Часть 9. Va faill, Седрик!
12 мая 2014 г., 03:34
Так вот, теперь сиди и слушай: Он не желал ей зла, Он не хотел запасть ей в душу И тем лишить ее сна. Илья Калинников
Анна тревожно мяла плечи. Последний день. Да, она покидала дом всего на несколько месяцев, но это ничуть не уменьшало волнения. Главное – не время, а то, что она остается без поддержки, без надежного человека рядом, который всегда защитит и поможет. Девушка так привыкла всегда и во всем полагаться на Седрика, что сейчас ей казалось, словно без него она останется одна во всем мире. В мире, который как будто намеренно пытается ее убить. Еще и та его ночная фраза подливала масла в огонь, заставляя разум метаться в догадках, сводя с ума. Анна нервно садилась то на один, то на другой стул, то вообще вскакивала, чтобы измерить комнату шагами. Ну, где же он?! Неужели даже сегодня опять придет только к ночи? Вот уже несколько дней она была предоставлена самой себе. Седрик постоянно уходил куда-то по делам, отчего Анна чувствовала себя безумно одинокой и потерянной. Поначалу она забиралась на вышку и вглядывалась вдаль в ожидании знакомой фигуры, пока пожалевший ее Сегерим не рассказал, что Седрик уходит совсем не в лес. Оказалось, ее эльф о чем-то договаривается с Трисс в таверне. Анна даже не сомневалась о чем. Наверняка опять решают ее судьбу без нее. Это очень злило, но вечера были так коротки, что тратить их на скандалы совершенно не хотелось. Она молча подсаживалась к Седрику, обнимала его за пояс и сидела, прижавшись к спине, пока он возился с бомбами. Спала тоже вцепившись в его спину, потому что иначе от страха не могла уснуть. С каждым днем она все больше и больше паниковала. Сегодня настал апогей. – Ceadmil, Анна, – раздался от входа голос Сегерима. – Я попрощаться. Девушка, производящая в этот момент очередной замер комнаты, спешно повернулась на звук. Разочарование на лице ей спрятать не удалось, отчего Сегерим даже почувствовал себя виноватым. – Он скоро придет, – попытался подбодрить ее эльф. – Сейчас какие-то дела с травницей решает. – Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто… – Не переживай, я не обидчивый, иначе давно бы отомстил за потерянный глаз, – улыбнулся он. – Было бы кому мстить… – захихикала в ответ Анна. Когда Сегерим посвятил ее в тайну своей утраты, она отчетливо поняла, почему эльф не любит об этом говорить. – Неправда! Я бы мог найти того ребенка! В ответ Анна только рассмеялась и раскинула руки, призывая эльфа в объятия. Остроухий друг сдался без сопротивления. Он не видел тех ужасов, о которых мог поведать Седрик, не терял никого из близких при погромах, а в Биндюге даже пользовался уважением за хорошую службу в дозоре – ему не за что было ненавидеть людей, и в Анне он видел в первую очередь друга. Друга, не пожалевшего свою шкуру ради его Мориль. – Что за смешная прическа? – оглядывал эльф прижавшуюся к груди девушку. – Ты похожа на расплывшийся крендель! – Тшш! – девушка пригрозила пальцем. – Я маскируюсь! – Подо что? – не стал сдерживать смеха Сегерим. – Под пончик? Анна надула губы, из-за чего эльф рассмеялся еще заливистее. Сделанная сегодня по совету Трисс прическа действительно превратила ее и так достаточно кругленькое лицо в детский мячик. На голове у Анны красовался прямой пробор и две игривые косички, за которые Сегериму неудержимо хотелось дернуть. И он бы, несомненно, это сделал, если бы в этот момент не хлопнула дверь. – Седрик! Наконец-то! – Анна, не покидая объятий, выглядывала из-за плеча Сегерима. – Да вам, я смотрю, и без меня хорошо, – хмыкнул Седрик, усаживаясь на стул. – Mo gear, ты слишком стар, чтобы ревновать! – эльф еще сильнее прижал к себе Анну. – Я-то да, – хитро прищурился Седрик, – а вот твоя minne, я уверен, порадуется моим историям. – Какая подлость! – Сегерим, поддерживая веселый тон беседы, выпустил девушку из объятий и преданно вцепился в ее ладони. – Прости, elaine, но нашей страсти не суждено разгореться. – Ах! За что, athair? – Анна решила тоже блеснуть и актерским мастерством, и знанием старшей речи. – Нам было так хорошо вместе! – Тиран! – изобразил ненависть Сегерим. – Деспот! – обиженно добавила Анна. На большее их не хватило. От хохота, разразившегося в помещении, казалось, даже подпрыгивала посуда. Анна неприкрыто хрюкала в рубашку Сегерима, позабыв все нормы приличия, и не сомневалась, что эльфы смеются и над этими звуками тоже. Cложно сказать, кто из компании остановился раньше других, но отпиваться первой кинулась девушка. Сегерим, улыбаясь, смотрел на сияющую Анну и радовался такому светлому прощанию. Он поспешил помахать ей рукой, пока вокруг все еще было пропитано эйфорией, и, получив в ответ ее как всегда открытую широкую улыбку, покинул дом. И вот Седрик и Анна остались наедине. Последний раз перед долгой разлукой. Какое-то время удавалось удержать улыбки, но вскоре обнажились истинные переживания. Они смотрели друг на друга в полной тишине, не в состоянии выбрать, с чего начать разговор. Седрик вглядывался так пристально, словно старался выжечь ее очертания на своей роговице. Анна с силой сжимала кружку, пытаясь побороть нахлынувшие эмоции. Совершенно непостижимо, как такое может быть: как эти двое могли так быстро друг к другу привязаться. Непонятно почему, но каждый из них не хотел терять другого; каждому казалось, что без другого никак не выжить. Из безвольно разжатых ладоней выскользнула кружка. – Седрик… – задрожал непослушный голос. – Я так тебя люблю… Эльф протянул навстречу руку, и девушка обессилено рухнула в крепкие объятия. В горле – комок, перед глазами – пелена. И только сильные руки кузнеца все так же уверенно подкидывают ее, усаживая удобнее. – Опять ревешь? Этой воды хватит, чтобы пол вымыть. Голос Седрика звучал непривычно. Несмотря на едкие слова, в нем не было и следа ворчливого тона. Чистый, ровный, немного грустный. Едва он затих, на темени девушки сомкнулись нежные губы. От этого прикосновения Анна, выпрямившись, как пружинка, бросилась к эльфу на шею. Она жадно глотала запах его волос, ушей, щек, стараясь сохранить в памяти каждую нотку, и тут заметила, что не хватает главной. – Седрик… – обеспокоилась девушка. – А ты… – Все в порядке. Они сегодня смирные. Седрик соврал. Его призраки сегодня бесились, как сумасшедшие. Но то, что он задумал, можно воплотить, только используя все свои силы. Ее наивные, искренние признания уже много дней не давали ему покоя. Он выбрал свою судьбу. Он давно такую хотел. Но после всех этих случайных фраз что-то внутри беспрерывно терзало, не позволяло смириться, даже призывало сопротивляться. Почти всю свою жизнь он вел какую-то глупую борьбу непонятно с кем, и, возможно, впервые за долгое время у него появилась возможность побороться за что-то действительно ценное. Лишь бы сил хватило. – Ты чего притихла? – прошептал Седрик. – Не знаю, что сказать. – Скажи самое важное. Девушка не могла выбрать. Все казалось неважным и бессмысленным. В этой руке, гладящей ее по волосам, и то было больше значения, чем в любой