Если душа просит чуда

Мне снится домик на косогоре, И небо в звездном своем уборе... Пускай былое не возвратится, Улыбка папы мне ночью снится. С. Романов

      Отчаяние – удивительное чувство. Людям так часто кажется, что они достигли его глубин, но раз за разом выходит, что может быть еще хуже, еще больнее, еще нестерпимее. Когда Анна оплакивала погибших на пристани, то могла поклясться, что ее ненависть к себе достигла предела. Но сейчас, провожая взглядом погребальный костер, приходилось признать еще одну свою ошибку, от которой душа выла, проваливаясь на новый уровень страданий.       – Тебе надо поспать, – заботливо заговорила Трисс. – С утра успокоишься и поймешь, что все не так плохо. Главное, что ты жива и здорова. А ошибки… Они свойственны даже чародейкам. Пойдем, я помогу тебе устроиться.       Анна была бы не прочь уснуть прямо тут, на палубе, но ночной ветер пронизывал насквозь, невзирая ни на какую одежду. Делать нечего – нерешительно переставляя ноги, девушка последовала за чародейкой. Однако в трюме оказалось на удивление спокойно. Большинство присутствующих или спали, или отдыхали, не обращая внимания на происходящее вокруг, только некоторые, присматривающие за ранеными, бросили взгляд в их сторону, да и то сразу же вернулись к своим делам. Трисс нашла удобное местечко за лестницей, в самом дальнем от пыточной углу, и помогла девушке туда добраться. Лежаков на барке не было, и спальное место приспосабливали, кто как мог. Анна решила ничего не искать, привычно подложив под голову сумку и укрывшись плащом. Не шибко удобно, но что есть. Тогда, убедившись, что подопечной ничего не угрожает, Трисс направилась побеседовать с Геральтом.       В сон Анна провалилась совсем незаметно. Ей снился дом Седрика. Стоя у лавки, она осматривала пустую комнату. Все вокруг было как в последний день, как будто вот-вот откроется дверь, и войдет Сегерим. Анна замерла в ожидании, ведь следом за эльфом должен был войти тот, кого она так хотела увидеть хотя бы во сне. Но дверь не открывалась. Волнение перерастало в нетерпение. Не в силах больше ждать, девушка кинулась к выходу, но, распахнув дверь, нос к носу, а, точнее, нос к груди, столкнулась с абсолютно незнакомым мужчиной. Он сделал шаг вперед, она – назад. Еще, и еще. И вот она снова оказалась прижатой к лавке, а перед ней – огромная гора мышц. Какое-то время простояли так, а потом мужчина достал кинжал из ножен и взмахнул рукой. Затем, еще немного на нее посмотрев, развернулся и вышел прочь из дома. Анна по привычке хотела обнять себя руками с перепуга, но, опустив вниз глаза, увидела, что все ее ладони в крови. Поддаваясь панике, девушка принялась осматривать себя в поисках объяснений и обнаружила на животе резаную рану, кровь из которой заливала пол, покрывая его странным, пугающим узором. «Да что же это… – испуганно шептала девушка. – Седрик, что это? Что со мной? Седрик!»       Никто не откликался. Анна продолжала звать, все громче и громче. Перед глазами все поплыло, а боль в животе усилилась. Она не поняла, когда упала на пол, и почему вокруг вдруг стало темно, только от боли зажала живот руками и заскулила. В этот момент ее схватили за горло и впечатали в борт.       – Хватит орать, dh'oine! Ты мне весь отряд переполошила!       Из темноты блестел единственный глаз Йорвета. Судя по боли в животе, будил он ее еще более жестокими пинками, чем вчера Элеас, но Анна все равно была счастлива проснуться. Приснится же такое, что даже Йорвета будешь рада видеть. Однако радость была недолгой. Командир скоя'таэлей продолжал сжимать ее шею, все также презрительно расстреливая девушку глазом, и собирался произнести монолог. Анну это не пугало. Ей думалось, что сейчас на нее польются очередные проклятия и издевательства. Увы, она жестоко ошибалась.       – И заканчивай взывать к своему Седрику, – прошипел эльф сквозь зубы, наконец, убрав руку с шеи. – Этот anad`enel уже на острове яблонь, и все одно тебя не услышит.       С этими словами Йорвет швырнул девушке на колени окровавленный беличий хвост. Анна растерянно опустила глаза. Нет, это может быть чей угодно. Наверняка, просто очередная злая шутка. Но руки потянулись к сувениру, и сразу же стало ясно, что не может он быть чьим-то еще. Это крепление к поясу Седрик сделал сам, еще и украсил, вряд ли Йорвет смог бы такое повторить, да и зачем ему это.       – Врешь, – все равно твердо заявила Анна.       – И не собирался, – усмехнулся Йорвет и загадочно сощурил глаз. – Хочешь узнать, как он умер?       Все инстинкты требовали сказать «нет», потому что главный человеконенавистник флотзамских лесов явно хотел ей это рассказать. Но разум еще не мог принять саму новость о смерти эльфа, и, главное, понять, почему ей это сообщает Йорвет. Если бы Седрик действительно умер, то рассказывали бы ей об этом ведьмак и Трисс. Нет, очередная злая шутка. Ну и пусть тогда вещает свои сказки, чтоб у него в горле пересохло. Анна кивнула.       – Его убил Лето. Ведьмак, которому мы помогали, – Йорвет точно видел, что девушка ему не доверяет, и каждой фразой нагнетал обстановку. – Наши дороги разошлись, и он отправился искать чародейку для телепорта. Он знал, что в Биндюге живет ведьма, сумевшая перенестись прямо в пещеру скоя'таэлей, да вот незадача – дом ее оказался пустой. Тогда ему пришлось побеседовать с ее любовником, но упертый старик не захотел ничего рассказывать. Лето никогда не добивает своих жертв. Твой Седрик умирал, истекая кровью. Думаешь, я вру? – Йорвет приблизился к девушке, снижая голос. – Спроси у Геральта. Это он мне все рассказал. Просил тебе не говорить. Но почему я должен щадить ту, которая не пощадила моего брата?       