Если душа просит чуда

      – Как схватили? – Элеас застыл, не веря своим ушам. – Не может быть.       – Да все этот долбанный ведьмак, чтоб ему в дерьме утонуть! – гаркнул какой-то краснолюд. – Сдал его этим флотзамским ублюдкам!       – Да какой он ведьмак! – вторил ему другой бородач. – Самая настоящая курва!       – Dh'oine он и есть dh'oine, – повысил голос и кто-то из эльфов.       – Ничего, он еще поплатится! – призывно крикнул другой. – Я лично утоплю в крови все, что ему дорого!       Дело пахло жареным. Бушующая толпа изливала все новые и новые потоки угроз и проклятий. Повсюду звенели мечи, перестукивались стрелы, лязгали кольчуги. Скоя'таэли, переполненные ненавистью, не могли общаться уравновешено, постоянно вскидывали руки или хватались за оружие. Даже раненые, даже полуживые находили в себе силы для гнева. Вся пещера бурлила, как кипящее масло. И только четверо, напоминая каменных истуканов, замерли в оцепенении: два эльфа и два человека.       Анна и Трисс сидели неподвижно, стараясь не привлекать к себе ни малейшего внимания. Обе они были испуганы, понимая, что эту разъяренную толпу могут и не остановить никакие приказы. Теперь идея спрятаться у скоя'таэлей не казалась Трисс такой уж светлой, а решение сдать Йорвета – правильным. Она едва заметно проверяла веревки на прочность, в слабой надежде успеть наколдовать телепорт, но нити не выказывали желания поддаваться. Анна боялась совершать и такие движения, дышать боялась. Глаза поднимала лишь украдкой, не желая встретить чей-то взгляд, ведь толпа сейчас не подчинялась никому: ни Йорвету, ни Элеасу, ни самому дьяволу.       Ланмар и Элеас осмысляли происходящее. Оба скоя'таэля не могли понять, ни как такое случилось, ни что делать дальше. Ланмар старался сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри все клокотало, и неимоверные усилия, прикладываемые для этого, практически обездвижили тело. Тело Элеаса остолбенело полностью. Его слишком сильно ударили магией слов. Эльфу всегда казалось, что такой скоя'таэль, как Йорвет, просто не может проиграть или погибнуть, с ним никогда и ничего не случится, он всегда будет командовать, точно зная, какие приказы и когда отдавать. Что теперь будет с отрядом? Киарана нет, Йорвета нет. Кто будет указывать путь? Помыслить, что кто-то другой может занять место лидера, совершенно не удавалось.       – А это что за хреновина?!       Возмущенный крик краснолюда заставил все четыре статуи прийти в движение. Трисс горделиво подняла голову, оценивая обстановку, Анна вздрогнула и сжалась в комочек, а эльфы оживили взгляды, поочередно смотря то на источник возмущения, то на его причину. Никто из них не сомневался, что произойдет дальше.       – Bloede dh'oine!       Пещера заполнилась леденящем душу звуком оружия, покидающего ножны. Трисс была близка к панике, что уж говорить об Анне, которая, казалось, вот-вот потеряет сознание. Ланмар, увидев это побледневшее лицо, переполненное ужаса, снова вспомнил про зимнее происшествие. Один в один. Нет, ошибки быть не может. Значит, эльфу ничего не остается, кроме как вмешаться. Идти против толпы выглядело большой глупостью, но Йорвету зачем-то понадобилась та ненормальная, значит, ее смерть может сорвать планы командира.       – А! Вот и ведьмачьи девки! – угрожающе перекинул топор краснолюд. – Он вас как оприходует – одновременно или по очереди?       Глаза девушек в безысходности искали надежду на спасение, но вокруг неистовствовала толпа, поливая пленниц все новыми оскорблениями и проклятиями. Каждый скоя'таэль смотрел на них таким горящим взглядом, что отряд превращался в пламя, смыкающееся вокруг. К ним словно ото всюду потянулись раскаленные языки огня, желающие обжечь побольнее. Вторя этим ощущениям, партизаны громко обсуждали, что сейчас следует сделать с девушками в отместку ведьмаку, и пытка раскаленным железом была далеко не самым страшным предложением. Краснолюд решительно двинулся к жертвам претворять намеченное в жизнь.       – Стоять!!!       Крик был настолько громким, резким и властным, что толпа на мгновенье замерла, но только на мгновенье. Почти сразу же послышались ропщущие голоса, недовольства и упреки. Отряд явно не понимал поступка товарища, мешающего их мести.       – Ты что, едрена вошь, удумал? Защищать этих девок собрался? – громче всех возмущался краснолюд. – А Йорвет ведь тебе доверял!       – Заткнись, Рольф! И вы все!       Анна повернула голову на звук этого металлического голоса. Там, будто возвышаясь над толпой, направлял в сторону собратьев указующий перст Элеас. Он смотрел исподлобья, слегка сощурив глаза, и был похож на земляную стену, перекрывающую путь лесному пожару. Эльф медленно двинулся в сторону девушек, по крупице отрезая от них отряд.       – Хватит орать, – занял он место перед лавкой.       – Элеас, твою мать, какого дьявола?! – никак не мог утихомириться краснолюд.       – Рольф! И все вы, братья! – Элеас не собирался давать объяснения своим действиям. – Скажите мне, кто наш командир?       – Йорвет… – отозвались недопонимающие скоя'таэли.       – Не слышу! – угрожающе крикнул Элеас. – За кого мы идем на смерть?!       – За Йорвета! – выкрики раздались намного увереннее. – За Йорвета!       – За кого?!       – За Йорвета!!! – закричали все так, словно хотели быть услышанными на тюремной барке. Элеас какое-то время не прерывал отряд.       – А кто из вас сможет предать Йорвета?!       От этого вопроса в пещере воцарилась гробовая тишина. Скоя'таэли переглядывались, силясь понять необходимость такого вопроса – никто из присутствующих не сомневался, что в отряде таких нет.       – Так кто?! – продолжил Элеас. – Кто готов предать Йорвета ради собственных желаний?!       – Ты что за хрень несешь?! – снова выступил гласом толпы Рольф. – Здесь таких нет!       – Странно… – протянул эльф, полностью завладевая вниманием отряда. – А мне казалось, что сейчас каждый должен поднять руку.       – Чего?! Это что за выворот?!       – А что? Кто из вас думал о Йорвете, когда собирался спустить с них шкуру?       – Мы только о нем и думали!       – Да?! – перекрикнул заводящуюся толпу Элеас. – И кто, по вашему мнению, Йорвет?! Глупец, согласившийся притащить к себе в пещеру двух девиц, только для того, чтобы убить?! Или вшивый dh'oine, который нарушает свое слово, когда соизволит?!       Отряд затих. Йорвет переговаривался с ведьмаком очень долго, неприлично долго. Так тщательно можно было обсуждать только вещи, действительно важные для командира. И большинство присутствующих слышали итог этих переговоров своими ушами. Йорвет сказал четко: если Лето окажется предателем, женщин трогать запрещено. Сама беседа проходила приглушенно, значит, могла быть некая, неизвестная скоя'таэлям, причина, чтобы Йорвет пожелал сохранить девушкам жизни. Эльфы затихли, потупив взгляды. Краснолюды еще возмущались, но теперь они находились в явном меньшинстве.       – И что ты предлагаешь? – пропела Мона. – Держать их тут, пока не помрут? Я слышала, чародейки живут долго…       – Мы вытащим Йорвета с барки, – тон Элеаса был столь решительным, словно он не сомневался ни в одном своем слове. – А когда он будет свободен, то уверен, что первый приказ, который он отдаст – разрезать их на куски тупыми ножами. Вот тогда все желающие отомстить смогут поучаствовать в этой забаве! Йорвет!       Толпа взорвалась одобрительным ликованием. От каждого возгласа Анна чуть ли не подпрыгивала. Девушка не поднимала глаза, чтобы ни в коем случае не встретиться с чьим-нибудь взглядом. Ей мнилось, что в эльфских глазах сейчас столько ненависти и хищных желаний, что она просто умрет от страха, взглянув в них. В такой момент стоило бы обнять, поддержать девушку, но у единственной, кто мог это сделать, были связаны руки.       Постепенно скоя'таэли стали расходиться. Надо было заняться ранами, почистить мечи, проверить тетиву, избавиться от кольчуг – у всех были свои маленькие, но важные дела. Элеас вместе с краснолюдами уселся у костра – обсудить идеи и сформировать планы. Пользуясь возможностью остаться незамеченной, Анна незамедлительно полезла в сумку за пирожком, потому что просить еду у гостеприимных хозяев ей совершенно не хотелось. Ела озираясь, боясь, что и это естественное действие вызовет у кого-нибудь негодование. Трисс пришлось кормить с рук. Чародейка, хоть и пыталась не показать вида, тоже была голодна и с удовольствием впивалась зубами в сдобу, начиненную куриным мясом. А пара глотков воды из небольшой фляги, позволившая девушкам смочить горло, оставила такой нежный привкус теплой заботы Седрика.       Время в пещере не поддавалось исчислению. Сколько часов девушки провели в тисках страха, определить не представлялось возможным, но спать хотелось несказанно. Трисс, пару раз зевнув, откинулась на свод пещеры и закрыла глаза. Несколько минут Анна наблюдала за чародейкой, а затем попробовала исполнить тот же фокус, но секунды, которые она проспала, не стоят подсчета. Расслабленное тело, не привыкшее к тяготам, медленно заскользило вдоль стены и встретилось с лавкой. Засипев от боли, очнувшаяся девушка принялась растирать висок. Вот, правду говорят: не умеешь – не берись. Но, окинув взглядом пещеру, Анна не обнаружила ни одних заинтересованных глаз. Никто над ней не смеялся, никто не наблюдал, разве что Ланмар, но он не считается. Аккуратно сползя со скамейки на пол, Анна пристроилась боком к своду пещеры и, уложив руки и голову на лавку, уснула.       Долго поспать и в этот раз не удалось. Девушка проснулась от того, что кто-то пинает ее по ногам. Спросонья она попыталась отмахнуться рукой, отчего пинки стали более требовательными. С трудом придя в себя, Анна, зевая, подняла сощуренные глаза.       – Подъем.       Понять, кто с ней говорит, девушка не могла. Судя по состоянию, она проспала около часа, и организм настойчиво требовал добавки. Рот промычал что-то не подотчетное мозгу и снова раскрылся в очередном зевке.       – Я пытался быть вежливым… – проинформировал эльф.       Грубые руки оторвали Анну от лавки и сильно пихнули, побуждая к движению. От физического воздействия сон покидал голову намного активнее. Девушка приподнялась на четвереньки, соображая, что вокруг происходит, но через несколько мгновений получила ногой под зад и встретилась лицом с полом. Из-за спины донесся глухой смешок. Расторопно вскочив на ноги, Анна повернулась к своему обидчику, но эльф, оказавшийся Элеасом, посмотрел на нее столь недобрым взглядом, что любое желание высказывать претензии пропало мгновенно. Кивком головы Анне было указано направление движения, и девушка покорно поплелась в ту сторону.       