ее фразе. Насколько же не хочется никуда уходить! Остаться навсегда в этих руках… В этих теплых, ласковых руках, пусть и иногда слишком сильных. И тут Анна поняла, что сейчас стоит рассказать. – Седрик, – начала она робко, пряча лицо в шею эльфа, – Сегерим сказал, ты мне не веришь. Но я не врала… Той ночью правда… – Я знаю, – Седрик остановил ее. Он теперь действительно знал. – Я все вспомнил. – Как? – девушка от любопытства даже отстранилась, забыв о смущении. – Трисс помогла. Пожертвовала мне пару лепестков, – эльф снова разглядывал девушку, убирая с ее лица какие-то невидимые волоски. – Ты держись ее. Только она все знает. Она поможет. – Что знает? – Все, – тем же вкрадчивым полушепотом продолжал Седрик. – Знает кто ты, откуда взялась, знает все, что ты помнишь, и даже то, что ты забыла. – Что я забыла? – Ты много мне рассказывала поначалу. Помнишь ведь, что тараторила без умолка… – Помню, – Анна разглядывала любимые бронзовые глаза. – Но о чем болтала, совсем не помню. – Не страшно. Может, оно и к лучшему. Тебе в этом мире надо жить, а не грустить по другому. – Я грустила? – Немного. – Теперь буду грустить по этому миру, – Анна отвела взгляд от Седрика, начав блуждать печальными глазами по комнате. Ее маленький мирок, такой простой и такой родной. Как же страшно его покидать! – Не бойся, – словно прочел ее мысли эльф. – Все будет хорошо. Просто слушайся Трисс. – Легко сказать… – И сделать не сложно, – эльф слегка улыбнулся своим мыслям. – Gwynbleidd сказал, вы уже спелись. – А как иначе? Мы ведь соратницы - обе вам разум огнем выжигаем. – Кстати… – Седрик полез в карман и достал оттуда какую-то странную прямоугольную коробочку. – Это тебе. Пригодится. – Что это? – Огниво. Сам когда-то сделал. Вот сюда вставишь веревку и сможешь носить его на шее. – На шее? – улыбнулась девушка, разглядывая подарок. – Может, мне еще и спать с ним? – Надеюсь, что ты будешь спать только с ним. – Была бы твоя воля, так и смотрел бы, как я умираю старой девой, – вздохнула Анна, не отрываясь от огнива. – А трут что так странно приделан? – Так удобнее. Бомбы поджигать проще. Только сама не обожгись. – Бомбы? Надеюсь, мне не придется этим заниматься. – Кто знает… – сказал Седрик так, как будто он-то знал точно. Остаток вечера провели в волнительных сборах. Эльф несколько раз проверил сумку: не тяжелая ли, нет ли там чего лишнего, не забыла ли что-то нужное. Обнаружив на дне целый моток ленточек, собирался их немедленно выкинуть, но обезоруживающая фраза «ведь это ты подарил» заставила со вздохом все вернуть на место. От этих проверок Анна чувствовала себя ребенком, едущим к дальним родственникам. И в любой другой день она бы обязательно высказала Седрику все, что думает о его опеке. Но сегодня… Сегодня это была даже не опека. Ощущалось волнение, переживание. Во всем – даже в манере общения. За весь вечер голос Седрика так и не изменил тональности, ни разу не зазвучав колко или ехидно. Этот мягкий, теплый эльфский баритон словно призывал ее запомнить его именно таким. Ни одной шутки, издевки, насмешки. И этот пронзительный взгляд. Анне было неспокойно от такого поведения. Ей казалось, что эльф прощается с ней не на лето, а едва ли не навсегда. На закате пришла Трисс. Принесла плащ и дорожное платье. Оказалось, Седрик попросил ее подсобить с женскими вещами для Анны. Да, эльф совершенно не хотел с этим возиться – не мужское это дело, однако выбор чародейки раскритиковал тут же. – Шнуровка должна быть сзади, – твердо заявил Седрик. – Не все ли равно? – попыталась отмахнуться Трисс. – К тому же ей так нравится. – И я знаю еще порядка пятидесяти личностей, которым это понравится. Анна, рубашку снизу одень. Анна беспрекословно выполнила его приказ. Удивительно, но даже это распоряжение было выдано ей все тем же медовым голосом, а от неотрывного взгляда, следящего за ее переодеванием, пожалуй, впервые стало неловко. Что смутило эльфа в платье, девушка не понимала. Горловина – почти под ключицами, а та шнуровка, к которой придрался эльф, шла поверх ткани и служила единственно для придания формы. Одеваясь, Анна не могла не отметить, насколько удобным и добротным оказалось это платье, да и выглядело оно намного надежнее любого из имеющихся у нее – в таком ни в лес, ни в пещеры не страшно. – Все, – дождалась Трисс окончания сборов, – прощайтесь, и мы уходим. Чародейка вышла на улицу, чтобы никого не стеснять, хоть и знала, что времени у них особо нет. Знала это и Анна. Она, пытаясь улыбаться, смотрела снизу вверх на стоящего перед ней Седрика, для чего-то поправляющего завязки на ее рубашке. Не покидало ощущение того, что эльф сейчас переживает даже больше, чем она. – Седрик, – Анна накрыла его руки своими, – не волнуйся, все будет хорошо. Я обязательно вернусь. Пальцы эльфа выскользнули из-под теплого покрова Аниных ладоней и едва ощутимым касанием дотронулись до ее щеки. Седрик замер, вглядываясь в ставшие столь родными глаза. Зеленые… Или бирюзовые… За полгода он так и не придумал этому цвету точного названия. – Я буду ждать, – тихо прошептал эльф и сделал несколько шагов назад, давая понять, что пришло время уходить. Анна направилась к Трисс. Иногда несказанное звучит громче любых слов. Поворот головы, не сдержавшей прощальный взгляд; приподнятая вверх ладонь, то ли взмахнувшая на прощание, то ли пытающаяся прикоснуться сквозь расстояние; призывно протянутая рука; качание головы, в попытке скорее отпустить; опущенные из-за ошибочных выводов глаза; спешные шаги; озаренный надеждой взгляд; и крепкие, порывистые объятия. – Пойдем с нами… – Ты же знаешь, я не могу. – Мне страшно… – Не бойся. Время пролетит, и не заметишь. Иди. Трисс давно ждет. Поняв взывающий взгляд Седрика, чародейка помогла Анне покинуть обездвижившие тело объятия. После сказала эльфу на прощание что-то на старшей речи и, получив в ответ кивок, повела девушку в сторону тракта. Биндюга удалялась. Анна шла, повернув голову назад, желая как можно дольше видеть свою деревню, своих знакомых, свой дом. Но ноги несли ее прочь, и чем хуже становился виден дом Седрика, тем сильнее хотелось плакать. Внутри сжигал все страх перед неизвестностью – самый сильный страх на свете. «Я выкуплю ее жизнь». Анна молилась всем богам сразу, чтобы он выкупал ее жизнь не ценой своей. Пожалуйста, пусть этот старый коварный змей придумает какой-нибудь вероломный, преступный план, поражающий своей просчитанностью и жестокостью. Она простит все. Все. Только пусть он выживет… Биндюга скрылась из виду.***
