперь она стояла между собеседниками, прикрывая своим плечом плечо девушки. Для Анны это была незаменимая поддержка, потому что от вида мнущего крупные кулаки Роше, подкашивались ноги. – Так что, Вернон? – внезапно вступила в переговоры Трисс, словно обо всем знала с самого начала. – Ты принимаешь наше предложение? – Да, мать вашу, принимаю. Я клянусь, что если этот выродок будет у меня в руках, то я возьму с собой вашего остроухого и помогу ему найти свою зазнобу. – И не убьешь, – подсказала Анна. – И не убью, – проскрипел сквозь зубы Вернон. – Ни до, ни во время, ни после. Все? Довольны? – Вполне, – подытожила Трисс. Чародейка развеяла заклинание, быстренько подхватила Анну под руку и утащила на улицу. Ремесленница сейчас напоминала пьяного ведьмака: глаза круглые, ноги заплетаются, тело висит на чародейке. Но не отдать ей должное Трисс не могла. Завернув за угол таверны, девушки остановились перед дверью в порт, и Анна наконец-таки получила опору в виде деревянной стены. – Вот ты даешь! Жить надоело? – заулыбалась рыжая. – Ой, молчи. Я думала, прямо там умру. Какой же он страшный… – тяжело дышала Анна. – Дыши глубже, – совсем неприкрыто захихикала Трисс. – И давай уже рассказывай мне, что это было. – Ох… – глубоко вздохнула девушка. – В общем, когда Геральт пойдет на встречу с Йорветом, тот поведет его к Лето. У эльфа будут связаны руки. В этот момент нападет Роше. Ох… Так вот, Геральт может дать эльфу меч, а может дать в морду. Не знаю, что бы он решил сам, но теперь тебе придется убедить его в последнем. Прости… Но я все равно считаю это правильным! К тому же, если дать ему меч, то это приведет к погрому. Как в Ривии. – Не извиняйся. Я не в обиде. В конце концов, ты мне помогла, да и погромов никто не хочет. Но, знаешь, от тебя я такого не ожидала. В тихом омуте… – Трисс внезапно осеклась. – А что с нами будет? Мы же в этот момент… – Не подумай, что я такая умная и все просчитала заранее, но Седрик мне говорил, что эльфы будут выполнять последний приказ командира. Если Геральт успеет заткнуть Йорвету рот до того, как тот подпишет нам приговор, все должно обойтись. – Ты сумасшедшая! – вскинула руки к небу Трисс и нервно расхохоталась. – Но мне нравится! Чем-то даже меня напоминаешь. Следом за чародейкой, дергано рассмеялась Анна. Страху она натерпелась немалого и радостно отпускала его вместе с забившим нос казарменным запахом мужских ног. Смеясь, девушка запрокинула назад голову и увидела яркое солнце, недавно миновавшее зенит. Нужно поторопиться домой. Распрощавшись с Трисс, Анна зашагала в сторону Биндюги. Когда девушка подходила к дому, то поймала на себе грозный взгляд Сегерима. Казалось, эльф хотел ей врезать, причем очень больно. Вот она – благодарность! Сколько еще убийственных взглядов ей за сегодня предстоит пережить? Все, запереться на замок и вглядываться в теплые глаза Седрика – ни больше, ни меньше. Анна открыла дверь. Седрик сидел за пустым столом, сцепив руки в замок, смотрел в одну точку, повесив голову, и, кажется, совсем не моргал. Поднял глаза лишь на звук открывшейся двери. В Анну направился суровый, недовольный взгляд. Не до конца понимая причину такого состояния, девушка решила предельно ласково улыбнуться. Она уже набирала воздуха, чтобы сказать что-нибудь приятное, но эльф заговорил первый. – Ты где была? – спросил он строго. – Да мы с Трисс ходили… – добродушно начала рассказ Анна. – С Трисс? – в голосе эльфа послышались нотки злости. – Может, ты и жить будешь у Трисс? – Седрик, что-то случилось? – забеспокоилась девушка, мгновенно потеряв улыбку. – А сама как думаешь? – грозно переспросил Седрик. Его взгляд опустился Анне на пояс. – Не понадобился? – А? – следом опустила глаза Анна. Сомнений быть не могло: эльф смотрел точно на свой кинжал. – А, нет, не понадобился. Я добралась без… Пальцы так и замерли на рукояти. Эльф никак не мог знать, что она добралась без происшествий. Местные дозорные, коли и скажут что-то внятное, то разве что «видели, проходила, куда-то туда». А если Седрик вернулся после утренней смены караула, то и этого ему не поведают. Наверняка искал. Наверняка долго, не раз разглядывая следы. И что решил? Что ее утащили накеры, поэтому нигде нет? Ой, мамочки, какая же она дура! Губы беззвучно зашевелились в поисках слов извинений. Седрик поднялся со стула и подошел к Анне. Желание обнять мешалось с желанием отвесить смачную оплеуху. И второе было настолько сильнее, что он бы, несомненно, ударил, если бы перед ним стоял юноша, а так злость пришлось срывать на двери. Кулак пролетел прямо над ухом Анны и громко стукнулся о дощатое перекрытие. Кричать и ругаться Седрик не стал, хоть и очень хотелось. Закрыл глаза, пару раз глубоко вздохнул и крепко сжал девушку в объятиях. Он не накеров боялся: на