Небольшая ниша в своде пещеры, явившаяся целью их пути, была неглубокой, но вытянутой. У дальнего края уже устроилась спать Трисс, так и не получившая свободу рук. Легла она на живот, используя вместо подушки сложенный плащ. Видимо, заставила Ланмара, сидящего рядом, обустроить ей место для сна. На подобную удачу в отношении Элеаса Анна не рассчитывала. Хотя, на самом деле, ей уже было все равно – она просто хотела упасть куда-то, и чтобы ее никто не трогал. Логично заключив, что спать ей предстоит рядом с Трисс, девушка направилась к чародейке, но ее грубо дернули назад за капюшон плаща.       – Сюда, – кивнул Элеас на лежак в углу.       В общем-то, для пленницы, спальное место оказалось вполне приличным – несколько слоев холщовой ткани пусть и не устраняли, но заметно сглаживали неровности пола. Подушки, естественно, не было, и ее роль Анна решила доверить своей кожаной сумке, поскольку в прохладной пещере ночевать без плаща выглядело рискованно. Девушка уже устраивалась спать, когда Элеас резким движением вскинул вверх подол ее юбки. От такого неожиданного поворота Анна встрепенулась и чуть не вскрикнула, отскакивая в самый угол.       – Вы, dh'oine, не намного умнее накеров, – презрительно заговорил эльф. – Или ты решила, что я тебя для себя берег? Иди сюда…       Элеас добавил еще что-то одними губами, при этом сжимая зубы в отвращении, и приподнял вверх руку, демонстрируя веревку. Глупость своей реакции Анна осознала мгновенно и уселась обратно на свой лежак, позволяя эльфу обвязать ногу. Ловкие движения тонких пальцев завораживали девушку целиком и полностью, позволяя отвлечься от всеобъемлющего страха. Понятное дело, Элеас заметил ее наблюдения, но в этот момент его беспокоили совершенно иные вещи.       – Тебе не идет эта прическа, – вдруг сказал эльф.       Девушка растерянно перевела глаза на его лицо. Понять, что пытается сообщить Элеас, у нее не получалось. Оставалось лишь допустить, что ей просто высказали очередное оскорбление.       – Я неясно выразился? – Элеас поднял глаза. Его голос с каждым словом становился все более раздраженным. – Убери эту идиотскую прическу! Делай уже что-нибудь!       Несмотря на гневный взгляд эльфа, Анна только моргала глазами. Может, она спит, а Элеас сейчас воплощает образ ее подсознания, весь день недовольного этими косичками? Анна озадаченно перевела взгляд на Трисс. Чародейка давно спала, но вот Ланмар, наблюдающий за другом, активно сдерживал то ли улыбку, то ли смех.       – Да дьявол! – рыкнул Элеас и бесцеремонно дернул ленточку, желая поскорее избавиться от этого уродства.       По всему выходило, что эльф не шутит. Чтобы не остаться без волос, заскулившая Анна поспешила вмешаться и сама начала быстро избавляться от лент. Привычными отточенными движениями она скосила пробор, убрала с лица пряди и заплела их на затылке. Элеас в это время заканчивал обвязывать второй конец веревки вокруг своей ноги.       – Предупреждаю сразу, – он, окинув взглядом новую прическу, остался вполне доволен, но раздраженные интонации никуда не исчезли, – я сплю чутко. Решишь совершить какую-нибудь глупость, очень сильно пожалеешь. Поняла?       Анна закивала в ответ.       – Нет, по-моему, ты не поняла, – Элеас, притянув девушку за плащ, зловеще зашептал ей в ухо. – Начнешь глупить, мы с тобой прогуляемся куда-нибудь в лес, где нас никто не увидит, и я покажу тебе, как можно причинить нестерпимую боль, не оставив на теле никаких следов.       Эльф отстранился, чтобы оценить реакцию девушки. Не удивила – тряслась, как лист на ветру, в панике округлив глаза. Внезапно Элеаса посетила мысль закрепить успех.       – Что так трясешься, – начал он своим привычным бодрым голосом, но взял паузу посередине фразы. Эльф опять приблизился к ней, снизил голос и, неотрывно глядя в испуганные глаза, произнес всего одно слово, ставшее для Анны ударом. – Птичка.       Все его оставшиеся сомнения и надежды на ошибку девушка развеяла собственноручно, совершенно не сумев совладать с эмоциями. Невероятно, но именно с этим существом Элеас флиртовал зимой. Сразу же пронеслась мысль – только бы никто не узнал. Конечно, он тогда просто игрался, и та перепуганная девчонка не вызывала у него какого бы то ни было влечения, но приводил в бешенство сам факт того, что едва ли не лучший скоя'таэль в отряде, один из самых приближенных к Йорвету бойцов, первый кандидат на место Киарана рассыпался в любезностях и комплиментах перед dh'oine. Ох, с каким бы удовольствием он сейчас свернул ей шею…       – Спи, – начал устраиваться рядом эльф, – у нас завтра будет много времени поговорить.       В голове Анны роились мысли одна жутче другой. Девушке казалось, что уснуть теперь не получится, особенно учитывая привязанную к эльфу ногу. Однако усталость взяла свое, и организм провалился в черноту. Ночью не приходили ни сновидения, ни гости, ни страхи. Только легкая тревога, когда Анна сквозь сон чувствовала, что снова дернула веревку.