Бред и глупость. Звучит правдоподобно, но не более того. Анна не собиралась верить этим россказням, по крайней мере, пока не поговорит с ведьмаком. Да, возможно, этот беличий хвост снят с пояса Седрика. И что это доказывает? Да ничего! Эльф легко мог отдать его Геральту, как доказательство своего здоровья, а Йорвет сам вымазал посылку в чьей-то крови, чтобы запугать ненавистную ведьму. А уж как сладко умеет петь наш одноглазый, известно всем.       От раздавшегося звука шагов Йорвет медленно расплывался в злой, ехидной улыбке – в трюм спускался ведьмак. Анна хмыкнула в ответ. Она была абсолютно уверена, что сейчас Геральт пристыдит эльфа за его злые шутки и попросит оставить ее в покое. И действительно, вид Йорвета, вжавшего девушку в борт, заставил ведьмака нахмуриться. На лице его легко читалось желание утихомирить зарвавшегося скоя'таэля. Но тут Анна подняла вверх окровавленный беличий хвост, безмолвно требуя объяснений.       – Все-таки рассказал, подонок, – процедил сквозь зубы ведьмак.       – Она имеет право узнать о смерти любовника, разве нет? – с явным сарказмом ответил Йорвет, довольный происходящим настолько, что даже пропустил мимо ушей оскорбление.       – Но не так же…       Мир вокруг Анны трескался и звенел, рассыпаясь на осколки. Почему Геральт ничего не отрицает? Как же так…       – Геральт, – умирающим голосом протянула девушка.       – Прости, – ведьмак спрятал глаза.       Дикий визг, вырвавшийся прямо из Аниного сердца, был немедленно заткнут кожаной перчаткой Йорвета. Эльф с силой вжал ее в борт, не позволяя своими воплями перебудить весь отряд. Раздался возмущенный вскрик Трисс, спускавшийся в трюм. Чародейка не сразу поняла, что происходит и уже собиралась бросаться на защиту девушки, когда Геральт преградил ей путь. Виновато-мрачная физиономия ведьмака незамедлительно расставила все по своим местам.       – Рассказал? – испуганно вопрошала чародейка.       – Да.       Даже сквозь бред и панику Анна услышала этот вопрос. Так, выходит, и Трисс знает. Значит, действительно, мертв… Мертв! Сердечная боль вырывалась наружу все новыми и новыми звуками, переходя из крика в вой и обратно. Затыкающему ей рот эльфу эта какофония явно доставляла удовольствие, что не скрылось ни от Анны, ни от Геральта, ни от Трисс.       – Значит так, – повысила голос чародейка, – если с девочкой что-то случится, я вас всех сожгу дотла вместе с баркой! Понятно?!       Йорвет оценивающе посмотрел на Меригольд. Несомненно, она выполнит свое обещание. А если попытаться схватить сейчас, то будет только хуже. Что за помешанная баба? Она что – вообще не осознает свое положение? Судя по молниям, летящим из глаз, – нет.       – Геральт, там, на палубе, эльф по имени Элеас. Скажи, пусть найдет Ланмара, и оба дуют сюда.       – Йорвет, я похож на твоего посыльного?       – Геральт, – едва ли не взвизгнула Трисс, – иди за Элеасом, быстрее!       Ошарашенный такой активностью своей магички ведьмак покорно отправился искать адресатов. Чародейка в это время уже ставила очередное заклинание. За этот день она столько колдовала над Анной, сколько в былые времена не колдовала над Фольтестом. Заглушив магией звуки, она отогнала Йорвета прочь от девушки и принялась воздействовать непосредственно на нее. После пары магических пассов, Анна перестала кричать, безвольно откинувшись на борт. Трисс очень хотелось сейчас присмотреть за девушкой самой, но выяснить все подробности у Геральта так же выглядело немаловажным, поэтому она понадеялась на свое заклинание и верных Йорвету эльфов.       – Йорвет, – Элеас практически спрыгнул в трюм. Ланмар спускался следом, быстро, но осмотрительно. – Ты звал?       – У вас развлечение на ночь. Вот, – Йорвет махнул рукой в сторону словно зомбированной девушки, судорожно сжимающей в дрожащих руках беличий хвост. – Надо присмотреть.       – Опять? – кисло сморщился Элеас.       – Ты чем-то недоволен?       – Не то чтобы… – Элеаса всего перекосило. Он был близок к бешенству из-за перспективы снова присматривать за человеческой девицей. – Но почему опять мы?       – Прости, а с чего вдруг я должен давать тебе разъяснения? Считайте, что я выбрал вас, потому что вы подходите лучше всего.       – С ней что-то случилось? – поинтересовался Ланмар.       – Пока что нет, – отрезал Йорвет. – И не должно ничего случиться. Понятно?!       – Понятно… – хором обреченно выдохнули скоя'таэли.       Задача казалась совсем простой, ведь девушка не выдавала никаких признаков активности. Сидела молча, смотрела в одну точку, полностью погрузившись в себя. Эх, не знали эльфы, в какие глубины отчаяния сейчас проваливается эта с виду отрешенная девушка. Заклинание Трисс, конечно, помогло притупить эмоции, не позволяя им выливаться криками боли, но спасти Анну от падения в бездну никак не могло. И, кажется, на этот раз она долетит до дна.       По щеке пробежала одинокая слезинка. Как же так… Ведь она так старалась всем помочь, так пыталась всех спасти! И что в итоге? Из-за нее погибли невинные люди на пристани, из-за нее умирал в мучениях Киаран, а Седрик… ее любимый, ласковый Седрик… Она, словно чума, разрушила все, к чему прикасалась. Пойти на сделку с совестью и простить себе ошибки, еще час назад было возможно, но сейчас это уже не просто малознакомый эльф и неизвестные люди, а самый дорогой мужчина на свете, который погиб только из-за нее.       Разум не спал. Как часто бывает в таких случаях, он уже активно подменивал привычные картины. Из каких-то закоулков на свет вышла мысль, что Анна действительно любила эльфа, любила крепко, страстно, как мужчину, а вся ее игра в дочку – лишь прикрытие собственной неуверенности, боязни получить отказ. С каждой минутой эта идея завладевала ее сознанием все больше и больше, и через какое-то время девушка полностью в нее поверила. Выходит, у нее был шанс получить свое женское счастье, но и его она сгноила. Все сгноила.       