Если душа просит чуда

      Йорвет чувствовал, как дергается его бровь. Сохранять непроницаемое лицо командиру становилось все сложнее. Проблем с дисциплиной в его отряде никогда не было, а приказы всегда выполнялись четко и беспрекословно, но сейчас эти двое, как специально, проверяли его выдержку. И хоть невольно и посещала мысль, что единственный способ сделать что-то как задумано – делать самому, однако она никак не меняла факта того, что распоряжение командира уже второй раз не выполняется.       – Это что? – эльф кивнул на скрючившуюся от боли Анну, неотрывно смотря на Элеаса взглядом полным ненависти.       – Йорвет, я объясню… – начал Ланмар.       – Не лезь, – отрезал командир. – Мы оба знаем, что не тебе нужно объясняться.       – Да никому не нужно объясняться! – встряла Анна. – У меня просто живот скрутило. Наверное, ночью речной воды наглоталась.       – Ты правда думаешь, что я поверю в этот бред? – Йорвет перевел горящий взгляд на девушку.       – Да мне все равно. Вот только если тебе так хочется кого-то избить – так и скажи, и не надо прикрываться мной.       На то, чтобы поднять взгляд, смелости уже не хватило. Анна краем глаза видела, как шаг за шагом приближается к ней Йорвет, и чувствовала легкую дрожь. Она старалась сохранить горделивое выражение лица, но прекрасно понимала, что сейчас весь ее обман мгновенно раскроется.       – Это я и пытался тебе сказать, – отвлек командира Ланмар. – Она просто схватилась за живот и заскулила, как побитая собака.       – А вы стояли и смотрели? – Йорвет недоверчиво изучал подчиненного.       – Ты не приказывал гладить ее по животику или петь колыбельные, – ехидно усмехнулся эльф, недобро сощурив глаза. – Поболит и перестанет.        Еще более злая, едкая улыбка стала Ланмару ответом. Определенно, скоя'таэли Йорвета – не няньки для людских девок, и командир был даже немного рад, что его бойцы это понимают. Но все-таки он дал слово ведьмаку. Хитрый поганец – как только умудрился выудить у эльфа обещание! Йорвет сам этого не понимал, но сдержать его теперь стало вопросом чести и гордости.       – В следующий раз сходи за ведьмой, – бросил через плечо командир, двинувшись следить за высадкой на берег.       Разумеется, на благодарность Анна не рассчитывала, но все же реакция эльфов превзошла самые смелые ее фантазии. Оба скоя'таэля смотрели так, словно она только что спустила на них свору псов, при этом улыбнувшись и сказав «Ой». Строго говоря, причины у каждого мужчины были свои, но нахлынувшие эмоции — настолько похожи, что со стороны могло показаться, будто думают они об одном.       – С ума сошла, dh'oine? – едва ли не хором прошипели эльфы.       – Надеешься сделать меня должником? Не выйдет! Я тебя ни о чем не просил и ничем тебе не обязан! – горел негодованием Элеас.       – Тебе точно жить надоело! – Ланмар, говорящий другу в такт, был более краток.       – Простите, – жалобно заскулила Анна, готовая расплакаться от такой реакции. – Я хотела как лучше.       – Как лучше она хотела! – негодовал Элеас. – Засунь себе это лучше…       – Элеас! – Ланмар преградил другу путь. – Давай я.       – Ell'ea, – эльф резко взмахнул рукой и, возмущенно отвернувшись, отошел к дальним бойницам.       Признаться, наводить мосты в общении с людьми, наверное, слабейшая сторона любого скоя'таэля. Однако Ланмар являлся тем самым исключением, что подтверждает правило – природа щедро наградила его способностью к убеждению, и он не позволил подарку пылиться в чулане. Еще в родной деревне эльф запросто находил общий язык с большинством местных, легко получая от них желаемое. Вот только тогда это были взрослые люди со своими привычками и недостатками, а сейчас на него снизу вверх смотрело существо непонятного возраста с непостижимыми умственными способностями. Честно говоря, Ланмар считал собеседницу чуть умнее мухи, поэтому с трудом догадывался, как подобрать понятные ей слова. Пришлось представить, что ему предстоит беседа с маленьким ребенком. Основное правило в таком диалоге – быть на равных, не выказывая свое превосходство, поэтому для начала эльф опустился рядом с девушкой и привлек к себе ее внимание открытым взглядом в глаза.       – Анна, – Ланмар отлично знал, что в таких случаях следует начинать с имени, – ты понимаешь, что сейчас натворила?       – Я обидела его гордость? – неуверенно произнесла девушка единственное логичное предположение.       – Если бы только это, – вздохнул скоя'таэль.       – А что еще? – Анна, как завороженная, неотрывно всматривалась в глубину изумрудных глаз. Пожалуй, впервые она ощущала на себе все внимание эльфа – он не отводил взгляда и, казалось, ловил каждую ее эмоцию.       – Попробую объяснить все по порядку. Ты понимаешь, какой у нас приказ?       – Стеречь меня? Доставить в Верген целой?       – Можно и так сказать, – Ланмар не собирался цитировать ей слова Йорвета. Знай Анна их, вела бы себя совершенно по-другому. – А с подбитым боком – это уже не целая. Понимаешь?       – Понимаю. Элеас нарушил приказ. Но я не хотела, чтобы его наказывали.       – Анна, заткни свои желания себе aep… подальше. Не тебе решать, заслуживает он наказания или нет. На это у нас есть командир, которому, к слову, и не нужно никого наказывать – мы сами себя корим за неисполнение указаний, и самое неприятное, что мог получить Элеас – это строгий взгляд и нескончаемый поток ругательств.       – Но вчера ведь вы тоже недоглядели, и вот… – развела ладони Анна.       – Там другое. Йорвет взбесился не из-за того, что мы недоглядели, а из-за того, что Элеас в открытую послал его распоряжения куда подальше. Такое у нас недопустимо. Не согласен с приказами – уходи из отряда. Только огромное уважение, которое Йорвет испытывает к Элеасу, позволило ему сейчас находиться здесь, а не грести в сторону берега искать себе другого командира.       – И часто у вас такое бывает? – возникшая перед глазами картина представлялась девушке каким-то варварством.       – На моей памяти второй раз.       – А первый?       – Один скоя'таэль собрал вещи и ушел. Куда – неизвестно. Как ты понимаешь, никто ему вслед не стрелял. Каждый волен поступать, как считает нужным. Никто никого не держит.       – Да что ты с ней сюсюкаешься! – раздался голос нервно ходящего туда-сюда Элеаса. – Она намного хитрее, чем кажется! Вон как ловко тебя на крючок подцепила! Ты уже придумал, как будешь выкручиваться? Я предлагаю скормить ее накерам по дороге в Верген.       – Элеас, пожалуйста… – обернулся к другу Ланмар. – Лучше узнай, когда и как нам сходить на берег. Йорвет ведь так и не сказал, а наверняка за этим приходил.       – Ладно. Но держи с ней ухо востро. Несмотря на свой вид, она такая же мерзкая dh'oine, как и все прочие. – Напоследок одарив девушку убийственным взглядом, Элеас отправился на поиски командира.       – Ланмар, – заполнила Анна образовавшуюся после ухода скоя'таэля паузу, – о чем он? На какой крючок я тебя подцепила?       – Ты действительно не понимаешь? – эльф, искоса глядя на девушку, пытался оценить искренность ее удивления.       – Совершенно.       – Тогда для твоего же блага я не буду тебе ничего говорить. Но если ты врешь… – перешел на угрожающий шепот Ланмар. Увидев испуг в глазах Анны, он решил не продолжать фразу, предоставив женской фантазии место для буйств. – Запомни хорошенько: никогда не лезь не в свои дела. Трое взрослых мужчин вполне в состоянии разобраться во всем без твоего участия. Идешь рядом, молчишь и радуешься, что жива.       Он страшный. Несмотря на всю свою отстраненность, этот скоя'таэль до чертиков страшен. Совсем как остальные. Сейчас он скован приказом, но потом… Анна ни секунды не сомневалась, что Ланмар с легкостью не просто прирежет, а придушит собственными руками. Его поначалу мягкий, спокойный взгляд сейчас горел диким зеленым огнем, и девушка, неотрывно смотрящая в глаза эльфу, утопала в них, как в ведьмовском котле. Казалось, еще мгновение, и она почувствует запах этого варева.       