том пути их не встретить, да и ни крови, ни следов борьбы нигде не было. Но вот утренние лесные прохожие его испугали. Именно они могут похитить человека так, что не останется улик. Анна настолько сжималась в клубочек, что уползла носом уже куда-то в район его живота. Она все отлично понимала, и читать ей нотации было незачем. Обошлось и ладно. – Так что там с Трисс? – не стал нагнетать обстановку Седрик. – Мы уговорили Роше, – подняла голову Анна. – Сдадим ему Йорвета, а он возьмет Сегерима с собой. Он поклялся. – Глупо верить клятвам, dh'oine, – грустно усмехнулся эльф, но вдруг его голос снова стал тревожным и серьезным. – Анна, а почему это «мы»? – Ну… Трисс не знала кое-что, и мне пришлось самой встрять в беседу, – нехотя призналась девушка. – Самой? – Седрик, не веря своим ушам, отстранил ее, чтобы лучше рассмотреть лицо. – Ты хочешь сказать, что ты сама уговорился командира синих полосок помочь seidhe? – Не до конца… – замямлила Анна. – Трисс в итоге пришлось вмешаться, когда я совсем испугалась. – Да, чудо… – протянул эльф, расплываясь в улыбке. – Кто бы мог подумать! Сделала из Йорвета наживку, приперла к стенке Роше, да еще и почти без содействия Трисс! Ты меня пугаешь! С этой ли женщиной я жил полгода? – Я ради Сегерима старалась, – застеснялась Анна. Слова Седрика сейчас звучали для нее самым приятным комплиментом. – Да я понял. Пойду, обрадую, – все не мог совладать с улыбкой эльф. – Страшно подумать, как ты бы старалась ради меня. – Ради тебя, – Анна вдруг странно блеснула глазами, – я бы без долгих разговоров перерезала ему горло. – Осторожнее с такими словами, – мгновенно перестал веселиться Седрик. – Если их кто-то услышит, то и твое горло окажется в опасности. – А мне не страшно, – абсолютно серьезно произнесла Анна, пристально глядя в глаза эльфу. – Без тебя у меня не будет жизни. Седрик замер. Это серьезное лицо, решительные глаза, поджатые губы – она не шутила и не приукрашивала. Как на это реагировать, эльф не знал. Ему казалось, что все слова были сказаны еще там, на берегу: он не вечен, он скоро умрет, ей надо жить самой. Она вообще его слушала? – Анна… – Ой, не начинай! – взмахнула руками девушка. – Я все помню. Ты все равно когда-нибудь умрешь, потому что все мы не вечны. Но это ведь… в отдаленной перспективе. Где-то там, где я буду старой бабкой, которая сама уже будет радоваться смерти. А мы сейчас говорим о том, что тебя кто-то схватит и запрет. Это вообще разные вещи! И я почти уверена, что смогу зарезать твоего тюремщика. – Кто-то схватит и запрет? – эльф насмешливо вкинул бровь, постепенно притягивая девушку обратно. – Анна, я последние полгода нахожусь в плену у одной маленькой, но очень дерзкой dh'oine. Ты не хочешь освободить меня, зарезав ее? – Да иди ты! – Анна безжалостно стукнула его рукой в грудь, наигранно рьяно вырываясь из объятий. – К Сегериму! Немного помучив свое чудо, Седрик пошел. Куда деваться, раз послали. Вернулся только к ночи, с порога сообщив, что лесные прогулки закончены, и она может снова спать до позднего утра. Мотивировал тем, что теперь в лесу опасно, и он не хочет рисковать. Что изменилось за день, Анна не знала, но эта новость ее отнюдь не опечалила. Сегодня она ложилась спать особенно счастливой.***
Благодатный сон продлился почти до полудня. Было жутко стыдно, но осуждающего эльфского взгляда поблизости не наблюдалось. Анна неторопливо вплетала ленточки в волосы и раздумывала, стоит ли завтракать одной. Прическу делала как всегда: косой пробор, убранные с висков за уши пряди, тугой бантик на затылке. Простые распущенные волосы ей нравились больше, но работать, когда что-то лезет в глаза, все же рискованно. Затянув ленточки, девушка удовлетворенно осмотрела итоги стараний. Для этого предназначалось специальное железное блюдо, начищенное настолько, что не сильно уступало дорогущему зеркалу. Спасибо Седрику и его пьяной выходке – раньше оно так не блестело. К слову сказать, эльф все не возвращался. Наскоро перехватив пару пирожков, Анна решила прогуляться по округе, а то с этой трудотерапией она уже и забыла, как выглядит деревня днем. Поначалу прогулка приносила ей радость: снующие туда-сюда дети, местные девушки, охочие до разговоров, довольные рыбаки, снова получившие возможность ставить сети – казалось, все были рады видеть старую знакомую, проводящую последний месяц в затворках. Настроение улетало в небеса. Возможно, если бы девушка сейчас остановилась, вернулась домой или вступила в новую беседу с соседкой, то так и продолжила бы летать до конца дня, но ноги предательски вывели ее к прибрежной тропинке, что ведет к дому Анешки. Идти туда Анна не собиралась и, поморщившись, уже хотела повернуть назад, когда ее взору предстало неожиданное зрелище: невдалеке от избушки, травница