– Как же долго! – Анна взглянула на песочные часы, выставленные чародейкой на корень дерева. Если до исхода песка за ними не придут, то следует считать, что переговоры провалились. – Научись терпению, Ани. Очень пригодится, – Трисс пыталась сохранять хладнокровие, но сама тоже частенько поглядывала на песок, давно миновавший половину. – Это была глупая идея! – Это была лучшая идея. Прекрати нервничать. Когда эмоции застят твой разум, ты не можешь принимать правильные решения. – Кто бы говорил… Парировать было нечем. Трисс отлично понимала, что эта девочка знает о ней едва ли не все, да и наяву уже повидала немало проявлений эмоциональности. Играть с ней в дочки-матери теперь вряд ли получится. Оно и к лучшему: рыжей совершенно не хотелось быть надзирательницей; она бы предпочла роль приятельницы или, возможно, даже подруги. – Тоже ведь волнуешься, – вздохнула Анна, присев рядом с корнем и уложив лицо прямо перед часами. – Конечно, – не стала скрывать Трисс. – Вести переговоры с Йорветом будет трудно даже Геральту. Надеюсь, его не нашпигуют стрелами. – Я тоже надеюсь. Но Геральт чертовски умен. Заметь, он ни разу не попросил у меня помощи и со всем справился сам. – Просто я ему не говорила про твои видения, – Трисс усмехнулась. – Иначе бы обязательно пришел спрашивать, как со всем разобраться попроще и получить денег побольше. – То есть, он вообще ничего обо мне не знает? – Ну почему же… – заулыбалась чародейка. – Он знает, что ты молодая эмоциональная девушка, часто совершающая глупые поступки и совершенно не умеющая пить. – Трисс! – девушка подняла растерянное лицо. История с выпивкой до сих пор приводила ее в высшую степень стеснения. – Ани, – Трисс вдруг заговорила чрезвычайно серьезно, – и пусть так и останется. Никто. Никто не должен знать о твоих видениях. Даже Геральт. Пока существует хоть призрачный шанс, что он может рассказать Йорвету, это придется держать в тайне и от него. А Геральта я знаю. Такой шанс будет существовать всегда. Поэтому… – Трисс, – прервал чародейку испуганный голос Анны, – песок… закончился. Девушки вцепились друг в друга взглядами. Мысль была одна на двоих — почему? Не смог договориться об их судьбе или вообще не смог договориться? Анна успокаивала себя тем, что все это время ведьмак и без ее помощи принимал правильные решения, значит, причин думать, что в этот раз он ошибется, просто нет. Трисс было сложнее. Она отлично помнила, как подталкивала Геральта к нужным вариантам, не гнушаясь никакими средствами. Втолковывала в его голову все, что получалось объяснить, а все, что не получалось, списывала на видения Седрика. Чародейка, увы, не могла знать, что не в курсе и десятой доли его дел, потому тревога ее никак не отпускала. Неужели все закончится вот так? – Надо идти, – Трисс взяла себя в руки, пытаясь надеяться на лучшее. – Мы условились встретиться у логова кейрана. Возьми часы. Там нам предстоит прождать не меньше. Анна поспешила убрать часы в сумку и догнать двинувшуюся вперед Трисс. Они уже поворачивали на перекрестке в сторону диких земель, когда прямо перед ними в тракт вонзилась стрела. Через секунду сзади раздался посвист. Трисс мгновенно оттолкнула подопечную в ближайшие кусты, вскидывая руки в заклинании. Тут же мимо Анны пролетела еще одна стрела, воткнувшись в землю ровно там, куда девушка планировала отползти. Анна хотела кинуться назад, но третья стрела намекнула, что лучше сидеть на месте. Этот неточный обстрел пугал. Все походило на то, что с ними сейчас играются перед тем, как убить. Взлетели бабочки. Барьер Трисс больше не позволял вести стрельбу, но Анна точно знала, что и чародейка сейчас колдовать не может. Из леса послышалась новая трель. Анна вертела головой как ненормальная, но найти источник звука или выстрелов не удавалось. Из лесной темноты опасность могла прийти откуда угодно. У Трисс также не получалось обнаружить ни одной цели. Простейшее поисковое заклинание дало бы ей, кажется, не меньше трех, но этот чертов барьер жрал столько сил, что любая новая магия могла стать последней. Чародейку успокаивало только то, что белки об этом не знают. Все стихло. Но вряд ли это означало что-то хорошее. Анна была уверена, что где-то там, за пределами видимости, неслышно передвигаются их будущие убийцы. Ни у одной из девушек не осталось сомнений: Йорвет обманул. А у Анны, как назло, с собой нет никакого оружия. Совсем никакого. Даже зарезаться нечем! Все шло к тому, что сейчас девушка все-таки узнает, что за развлечения бывают у скоя'таэлей. Страх призывал убежать, но куда – непонятно. Опасность окружила их со всех сторон. Бежать некуда. Анна хватанула воздух и замерла, словно пораженная молнией. Совершенно непонятно как, откуда и когда, но к горлу кто-то приставил кинжал. Холодное лезвие было наточено настолько, что врезалось в кожу, будучи лишь просто прижатым. Анна зажмурила глаза в ожидании неизбежного, но в этот момент ее за шкирку потянули вверх. Подпираемая острым лезвием, она, едва дыша, встала на ноги. Чья-то цепкие пальцы ухватили ее за волосы на затылке, закидывая голову и открывая шею для пореза. Девушка приготовилась к смерти, однако рука палача не двигалась и вроде бы немного отстранилась от горла. Тут Анна с ужасом осознала, что ее убийство не является целью скоя'таэлей: они пытаются вынудить Трисс сдаться. Захотелось броситься на этот нож, чтобы не быть обузой для чародейки, но руки, удерживающие ее голову, не позволяли и шелохнуться. Выкрик, прозвучавший у Анны над ухом, ударил, как хлыстом. Этот резкий, стальной голос подтвердил все ее мысли. – Хватит, ведьма! – скомандовал скоя'таэль. – Снимай свои заклятия и заводи руки за спину! Из-за запрокинутой головы Анна не видела Трисс и не знала ее решения. В этой ужасной ситуации девушка совершенно не понимала, какой реакции чародейки она ждет. Когда смерть стоит так близко, то инстинкты заставляют думать лишь о выживании, но толика разума, пробивающаяся сквозь пелену страха, отчетливо подсказывала, что лучше умереть сейчас. Быстрая гибель от острого ножа куда как лучше, чем мучительная казнь через пытки, которая ее, несомненно, ждет в руках у скоя'таэлей. Часть купола, которую видела Анна, начала рассеиваться, ознаменовав выбор чародейки. На душе стало погано. Без нее Трисс обязательно бы спаслась! Девушке захотелось заскулить от ненависти к себе. Ничего, скоро эти мучения прервутся. Однако, наперекор ее мыслям, холодное лезвие отстранилось от шеи, а рука, грубо подтолкнув вперед, отпустила волосы. Анна немедля бросила взгляд на чародейку. Трисс стояла в окружении трех эльфов, двое из которых держали мечи наготове, а третий вязал ей руки. Рыжая вела себя по-королевски. Казалось, это она сама приказала им ее связать и повести в неизвестном направлении. Да, сегодня Ее Величество развлекается именно так! – Ой, прекрати ты! – надменно усмехнулась чародейка, увидев похоронное лицо Анны. – У меня были свои причины так поступить. – И главная из них – полное отсутствие шансов на победу, – хмыкнул подталкивающий Анну скоя'таэль. Странно, но этот саркастический голос показался девушке знакомым. Она с интересом ждала, когда же его обладатель наконец выйдет из-за ее спины. Ночь была ясная, и разглядеть лица не составляло труда. Тех двух эльфов, что держали перед Трисс мечи, Анна не знала. Может, и видела в день своего припещеривания, да кто ж их всех там упомнит. Третий возился с веревками, стоя спиной, и узнаванию не подлежал. Невольно пробежала мысль, что это не так уж и плохо, ведь не приходится надеяться на