Дышать становилось все труднее. Как бы ни пыталось заклятие удержать Анины эмоции, они накатывали волнами, накрывали с головой, перекрывали доступ воздуха. Анна совершенно не заметила, что действительно начала задыхаться. Воздуха вокруг вполне хватало, но вдохнуть его никак не получалось. Да и все равно. У нее не осталось ничего, ни одной причины жить. Девушка безвольно закрыла глаза.       Чьи-то руки… Ланмар. Вот что ему опять от нее надо? Куда он ее тащит? Почему этот чертов эльф не может просто оставить ее в покое, хотя бы сейчас?! Отлично, вытащил на палубу. Небось, на потеху своим собратьям. Теперь все неспящие могут посмотреть, как мучается от боли и холода еще одна dh'oine. Какого…?! Это что – вода? Ну, с другой стороны, вода – это не так плохо, он вполне мог умыть ее и помоями. Все, наигрался? Бросил ее у главной мачты, а сам устроился на ступеньках носовой лестницы. Оттуда, наверное, лучше наблюдать за ее горем.       О! Элеас. Ругается. Тоже дергает за подбородок и разглядывает, как трупа. Теперь угрожает. Забавно, неужели он смог придумать, чем ей сейчас можно грозить. Правильно, иди к другу. Оставьте все ее в покое.       Ногти впивались в ладони. Беличий хвостик выпал из рук, когда Ланмар потащил ее наверх. Наверное, она его уже и не найдет. Так легко потерять последний подарок эльфа могла только она. Магия с трудом справлялась с этим рвущимся наружу отчаянием. Анна перебирала губами, беззвучно шепча: «Прости меня, Седрик». Она закрыла глаза и прижимала руки к груди, обращая свои молитвы одному лишь эльфу.       Рядом с ухом что-то вонзилось. Анна даже не вздрогнула. Она неспешно открыла глаза и повернула голову. Метательный нож. Элеас, довольный своим броском, уже приподнимался за ножом, а Ланмар, почему-то хмурый и сердитый, высказывал другу возмущения. Пока у эльфов завязалась полемика, девушка разглядывала опасную игрушку. Она легонько дотронулась до нее пальцем, проведя вдоль лезвия. Острый. Из подушечки заструилась кровь. Анна растерянно смотрела на рану, как будто первый раз в жизни резалась о ножи. Она попыталась вытащить снаряд из мачты и тот, как ни странно, поддался. Теперь уже держа нож в правой руке, она проверяла его остроту левой. Сильно пораниться не успела, потому что в этот момент оружие у нее из рук вырвал Ланмар, быстро отправив его в сторону Элеаса.       – Да что с тобой происходит? – эльф адресовал этот вопрос самому себе, пустоте, палубе. Он не надеялся на ответ. Ответа и не было. Девушка даже глаз не подняла. А Ланмар ведь сразу заметил неладное, но разве дождешься от Йорвета разъяснений! Да, конечно, это не его забота, но что-то подсказывало эльфу, что без понимания причины, он не сможет обеспечить ей безопасность.       Когда Ланмар ушел, осталась лишь темнота. Темная ночь, темные волны, темный горизонт. Пощипывали раненые пальцы, напоминая о родном доме. Сколько раз она ранилась, когда делала бомбы, а ворчащий Седрик, безустанно ругая ее неуклюжесть, останавливал струящуюся кровь. Но больше никто не перевяжет ей раны, не отчитает за кривые руки. Нет у нее больше дома. Ничего нет.       Из последних сил она скользила вдоль мачты, вставая на ноги. Эльфы все разговаривали. Похоже, Элеас совершенно не понимал претензий Ланмара. Анна грустно взглянула в их сторону, убеждаясь, что им до нее нет дела. Оттолкнувшись, сделала шаг вперед. Это легко, когда ты все потерял, и не видно смысла начинать сначала. Еще один шаг. А вот и борт. Анна слышала торопливые шаги и даже краем глаза успела увидеть чью-то руку, но ее надсмотрщик опоздал, схватив лишь воздух.       Удивительно, как наш организм не соглашается с разумом. Анне казалось, что сейчас она будет постепенно погружаться в воду, растворяясь в Понтаре, и красиво умирать, сливаясь с рекой. Однако, как только рот хватанул первую порцию воды, инстинкты взяли свое. Руки, ноги, даже голова устремились наружу, прочь из сомкнувшейся над ней водной массы; все тело совершенно начхало на решение хозяйки и старалось незамедлительно покинуть этот мокрый склеп. Вот только одежда нещадно тянула ко дну. Ноги уже запутались в длинной юбке, а руки – в плаще. Было чертовски страшно. Анна и подумать не могла, что умирать так страшно. Настолько, что откуда-то возникла мольба о спасении. Но барка уже давно ускользила вдаль, и ждать помощи было неоткуда.       Девушка не поверила своему счастью, когда ее обхватили крепкие, уверенные руки. Наверх потянули кульком, даже не помогая распутаться из плаща. Но это все неважно. Главное – она смогла вдохнуть воздух. Хотелось кашлять, но никак не получалось, а горло драло как после горячей водки. Только рухнув на палубу и заходясь в попытках закашлять, Анна увидела кто рухнул рядом. Геральт. И не надоело ему ее спасать…       – О, святая Мелитэле! Да как же это! – громко возмущалась Трисс, в глубине души злясь на свою беспечность. – Ты!!!       Поднявшийся на палубу Йорвет уже мысленно готовился к пожару. Он оценивающе посмотрел на половую тряпку непонятного вида, на вымокшего до нитки ведьмака и затем на двух сухих и чистеньких эльфов, которых он приставил охранять эту ведьму.       – Давай! Просвети меня! – продолжала ругаться Трисс. – Как такое могло случиться?! Кажется, кто-то тут у нас любит говорить, что нельзя верить обещаниям людей?! И что же?! Выходит, обещания Йорвета стоят не намного дороже!       – Заткнись! – гаркнул эльф. Ему уже начинало казаться, что эта чародейка тут действительно командует. – Вы, двое! Быстро ко мне!       