***

      Девушка просыпалась носом. Почувствовать тело еще не получалось, а какой-то аромат уже окутывал, пленяя своей необычностью. Пахло чем-то среднем между измятой травой и промокшим сеном, а приправлялся запах нотками, характерными для любой старой, долго носимой одежды. Влекомая неведомыми желаниями, девушка плотнее прижалась носом к источнику этого аромата, словно падая в сырой сеновал. И тут сено внезапно затряслось. Здравствуй, реальность! Анна уткнулась в спину лежащего рядом Элеаса, который заходился смехом от такого нежданного обнюхивания.       – Ты и правда похожа на накера, – не промолчал эльф. – Цепкие когти и инстинкт принюхиваться.       Причем тут когти девушка поняла не сразу. Оказалось, она непроизвольно вцепилась пальцами эльфу в камзол. Осознав, что и с кем делает, Анна рывком отскочила к стене. Эльф зашелся смехом еще громче. Хорошее настроение по утрам девушка считала качеством ужаснейшего человека, которого непременно следует избегать, но покинуть общество Элеаса, однако, не представлялось возможным, ввиду связывающей их нити, вполне крепкой и видимой.       – Куда ж ты из силка, птичка? – съехидничал эльф, веревкой притягивая ее обратно.       – Давно понял? – в своем веселом обличье Элеас практически не пугал, поэтому Анна решила воспользоваться бодрым настроем остроухого и попытаться завести разговор.       Настроение у эльфа действительно было неплохое. Для начала, благодаря своей узнице, он смог нормально поспать – никто не трогал Элеаса, отлично зная, какой приказ тот получил от Йорвета. Когда он проснулся, солнце уже миновало зенит. Эльф этого, конечно, не знал, но тем не менее уверенно мог сказать, что давно так хорошо не высыпался, пусть и спящее рядом существо, несмотря на внушительную длину веревки, постоянно дергало его ногу. Первое, что он услышал проснувшись – как чародейка строит Ланмара, заставляя еще что-то ей принести. Факт того, что Элеасу досталась для надзора запуганная птичка, а не ошалелая эндриага, просто не мог не вызвать довольную улыбку. Потом он нашел глазами краснолюдов, которые должны были договариваться на счет ночной операции, и по поданным знакам понял, что их переговоры прошли успешно. Счастливый, он упал на лежак, решив еще немного попользоваться статусом тюремщика. Проснулся от того, что кто-то тянет его за камзол. Элеаса весьма позабавило, что девушка ластится к нему так, словно и не было вчера никаких запугиваний и угроз. «Идиотка, – подумал он, – как и все dh'oine». Он скорее услышал, чем почувствовал, что его обнюхивают. В голове эльфа девушка тут же проассоциировалась с собакой, выбирающей себе партнера. Еще раз заключив, что люди не сильно отличаются от животных, Элеас поддался приступу смеха. Все складывалось, планы реализовывались, тело отдохнуло. Сейчас можно было расслабиться и развлечься с этим зверенком.       – Я тебя разочарую, – приступил эльф к развязыванию пут. – Только перед сном.       – Разочаруешь? Да я не особо…       – Как же?! Ты ведь, похоже, очень скучала по мне, раз весь вечер глаз не могла оторвать.       Анна возмущенно ахнула. В голове судорожно закрутились возможные объяснения. От вида улыбающегося Элеаса, довольного ее смущением, хотелось найти ответ как можно быстрее.       – Не утруждайся ты так, – сквозь смех заговорил эльф. – Твой птичий мозг сейчас вскипит от натуги. Я забирал из леса сырую курицу, такую же и должен вернуть.       – Спасибо. За то, что бережешь… Вчера тоже… Спасибо, – Анна, неожиданно для эльфа, вместо обиды и растерянности стала спокойной и серьезной. – Я понимаю, ты сделал это из-за приказа Йорвета, но все равно спасибо.       – Меньше всего меня волнуют твои благодарности, – буркнул эльф.       – Я понимаю. Просто… не знаю, как объяснить, но я должна…       – Должна? – эльф хмыкнул, явно не веря в наличие у людей чувства долга. – Тогда тебе к Ланмару. С ним по долгам будешь рассчитываться. Думаю, если ты ему предложишь заткнуть эту магичку, он даже примет твою благодарность.       – А он тут причем? – Анна недоуменно уставилась на эльфа, потирая освобожденную лодыжку.       – Так это все его идеи. Я ему нужен был лишь как главный авторитет в отряде. Теперь главный…       Элеас добавил это так огорченно, что девушка позабыла, кто сейчас перед ней. В потупленных глазах совсем не было злости и ненависти, а только безудержная печаль. При этом эльф совершенно не вызывал жалости. Сочувствие – возможно, но не жалость. Анна поражалась, насколько разным оказался этот, вроде бы столь однозначный, мужчина. В ее видениях его почти и не встречалось, а в реальности он всегда смеялся и заигрывал, словно нет вокруг войны, а только праздник и развлечения. Интересно, почему он не прячет это лицо под привычной улыбкой? Наверное, считает ее пустым местом. Или просто трупом.       – Не можешь глаз отвести? – привычно нагло заговорил Элеас. – Признайся, ты без ума от меня!       – Сознаюсь! – полушутя заговорила Анна. Она твердо решила помирать с музыкой и поддержать эльфа в его словесных играх. Реакцию Элеаса предсказать было невозможно, но в глубине души девушка надеялась, что придется ему по вкусу в качестве забавной игрушки и вместо пугающих угроз получит привычные шутки. На большее от скоя'таэля рассчитывать не приходилось. – Весь мой куриный мозг принадлежит только тебе!       Для пущего эффекта Анна изобразила звук, напоминающий кудахтанье курицы, и, слегка улыбаясь, замерла в ожидании. Эльф изогнул бровь, искоса глядя на девушку. Смысл такого поведения он понимал полностью, но вот с реакцией никак не мог определиться. Использовать ее как игрушку, Элеасу приходило на ум, но сейчас, когда она сама себя предлагала в таком качестве, это становилось уже не так забавно, к тому же наличие у нее чувства юмора вызывало большие сомнения. Только одно не давало огрызнуться: Элеас, как заправский кот, любил развлекаться. И неважно, была ли его игрушка темпераментной кошкой или перепуганной мышкой – сам процесс доставлял ему удовольствие. Так стоит ли отказывать себе еще в одном? Элеас расплылся в улыбке.       – Какое бесценное подношение! Что ж, в знак моей милости, я продемонстрирую тебе окрестности, – эльф поднялся с лежака и прислонился к своду, в ожидании спутницы, которая отчего-то испугалась и заметно расстроилась, вставала неспешно, как будто на эшафот. Он даже не мог предположить, что в ее голове сейчас всплыла вчерашняя угроза про прогулку в лес, и не понимал причину странной реакции. Элеас привык получать ожидаемое. – Бодрее, бодрее! Неужто самой не надо?       – Что надо? – не сразу поняла Анна.       – То, зачем из пещеры в лес ходят, – от этой фразы Элеаса Анна глупо захлопала глазами, вызвав у эльфа очередной смешок. – Да жребий мне благоволит! Ты намного забавнее той ведьмы!       Как подтверждение этой мысли, откуда-то снова донесся строгий голос Трисс, на этот раз требующий у Ланмара воды. От этого Анне оставалось только вздохнуть, потому что попытка попросить что-то у Элеаса походила на самоистязание. Она с грустью посмотрела на флягу, болтающуюся под ремнем тянущего ее за плечо эльфа. Свою воду она доставать при нем побаивалась – вдруг еще отберет, да и осталось ее совсем мало. Сколько же счастья появилось в глазах девушки, когда Элеас, отойдя на некоторое расстояние от пещеры, снисходительно протянул ей флягу. Анна залпом выпила все. После этого ей быстро стало понятно, для чего ее вывели на улицу.