чью-либо помощь. Надежда в столь безвыходной ситуации казалась хуже яда. Разглядеть лиц оставшихся двух Анна так и не успела, потому что, закончив с пленением Трисс, эльфы отошли обсудить что-то, а ее просто грубо пихнули прямо на грудь чародейке. Девушки едва устояли на ногах, но, тем не менее, сразу же приступили к перешептыванию. – Трисс, прости, все из-за меня… – Что из-за тебя? – Связали… – Анна от стыда была готова биться головой об землю. – Тебе не надо было… Я бы поняла… – Ани, я не скудна разумом. Если у меня было бы хоть полшанса спастись, я бы приняла твою жертву. А так… Глупая жертва – это, в первую очередь, глупость, а уже потом жертва. – Прости… – Знаешь, ты не видишь леса за деревьями, – вздохнула Трисс. – Неужели ты не понимаешь, что они и ко мне могли подкрасться так же легко? – Почему тогда… – растерялась Анна. – Потому что мы им нужны живыми и, как ни странно, невредимыми, – Трисс попыталась найти в глазах Анны понимание, но, не обнаружив и следа оного, вынуждена была продолжить. – У них явно приказ – не убивать и не ранить. Похоже, этот седой черт все-таки справился. Трисс обессилено улыбнулась, Анна – следом. Девушки глубоко дышали, словно радуясь возможности вдыхать воздух. Чародейка все это время старалась не позволять себе усомниться в Геральте, но когда вокруг свистят скоя'таэльские стрелы, кто угодно потеряет веру в успех. Что касается Анны, то она ни о чем не думала – так близко к смерти ей еще не приходилось находиться. Продолжая ликвидировать вокруг себя воздух, она ощупывала шею на предмет ранений. Тоненькая царапина, что затянется за пару дней, и испуг, вплоть до остановки сердца, – вот все последствия нападения скоя'таэлей. Что ж, расклад более чем удачный. Тем временем речь за спиной стихла. Анна нерешительно обернулась в сторону их конвоиров. Один эльф так и остался стоять на месте беседы, разглядывая что-то в лесу; двое шли медленно, если не сказать вяло, с явным презрением глядя на нежданное бремя; а последний приближался к ним бодрым шагом, всем своим видом демонстрирую свое превосходство и величие. Анна взглянула ему в лицо и чуть не заулыбалась. Ну, здравствуй еще раз, любитель суккубов. – Что могу сказать, dh'oine, – бодрым насмешливым голосом повел речь Элеас, – ваши боги сегодня на вашей стороне. Вы сохраните жизни и, возможно, здоровье. – Хватит песен, эльф, – Трисс не казалась довольной этой шутливой издевкой. – Мы отлично знаем, что за приказ дал тебе Йорвет. Лишние слова – только трата времени, а лишние угрозы – только трата сил. Веди! – приказала она так, словно сама командовала местными партизанами. – А ты с норовом, ведьма! – рассмеялся Элеас и, позерски протянув руку в направлении предполагаемого движения, замер в подобии услужливой позы. – Прошу! Трисс, гордо вскинув голову, двинулась вперед. Анне показалось, что сейчас они с Элеасом играют в игру «кто кого переважнит». Каждый с таким надменным видом выказывал свою значимость, что от усилий рисковали сломать позвоночник. Хотя Трисс, похоже, совсем и не напрягалась. Ее поведение смотрелось так естественно, будто она тут действительно самая главная фигура. Анна внезапно ощутила абсолютно неуместные чувства. Рядом с Трисс она как гадкий утенок, какой-то ходячий позор всего женского рода; рыжая сияет настолько ярко, что Анна становится просто невидимкой. Словно в подтверждение ее мыслей, оба скоя'таэля, сопровождавшие Элеаса, отправились следом за Трисс, оставив Анну одну на перекрестке. А что ей делать-то и не понятно. Наверное, нужно крикнуть: «Эй! Вы меня забыли!» Ага, и для закрепления успеха абсолютного пустого места добавить: «Вернитесь! Вы же можете убить еще одну dh'oine!» Анна, как всегда, хлопала ртом от растерянности. – Мы долго тут стоять будем? – раздался со стороны легко узнаваемый голос. Анна резко обернулась, по наивному радуясь еще одному давнему знакомому. Она благодушно засияла глазами и уже открыла рот, чтобы радостно поприветствовать эльфа, но вовремя осеклась. Тут же сомкнула губы и, уверенно кивнув головой, поспешила вслед за Трисс. Ланмар неторопливо двинулся следом. До пещеры добрались намного быстрее, чем в прошлый раз. Стало ясно, что зимой эльфы водили девушку кругами. Трисс с порога выбрала местечко получше и уверенно направилась туда, даже не помышляя спрашивать у кого-то разрешения. Анна посеменила следом. «Ага, стоит, родимый!» – девушка заулыбалась, увидев тот самый стол, с которого и начались все ее приключения. Тут же прилетел пинок ногой, напоминая, что не время ностальгировать, и Анна быстро сменила объект интереса, переключив внимание на надсмотрщиков. Эльфы устроились у выхода, совершенно логично осознавая, что другого пути к бегству у девушек нет. Незнакомая парочка переговаривалась о чем-то своем, даже не смотря в их сторону, а Элеас, устроившись на срубе дерева, развеивал скуку, подкидывая метательный нож. Зрелище увлекало. Эльф постоянно менял силу броска, манеру подбрасывания, способ поймать. Анна зачарованно наблюдала за ним ровно до тех пор, пока после очередного броска нож не полетел в нее. Лезвие вонзилось в лавку вплотную к ноге. Трисс попыталась возмутиться, но подошедший за своей опасной игрушкой эльф только рассмеялся ей в лицо. Больше желания восхищаться остроухим жонглером у Анны не возникало. На Ланмара ей смотреть не хотелось – она заранее знала, что увидит. Никто, даже Элеас со своими глупыми шутками, не раздражал ее так, как этот эльф. Первое время, Анна действительно радовалась старому знакомому, но пока всю дорогу наблюдала его отрешенное лицо, невольно вспомнила полную гамму ощущений, испытанных при первой встрече. Память, так любящая приукрашивать старые образы, ехидно смеялась над своей шуткой. Только для избавления от сомнений Анна посмотрела в сторону эльфа. Она целиком и полностью ошиблась! Вместо отстраненных глаз, старающихся не замечать ее, как копоть на стене, девушка увидела неотрывно смотрящего на нее Ланмара с нечитаемым выражением лица. И от этого взгляда возникало ощущение, что она находится на собственном вскрытии. Кто только наградил эльфа этим пронизывающим взором?! Неосознанно вжав голову в плечи, Анна потянула чародейку за куртку. – Трисс… – прошептала она. – Чего он так на меня смотрит? Неужели узнал? – Вряд ли… – Трисс оценивающе посмотрела на Ланмара, затем на Анну, которая медленно переходила от стадии «ой, я смущаюсь» к стадии «сейчас начну кусаться». Допустить, чтобы в столь неподходящий момент девушка натворила пачку глупостей, чародейка не могла. Она заговорила громко, четко, донося слова до каждого присутствующего эльфа. – Чего, чего… Влюбился! Три заинтересованных пары глаз немедленно метнулись на чародейку, а потом и на ее цель. Как и предполагала Трисс, этот эльф не умел превращать все в шутку. Зато умел Элеас. Что именно он пробурчал себе под нос, девушкам слышно не было, но вся троица разразилась заливистым смехом. Ланмар показался недовольным таким поворотом событий, но, главное, взгляд от Анны в итоге отвел. Эльф все это