Трисс, недолго думая, оборвала флягу с пояса растерянного Элеаса и бросилась выхаживать девушку, лишь изредка оборачиваясь на сию, как ей виделось, показательную порку. Но Йорветом все происходящее воспринималось совсем не так. Как бы он ни любил театральность, сейчас в его действиях не было ни грамма показательности.       – Вы куда смотрели?!       – Йорвет, я все могу объяснить, – начал Ланмар. Он отлично понимал причины недовольства командира и очень надеялся загасить конфликт.       – Да в чем проблема-то? – внезапно пшикнул себе под нос Элеас. – Если ей так надоело жить, пусть топится. Одной dh'oine меньше.       – Что?!       Йорвет округлил глаз настолько, что со стороны казалось, он сейчас выпадет. А стоящий рядом Ланмар уже возносил мольбу Деве, чтобы Элеас больше не открывал рот, даже если считает, что его никто не слышит.       – Вот! – не преминула встрять Трисс. – Что и требовалось…       – Да что там тебе требовалось, ведьма? – огрызнулся разъяренный Элеас. – Самой надо было за ней смотреть! Я что вам тут – похож на няньку?       – Ты? О, нет… – нарочито закачал головой Йорвет. – Ты похож на скоя'таэля, не выполнившего простейший приказ!       – Йорвет, ну кто мог знать? – Элеас со злости совершенно не выказывал сожалений. – Кто же думал, что она решит сигануть за борт?!       – А вы на что тут были? Для мебели?!       – Йорвет, послушай, – Ланмар попытался отстранить друга. Он собирался объяснить, что ночь безлунная, а девушка ушла под воду быстро, и, похоже, замоталась в одежде, что искать черную тряпку в темной воде намного быстрее и сподручнее мутанту, а они бы только впустую проныряли, потратив силы, но Элеас уже сообщал эту информацию своими словами.       – А что нам было делать? За ней, что ли, туда прыгать?       Йорвет смотрел исподлобья, нервно щуря дергающийся глаз. Ланмар более не надеялся исправить ситуацию. Единственный момент, остававшийся для эльфа загадкой, был в том, каким именно образом их сейчас покарают за пренебрежение к приказам.       – А что? – крайне недобро зашипел Йорвет. – Перышки испугались замочить? Ну-ка разувайтесь, красавцы.       – Зачем? – удивился Элеас.       Ланмар между тем уже избавлялся не только от сапог, но и от камзола. Вид бросающего в воду швартовы Йорвета не оставлял у эльфа не малейшего сомнения, что им с другом предстоит пережить. Винить Элеаса во всем он не мог, отлично понимая его чувства, но все же вырвались они наружу весьма не вовремя.       Элеас, глядя на друга, тоже раздевался, хоть и совершенно не понимал зачем. Еще вчера он был уверен, что кровь этой девчонки зальет палубу во славу скоя'таэлей, а после услышанного о Киаране, лишь усомнился в виде пыток, которыми ее умертвят. А в итоге он опять вынужден следить за ее здоровьем и спокойствием. Как же это раздражало!       Из досадных мыслей его вытащили буквально силком. Йорвет, схватив эльфа за волосы, столкнул его за борт. Ланмар находчиво спрыгнул сам. Используя в качестве подспорья милостиво предоставленный канат, эльфы погребли рядом с баркой.       – На рассвете вытащите! – громко скомандовал Йорвет и едва слышно добавил: – Совсем мозги потерял.       – На рассвете? Это не так плохо. Судя по всему, нам предстоит мокнуть не больше получаса.       К удивлению Элеаса, Ланмар даже в этой ситуации умудрился не потерять самообладание. Он устроился на спину, крепко обвив рукой канат, и, как виделось со стороны, ничуть не расстроился ночным купанием. От этого вида у Элеаса пропало всякое желание возмущаться. К тому же он отлично понимал, что друг сейчас страдает только из-за его горячности. Надо же было так разозлиться, чтобы вслух высказать несогласие с Йорветом. Все из-за этой курицы!       А на палубе в это время буйствовала Трисс. Наверное, ее нотации можно было услышать даже на берегу. Приведя девушку в чувства, чародейка безотлагательно принялась начитывать ей лекции о ценности жизни.       – Трисс, – вмешался Геральт. – Ей бы сейчас обсохнуть, да согреться. Потом успеешь рассказать, как тебя возмущает ее поведение.       – И то правда, – согласилась рыжая. – Ани, пойдем вниз, я тебя согрею.       Чародейка попыталась подтянуть девушку за запястье, но Анна вдруг уперлась, с силой дернула руку назад и сжалась в комочек. Сейчас, когда ужас пережитого отпустил, ее сознанием вновь овладевало отчаяние.       – Ани, пойдем, тебе надо согреться.       – Согреться? – Анне казалось, что она слышит какой-то абсурд. – Зачем? Зачем мне греться?! О каком греться ты говоришь?!       – Ани, я понимаю, тебе тяжело, но надо снять эту мокрую одежду, чтобы не заболеть.       – Заболеть?! Трисс, я жить не хочу! Как ты не понимаешь? Его нет! Его больше нет!       – Ани! – чародейка с размаху влепила девушке пощечину, останавливая нарастающую истерику. Анна взвизгнула и схватилась за лицо. – Хватит истерики! Да, его нет! Но умер он за тебя! И ты будешь последней неблагодарной дрянью, если сейчас откажешься ото всего, что он для тебя сделал! Так что поднимай свое тело и пошли вниз!       Анна заворожено слушала Трисс и чувствовала, как к глазам подступают слезы. Губы затряслись, рука потянулась вперед, и девушка, зарыдав, упала на грудь чародейке. Рыжая прижимала ее сильно, даже немного грубо, сама с трудом сдерживая эмоции, но, как всегда, не позволив себе слез. Анна же совершенно не пыталась сдерживаться. Речь чародейки произвела на нее нужный эффект, и девушка отважно искала в себе силы жить дальше. Трисс права – если сейчас умереть, то все труды Седрика окажутся напрасными. И пусть Анна не помнила свою религию, но почему-то была уверена, что ее любимый эльф будет наблюдать за ней, что его душа осталась там, во флотзамском лесу, и, чтобы встретиться с ним еще раз, достаточно просто вернуться туда.       