вела какую-то очень милую беседу с Седриком. Девушка застыла как истукан. Разворачивающаяся впереди сцена не оставляла никаких сомнений ни в характере разговора, ни в его смысле. Анешка сияла так, словно вдруг встретила фею-крестную и выбирает что же пожелать. От этого выражения лица Анну передернуло. Нет, ее Седрик никогда не будет флиртовать с местной ведьмой. Наверняка, просто отвечает что-то из вежливости. Но когда она перевела взгляд на эльфа, то смогла лишь обескуражено открыть рот. Седрик вел себя не просто приветливо, а самым что ни на есть доброжелательным образом. Он внимательно выслушивал Анешку, склоняя голову, отвечал ей что-то в ответ и периодически улыбался. Да, именно улыбался! За все время Анна не видела, чтобы кто-то в этой деревне, кроме нее и пары знакомых эльфов, удостаивался его улыбки. В остальном, если вдруг ситуация требовала, то он как-то странно скривлял губы, словно стягивая одну щеку к уху, и замирал с таким выражением на несколько секунд, а вот так широко, приязненно, искренне – никогда. Внутри что-то заныло и больно потянуло. Анна растерялась. Что ей сейчас делать? Вмешаться? И что сказать? На ум даже ничего не приходило. С ходу нагрубить – выставить себя не в лучшем свете, а замяться со словами – признать поражение. Но просто уйти тоже невозможно. Какого черта?! Пусть держит свои колдовские руки подальше от ее эльфа! Да, ее! И поэтому Седрик ни за что ее не унизит, что бы она не выкинула, так что надо просто придумать способ поставить эту ведьму на место. Идеальным вариантом девушке казалось поприветствовать эльфа поцелуем, но решимости на такое действо не найти, да и потом объясняться, что это ничего не значит, тоже неохота. Один вон недавно решил преподать урок необычным способом, так до сих пор глаза прячет даже при упоминании выпивки. Попадать в такую же ситуацию желания не было никакого. В щеку? Ага, достанет она до его щеки, как же! Это надо идти домой за стремянкой. Не за волосы же его вниз тянуть, честное слово! После этого Анешка вообще решит, что бедный мужик живет с мегерой. Ограничиться приветственными объятиями? Вариант слабенький, зато исполнимый. С выбором было покончено, и девушка собиралась с силами, чтобы влезть в эту идиллию. В этот момент ее еще растерянные и неуверенные глаза встретились с глазами Седрика. Это был быстрый взгляд, без каких-либо эмоций, на секунду задержавшийся на Анином лице и почти сразу же спрятанный за морганием и милой улыбкой в сторону другой женщины. Анне захотелось провалиться. Ей только что недвусмысленно дали понять, что о ее присутствии знают, ее недовольство осознают, но вмешиваться не советуют. Словно в подтверждения этого Седрик, пару раз перемявшись с ноги на ногу, встал так, что Анешка, повернувшись к нему лицом, оказалась спиной к Анне. В голову сразу же полезли гадкие идеи. Давно у них это? Серьезно ли? Выходит, Анешка ему дороже Анны, раз он оберегает ее от сцен ревности. Как же захотелось напиться… Просто для того, чтобы ни о чем из этого не думать. Ноги сами понесли девушку в таверну. Пить в компании незнакомых мужиков она, конечно, не собиралась. Анна надеялась, что Трисс позволит ей опьянеть под своим присмотром или просто выговориться единственной близкой женщине. Привычный портовый ветер привычно бесцеремонно портил прическу. Кругом шныряли матросы, слышалась ругань рабочих, купцы командовали погрузкой. Анна презрительно посмотрела на этот муравейник. Кучка пройдох, желающих получить побольше денег, ничего не делая. То тут, то там кто-то да норовил взять предоплату, набить цену или отказаться от лишней ноши. Блуждающие по порту глаза внезапно заметили рыжее пятно. Быстро сфокусировав взгляд, девушка распознала Трисс, которая о чем-то говорила с ведьмаком у складов. Анна поспешила туда. – Попробуем его навестить? – вопрошала рыжая. – Может, он что-то знает про убийцу королей? – Давай, – согласился ведьмак. – Трисс! – окликнула Анна чародейку. – Подожди! Я с вами! Девушке не требовалось объяснений о чем речь. Киаран. Все-таки попался! Анна сама не понимала почему, но ей до смерти требовалось увидеть эльфа еще раз, возможно, последний. Безумно хотелось, чтобы в реальности все было не так, как в видениях, чтобы здесь этого прекрасного гордого эльфа можно было спасти, чтобы еще когда-нибудь она смогла увидеть его статную фигуру и развиваемые ветром иссиня-черные волосы. – Категорически нет, – отрезал Геральт. – Это зрелище не для твоих глаз. – Пожалуйста! – взмолилась Анна. – Мне это очень важно! Я сделаю все, что вы скажете. – Ани, прости, но я согласна с Геральтом, – вздохнула Трисс. – Ты не представляешь, что тебя ждет. Мы идем даже не на беседу, а на допрос. С твоим характером там делать нечего. – Пожалуйста! – не унималась девушка. Она вцепилась