время мучился в сомнениях. Уж больно эта девушка походила на ту бешеную полукровку, которая зимой рухнула им на голову. К тому же там, на перекрестке, в ее глазах отчетливо читалось узнавание. Вряд ли еще какой-то человек имел удачу пережить встречу со скоя'таэлем. Вот только столь безвольная реакция девушки лишь больше заставила Ланмара усомниться в своих догадках – та ненормальная наверняка бы оскалилась от такого разглядывания, словно чумная волчица. А с другой стороны, какая ему разница. Йорвет отдал четкий приказ забрать двух женщин и отвести в пещеру, так что, кем бы она ни оказалась, его задача от этого не изменится. – К слову о любви… – Трисс вдруг потянула носом воздух. – Ани, а ты почему духами не пользуешься? Не нравятся? – Чего? – голос девушки от странного вопроса аж опустился на несколько тонов вниз. В голове засела мысль, что рыжая переборщила с магией и у нее съехала крыша. Мало того, что Анна не понимала на кой черт ей духи в деревне, так еще и хотелось бы знать, где взять деньги на такую роскошь. – Трисс, ты точно в порядке? – Да, в полном, – чародейка удивилась неуместному беспокойству, но все же ответила. – Так почему? – Трисс, на кой, прости меня, ляд мне духи в деревне? – До Вергена решила оставить? Так бы и сказала. И незачем сквернословить. Анна не сразу нашлась, что ответить. Ей сейчас виделось, что они с чародейкой разговаривают на разных языках, а переводящий издевательски вольно передает смысл. От попыток осознать сказанное лоб нахмурился и рисковал остаться в таком состоянии навсегда. Замотав головой на манер Седрика, девушка все-таки предприняла еще одну попытку понять происходящее. – Причем тут Верген? Можно подумать у меня в Вергене появятся деньги на духи. – Зачем деньги? Я что-то тебя совсем не понимаю. Ты сама-то в порядке? – Трисс, – Анна уже просто хотела спасти свой разум, внезапно с ужасом ощутив себя Седриком, слушающим женские глупости, – а как, по-твоему, я получу их без денег? – В смысле «как»? Я передала тебе полный флакон. – Ты подарила мне духи? – для девушки эта новость была откровением, но хоть что-то теперь становилось ясно. – Когда? – Так пару дней назад… – чародейка растерялась, осознавая, что до адресата подарок так и не добрался. – А в честь чего? – Седрик попросил, – сказала Трисс так, будто это и не должно было вызывать сомнений. – Правда, формулировка была странная, но я не придала этому значения. Мне казалось, что такие вещи он может попросить только для тебя… – она задумалась, мысленно оценивая поведение эльфа и приходя к мнению, что и вправду поторопилась с выводами. – Что за формулировка? – Анна пыталась приготовиться к странностям, но полученный ответ переплюнул все ожидания. – На благо славных защитников Вергена, – отчеканила рыжая. Если бы Анна могла, она бы упала. Тело непроизвольно шарахнулось подальше от чародейки, которая сейчас в глазах девушки выглядела умалишенной. Допустить, что Седрик пришел к Трисс поклянчить духи и сказал такую чушь, у Анны совершенно не получалось. Нет, если пьяный, то – да. У него в пьяном виде вообще своеобразное чувство юмора. Но ведь не напивался же! Бред! Анна тяжело вздохнула. От нервозности и испуга она на какое-то время отпустила свои тягостные раздумья, а сейчас, при мысли о Седрике, внутри снова все защемило. Тем временем к компании подошла эльфка, до этого пребывавшая в глубине пещеры. Поприветствовала товарищей, перекинулась с ними парой слов и принялась изучать странных гостий. Первой ей на глаза попалась Трисс. Лицо белочки выразило скуку и разочарование – эта женщина не вызывала у нее никакого интереса. А вот от вида Анны эльфка сразу же воодушевилась и резво кинулась к ней, сверкая белозубой улыбкой. – Привет! – нараспев протянула остроухая. – Какой у нас тут забавный зверек! – Мона! – Элеас нехотя попытался урезонить этот нездоровый интерес. – Элеас, не будь букой! – эльфка обращалась к товарищу, не отрывая странно блестящих глаз от девушки. – Все развлекаются с тем седым, а меня послали следить за пещерой! Это просто неожиданный подарок за послушание. Элеас сказал что-то на старшей речи, из чего Анна поняла только два слова: Мона и Йорвет. Речь эльф вел спокойно и безразлично. Он одергивал подругу, как будто только для вида. А Анну вот пугали и такой внезапный интерес и его сила, потому что чего ждать от эльфки, она не понимала. Перед девушкой стояла красивая женщина с высоким звонким голосом и изящной фигурой. Она склонялась над Анной, упираясь руками чуть выше колен, отчего была похожа на хозяйку, зовущую свою собаку. – Элеас, ну зачем же на старшей речи, пусть все понимает, – грустно вздохнула эльфка. – Когда эти dh'oine чего-то не понимают, это так неинтересно… – Мона, я повторяю, это приказ Йорвета, – фраза прозвучала с явными нотками сожаления то ли из-за такого приказа командира, то ли из-за такой просьбы красавицы. – Я поняла, – пропела Мона. Внезапно выражение ее лица поменялось: в глазах появились азарт и жестокость, а улыбка стала кривой и опасной. Эльфка повела речь едва слышным шепотом, но каждое ее слово для Анны было подобно раскату грома. – Он сказал не убивать. Я и не убью. Мы просто весело проведем время. Под громкий возмущенный вскрик Трисс, Мона достала из ножен изогнутый кинжал. Зрачки Аниных глаз расширились в предчувствии явной опасности, а сами глаза в ужасе округлились, когда оружие направилось к ее лицу. Надменный Йорвет, непроницаемый Ланмар, Элеас с его злыми шутками, те двое, издевательски пускавшие в нее стрелы – все они казались менее опасными, чем эта хрупкая эльфка с хрустальным голосом. Улыбка Моны искривилась еще сильнее, превращаясь в хищный оскал. Анна ощутила себя так, словно перед ней был оборотень, вдруг показавший свое истинное обличие. Девушка подалась назад, с силой упираясь в свод пещеры. Кричать было бессмысленно, да и голос все равно пропал. Нависающая над ней Мона, упивалась ее страхом, глотая его вместе с воздухом. Несомненно, именно на такую реакцию эльфка и рассчитывала, в полной мере получив желаемое. Рядом возмущенно кричала Трисс, но эти крики никак не могли остановить лезвие кинжала, приближающееся к Аниному глазу. – Мне, конечно, все равно, – отчужденно произнес Элеас, все это время поглощенный своими ножами, – но с Йорветом будешь объясняться сама. Я обязательно ему доложу, что именно ты нарушила приказ. Кинжал застыл. Оскал с лица Моны постепенно исчезал, оставляя на своем месте растерянность маленькой девочки, у которой только что отобрали конфетку. – Он ведь приказал не убивать, – тональность полностью соответствовала выражению лица. – Он приказал не трогать, – Элеас на несколько мгновений замолчал. Эту женщину он знал хорошо, собственно, как и любую другую в отряде. Если дать ей хоть одну лазейку, она обязательно придумает себе забаву, не нарушающую выставленные рамки. Волей-неволей пришлось уточнять. – Совсем не трогать. Мона разочарованно убрала кинжал. Седрик был прав – приказы Йорвета выполняются беспрекословно, какими бы нелепыми они ни казались его подчиненным. Как Геральт убедил эльфа отдать такое указание, Анне оставалось только догадываться. Вряд ли бы ведьмак рискнул использовать на Йорвете знаки, но какое еще чудо помогло уговорить его на столь абсурдный, со скоя'таэльской точки зрения, шаг, даже предположить невозможно. Обстановка все еще была напряженной, когда от входа донесся гомон голосов. Вот и отряд. Ввалились всей толпой, на ходу ведя бурное обсуждение с неприлично объемным количеством ругани. Элеас вскочил навстречу, выискивая в толпе кого-то. – Элеас! – вскрикнул один из вошедших. – Йорвет! – Что с ним?! – Элеас кинулся сквозь толпу к говорящему. – Схватили…***