Вот только вырваться из цепких когтей отчаянья оказывалось не так просто. Не находилось так необходимых сил. Совсем не находилось. Анна перестала плакать не потому, что успокоилась, а потому что просто кончились слезы. Трисс приговаривала что-то ободряющее, обещала помогать, быть рядом, но разумом девушка полностью отдавала себе отчет в том, что, несмотря на эту поддержку, следующая попытка самоубийства – просто вопрос времени.       Дождавшись окончания рыданий, Геральт уже привычными движениями собрал Анну в охапку и повел вниз. Трисс, осмотрев палубу, прихватила с собой пару сувениров и направилась следом за ведьмаком. В трюме уже оказалось тесновато, но место за лестницей осталось свободным, возможно, благодаря лежащей там сумке и чародейскому плащу. Туда и было велено опустить Анну. С помощью магии чародейка отгородилась неким подобием ширмы, после чего помогла девушке раздеться. В качестве сухой одежды Трисс гордо протянула зеленый скоя'таэльский камзол. Анна смотрела с недоверием – определенно, это одежда принадлежала стройному эльфу, и влезть в нее шансов у девушки было немного. Однако, совершенно неожиданно, ткань легко сошлась и даже позволила застегнуть все пуговицы. Судя по дольному лицу чародейки, тут не обошлось без ее вмешательства. Эх, удивится же хозяин, когда ему вернется вещь на пару размеров больше.       Чужой камзол невольно вызвал желание принюхаться. Запах оказался совершенно неожиданным – пахло влагой и досками. Анна живо представляла, что владелец этой одежды совсем недавно спал прямо на палубе, невзирая на брызги волн и холод ветра. Насколько же надо быть уставшим, чтобы суметь уснуть в таких условиях. Кутаясь в теплый камзол, Анна не заметила, как усталость сморила и ее.       – Геральт, это ты виноват, – зашептала Трисс, укрывая девушку своим плащом.       – Ты это уже говорила.       – И повторю еще раз. Тебе же было сказано: «Чтобы она не узнала». Вот что теперь делать?       – Может, рассказать ей?       – Нет. Категорически нет. И так весь план вылетел… – Трисс проглотила окончание.       – Трисс, ты слишком категорична, – ласково улыбнулся ведьмак. – По мне, так все идет по плану.       – Очень смешно, – надулась чародейка. – Ты вообще понимаешь, что Йорвет сейчас полностью переосмысляет информацию?       – Трисс, Йорвет сейчас спит, – кивнул Геральт в сторону эльфа.       – Значит, уже переосмыслил, – рыжая была непреклонна в своем мнении. – Готовься, завтра утром он потребует ее себе. Надеюсь, ты придумаешь, как его отговорить, потому что у меня идей нет.       – И все-таки ты слишком мнительная, – выдохнул Геральт. – Зачем ему может понадобиться простая девчонка без каких-либо способностей?       – А вот это и есть главная проблема.       – Думаешь, захочет проверить сам?       – Очень похоже на то, – чародейка нахмурилась. – Словам Седрика он больше не верит. Что не удивительно, после таких-то истерик.       – У Седрика не было причин ему врать. К тому же девчонка действительно не обладает никакой магией. Да это любому понятно, – взмахнул рукой Геральт.       – Кроме одного параноика…       – Эй! – раздался голос из-за ширмы. – Ты тут, чародейка?       – Да, – высунулась Трисс. – Что хотел?       – Сама догадаешься? – перед рыжей стоял мокрый и очень недовольный Ланмар. – Я, конечно, слышал про наглость и вседозволенность чародеек, но никак не ожидал, что дойдет до воровства.       – Иди сюда, – игриво кивнула Трисс.       Ланмар шагнул в заклинание и обомлел. В его камзол, как в ночную рубашку, куталась та, из-за которой он, собственно, только что вымок и промерз. Эльф лихорадочно пытался сообразить, чем же он мог так прогневить Деву, что она послала ему на голову это наказание. Чувства Элеаса наконец-то достигли его целиком и полностью.       – Сам разденешь? – хитро стрельнула глазками Трисс. – Или тебе требуется помощь?       – Как он на ней только сошелся… – пробубнил Ланмар, стараясь отвлечься от двусмысленной речи чародейки.       – Я помогла.       – И, надо полагать, ты не ее уменьшила?       – Естественно, – Трисс развела руками.       Ланмар несколько мгновений оценивающе смотрел на Анну, затем развернулся и вышел прочь. Эльф твердо решил держаться подальше от этого существа и уж точно не будить, ведь только во сне у нее удается не создавать никому проблем. Пожалуй, можно попросить у караульных плащ – эльфы не откажут промокшему собрату.       – Ланмар, – озорно окрикнула его Трисс. – Лови!       В эльфа полетел черный сверток, на проверку оказавшийся легким дорожным плащом. Определенно, мужским. Ланмар невольно усмехнулся, отправляя сочувственный взгляд в сторону ведьмака. За заклинанием Геральта не было видно, но эльф легко представлял его раздосадованное лицо. Завернувшись в чужой плащ, Ланмар недовольно помялся, осознавая, насколько тот уступает камзолу, но тратить и без того вымотанные нервы на глупые выяснения отношений из-за тряпок ни капли не хотел. В итоге устроился рядом с уже прикорнувшим Элеасом и провалился в черноту, напоследок еще раз глянув в сторону лестницы.       А там видела свои сны Анна. Уже второй раз за ночь ей снилась Биндюга. Вот только в этот раз она стояла прямо на берегу Понтара, словно ее только что вынесло течением. Деревню едва тронул рассвет, и прохожих вокруг не виделось. Шлепая мокрыми ногами по дороге, девушка двинулась в сторону своего дома, но остановилась, не дойдя до двери. Стало страшно – вдруг она увидит внутри какую-нибудь кровавую сцену. Меньше всего ей хотелось видеть умирающего эльфа или что-то подобное. И тут она вдруг услышала женский голос, вроде бы знакомый, но почему-то неузнаваемый. «Смелее», – сообщил он ей.       