в куртку Трисс и преданно заглядывала ей в глаза. – Я должна его увидеть. Прошу. – Геральт, может… – начала поддаваться Трисс. – Нет. – Геральт, – бросилась на следующую цель девушка. – Я буду очень послушной. – Нет, – ведьмак был непреклонен. – Это нечестно! Я ведь могу его больше не увидеть. – И что с того? – хмыкнул Геральт. – А если бы ты не смог в последний раз увидеть Йеннифэр? – конечно, сравнение было неуместно, но ее щенячьи глаза на Геральта не действовали совершенно. – Дьявол, Ани, ну что ты несешь! Как можно это сравнивать? – пытался освободиться от ее рук ведьмак. – А в чем разница? – не отцеплялась девушка. – В том, что моя любовь безответна? – Какая любовь? – Геральт уже искал объяснений у Трисс. – Долго объяснять, – сказала чародейка, потому что совершенно не понимала, что за ерунду про любовь несет Анна, и как ей правильно подыграть. – Но неужели мы не можем позволить ей попрощаться с возлюбленным? – Вы меня за идиота что ли принимаете? Ты же сама была против! – Геральт, пожалуйста, – Анна незамедлительно отвела огонь от Трисс, – Я все выдержу, только возьми с собой. – Черт с вами! – взмахнул рукой Геральт, взглянув на давно миновавшее зенит солнце. – А то до ночи не сдвинемся. Ведьмак направился к плавучей тюрьме, девушки – следом. Анна всю дорогу не могла избавиться от образа того Киарана, которого помнила. Эльф словно смотрел на нее с палубы барки: надменный, враждебный, но такой притягательный. Анна практически вживую видела, как он призывно протягивал ей руку со своей скоя'таэльской, по-звериному дикой, ухмылкой на лице. И самое ужасное, что если бы этот призрак был из плоти и крови, то Анна, несмотря на очевидную опасность, протянула бы руку в ответ. Из грез ее выдернула Трисс: когда ведьмак вступил в переговоры с охраной, она потянула девушку на себя. – Ани, это правда? – едва слышным шепотом спросила чародейка. – Что? – не сразу поняла Анна. – Про любовь. – Не совсем, – она вполне осознавала разницу между любовью и восхищением. – Слава Мелитэле. Влюбленным девушкам там точно делать нечего. – Трисс! – раздался окрик ведьмака, призывающий двигаться дальше. Анне казалось, что она подготовилась. Ее разум много раз осмыслял то, что можно увидеть на тюремной барке и рисовал совсем не радужные картины, но ступив внутрь, девушка осознала, насколько скудна ее фантазия. Первое, что она увидела – это пятна крови на полу. Почему? Откуда? Она старалась не думать. Еще через пару шагов ударил запах. Пахло потом и немытыми телами. И эта вонь была настолько сильной, что перекрывала даже дух мочи, которым, казалось, пропитан сам корпус корабля. Анна удивленно обнаружила, что в каждой камере есть отхожие ведра, но ими, похоже, никто не пользуется. Девушка снова попыталась не думать почему. А потом она обожглась о взгляды пленников. Несомненно, каждый эльф на этой барке признавал ее врагом. Ото всюду виделись злоба, презрение, жажда мести. Эти пленники ненавидели в ее лице всех dh'oine и с радостью разорвали бы ее на куски. Что могло их так ожесточить, превратив в бешеных собак? Девушка молила свой разум не думать и об этом. Подошли к концу трюма. Этот угол барки был оборудован под пыточную. Пытали здесь явно примитивно – из всех орудий только кандалы да клетки, но это отнюдь не означало, что мучения заканчивались быстро. Как подтверждение этому, среди побуревшего от крови пола, валялось черное от побоев тело, ничем не выдающее признаков жизни. Анна вскрикнула и кинулась вперед, падая на колени. Она боялась даже прикоснуться к тому, что отдаленно напоминало эльфа. Хотелось позвать, но было страшно. Ей мнилось, что пока его имя не будет названо, остается шанс, что это кто-то другой. – Его пытали… – раздался голос Трисс. – У него дюжина переломов. Мне нужна твоя помощь. – Что делать? – коротко спросил ведьмак. – Я применю очень болезненное заклятие. Если он начнет метаться, это может его убить. – Я придержу его Аксием. – Отлично, – резюмировала Трисс. – Ани, отойди. – Ани, отойди! – рыкнул Геральт. Девушка, очнувшись, отползла назад. Она прижалась к какой-то бочке, притянула к себе колени и судорожно вцепилась в них пальцами в ожидании страшного зрелища, которое не заставило себя ждать. Геральт прижал эльфа знаком, а Трисс начала читать свои призывы. Киаран не метался – не мог, но кричал так бешено, что у Анны закладывало уши. Она немедленно схватилась за голову руками, стараясь отгородиться от этого звука. – Ани, заткнись! – вдруг завопил даже громче Киарана Геральт. – Ты ее отвлекаешь! Осознание приказа пришло не сразу. Только через пару секунд Анне стало ясно, что она кричит вместе с эльфом. Ладони метнулись от ушей ко рту, зажимая все крики внутри. Девушке казалось, что эта пытка никогда не закончится. К счастью, через пару минут