Для Анны эта история началась полгода назад, когда она непонятно каким образом очутилась в пещере скоя'таэлей. Благодаря череде счастливых случайностей, главная из которых – желание командира партизан поймать рыбку покрупнее, она оказалась в небольшой пригородной деревне и начала новую жизнь вместе с эльфом по имени Седрик. Тот оказался добрым, заботливым мужчиной, с готовностью принявшим на себя роль отца, в котором девушка всю жизнь так отчаянно нуждалась. Благодаря этой игре в семью, прижилась Анна в чужом доме на удивление легко, почти не чувствуя смущения от такого двусмысленного соседства. Помнится, когда Седрик впервые застал девушку голой, то, ничуть не смутившись, с ходу раскритиковал ее тело, после чего остатки неловкости развеялись по ветру. Жизнь с эльфом накладывала свои отпечатки. То, что для людей считалось средним ростом, весом, внешностью, у Седрика вызывало только ругань. На эту ругань Анна злилась постоянно, и чем больше свободы получала, тем активнее выказывала свое недовольство, но все ее возмущения лишь сотрясали воздух. Спустя время еще и память рассыпалась, как бисер с порванных бус, оставив девушке только одну реальность - вечно недовольного всем эльфа, по непонятной причине терпящего ее присутствие. Но этого старого ворчуна она полюбила всем сердцем. Первое слово, которое Анна выучила на старшей речи, было «отец», однако Седрик только посмеялся над ее произношением и слабыми потугами понять сложный язык. Старшая речь ей действительно не давалась – каждое слово запоминалось с величайшим трудом, а составить законченное предложение в голове было невозможно. К счастью, Седрик, как и большинство знакомых ей оседлых эльфов, предпочитал общаться на общей. Объяснял это тем, что люди настороженно относятся к звучанию чуждого языка, подозревая в таких разговорах беличьи заговоры, поэтому употребление неизвестных для них слов лучше свести на нет. Это нежелание говорить на старшей речи сделало Седрика совсем родным и близким. Анне казалось, что он, прямо как она, начал новую жизнь в новой реальности по новым правилам, и что таким душам самой судьбой предначертано встретиться. Встретиться и не расставаться. Ей казалось, что он всегда будет рядом со своими придирками и недовольствами, напутствиями и советами, прикосновениями и объятиями. Поэтому она и не хотела уходить, даже на пару месяцев – ведь жить, когда не на кого положиться, так страшно. Для Седрика эта история началась гораздо раньше. В то время, когда он понял правду: нет больше Aen seidhe. Те, кто считают себя борцами за свободу, на деле просто топят в крови жгучую жажду мести и день за днем пребывают в своих иллюзиях. Они – лишь тени былого величия. И он такой же. Тогда-то в памяти и начали всплывать старые образы, почти стертые годами ненависти. Уютный дом, теплая постель, чья-то улыбка рядом. Когда он это потерял, ведь не только поиск мести сподвиг его уйти в лес, а еще и желание отвоевать для своей расы достойное будущее, не позволить людям творить такие зверства. И что изменилось за долгие годы? Только одно – он постарел. Не стоит обманываться – совсем не желание изменить у людей отношение к эльфам привело его в Биндюгу. Седрик тогда не думал о столь возвышенных вещах, а просто поняв, что его жизнь в лесу напрасна, искал для себя новый смысл. Мудрость уже не позволяла наивно думать, что возможно начать все сначала, и реальность давала тому все подтверждения: вместо дома – стены, вместо постели – место для сна, вместо улыбки – пустота. И эту зияющую посреди его жизни дыру ничем нельзя было заполнить. Женщины, которые строили ему глазки, только раздражали. За кого они его принимают? Они хотя бы соображают, сколько ему лет, или взаправду считают людским юнцом, бросающимся на все, что движется? Седрик против воли вновь наполнялся презрением. Возможно, если бы не местные эльфы, то он так и не смог бы преодолеть ненависть, но собратья помогали делами и советами, хоть и немного опасались открыто водить дружбу с бывшем скоя'таэлем. Не беспокоило это, пожалуй, только одного – местного дозорного по имени Сегерим. Этот до мозга костей оседлый эльф отличался открытостью, доброжелательностью и чувством юмора. Его возлюбленная – первая красавица всех Флотзамских окрестностей – с удовольствием подкармливала одинокого собрата вкусной домашней едой. Все это напоминало картины далекого прошлого, теперь приходящего лишь во снах. Однако не только подобные сцены стали посещать грезы Седрика. Вместе с новой жизнью пришли и новые невзгоды. Седрик всегда видел нечто, не доступное обычным эльфам, и такая особенность несказанно мешала ему жить, едва ли не с самого детства. Поначалу видения приходили редко, порой годами не беспокоя юношу, но чем старше становился эльф, тем активнее действовали его призраки, а с переселением в Биндюгу так просто сошли с ума. Наверняка и это была вина людей – вокруг Седрика их было так много, что кто-то да и вызывал непрошеных гостей. Жизнь превращалась в ад. Призраки приходили так часто, что со временем эльф уже научился распознавать их приближение, и вот однажды, сидя в гостях у Сегерима, он ощутил знакомое чувство и зарычал от отчаяния, бросая голову на руки. Все расы одинаковы перед чувством безвыходности… Потребованная фляга водки ушла в несколько глотков. Мир вокруг закачался, но не сменил очертаний. До дома он тогда дойти не смог, так и завалившись спать у Сегерима, из-за чего другу сильно влетело от суженой, сделавшей утром совершенно неверные выводы. Вот так Седрик и начал пить. Организм постепенно привыкал к алкоголю и доза водки, достаточная для заглушения приходящих фантомов, уже не валила с ног, а в дальнейшем стала вызывать лишь легкую рассеянность внимания. Вот только, пока он привыкал, приобрел себе славу беспробудного пьяницы. Седрика это вполне устраивало, поскольку местные девицы нашли себе новые цели для восхищения, и его жизнь окончательно опреснила. Люди не меняются. Эльф был уверен – именно люди сгубили Мориль, но сказать об этом другу не мог. Мучаемый страхом, что Сегерим повторит его судьбу, Седрик позволил ему поверить, что его возлюбленная погибла. Ушла в лес и не вернулась – так говорят и про убитых монстрами, и про примкнувших к белкам. Вот и вокруг исчезновения красавицы начали распространяться недобрые слухи. Сегерим с каждым днем мрачнел, не выдерживая тяжести своих