Непонятно почему, но ей хотелось верить этому голосу, однако открывшаяся картина заставила вскрикнуть: весь пол ее дома был покрыт кровавыми следами, будто художник-психопат рисовал тут свои мечты. Анна прислонилась к двери, захлопывая ее спиной. Так и знала, что не следовало верить. Стоит лишь на секунду впустить надежду, как же больно разочаровываться. Она уже было хотела рухнуть на пол, приласкать хотя бы эту кровь, когда краем глаза заметила движение - кто-то ворочался на постели. Испуганно, неуверенно, как трусливый котенок, Анна приближалась к кровати. Не с первой попытки она решилась прикоснуться к одеялу, страшась непредсказуемости, но все-таки откинула мешающую ткань. Словно только что разбуженный снизу на нее смотрел Седрик, весь перевязанный, но абсолютно живой.       – Седрик… – Анна притянула к груди одеяло. – Ты живой… А Геральт говорил…       Эльф нахмурился, как будто осмыслял происходящее, и результаты его совсем не радовали. Но тем не менее незамедлительно схватил ее за руку и потянул на себя. Анна податливо нырнула в объятия и с удивлением обнаружила, что тело эльфа оказалось теплым, имело свой привычный запах и все остальные признаки того, что Седрик сейчас действительно находится рядом. Это казалось очень необычным для сна. Но рассуждать об этом совершенно не хотелось. Сейчас, зарываясь в родные крепкие объятия, девушка забывала все иллюзии и надуманные идеи, вновь становясь маленькой девочкой в папиных руках.       – Анна, – прошептал теплый, ласковый голос, – только не наделай глупостей, как ты это умеешь. Судя по тому, кто тебя привел ко мне, ты уже творишь их с грандиозным размахом.       – Кто меня привел? – Анна удивленно посмотрела на эльфа.       Седрик лишь улыбался, заглядывая в эти наивные глаза. Эльф собирался что-то ответить, но не смог, потому что мир вокруг задрожал, как от землетрясения. Бревна заскрипели, а с потолка посыпались щепки. Седрик притянул ее с силой, способной сломать ребра, и заговорил торопливо, но внятно.       – Никому не говори об этой встрече, даже Трисс. И, главное, знай, что, когда настанет время, я приду за тобой. Обязательно приду. До этого – просто живи, просто дождись меня. Обещай.       Вокруг все трескалось и разваливалось, падая в непонятно откуда взявшуюся пустоту. Анна вжималась в Седрика как могла крепко, хоть и понимала, что ни за что не удержится. Под ногами уже рассыпался пол, а сзади трещал каркас кровати.       – Обещаю! – закричала девушка, чувствуя, что ее утягивает прочь. – Я дождусь! Обещаю! Обещаю!       Скользнув пальцами по протянутой к ней руке, девушка полетела в темноту. Она больше не видела Седрика, свой дом или Биндюгу – вокруг был лишь мрак. Постепенно из небытия возникли знакомые лица: в укрытом магией углу барки над девушкой хлопотали Геральт и Трисс.       – Очнулась! – отрапортовал ведьмак все еще колдующей что-то Меригольд.       – Хвала Мелитэле! Как ты меня напугала!       – Что-то случилось? – недоумевала Анна.       – Ты еще спрашиваешь! – взмахнула руками Трисс. – Ты стонала, металась, извивалась. Я сначала подумала, что тебя лихорадит, но…       – Ани, – вдруг вмешался ведьмак, – что это было?       – Я не знаю. Я вроде бы просто спала.       – Удивительное вы создание, девушка, – усмехнулся Геральт. – Умудряетесь устроить переполох, даже просто спя.       – Прости…       – Не переживай, я понимал на что подписываюсь – слишком хорошо узнал Седрика и его жизнь.       – Геральт! – Трисс, недовольная упоминанием имени эльфа, пнула ведьмака локтем.       – Седрик… – прошептала Анна, мгновенно вспомнив свой сон, и, к удивлению окружающих, расплылась в мягкой, счастливой улыбке. Откуда взялось это чувство успокоения и тепла, она сама не понимала, как не могла знать, когда и куда ее заберет эльф, но теперь точно осознавала, что все будет хорошо.       – Ани, ты в порядке? – чародейку обеспокоило такое поведение – не ровен час ума лишится.       – В полном, – уверенно ответила девушка. – Только поспать бы…       – Ты особо не рассыпайся, – повелительно высказался ведьмак. – К полудню прибудем к Вергену, и вряд ли Йорвет соизволит нести тебя на руках.       – Заклинание скоро рассеется, – недовольно обернулась на свою ширму Трисс. – Твою одежду я магией подсушила, так что лучше переоденься сейчас.       – Это точно, – хохотнул ведьмак. – Если эльфам и будет все равно, то я знаю одного пассажира, который не преминет воспользоваться ситуацией.       – Он еще спит? – поинтересовалась Трисс.       – А я почем знаю! Вы мне тут всю ночь такие развлечения подбрасываете, что мы с ним и парой слов не успели перекинуться.       Слушая разговор, Анна натягивала платье. Она ни секунды не сомневалась о ком идет речь. Удивительно, что они с Лютиком так ни разу и не увиделись. Вот он наверняка бы оценил ее привлекательность и прелести фигуры, а то эти эльфы уже достали со своими представлениями о красоте. От таких мыслей девушка неосознанно поправила повыше грудь.       – Даже не думай, – жест не остался незамеченным. – Мне с тобой и так приключений хватает, вот счастье будет еще и ваши любовные драмы разбирать.       – Геральт, у меня и в мыслях не было… – начала оправдываться Анна, но расплывшееся в улыбке лицо ведьмака показывало тщетность ее усилий.       Не оставалось ничего, кроме как показательно фыркнуть и отвернуться к стенке. Рукой девушка нащупала согревавший ее камзол и мысленно поблагодарила владельца, кем бы он ни был. Сразу уснуть не удалось, но родное тепло Седрика, как будто все еще оставшееся на теле, убаюкивало ее ласковой папиной рукой. И не было больше никаких иллюзий, никаких сомнений, только легкая тоска по растаявшему сну.