Трисс устало опустила руки. Эльф начал что-то бредить, но Анна не разбирала слов. Она с ужасом смотрела на едва двигающиеся фиолетовые губы со всех сторон обрамленные кровоподтеками. Лицо измученного эльфа было изуродовано побоями, и лишь только горящие, жгучие глаза сохранили остатки былой гордости. Чтобы не сойти с ума, Анна смотрела только на них. Постепенно вернулась способность слышать. Хриплый голос Киарана почти не изменился, даже манера речи осталась та же. Гордому эльфу искалечили все тело, но не смогли сломать его суть. – Без нас ты умирал бы сейчас в мучениях, – повел допрос ведьмак. – Без dh'oine его бы тут и не было, – прошептала Анна, дрожащим от боли голосом. Она выдыхала звуки так тихо, что, казалось, никто не должен услышать, но двое уставившихся на нее мужчин доказывали ошибочность ее суждений. Геральт смотрел озлобленно, ясно приказывая не мешать; а вот Киаран скорее заинтересовано, пытаясь понять, как эта девушка догадалась про его ответ. Анна снова зажала ладонями рот, демонстрируя полную покорность ведьмаку. Допрос продолжился. Ведьмак выпытал все, даже сложив руки в Аксий, заставил эльфа рассказать о планах Йорвета. Слушая этот рассказ, Анна словно заново начала дышать. Вот он – Киаран. Величественно вскидывает голову, прищуривает взгляд, неистово скалится, еще немного и сорвется с места, спеша на помощь брату. Ладони девушки медленно соскользнули с губ и сжались на груди. – Я его уже не увижу, – донесся до нее слабеющий голос Киарана. – Я умру здесь… Уйду туда, где цветут яблони. Предупредите Йорвета. – Хватит! – вскрикнула Анна и кинулась к эльфу, отталкивая ведьмака. – Какой умру?! Какие яблони?! Не смей умирать! Если тебе так хочется яблок, я обещаю, я куплю тебе целый мешок! Девушка хотела прикоснуться к эльфу, но испугалась и так и замерла с руками, зависшими в воздухе. Пугали не только возможность прикоснуться к синякам и причинить боль, но и шанс оскорбить его самим фактом своего прикосновения. Анна бегала глазами по телу эльфа, словно видела перед собой драгоценную фигурку, прямо на ее глазах рассыпающуюся в прах. Пальцы дрожали и нервозно скрючивались, как будто пытались скрепить остатки золотого песка в какое-то подобие изначальных очертаний. Между тем ведьмак собрался уходить. Анна с громким призывом кинулась ему на ногу, от чего Геральт чуть не полетел вперед носом. Девушка, с хваткой бешеной стрыги, вцепилась в его бедро, не позволяя сделать и шага в сторону. Никакой надежды освободиться от балласта не было. – Вот видишь? А я знал, что так и будет! – сказал Геральт в сторону Трисс, для пущего эффекта ткнув указательным пальцем прямо в лицо Анне. – Ани, – присела рядом чародейка. – Мы ничем не можем ему помочь. – Неправда, – лихорадочно зашептала девушка, округляя глаза. – Тебе было еще хуже, там, на холме, но тебя ведь спасли. – Ани… – лицо Трисс помрачнело, она неосознанно дотронулась до груди. Пара секунд потребовалась, чтобы взять себя в руки. – Там другое… Для нас тогда не пожалели чар, эликсиров, амулетов, даже артефактов. А ему… – Трисс с горечью взглянула на измученного эльфа. – Ему мне нечего предложить, кроме своей собственной магии, а она не бесконечна, прости. – Забери его отсюда, – продолжала искать призрачные возможности Анна. – Телепортируй к Седрику, там подлатай. – Да, давай всех к Седрику! – огрызнулся Геральт, отчаявшийся спихнуть со своей ноги это тело без применения грубой силы. – Когда к нему придут солдаты Лоредо, ты отбиваться будешь? – Седрик? – неожиданно раздался сзади хриплый голос. – Так вот откуда… – Что откуда? – встрепенулась Трисс от незаконченной фразы Киарана. Все, что касалось Седрика, по некоторым причинам, ее волновало особо. Но эльф не ответил. – Откуда он меня знает, – закончила за него Анна. Она давно приметила искорки узнавания в его глазах, вот только до этих пор они сопровождались сомнениями. – Это он меня отдал Седрику. Трисс, пожалуйста, помоги ему. – Мне уже не помочь… – выдохнул Киаран. – Иди сюда, dh'oine… Отпускать ногу ведьмака не хотелось. Анне казалось, что, если он сейчас уйдет, то никто уже не спасет эльфа. Хотя, как может спасти его ведьмак, она тоже не понимала. С другой стороны, проигнорировать призыв умирающего Киарана для нее было невозможно – впервые эльф звал именно ее. Нерешительно разжав вцепившиеся в штаны пальцы, а потом и обвитые вокруг ноги руки, девушка подползла к эльфу. – Скажи ему… – совсем слабо заговорил Киаран, отчего Анна наклонила ухо прямо к его губам. Эльф довольно улыбнулся. Голос зазвучал более уверенно, недвусмысленно давая понять, что девушка просто попалась на уловку. – Скажи, я все передал Йорвету, как он просил. Всё. А ответ на его последний вопрос: нет, не знает. Это удержится в твоем курином мозгу, dh'oine? – Да, – твердо