переживаний: мало того, что он потерял возлюбленную, так еще и все вокруг отравляли память о ней. Седрик приложил немыслимые усилия, чтобы оттащить друга от края пропасти, и успокоился, только когда Сегерим перестал мстить всему вокруг: накерам, эндриагам, самому лесу. С облегчением смотря на нашедшего в себе силы жить по-прежнему друга, эльф понял, что безумно устал. День, еще один день, и еще один… Чем они отличаются? Разве что вкусом выпивки. В будущем ничего не ждет, в настоящем ничего не держит, а на прошлое совершенно не хочется оборачиваться. И это – его жизнь? Неужели читать лес для местных людей – это то, к чему он стремился, чего желал? Только эльфская гордость держала его в этом мире, требуя умереть достойно. Как-то в лесу он столкнулся со скоя'таэлями. Кто знает, какова была бы участь Седрика, если бы среди них не оказался его давний знакомый. Близкими друзьями они никогда не являлись, но встреча оказалась более чем теплой. Киаран, конечно же, звал его в отряд, памятуя о былых временах, но повторять ошибки прошлого Седрик не намеревался, да и воевать против тех, к кому уже привык, совершенно не хотелось. Такой выбор явно оскорбил скоя'таэля, который выдал эльфу время подумать и ушел. В следующий раз старые приятели встретились уже наедине, и разговор получился более личным и открытым. Вспомнили минувшие годы, яростные битвы, карательные набеги, общие цели, слово за слово договорились пересечься еще раз. Наверное, ностальгия – это болезнь стариков, когда в жизни не осталось ничего, кроме как вспоминать о прожитом снова и снова. Встреча за встречей. Седрик очень удивился, увидев, что в этот раз Киаран пришел не один. Эльф счел это недобрым знаком. Оказалось, друг привел ему подарок. Можно было только посмеяться над тем, что за все эти долгие годы у Киарана не изменились ни характер, ни отношение к женщинам. Однако Седрику было не до смеха, потому что он отлично знал, что ждет эту девчонку – сам видел и не раз. По правде говоря, эта сторона Киарана вызывала у него некоторое отвращение даже в те буйные годы. Конечно, Седрик не испытывал особой жалости к попавшим в его руки женщинам, но почему-то, глядя на те мучения, у вроде бы бесчувственного скоя'таэля иногда возникало желание убить их побыстрее. Всплывшие в памяти картины были настолько яркими, что пришлось забрать девчонку себе, во имя сохранения своего спокойствия. В конце концов, присмотрит за домом, а будет сильно донимать, так он всегда может ее выкинуть. Тогда эльф искренне так думал. Подарок оказался с характером. Девушка, словно не понимая своего положения, с порога принялась возмущаться и что-то требовать. Такое поведение оказалось столь неожиданным, что эльф едва не рассмеялся ей в лицо. Однако девчонка продолжала общаться нахально, постоянно огрызалась и с каждой минутой все больше вызывала желание вернуть ее обратно в лес. Седрика поражало полное отсутствие благодарности за спасение ее никчемной жизни, а окончательно вывели из себя полетевшие в него упреки. Он что - недостаточно доблестно ее спас? Ну, знаете ли, всему должен быть предел! Впервые за долгое время эльф не удержался и повысил голос, даже самого себя удивив столь яркими эмоциями. Подарок смутился, в момент превратившись из взъерошенной кошки в кроткого ягненка. Такие фокусы на эльфа не подействовали, но вот полный рассказ о его личной жизни, признаться, произвел впечатление. Также не осталось без внимания и то, что девушка совершенно не стремилась его соблазнить, а напротив, побаивалась такой перспективы. В итоге было решено, что черт с ней, пусть живет, вроде не должна мешать. Жизнь у них задалась сходу. Сначала непонятный приступ, потом еще более непонятный рассказ про другую жизнь, затем повествование про жизнь эту. Чуднáя она была. Седрик так ее и называл – чудо. Эльф давно не видел девушку настолько не от мира сего, увлеченно наблюдая за ней, как за диковинным зверьком с повадками котенка. С первых дней этот котенок ластился к нему, доброжелательно мурлыкал, заискивающе заглядывался, а через минуту выгибал спину от недовольства, вцеплялся когтями в ладонь и стремился прокусить палец. Столь взбалмошного характера эльф тоже давно не видел. Домашних животных он никогда не держал, поэтому как приручить это существо совершенно не представлял. Лучшим вариантом казалось передарить ее кому-нибудь из знакомых, но поступить так уже оказалось невозможным, поскольку, после ее появления, он наконец почувствовал интерес к чему-то. День за днем интерес разрастался, все больше и больше увлекая эльфа этим непонятным созданием. Сама ее идея нацепить на него роль отца выглядела в глазах Седрика безумством, но, влекомый своим любопытством, эльф взялся подыгрывать в этом фарсе. Буффонада увлекла. Однако попытка смотреть на эту чудную девчонку не как на домашнего зверька оказалось огромной ошибкой, но и огромным счастьем. Седрик стал видеть те эмоции, которые раньше практически не замечал. Смущение и страх. Девушка боялась всего, тщательно маскируясь под наглостью и огрызаниями. Она не разговаривала с гостями, едва ли не пряталась от приходящих заказчиков, на улицу выходила только по нужде, вроде бы прикасалась к нему тепло и ласково, но сама вздрагивала от его случайных прикосновений. Седрик удивлялся своим желаниям, но ему захотелось узнать причины такого поведения. Однако когда он решился спросить, предсказанная потеря памяти уже стерла из ее воспоминаний истинную причину, и девушке оставалось просто пожимать плечами. Память исчезла, но страх остался. Эльф надолго запомнил те перепуганные глаза, когда он однажды пришел раньше обычного и застал ее за омыванием. Мокрая тряпка звонко шлепнулась на пол и тут же была поднята в попытках прикрыться. Девушка пыталась бравировать, но эльф точно видел ее подрагивающие пальцы. Выход из ситуации виделся один: немедленно дать ей понять, что она ему не интересна. В момент представив на ее месте заигрывающую с ним соседку, эльф выдал все, что думает о женщинах и их самомнении, отчего глаза девушки медленно округлялись и под конец монолога не многим отличались от блюдец, но ситуация была спасена. Седрик начал наблюдать еще пристальнее и обнаружил, что девушка постоянно как будто ждет удара в спину, словно заранее предрешив, что и от эльфа его обязательно получит. Самомнение требовало вмешаться. Кто она такая, чтобы решать, что он может, а что – нет? И раз уж ей так нравится чувствовать себя нежеланной, она услышит все, что он думает о людских женщинах. И – понеслось. Удивительно, но как бы девушка не возмущалась его словами, с каждым днем она становилась все спокойней и расслабленней. Ну и пусть тогда возмущается. Что он не вытерпит пары минут криков? Шли дни, и его деревянная коробка стала совсем походить на дом. Эльфа встречали радостной улыбкой и теплой едой, отчитывали за вечный запах алкоголя, грели ночами спину и ничего не просили взамен. Однако, непонятно откуда, вдруг появилось желание что-то давать. Ленточка вместо обычной веревки, сапожки вместо