***

      Роль ручного зверька унизительна. Но это лучшее на что могла рассчитывать девушка. Весь вечер Элеас неприкрыто издевался, неприятно шутил, грубо одергивал и разве что «служить» не заставлял. Иногда глаза Анны вспыхивали злобой, но это только больше забавляло эльфа. Надо сказать, шла игра в одни ворота, потому что Элеас не позволял ей не то что подтрунивать в ответ, а как бы то ни было пытаться шутить. Однако для девушки, после всех вчерашних переживаний, такие невзгоды виделись жизненными мелочами, а благодаря школе Седрика, еще и стекали как с гуся вода.       К Ланмару Анна так и не подошла. Понимала, что надо поблагодарить, но то ли ситуация не располагала, то ли не хотелось отпрашиваться у Элеаса, то ли просто не хотелось. Анна с интересом наблюдала, как крутит им Трисс, и не понимала – это он просто такой невозмутимый или действительно ничего не замечает. Пару раз встретились взглядами. Удивительно, но в его глазах не виделось ненависти или презрения, только одно равнодушие. Тем не менее девушка всегда прятала свой взгляд первой. После всех метаморфоз Элеаса, она побаивалась пробудить скрытую сущность и у этого, с виду отстраненного, эльфа.       Когда на улице стемнело, просвистели общий сбор. Анна догадывалась, куда и зачем они идут, не знала только, что их там ждет. Слепая вера в Геральта зажигала в душе надежду, но страх перед Йорветом безжалостно задувал хрупкий огонек.       – Помедленнее, птичка! Вечно ты торопишься вспорхнуть! – остановил ее Элеас. – Вы пойдете поодаль, чтобы ваш ведьмак не натворил еще дел.       Трисс с Ланмаром, по указательному кивку Элеаса, двинулись первыми. Проводив чародейку взглядом, Анна неизбежно почувствовала страх. Там, впереди, их ждал бой на пристани, и сколько стражников на самом деле их встретит, девушка не знала. Ей предстояло пробираться сквозь смерть, чтобы, вполне возможно, встретить смерть. Звучало это весьма печально.       – Эй! – выдернул девушку из грустных мыслей Элеас. – Слушай внимательно. Сам не верю, что говорю это, но… Держись рядом. Не бойся хвататься за пояс или камзол, чтобы не отстать. Если споткнешься или упадешь – сразу зови. Надеюсь, твой птичий мозг не забудет мое имя.       Эльф добавил еще что-то на старшей речи. Судя по интонации, он проклинал судьбу за то, что должен защищать человека. Анна и не думала обращать внимание на эти выпады, ведь сейчас его поступки были намного важнее слов. Не дожидаясь толчка в спину, девушка двинулась к выходу.       Шли медленно, как будто специально стараясь отстать сильнее. Впереди отчетливо слышался лязг клинков, но никакого движения не замечалось, как ни вглядывайся. От вида первого трупа Анна взвизгнула и вцепилась в плечо Элеасу, пряча глаза. Эльф только усмехнулся и отдернул руку.       – Готовься, птичка. Скоро этого добра будет с лихвой.       Не соврал. Узкая дорога, идущая вдоль стен города, была вся пропитана кровью. Пахло ужасно. Анне казалось, что ее сейчас вывернет от этого запаха крови, мяса и нечистот. Она закрывала глаза, отворачивала нос и старалась не вернуть назад щи, которыми вечером накормил Элеас. Ее спутники, давно привыкшие к таким видам, размеренно шагали вперед, а Анна начинала постепенно отставать. Больше не видя краем глаза Элеаса, девушка потеряла единственный ориентир для движения. Поднимать глаза было страшно, и она интуитивно переставляла ноги, закрываясь руками от страшного вида и жуткого запаха.       Обо что споткнулась, понять не получилось. Была это коряга или арбалет или чья-то рука – неважно. Важно лишь то, что на ногах Анна не удержалась. Инстинктивно выставив руки, девушка приземлилась на четвереньки. Когда попыталась встать, обнаружила, что плащ запутался в чем-то, и пришлось обернуться, чтобы его освободить. Отошедшие спутники решили, что на девушку напала эндриага, когда из-за их спин раздался душераздирающий вопль. Искореженные доспехи, вмятые в плоть, развороченные тела, изувеченные лица и поблекшие взгляды – вид был точно не для Аниных глаз. Девушка пыталась куда-то отползти, спрятаться, забиться подальше, но ошиблась с направлением. Она не сразу поняла чего касается и лучше бы не понимала вообще – ей под руку попалась отрубленная ладонь. Ужас смешался с отвращением, и девушку немедленно вырвало. Откашлявшись, протирая рот, она встретилась глазами с обладателем этой ладони, отчего на время оцепенела. Ее трясло, тело не подчинялось, а разум отказывался верить увиденному. Анна не слышала, как к ней взывала Трисс, не видела ухмыляющегося Элеаса и растерянного Ланмара. Перед глазами была только кровь и смерть. Больше всего хотелось потерять сознание, но организм отказывал и в этом.       Элеас совершенно не желал возиться с полуживой девчонкой, а уж тем более тащить ее к барке на себе, но все шло именно к этому. Поморщившись, он оценивающе посмотрел на чародейку. Та тут же дала клятву не применять никакую магию против эльфов. Конечно же, Элеас ей не поверил, однако иного варианта привести то существо в чувства не виделось. Растирая затекшие руки, Трисс кинулась к Анне. Чародейка немедленно наколдовала что-то, дернула девушку на себя и принялась бить ей по щекам. В этот момент Анна осознала, что может дышать. Она больше не чувствовала сводящей с ума вони, а перед собой видела только Трисс. Рыжая помогла девушке встать на ноги, практически взвалив на себя, и медленно повела прочь от ужасающего места.       – Ты что с ней сделала? – поинтересовался Элеас.       – Отбила нюх, – не стала скрывать чародейка. – И немного зрение затуманила. Через пару минут пройдет, так что стоит прибавить шагу.       