ответила Анна. На оскорбления она и не собиралась обижаться, прекрасно понимая, что скоя'таэли не умеют общаться по-другому. – А теперь катись отсюда, пока я не откусил тебе ухо. – Киаран, – прошептала девушка, выпрямляясь, – неужели у тебя совсем не осталось сил? Может, Трисс могла бы… – Заткнись. Ты за кого меня принимаешь? Я – воин. Я знаю свои возможности. Если я говорю «нет», значит – нет. Киаран держался высокомерно. Не престало правой руке Йорвета скулить перед лицом женщины dh'oine. Вот только вид этих глаз его немного раздражал. Он отлично помнил, каким влюбленным взглядом смотрела на него эта девчонка в первый день. Даже казалось, что потащи он ее в кусты развлечься, она бы и не рыпалась. Видимо, сейчас он выглядит совсем отвратно, раз в этих глазах не осталось ничего, кроме столь омерзительной и нежеланной ему жалости. – Ладно, – громко выдохнула Трисс. – Кое-что я еще могу. – Не много ли магии, Трисс? – нахмурился Геральт. – В самый раз, – оправилась чародейка. Ее совершенно не трогала смерть скоя'таэля, погубившего на своем веку сотни человеческих жизней, так что выкладываться до потери сознания она не собиралась. Если судьба будет благосклонна к эльфу, и он доживет до момента захвата барки, там она его снова подлатает. Прогнав Анну, Трисс снова позвала Геральта на помощь и принялась творить магию. Заклинание было совершенно другое, но не менее болезненное. Киаран снова кричал, от чего Анна вжалась головой в пол, скулила и все пыталась заткнуть ладонями уши. – Все, – отвалилась к стенке Трисс. – Это – мой предел. – Трисс, – кинулся к ней Геральт, зло оглянувшись на Анну. – Я же говорил! – Все в порядке. Все в полном порядке, – успокоительно заговорила чародейка. – Но вот за розами лучше идти завтра. – Трисс… – Геральт проводил глазами свою магичку, уверенным шагом направившуюся в сторону выхода, и поспешил следом. – Геральт, – с легкой улыбкой обернулась Трисс, – ты ничего не забыл? Она указала пальцем куда-то в сторону Киарана. Там, в полусознательном состоянии, валялась на полу обессиленная Анна. Ведьмак смачно сплюнул, выругался и подобрал эту зеленую тряпку с пола.***
У Седрика был стойкий эффект уже виденного. Гордая чем-то Трисс остановилась у порога, виновато пожимающий плечами ведьмак расплывался в улыбке, и свисающая с его плеча Анна пыталась устоять на ногах. – Что? Опять? – задал вполне резонный вопрос Седрик, памятуя о дневном столкновении. – Она трезвая, – Трисс сразу же опровергла его догадки. – Просто немного шокирована. Геральт, положи уже ее. Да на кровать, куда ты… Оказалось, Анна вполне могла двигаться сама. С небольшой помощью ведьмака, она доковыляла до кровати, затем, сбросив сапожки, уселась на нее с ногами и вцепилась в подушку. В это время Трисс принялась рассказывать о происшествии, мысленно поражаясь, насколько эльф заинтересовался ее повествованием. Вот только с каждой подробностью, его взгляд все больше расплывался и тускнел. Лишь когда в рассказе всплыли розы памяти, Седрик вдруг с явным интересом посмотрел сначала на чародейку, а затем на ведьмака. – Gwynbleidd, ты ведь пойдешь в сад вечных влюбленных, что бы я тебе не сказал? – Седрик, мне нужны эти розы. – Будь осторожен, там кругом эндриаги, накеры и ловушки. – Куда же без твоих ловушек! – Там не только мои, – усмехнулся Седрик. – Я нарисую тебе карту, согласен? – От чего же не согласиться. – Только давай попозже, – он многозначительно взглянул на Анну. – Зайдете завтра по пути? – Ладно, – понял эльфа ведьмак. Едва за гостями захлопнулась дверь, Седрик повернулся к девушке. Внешний вид у нее был такой, как будто сегодня погиб ее жених. Эльф понимал, что Анна сейчас искренне переживает, но сдержать смех ему было очень нелегко. Как можно так переживать о мужчине, которого видела полтора раза в жизни? Глупость. Но еще больше его поражал сам факт этих переживаний. Вот уж никогда Седрик не мог и предположить, что какая-то человеческая женщина будет так скорбеть о Киаране. Да, если совсем напрямую, какая бы то ни было женщина. – Ты как, чудо? – участливо подсел к ней Седрик. – Жить буду. А он – нет… – на лице у девушки появилось выражение подступающих слез. – Нашла о ком реветь, – все-таки фыркнул смешком эльф. – Ты чего? Смеешься? – Анна подняла удивленные глаза. Это зрелище настолько изумило, что она совсем забыла расплакаться. – Тебя смешит его смерть? А он, между прочим, о тебе вспоминал! Передать кое-что просил. – Что? – уточнил Седрик так быстро, словно эта информация могла быть для него жизненно важной. – Он все передал Йорвету, как ты сказал. Все. А последний ответ: нет, не знает. – Отлично! – довольно блеснул глазами эльф. Девушка редко видела его столь возбужденным. – Тебе что, вообще все равно, что он умирает? – совсем округлила глаза