башмаков, изящный поясок вместо грубого ремня. Она смеялась и говорила, что чувствует себя куклой, но Седрик видел, как искренне радовалась она любому подарку, как потом втихаря разглядывала, считая, что он не замечает, и внутри у него расплывалось какое-то теплое, давно позабытое чувство, и вера, что теперь так будет всегда. Этой веры он лишился резко и неожиданно, в тот день, когда увидел девушку, улыбающуюся другому. Она общалась с кем-то весьма игриво, явно довольная оказанным вниманием, от радости готовая подпрыгивать на месте. Седрик мгновенно вскипел, переполненный желанием прямо с вышки послать в их сторону стрелу. В нем разгорелось еще одно, настолько же забытое чувство, от которого кровь пульсировала, пробивая сосудами кожу, а в голове осталась лишь одна мысль: «Не отдам». Отстаивать то, что он считает своим, бывшего скоя'таэля учить не надо, а избежать последствий старый хитрый эльф должен суметь. Седрик подобрал такие слова, что никто из окружающих и не усомнился в его доброжелательности, кроме одного единственного человека, в этот момент видевшего его лицо. Дальше были самые счастливые месяцы в новой жизни. Девчонка пробовала помогать ему с работой, заполняя своими улыбками и эту часть его бытия. Получалось ремесло у нее неважнецки, как и большинство дел, но Седрик особенно ценил ее неумелые руки, потому что благодаря им чувствовал себя необходимым. Своей наивностью и слабостью девушка просто вынуждала эльфа быть сильным и мудрым, постоянно защищать и даже охранять ее ото всего, начиная от неудачно собранных бомб и заканчивая лесными монстрами. Теперь он просто не мог умереть. И не долг или необходимость заставляли его жить, а его личное, внезапно проснувшееся желание. Но чертовы призраки и тут влезли! Ночное видение звучало ясно: если она встретится с чародейкой, то через месяц умрет. Запереть, привязать, спрятать, никому не отдавать – хоть бы и самой смерти. Судьба жестока. Да, запер, спрятал, но не уберег. Он старался не подавать виду, но внутри поглощала все безнадежность. В отчаянной попытке найти спасение, Седрик вновь воззвал к своим призракам, но пришли не они. Той тревожной ночью к нему в сон явилась незнакомая женщина, представившаяся именем Артанис. Странное существо предложило ему сделку: жизнь девушки в обмен на его. Объясняла тем, что в этот день в его доме должна пролиться чья-то кровь, но, к счастью, судьбе неважно чья, поэтому он может встретить смерть вместо своей любимицы. Чтобы эльфу было легче выбрать, Артанис сообщила, что умрет он от меча, и с мечом в руках. Как ни крути, а Седрик получал все, что хотел. Раздумья закончились быстро вполне ожидаемым ответом, и договор был скреплен. Рассказывать об этой сделке эльф не собирался, но оказалось, его новый седовласый приятель уже вмешался в построенные планы. Пришлось создать перед девушкой видимость, что им предстоит всего лишь недолгая разлука. Седрик считал, что такая перспектива не сильно испугает Анну, но глубоко заблуждался. Все это время эльф полагал, что служит лишь заменой родного отца, однако оказалось, чувства девушки намного сложнее, и он ей нужен ничуть не меньше, чем она ему. Седрик запутался. Он больше не знал, что делать. Решение приходило одно – надо выжить. Но теперь его будущее предначертано, и чтобы спастись, придется бросить вызов самой судьбе. Сложить два и два оказалось не слишком трудно. Умрет от меча и с мечом в руках. Дополняя это пророчество Аниными рассказами, Седрик легко понял, от чьего меча он умрет. Осталось найти способ остановить этот меч. Вся жестокость составленного плана заставляла эльфа усомниться в возможности получить прощение, но пока существовал хоть призрачный шанс на снисхождение, Седрик должен был попытаться. «Кровь?! – крикнул он в никуда, после Аниного ухода. – Вот тебе кровь!» Охотничий кинжал легко пронзил левое предплечье. Седрик несколько раз взмахнул рукой, нанося алый узор на пол. «Хватит?!» – блестел глазами эльф в сторону невидимого противника. Узнать ответ было невозможно. В наступившей тишине неспешно стекала по пальцам кровь, капля за каплей падая вниз. Тяжело вздохнув, эльф привычными движениями перевязал рану и отправился на вышку встречать свою судьбу. – Ты Седрик? Как только перед ним возникла массивная фигура, сходящие с ума призраки бросили в него поток видений. Всё как он и планировал. Ухватившись за главное, Седрик повел диалог. – А кто спрашивает? – Лето из Гулеты. – Ведьмак… – Я ищу одну чародейку. Говорят, ты знаешь, где она может быть, – ведьмак вел разговор ровным голосом, не выказывая никакой агрессии. – Чародейку? – речь Седрика так же была преисполнена спокойствия. – Да, я знаком с одной, но она мне не отчитывается в своих действиях. – Нет, эльф. Мы говорим о разных женщинах. – Тогда я тебя не понимаю, Лето из Гулеты. – Понимаешь. Меня интересует твоя ведьма. Где она? – Ты ошибаешься - она не ведьма. – Не морочь мне голову, эльф. Йорвет уверен в ее способностях. – И он ошибается. – Возможно. Вот сейчас и проверим. Так где она? – Сожалею, ведьмак, – Седрик на мгновение взял паузу. Гибель была так близка, что эльф чувствовал аромат цветущих яблонь. – Этого я тебе не могу сказать. – Жаль… – раздался свист рассекаемого воздуха. – Но… Седрик надеялся успеть произнести этот слог до того, как меч ведьмака разрежет ему живот. Опустив глаза, эльф увидел безнадежно испорченный камзол. Боли не было, только легкое жжение – меч все-таки задел его плоть. – Но я могу предложить тебе кое-что лучше, – все еще живой эльф закончил свою фразу. – Что же? – Настоящую ведьму, – Седрик взял паузу, убеждаясь в заинтересованности ведьмака. – Есть тут в округе одна женщина. Сгодится ли она тебе, я не знаю, но магией владеет точно – это проверено. – И где мне ее найти? – Я скажу, если ты сохранишь мне жизнь. – Я сохраню тебе жизнь, если скажешь. Мужчины замолчали. Кажется, беседа зашла в тупик. Седрик не планировал больше говорить ни слова, а у Лето не было времени пытаться вытащить информацию. Аксий. Но, к удивлению, знак не сработал. – Не получится, ведьмак. Я готовился к нашей встрече. – Ладно, черт с тобой, – Лето, подгоняемый временем, убрал меч в ножны. – Слово ведьмака. Седрик в ответ ничего не сказал, лишь хитро улыбнулся и показал рукой в сторону Понтара. Там, на лавочке у дома, ждала обещанного визита Анешка. _____________________________________________________________________ Va faill – прощай/до свидания Ceadmil – здравствуй Mo gear – мой друг minne – любовь elaine – прекрасная athair – отец Gwynbleidd – Белый волк dh'oine – человек Aen seidhe – эльфы (народ). Примечание (как пишутся в таких случаях): Восприятие судьбы Седрика является моим личным, и может не совпадать вообще ни с чьим. Не убивайте тапками, пожалуйста… И еще один коллаж-иллюстрация: http://s003.radikal.ru/i202/1405/7c/6c742251b812.jpg – ожидания Трисс и Анны. Иллюстрации от Feainnewedd: Седрик: http://s020.radikal.ru/i720/1405/25/c3e0b6d05a64.jpg Сегерим и Мориль: http://i057.radikal.ru/1405/15/318a36afcd9d.jpg