Анна приходила в себя тяжело, совершенно не в состоянии выкинуть из головы страшные картины. Вжималась в Трисс – в единственный островок разумности и спокойствия. Ночная тишина не оставляла сомнений, что бой в порту еще не начался. Выходит, несмотря на происшествие, двигались они достаточно быстро, рискуя догнать ведьмака, посему Элеас позволил Анне отдышаться и выпить воды. Пожертвовать немного запасов ему казалось предпочтительнее возни с бессознательным телом. Эльф с ужасом думал, как же она перенесет бой за барку, поскольку самым реальным казался вариант потери сознания или разума, а таких приключений на свою голову Элеас не хотел. Но до барки еще предстояло дойти. Путь их лежал через холм, взобраться на который оказалось легко и просто. Ну, почти.       Первым преграду преодолел Ланмар, в два прыжка оказавшись на выступе. Следом – Трисс. Чародейка уперлась руками, подтянулась и, грациозно закинув ножку, выпрямилась рядом с эльфом. Элеас покорил возвышенность с разбегу, в последний момент оттолкнувшись руками от выступа и закинув вверх свои ноги. По всему выглядело, что эта горка – просто детская забава. Итак, упереться, подтянуться и присоединиться к спутникам. Упереться у Анны получилось легко, а вот с остальным возникли проблемы. Она перебирала локтями, пыталась помогать себе ногами, но раз за разом лишь соскальзывала вниз. В очередной раз плюхнувшись на землю, девушка подняла глаза на своих товарищей. Элеас скалился во весь рот, демонстрируя каждый маленький зубик, Ланмар сочувственно улыбался из-за ее несуразности и осознания того, что другу сейчас придется поработать лестницей, даже Трисс еле сдерживала смех, глядя на эти потуги. Предательница!       – Ланмар, давай бросим жребий еще раз, – предложил Элеас.       – Прости, друг, но это лишено всякой логики, – Ланмар не собирался поддаваться уговорам, искренне радуясь, что ему под опеку досталась адекватная женщина, а не сумасбродный ребенок. – Такое несуразное существо должен оберегать лучший скоя'таэль отряда, самый сильный и ловкий.       – Но между тем мы застряли, – констатировала очевидное Трисс. – Я не уверена, что мне хватит сил ее подтянуть.       – А у тебя нет никакого заклинания на такой случай? – поинтересовался Элеас. Он всячески пытался избежать функции подставки для человека.       – Есть телепорт. Разрешите?       – Разбежалась! – Элеас отлично понимал, что конечная точка чародейского маршрута может оказаться где угодно, и не собирался потом объяснять Йорвету, из-за какой глупости упустил пленниц.       – Тогда все, – развела руками Трисс. – Ани, ты там как?       – Отвечать обязательно? – огрызнулась Анна, все еще пытающаяся взять высоту, на этот раз с разбега. Надо сказать, эта неприятность оказалась очень кстати, полностью освободив мысли девушки от трупов и кишок. Теперь ее основной проблемой стали три хохочущих спутника.       – Ланмар, помоги ей.       – Ты сам выбрал решку, – невозмутимо парировал эльф.       – Поможет он мне, как же! Сдохнуть он мне поможет, – Анна, тяжело дыша, бесилась снизу. – Может, есть путь в обход? Я вас догоню.       – Твой птичий мозг переходит все пределы глупости! – нервно вскинул руку Элеас. – Если бы такой путь был, мы бы сейчас не лазали по холмам.       – Ладно, я попробую… – вздохнула Трисс. Чем закончится попытка помощи, она понимала, но других желающих посодействовать в округе не наблюдалось.       – Да стой ты, – не менее обреченно вздохнул Ланмар. Перспектива тащить вверх двух девушек с перебитыми ногами его не прельщала вообще, а на вмешательство Элеаса рассчитывать было, мягко говоря, наивно.       Эльф подошел к краю выступа и протянул Анне руку. В его понимании, это являлось огромным одолжением, едва ли не сделкой с собственной гордостью. Каково же было удивление Ланмара, когда снизу он встретил недовольный взгляд и поджатые губы. Анна смотрела недоверчиво и не особо горела желанием принимать руку. Предлагающий ей помощь Ланмар, в ее глазах выглядел совершенно ненадежно. Конечно, после одного остроухого кузнеца, почти каждый виделся девушке недостаточно крепким, но этот эльф был ну очень, совсем, чересчур стройным. Трисс и то вселяла большую надежду на успех. А тут… В общем, итог для Анны был очевиден: сейчас он полетит вниз, придавит ее своим телом и хорошо, если не проткнет кинжалом, мечом или еще чем-нибудь острым.       Ланмар не сразу осознал истинный смысл этого взгляда, поначалу списав такую реакцию на взаимную антипатию, но когда понял… Ух, сколько же раз ему пришлось мысленно повторить «Это все ради Йорвета». Он мужественно пытался сохранить остатки спокойствия и не вцепиться ей в горло, с целью наглядно продемонстрировать насколько крепкие у него руки. Два оскорбительных взгляда наэлектризовывали воздух.       Игра в гляделки затягивалась. Элеас не придумал ничего умнее, чем поторопить девушку своим стандартным способом. Стрела, пролетевшая у Анны прямо над ухом, ненавязчиво намекнула, что девушке стоит начать двигаться быстрее. Видя, как эльф укладывает на лук следующую, пришлось выбирать из двух зол. Анна разбежалась и со всех ног бросилась вперед, хватаясь за руку Ланмара. Невероятно, но хватка эльфа оказалась более чем сильной. Ланмар дернул ее вверх с таким рвением, что девушка не просто взлетела на уступ, но и полетела дальше, знакомиться с местной флорой. Инстинктивно схватившись за первую попавшуюся опору, Анна утянула с собой своего спасителя. Судя по изданному Ланмаром звуку, его телу пришлось несладко.       – Наконец-то! – захохотал Элеас. – Я и не верил, что доживу до того дня, когда на тебя девушки начнут бросаться. Это, конечно, не совсем та девушка, но надо ведь с чего-то начинать!       