Анна. – Нет, его смерть меня печалит. Очень, – Седрик на мгновенье помрачнел. – Но для меня он был другом, а вот твоя реакция смешна. Как можно плакать об этом… – эльф долго подбирал слово, – скоя'таэле. – Может, он и скоя'таэль, но это ничего не меняет. Он такой… – Красивый? – заполнил паузу Седрик. – Восхитительный, – переформулировала Анна. – Ох, женщины… – эльф возвел глаза к небу. – Вы вообще видите что-нибудь, кроме внешности? Ты даже представить себе не можешь, что он вытворял с такими, как ты. – Мне он ничего не сделал, – парировала девушка. – В общем, да. Просто отдал тебя мне, как игрушку. – В смысле? – от непонимания Анна даже затрясла головой. – В прямом, – Седрик смотрел на нее самым серьезным взглядом. – Он подарил тебя мне по старой дружбе. Развлечься на старости лет. А если бы я не принял подарок, с тобой бы развлекались все желающие. И, поверь мне, развлечения – это не только та пошлость, о которой ты сейчас думаешь. Киаран бы показал тебе это одним из первых. – Я думала… Ты говорил… – девушка, как щит, сжала подушку, растерявшись не только от таких деталей, но и от того легкого, обыденного тона, которым они сообщались. – Они хотели использовать меня как приманку для чародея… – Анна, как же ты наивна! – Седрик на время задумался, стоит ли рассказывать подробности, но все-таки решил развеять остаток ее иллюзий. – Использовать тебя как приманку, можно в любом состоянии, лишь бы живая была. То, что ты цела и здорова – просто череда счастливых случайностей. Йорвет, решивший обсудить проблему с Киараном; Киаран, вспомнивший обо мне; и я, пожалевший тебя… на свою голову. – А что хотел Йорвет? – сама не понимая зачем, спросила Анна. – Отдать тебя в бордель. Там у него есть глаза и уши. – Я бы не смогла… – скривилась девушка. – Все поначалу не могут. Потом бы привыкла, куда делась, – эльф снова на время замолчал, оценивая состояние Анны. Как ни странно, но страха на ее лице не читалось. – А Киаран твой сказал, что глупо отдавать тебя местным мужикам, когда у него друзья давно с женщинами не развлекались. Йорвет и позволил ему делать с тобой, что захочет. Мы с ним тем утром должны были встретиться, вот он про меня и вспомнил. Предложил сэкономить на шлюхах, – хмыкнул Седрик. – Правда предупредил, что подарочек с сюрпризом, и за ним могут явиться всякие странные личности. Эх, не о тех сюрпризах предупреждать надо было… – Седрик… – девушка окончательно растерялась, совершенно не зная, как реагировать на этот рассказ. Она не была испугана, нет. Скорее, в крайней степени удивлена. – А почему он сначала не… ну перед тем, как тебе отдать… – А ты часто дарила кому-то разбитые или поломанные вещи? Нет, гордый seidhe не позволит себе принести другу подпорченный подарок, – Седрик очень нежно прикоснулся ладонями к ее щекам, приподнимая опущенную голову. Вот только голос его, в разрез с движениями, зазвучал властно и строго. – Так что не смей о нем плакать. Этот мужчина не достоин ни одной твоей слезинки. И никогда, никогда не суди о seidhe по внешности. Анна и не плакала. Она заглядывала в мистические зелено-карие глаза Седрика, постоянно меняющие цвет из-за подрагивающего в очаге огня. Все те ужасы были ей непонятны, поэтому не так уж и сильно пугали, а вот сидящий рядом эльф, который полгода терпел ее выходки, баловал подарками и позволял разные глупости, был понятнее самых простых слов. Что он в ней нашел? Почему так привязался? Анна не знала. Она могла только предполагать, что напоминает ему кого-то, и явно не возлюбленную. Интересно, у него вообще была семья? Жена, дети? Блуждая по веренице своих мыслей, Анна совсем забыла о Киаране, но вспомнила кое о чем другом. – Седрик, – начала она серьезно, – сегодня днем… – Не лезь, – резко и строго ответил эльф. Его глаза тут же оледенели, а руки отстранились от щек. Анна от неожиданности даже рот открыла. Седрик смотрел на нее внушающим взглядом, сведя к переносице брови. Сомнений быть не могло: эльф категорически против любого вмешательства в его отношения с травницей. И, похоже, если Анна все-таки решит вмешаться, то кара неизбежна. И вот это уже пугало больше, чем все рассказы о «развлечениях» вместе взятые. – Что значит «не лезь»? – совладала с собой девушка. – То и значит, – Седрик встал с кровати. – Я сегодня переночую у Сегерима. Хочу выпить. Эльф уверенным шагом направился к двери, оставив негодующую девушку глотать воздух. Мда, недооценил он силу женской ревности. У Анны в голове мгновенно и прочно засела мысль, что ни к какому Сегериму он не пойдет, а проведет ночь у этой ведьмы. А саму Анну так вообще специально сплавляет с ведьмаком, чтобы она не мешала его личной жизни. Нарастающие, как снежный ком, догадки, вытесняли остатки адекватности. Вся доброта, теплота и жертвенность эльфа