***

      Утро оказалось недобрым. Проснулась Анна от звуков перепалки. Ругались так громко, что никакие попытки заткнуть уши не помогали. С трудом продрав глаза, так и не выспавшаяся девушка обнаружила источник этого шума: в дальнем углу барки активно обсуждали что-то Трисс и Йорвет. «Вот уж нашла коса на камень», – вздохнула Анна, продолжая оценивать обстановку. Чуть ближе к лестнице стоял Геральт, который приветливо взмахнул рукой и отчего-то засмеялся, глядя точно на нее. Девушка сообразительно ощупала свои волосы, приходя в ужас от таких неожиданных ощущений, и тут же полезла в сумку в поисках гребенки. Любопытство просто не позволяло не вслушиваться в тему спора, тем более что уже после первых фраз Анна осознала, что причина конфликта – она.       – Gwynbleidd, заткни свою ведьму, пока я ее не убил!       – Меня не страшат твои угрозы, эльф! Девочку я тебе не отдам!       – Йорвет, ну в самом деле, – явно устало заговорил ведьмак, – на кой она тебе сдалась?       – Повторяю еще раз: это – моя добыча!       Рот открылся, а расческа так и замерла в середине пряди. Анна очень надеялась, что ослышалась, что у нее в голове что-то заклинило, что спросонья мозг совершил ошибку, но недовольно сморщившееся лицо Геральта подтверждало безошибочность ее восприятия.       – Другого слова что, не нашлось?       – Я не собираюсь прятать правду под красивыми словами. Это вы, dh'oine, любите такую забаву.       – Куда нам до ваших забав! – не стихала Трисс. – И не надейся получить для них эту девушку!       – Трисс, послушай, давай ты поможешь Ани, а мы тут пока спокойно все обсудим.       – Здесь нечего обсуждать, vatt'gern.       – Значит, мы просто побеседуем, – хитро улыбнулся ведьмак.       Геральт отвел эльфа в дальний угол и, опершись на пыточную клетку, повел разговор. Йорвет первое время активно взмахивал руками и с наглым видом вскидывал голову, но постепенно успокоился, прислонился к борту, сложил на груди руки и стал слушать ведьмака вполне спокойно и внимательно. Разговор Анне был едва слышен, к тому же подсевшая рядом Трисс тут же начала расспрашивать о самочувствии, совершенно уничтожив надежду разобрать обрывки фраз.       – А я вот, как печеное яблоко, – вздохнула чародейка. – Пожалуй, сегодня мне не стоит колдовать. К счастью, Филиппа не из тех, кто просит помощь.       – Что он от меня хочет? – Анне не было дело ни до чародеек, ни до дракониц – тут как бы пыток избежать.       – Как и ото всех: пытать, убить, вывесить труп у дороги… Чего еще ждать от скоя'таэля?       – Трисс! – Анна не разделяла веселый настрой собеседницы. – А серьезно?       – Хочет забрать себе, чтобы ты жила с его отрядом и постоянно была под присмотром. Он, видите ли, считает, что ты – опасная ведьма, которую специально подослали, чтобы сорвать все его планы. А планы у него сейчас – сама знаешь.       – Боится, что я заколдую его ненаглядную Саскию?       – И этого, похоже, тоже.       – Там и без меня желающих… Кстати, ты предупредила насчет вина?       – Да, Геральт с ней поговорит.       – Ой, Трисс, посмотри, там сзади все ровно? – указала Анна на свою прическу.       Чародейка одобрительно кивнула, заодно помогла девушке оправить платье и пристроить сумку. Порывшись в запасах, Анна достала на свет сверток с отварной картошкой, которую девушки немедленно употребили по назначению, запивая водой из фляги Седрика. Вот теперь можно было продолжать путешествие. Итак, впереди Верген, проклятие и осада. А нет - впереди Йорвет, уверенным шагом двигающийся к ним.       – Поднимайся, dh'oine, ты идешь со мной.       – Никуда она не пойдет, – вместе с Анной выпрямилась Трисс.       – Трисс, не надо, – одернул рыжую ведьмак. – Мы обо всем договорились, так что…       – Так что она идет со мной, – подытожил Йорвет вместо запнувшегося Геральта.       Чародейка смотрела на эту парочку неодобрительно, но больше не возражала. Тут уж ей ничего не оставалось, кроме как довериться ведьмаку. А Анна так вообще слепо верила в Геральта, поэтому послушно зашагала на палубу – если ведьмак сказал слушаться Йорвета, значит, так надо.       На палубе оказалось весело. Лютик развлекал скоя'таэлей своими балладами, собрав вокруг себя немаленькую аудиторию. Эльфы, конечно, смотрели на него с некоторым пренебрежением, но все равно внимательно слушали и даже аплодировали. Разумеется, Йорвета сие действо не интересовало ни капли, и Анна была утянута за плечо дальше, на нос барки, даже толком не успев разглядеть барда. Все, что успела увидеть девушка – это сияющую, лучистую улыбку.       На носу же, как на контрасте, ее встретили две недовольные морды. Йорвет что-то сказал на старшей речи, от чего морды стали совсем недовольные, а руки потянулись к мечам. Анна с трудом сдерживала улыбку, представляя, как сейчас эльфы вспорют себе животы из-за поруганной чести скоя'таэлей, снова вынужденных присматривать за человеком.       – Все понятно? – последний вопрос Йорвет нарочито задал на общей речи.       – Понятно! – скоя'таэли ответили четко, но весьма раздраженно и безо всякого энтузиазма.       Атмосферу ушедший Йорвет после себя оставил, мягко говоря, напряженную. Элеас просто насквозь прожигал девушку взглядом, Анна в ответ приветливо улыбалась и непринужденно наклоняла голову, подчеркнуто демонстрируя полное отсутствие испуга, а Ланмар… собственно, Ланмар мог делать что угодно – этим двоим сейчас было не до него.       – Когда же ты сдохнешь… – прошипел Элеас.       – А я как рада тебя видеть!       – Как-то быстро ты оклемалась после вчерашнего.       – Ночная вода так бодрит! Правда?       Ничего не поделать, Анна сегодня совершенно не чувствовала страха перед Элеасом. Непонятно почему, но сейчас она даже могла бы признаться ушастому убийце в симпатии. С самого утра вокруг нее словно летали бабочки, а солнце светило ярко до бликов. Эльф ее чувства не разделял. Он с трудом сдерживал в себе нарастающее желание свернуть наглой курице шею. На Анино счастье, Йорвет заранее поговорил с подчиненными и объяснил, зачем ему нужна девушка, так что теперь ее безопасность обеспечивалась четким пониманием приказа и абсолютной поддержкой решения командира.       – Знаешь, – Элеас шагнул к Анне, оттесняя ее к деревянным ограждениям, – когда чародейка сказала, что отбила тебе нюх, я думал, она говорила в прямом смысле слова.       – Элеас… – вжатая телом эльфа в бойницу девушка подрастеряла уверенность и добрую часть своих бабочек. Оставшиеся истерично бились о пережимающее горло предплечье эльфа. – Прости… я переборщила…       – Вот то-то, – подался назад Элеас, увидев привычное выражение лица. – Думай хоть иногда, птичка.       Последнее слово эльф буквально выплюнул, вкладывая в интонацию всю свою ненависть. Он уже собирался присоединиться к Ланмару, отвлеченно разглядывающему берега, когда сзади его потянули за камзол. Обернувшись, эльф увидел моську наказанного щенка и мог поклясться, что девушка вот-вот зашевелит ушами и завиляет хвостом. От вида этих виноватых глазок, заискивающе поглядывающих на него, Элеас был готов расхохотаться.       – У тебя совершенно не получается быть наглой, – понизив голос, заговорил эльф. – Оставь это развлечение своей чародейке. Твоя задача быть тихой, мирной и послушной.       – Но когда ты шутишь, с тобой так хорошо…       – Я не твой любовник, чтобы со мной было хорошо, – усмехнулся Элеас. – Со мной должно быть надежно. Так что не провоцируй.       Элеас взял паузу. Один вопрос не давал ему покоя, и данный момент виделся самым подходящим, чтобы его задать.       – Зачем ты замучала Киарана?       – Я - нет! – замотала головой Анна. – Я спасти хотела! Я не знала, что так получится.       – Спасти?! – вдруг взорвался эльф. – Да ты себя спасти не можешь!       – Я думала, он выживет… – девушка зашмыгала носом. – Я так хотела, чтобы он выжил…       – Хотела она! Вы dh'oine только и хотите, чтобы все было по-вашему! Ради этого готовы сгубить всех вокруг! Отпусти уже мой камзол!       – Нет, – откуда-то в голосе Анны появилась твердость. – Не отпущу.       – Что? Теперь меня решила спасать? Спасибо, такого счастья мне не надо, – эльф попытался силком вырвать камзол из рук девушки, но та вцепилась в него мертвой хваткой.       – Ты умрешь, – вдруг прошептала она. – Там, в Вергене. Умрешь глупо и бессмысленно. Даже до осады не доживешь.       – О, нет! Ты все-таки пытаешься меня спасти! – Элеас заткнул Анне рот, вновь прижимая ее к бойнице. – Не нужна мне твоя помощь. Ничего мне от тебя не надо. Ты же как мор – портишь все, к чему прикасаешься. Просто заткни свой рот и молча ходи за мной следом.       Над зажимающей рот рукой сияли глаза, полные решительности. Анна мотала головой, четко показывая, что не оставит эльфа в покое. Она собиралась все ему рассказать сегодня, вот только не думала, что разговор получится столь эмоциональным. Похоже, Элеас переживал смерть Киарана намного тяжелее, чем она. Если подумать, оно и не удивительно, но нормально подумать об этом у девушки не было времени.       – Ладно, говори, только быстро – мы почти приплыли.       – Под Вергеном есть сожженная деревенька, – спешно зашептала Анна. – Тебе нельзя туда ходить, особенно одному. Ни в коем случае.       – Почему?       – Потому что ты умрешь.       – Это не ответ.       – Я не знаю, – девушка выкручивалась, как могла. – Седрик так видел.       – Не многовато ли твой Седрик видел в последнее время? До этого от него годами не было предсказаний.       – Так получилось, – пожала плечами Анна.       – Ты, может, от него всю водку спрятала, чтобы ночью не вонял? – скривился в ухмылке Элеас.       – Нет, он сам…       – Сам? А, ну, конечно! Молодая любовница, да еще и человек. Это, выходит, ты его до смерти заездила?       Пощечина прилетела так неожиданно, что эльф даже не успел остановить Анину руку. Теперь глаза напротив блестели злостью и ненавистью. Элеас оглянулся на палубу. Девушка явно родилась под счастливой звездой, потому что его товарищи, увлеченные рассказами Лютика, смотрели в другую сторону. Однако оставить такое поведение совсем без внимания эльф не мог, вот только ответный удар он слегка не рассчитал, и прилетевший в живот кулак заставил девушку заскулить и скрючившись сползти вниз.       – Элеас, d'yeabl, ты что творишь? – оттащил друга в сторону Ланмар.       – Ты что не видел? Она мне…       – Да видел я все! – Ланмар тревожно вглядывался в толпу, выискивая командира.       – Тогда что тебе не нравится?       – Что мне не нравится? – эльф перевел горящий взгляд на Элеаса. – Плавать по ночам в Понтаре мне не нравится. Не лезь ты к ней. Пусть эта бешеная вошь крутится на своем гребешке. Ты так долго добивался у Йорвета признания твоих умений, неужели хочешь все разрушить из-за этой девчонки?       Элеас посмотрел на зажимающую живот девушку. Похоже, она из последних сил пыталась не расплакаться. Перестарался. Эльф планировал лишь небольшой урок, чтобы поставить ее на место, но сейчас, со стороны, это выглядело как настоящий, выверенный удар. Можно понять беспокойство Ланмара. Который, кстати, абсолютно прав – не стоит эта девчонка того, чтобы из-за нее портить отношения с Йорветом. Свою возможность отомстить Элеас рано или поздно получит, вот тогда и припомнит ей все, а пока придется немного помучаться.       – Ты прав. Как всегда. Спасибо.       – Терпение, друг, – улыбнулся Ланмар. – Терпение вознаграждается.       Элеас отвесил ответную улыбку. С такой чертой характера, как терпение, у него все обстояло чрезвычайно плачевно. Наверное, если бы не дружба с Ланмаром, количество опрометчивых поступков и спонтанных решений устремилось бы в бесконечность. Эльф, облокотившись на бойницу, разглядывал свою побитую птичку. Итак, в сухом остатке, они вернулись к тому, с чего начинали, и Элеасу снова предстоит решать, как себя вести с этой курицей. А может, черт с ней, пусть кудахчет?! Если хотя бы одна из десяти попыток пошутить придется эльфу по душе, это уже неплохо для развлечения.       – Швартуемся! – раздались крики с палубы. – Верген! _____________________________________________________________________ dh'oine – человек anad`enel – полуэльф Gwynbleidd – Белый волк vatt'gern – ведьмак d'yeabl - дьявол В качестве иллюстрации: http://s005.radikal.ru/i210/1405/d1/ad5c4963d0f5.jpg - Элеас И потрясающая работа Kitsane https://vk.com/kitsanart?z=photo-46115491_331173847%2Falbum-46115491_00%2Frev Дубль ее же на радикале http://s43.radikal.ru/i101/1405/0e/5eccc1b5391a.jpg