Ланмару хотелось придушить всех, даже Элеаса. Прижатый к земле, он закрыл глаза, обращаясь к своей выдержке. В этот момент девушка, пытаясь подняться, ничуть не смутившись, уперлась рукой ему в живот. Свой взгляд пока никому не удавалось увидеть, но, судя по реакции лежащего на нем существа, эльф выразил глазами все, о чем думал.       – Прости, я не специально, – зажалась девушка, подаваясь назад. От такого поведения Ланмар вроде начал остывать. – Но ты сам виноват.       Вторая порция эмоциональных взглядов заставила Анну спешно метнуться к своему конвоиру. Элеас и Трисс хохотали безо всякого стеснения. Ореол прекрасного рыцаря, в какой-то момент ясно увиденный ими над головой Ланмара, взорвался с треском и громыханием.       – Как она будет взбираться дальше – не мое дело! – гордо отрезал эльф, отряхивая землю с одежды и успокаивая себя тем, что это недоразумение не стоит его нервов.       Внезапно до компании донеслись решительные крики «Йорвет!» Судя по всему, ведьмак повел скоя'таэлей в атаку. Теперь уже вопросы гордости отходили на второй план, поэтому до верха холма Анне помогли добраться оба эльфа, подтягивая ее в четыре руки. Когда перед спутниками открылся портовый пейзаж, Элеас, быстро оценив обстановку, схватился за лук. Он целенаправленно отстреливал арбалетчиков и, заодно, спешащих на помощь пехотинцев. Анна оценивала расстояние стрельбы. Странно, если стрела способна лететь так далеко, почему Лоредо так легко сбежал? Может, эльфы просто не были готовы?       – Элеас, – решилась она побеспокоить лучника.       – Чего тебе?       – А вы можете с барки поразить мишень на причале?       – На причале? – эльф усмехнулся. – Смогу попасть в окно таверны.       – Тогда скажи мне, ты считаешь, что Лоредо заслуживает смерти?       – Каждый dh'oine заслуживает смерти, – с этими словами он выпустил очередную стрелу и хищно оскалился. – Но этот – особенно.       В общем-то, судьба Лоредо интересовала Анну меньше всего, но очень уж беспокоил тот факт, что Геральт может кинуться за ним, бросив эльфок умирать. С одной стороны, это не в характере ведьмака, но с другой – все может быть. Как объяснить свое внезапное пророчество, было непонятно, но сдаваться Анна не собиралась - не тому Седрик учил. И тут ее осенило.       – У Седрика видение было, – начала она. – Когда вы захватите барку, Лоредо подожжет дом на пристани с запертыми внутри эльфками, но Йорвет прикажет отплывать несмотря ни на что. Тогда ведьмак поспешит девушкам на помощь, а комендант уйдет безнаказанным.       Элеас прекратил обстрел, ощупывая стрелы в колчане. Видениям Седрика он слабо доверял, а этой девчонке и того меньше. Может, она вообще завела разговор, чтобы отвлечь его от стрельбы. Эльф оценивающе посмотрел на пристань. Похоже, пора двигаться на барку.       – Если то, что ты сказала, окажется правдой, – негромко обратился он к девушке, – весь мой отряд начинит этого ублюдка стрелами. Эй, рыжая! Заткни ей нос еще раз!       Сразу же, как Трисс закончила с заклинанием, компания направилась к причалу. Спускалась Анна самостоятельно, по дороге думая о том, что ее ждет. Нет, не Йорвет пугал девушку – до него еще предстояло добраться, он находился где-то там, вдали. А прямо перед ними шел бой. Кто победит, сомнений уже не было, но остатки гарнизона еще пытались оказывать сопротивление. И как пробираться через такой ад?       – Просто иди за мной, – Элеас говорил уверенно, твердо, не оставляя никаких сомнений в своих возможностях. – Очень близко не подходи, чтобы под меч не попасть, но и не отставай. Ну что, птичка, – он, улыбаясь, вытащил из ножен оба меча, – полетели?       «Неужели и это для него просто игра?» – пронеслось в голове у Анны. Она совершенно не понимала, как можно так запросто относиться к бою с городским гарнизоном. Ответ не заставил себя ждать. Из-за заклинаний Трисс Анна могла сфокусировать взгляд лишь на ком-то одном, и, естественно, этим существом стал Элеас. Однако в какой-то момент девушка, к своему позору, даже позабыла, что вокруг нее есть еще живые люди, настолько завораживали и восхищали движения эльфа. Элеас не просто рубил и резал – он кружился в изумительном, пусть и смертоносном танце. Каждый выпад, каждый удар его был легок и волнующ, а мечи, словно продолжение рук, сливались с эльфом в этой пляске смерти. Не удивительно, что он так легко решился бросить вызов ведьмаку.       – Не отставай! – гаркнул Элеас. – D’yaebl, я совсем забыл, что курицы не умеют летать!       Анна поспешила догнать эльфа, стараясь не смотреть по сторонам. Не чувствуя гадкого запаха крови, передвигаться девушке оказалось намного легче, и до барки они добрались без столь ожидаемых эльфом обмороков и сумасшествий. У трапа их ждали Трисс и Ланмар.       – Вы уже здесь? Вроде же шли сзади, – удивился Элеас.       – А Ланмар просто ни перед кем не красовался, – ухмыльнулась Трисс. – Видимо, я не в его вкусе.       – Ты думай, что говоришь, – Элеас легко понял намек чародейки. – Бери свою подругу в охапку и поднимайтесь на борт. Там она точно без чувств грохнется. И не вздумай глупить.       Когда девушки взошли на палубу, Геральт как раз освобождал Йорвета, и, судя по тональности их беседы, скоя'таэль не имел к ведьмаку существенных претензий. Оставалось лишь гадать, чем же этот седовласый сумел так заговорить зубы эльфу. Трисс пробиралась к той парочке, выбирая наименее загроможденный телами маршрут, пока ее подопечная сосредоточенно изучала ночное небо.       – Йорвет! – радостно воскликнул Элеас. – Хвала Деве!       – Элеас, ты тут! Отлично! – в приказном тоне командира не слышалось особой радости от встречи. – Передай, пусть все поднимаются на борт и отплываем.       