в момент забылись, окончательно растворившись в злости и раздражении. Из домашней утвари под рукой, как назло, ничего не оказалось, поэтому вслед уходящему Седрику полетел женский сапожок. В этот бросок было вложено столько злобы и ненависти, что эльф даже вздрогнул и резко обернулся в сторону опасности, когда рядом с ним, с громким звуком, нечто ударилось о стену. Анна уже держала в руках второй, но нервы абсолютно сдали, и обувь была с силой брошена на пол. – Да и катись! – истерично крикнула девушка. – Катись к своей Анешке! Не мог подождать пару дней, пока меня не увезут? Так приперло? Эльф полностью развернулся к девушке, сложил руки на груди и прислонился плечом к стене. Он смотрел на раздувающуюся, как меха, Анну раздраженно и осуждающе. В ответ его сверлили ненавидящим взглядом. – Вот тебе какое дело? – абсолютно серьезно и без эмоций спросил Седрик. Вопрос был правильный. Анна, теряя свою злость, пыталась сама понять: а какое ей дело. Она что – собака крестьянина? Сама-то точно этот стог есть не будет. Нет, тут дело не в стогах и не в собаках. То, что сейчас гложет ее изнутри совсем не связано с женской ревностью. Анна вдруг все поняла: почему так невзлюбила Анешку, почему вертелась хвостом за эльфом, почему не опровергала деревенские слухи. От осознания причины стало немного паршиво. Вот она во всей красе – маленькая эгоистка, мешающая Седрику жить. – Мне страшно, – от стыда девушка закрыла глаза и опустила голову, беспокойно сжимая локти пальцами. – Я боюсь остаться одна. Боюсь, что ты уйдешь. У меня ведь кроме тебя никого нет. Я толком ничего не умею. Что со мной будет без тебя? – Не думал, что ты сможешь сказать это вслух, – голос эльфа, сквозивший легкими нотками удивления, зазвучал тепло и спокойно. – Если честно, сомневался, что ты вообще себе в этом сознаешься. Седрик откачнулся от стены, поднял один Анин сапог, затем второй, поставил их к выходу, своими незатейливыми действиями давая ей время успокоиться и примириться. Сам он давно понял причину этой ревности. Анна, как и любой ребенок, не могла вытерпеть, что Седрик живет ради кого-то, кроме нее. За свою долгую жизнь эльф видел множество детей, и практически все они считали, что имеют единоличное право решать, когда расставаться с отчим домом; а до этого времени внимание родителей должно принадлежать только им. Желания старших редко кого интересовали. Наверное, все отпрыски всех рас были и будут такими, поэтому сердиться на чувства Анны не имело для него какого бы то ни было смысла. Просто Седрик не думал, что она сама сможет это осознать, и полагал увести разговор совсем в другое русло. Выходит, недооценивал. – Анна, – заговорил эльф, снова подсаживаясь к девушке, – все хорошо. Это не такое плохое чувство. Оно означает, что я тебе стал очень дорог. Дороже твоих любимых сапог, – Седрик с облегчением увидел привычную улыбку. – И ты мне дороже, чем тебе представляется. А с этой dh'oine меня не связывает ничего подобного. – Ты про Анешку? – Анна от недоумения даже подняла спрятанные до сих пор глаза, вновь ища на лице эльфа подсказки. – Ты и о ней так говоришь? – А почему я должен говорить иначе? В моей жизни сейчас есть только одна dh'oine, которую я называю по-другому. – Кто? – наивно уточнила девушка. – Угадай, чудо, – Седрик покачал головой, улыбаясь Аниной непосредственности. – Пожалуйста, поверь мне и не мешай. Ты все поймешь, позже. Сейчас я не могу рассказать. Договорились? – Договорились. – Сколько же с тобой проблем… – вздохнул эльф. – Я побуду тут, пока не уснешь, потом уйду к Сегериму. – Ты из-за Киарана хочешь напиться? – Да, – коротко ответил Седрик и поспешил сменить тему. – Тебе со дня на день идти к скоя'таэлям, так что высыпайся впрок. Хотя, если они приучат тебя вставать на рассвете, я буду только благодарен. – Будешь брать меня с собой охотиться? – воодушевилась Анна. – Шутишь? С твоими руками? Я пока не хочу получить стрелу в спину. Какая позорная и нелепая смерть! – Седрик! Снова полетели кулаки, подушки, девушки вверх ногами… Под звуки визга и смеха отступали тревоги. Но в воздухе уже висел дух предстоящего расставания. Через пару дней лишь в воспоминаниях останутся этот запах водки, не заглушаемый никакими травами, эти крепкие руки, кидающие ее словно перышко, эта довольная улыбка, издевающаяся над ее бессилием, и эти колдовские глаза, прячущие за переливами цвета неведомые тайны. _____________________________________________________________________ Gwynbleidd – Белый волк dh'oine – человек seidhe – эльф(ы) В качестве иллюстраций: http://i056.radikal.ru/1405/d3/1353a6f81b6b.jpg - Седрик http://s020.radikal.ru/i720/1404/90/48d23b65c013.jpg - Киаран "Эльфячья волна" от Feainnewedd: http://s004.radikal.ru/i206/1405/9e/edbd5e467384.jpg - Элеас и Киаран.