Раздались непонятные трели и крики на старшей речи. Скоя'таэли проворно покидали причал и брезгливо освобождали палубу от трупов. Мимо пленниц пробежала группа эльфов, занимая позицию на носу барки. Расталкивая их, двигался в сторону девушек сияющий улыбкой ведьмак.       – Сомневалась? – заигрывающе спросил он у Трисс.       Ответить чародейка не успела – с пристани раздались вопли Лоредо. Он подробно рассказал как, куда и кого поимеет, а затем кинул на крышу факел. Анна четко услышала, как выругался Элеас. Барку раскачивало на волнах, речной ветер мешал направлять стрелы, а ночная темнота – целиться. Эльф скомандовал что-то бойко и решительно, и скоя'таэли вскинули луки. Град стрел, полетевший в убегающего коменданта, не щадил никого: рыбаки, случайные прохожие, зазевавшиеся купцы – всех настигала свистящая смерть. Геральт в это время уже бежал к горящему дому, прикрывшись от обстрела Квеном. Однако в этого любимчика судьбы ни одна стрела так и не попала.       Анна визжала. У нее сейчас не возникало никаких сомнений, что только она виновата в гибели всех этих людей. Больше всего девушка боялась увидеть знакомые лица, но, слава богу, ни одного из погибших она не знала. Все, кто в этот момент корчился от боли на пристани, были флотзамскими жителями. Видимо, привыкшие жить в опасности деревенские благоразумно попрятались по домам. Трисс пыталась обнять, успокоить девушку, но как бы Анна ни вжималась в куртку чародейки, остановить рвущийся наружу крик не удавалось. Кричала прямо в грудь, в живот, в ноги, в палубу. Над упавшей в бессилии девушкой склонялась Трисс, осторожно гладя подопечную по голове. Чародейка, давно привыкшая к случайным жертвам, успела позабыть, насколько сильным может быть чувство вины.       – Ты спас наших женщин. Мы в долгу перед тобой, – на заднем фоне Аниной личной трагедии разворачивалось основное действо.       – Трисс, что с ней на этот раз? – устало вздохнул ведьмак.       – Трупов испугалась.       – Ну, этого следовало ожидать. Поколдуй над ней что ли…       – Gwynbleidd, я не понимаю, – раздался раздраженный голос Йорвета, – зачем тебе сдалась эта dh'oine. Может, стоит выкинуть ее за борт, пока не поздно?       – Йорвет, – не дал ответить ведьмаку Элеас, – надо поговорить.       О чем перешептывались эльфы в сторонке, не понимал разве что Геральт, да и тот догадывался. На всякий случай, конечно, бросил вопрошающий взгляд на Трисс, а та подтвердила все его домыслы. Чародейка все еще гладила по голове расплакавшуюся Анну, не понимая, каким заклинанием можно заглушить ее боль.       – Ани, ты ни в чем не виновата, – шептала ей на ухо Трисс. – Возьми себя в руки. Давай, ради Седрика.       Имя эльфа для Анны звучало мощнее любого заклятия. Да, она должна вытерпеть весь этот ужас ради Седрика. Где-то там, в Биндюге, сейчас волнуется за нее один очень коварный, но безумно ласковый эльф. Сойти с ума от вида мертвых тел, от чувства вины, от запаха крови просто недопустимо. Она должна вернуться к нему целой и невредимой, ведь он ее ждет. Он обещал, что будет ждать.       – Седрик… – прошептала Анна в никуда, утирая с лица слезы. – Я обязательно справлюсь.       Между тем из трюма начали выходить пленники. Ночная прохлада не страшила тех, кто еще пару часов назад и не надеялся вдохнуть свежий воздух. Прислонившись к бортам, эльфы дышали глубоко, закрывая глаза, направляя к звездам изможденные лица. Многие скоя'таэли, наоборот, бежали в трюм, помогать собратьям, замученным до полусмерти. Четверо добровольцев возвратились довольно быстро. Они поднимали на палубу эльфа, заботливо уложенного на старую, но надежную ткань.       – Киаран!       Кто именно из командиров прокричал это имя, Анна не поняла, но боль, пронизывающая этот крик насквозь, уничтожала любые сомнения в участи скоя'таэля. Зачем она бросилась сквозь толпу, девушка не осознавала. Возможно, последняя надежда все же теплилась где-то внутри, но мрачные лица эльфов задули и этот огонек. Анна безвольно протянула руку к трупу Киарана.       – Не подходи к нему! – взвизгнула из толпы тощая как щепка эльфка, несомненно, одна из узниц. – Это все ты и твоя ведьма! Из-за вас он так долго мучился в агонии!       Злые взгляды, поднятые на Анну, предвещали и девушке мучительно медленную кончину. Незамедлительно чьи-то крепкие руки потащили ее прочь от эльфов. Анна вскинула голову. Геральт.       – Вот что ты все время лезешь, куда не просят, – раздосадовано выдохнул ведьмак. – Говорил я тебе еще тогда, что надо его оставить. Трисс! Спрячь ее с глаз долой.       Чародейка оттащила Анну на нос барки, укрыв под лестницей защитными заклинаниями, а Геральт направился успокаивать Йорвета. Удивительный талант ведьмака к переговорам, судя по всему, возымел действие на остроухого партизана, сжигаемого жаждой мести. Йорвет какое-то время побросал в сторону девушек оскорбления и угрозы, затем приказал отряду успокоиться и сосредоточиться на том, чтобы отдать достойнейшему из скоя'таэлей последние почести.       Свободные от забот о раненых эльфы разобрали клетки и соорудили из них надежный плот, на который накидали сено из трюма, стараясь выбирать самое сухое, и порубленные доски, а затем сверху уложили тело Киарана. Плот аккуратно спустили на воду, и Йорвет, попрощавшись с другом на старшей речи, отправил в сено горящую стрелу. В скорбном молчании смотрели все на занявшийся огонь. Пламя было видно долго и отчетливо, оно горело так же ярко, как взгляд, как душа гордого Aen seidhe. Барка размеренно скользила прочь, но огонь вдали все сиял, и сиял, и сиял…