Ланмар не сильно хотел пугать девчонку – он не желал иметь с ней вообще ничего общего. И даже тонкая ниточка страха, протянувшаяся между ними, была ему неприятна. С появления этой девушки начались все его злоключения: эльф до сих пор жалел, что тогда дал ей плащ. Сразу же по возвращению в пещеру Йорвет отозвал в сторону и стал выяснять причины такой щедрости. Отпираться было бесполезно – даже стены укоризненно шептали: «Пожалел». Сколько тогда ему пришлось выслушать! Удивительно, как из отряда не выгнали. Больше всех потешался Киаран, предлагая одолжить на ночь свою очередную игрушку. Выродок. Ланмар никогда не испытывал особой ненависти к людям. Да, убивал, но при этом в нем не горели ни месть, ни возмущение, ни злость. Каждый человек был ему одинаково безразличен. А вот Киаран не позволял оставаться равнодушным. По правде говоря, командир тоже являлся соучастником этой ошибки. Его «кукла» – девчушка лет шестнадцати, судя по виду – полукровка, светловолосая, зеленоглазая, худенькая – уже вторую ночь молила о смерти. А до этого еще пару ночей пыталась вырваться. Утром, возвращаясь с Элеасом из дозора, Ланмар видел то, что когда-то раньше было девушкой. Он не мог ее убить, никак не мог – Киаран бы не простил. И пусть скоя'таэль подчинялся напрямую Йорвету, это не уберегло бы его от гнева второго командира. Те несколько секунд, что Ланмар смотрел на исполосованное тело, беспросветно покрытое запекшейся кровью и синяками, валяющееся в какой-то мерзкой массе, неподвижное, но все еще живое, всколыхнули такое неудержимое отвращение, от которого при фразе «Я обсужу это с Киараном» забурлила в жилах кровь. И чем только чертов садист так расположил к себе Йорвета, что тот позволял ему таскать своих кукол практически в лагерь? Хотя, с другой стороны, такое поведение никому особо не мешало. Ввиду особенностей темперамента, падкости до женщин, тем более людских, у эльфов не наблюдалось, и вид валяющегося в кустах голого тела вызывал возбуждения не больше, чем труп накера. Как бы странно ни звучало, но интерес к забавам проявляли только эльфки, зачастую подсказывая способы развлечься и с удовольствием наблюдая, как срезаются с тела слои плоти. Конечно, не Ланмару их осуждать – он понимал, что воевать женщины уходят не от лучшей доли, а советы, похоже, рождаются из их личного опыта. Кто-то говорил, что и у Киарана личные причины. Все может быть, но сам Ланмар не хотел даже краем пальца быть причастным к судьбе командирских игрушек. Поэтому и дал плащ той полукровке, на деле оказавшейся обычным человеком. Кто же знал, что все закончится так – свалившимся на его голову проклятием, за которым он должен денно и нощно следить, оберегая от любых неприятностей и, что забавно, сам при этом постоянно в них влипая.       – Ланмар! Хватит возиться с этой курицей! Йорвет сказал сходить на берег!       Скоя'таэль отвел взгляд, обернувшись к другу. Хрупкая ниточка тотчас рассыпалась в прах. Освобожденная из-под власти мистических глаз, девушка жадно вдохнула воздух, и показавшийся знакомым запах заигрывающе потянул за собой. Слегка подавшись вперед, Анна силилась понять, что именно ее так влечет – вряд ли сидящий рядом Ланмар имел хоть малейший шанс быть обладателем искомого. Однако, рыская носом по воздуху, она неотвратимо приближалась к эльфу, который в этот момент перекрикивался с Элеасом и до выяснения всех обстоятельств не спешил подниматься, позволяя девушке обдумать находку.       – Чего тебе? – внезапно обратился к Анне казалось бы смотрящий в абсолютно другую сторону Ланмар.       – Ничего, – она мгновенно подалась назад.       – Ночью не нанюхалась? – немного раздраженно бросил эльф.       – Ночью? – девушка нахмурилась. Старое, почти обыденное ощущение, что собеседник знает про нее факты, которые она сама не помнит, заставило мозг работать активней. Спешно перебрав в голове варианты и сложив их со словами Ланмара, Анна блеснула удивленными глазами и вскинула брови. – Камзол!       Быстрый косой взгляд на девушку привел эльфа к однозначному выводу, что такая находка ее весьма озадачила. От внимательных глаз скоя'таэля не укрылись метания между благодарностью и негодованием, но ждать их окончания времени не было. Ланмар поднялся на ноги.       – Пошли. Остались только мы.       Анна негодовала. Каждая клеточка ее организма была готова метать молнии. Почему, почему она снова оказывается обязанной этому эльфу? Почему ей не мог достаться камзол Элеаса, Йорвета, заключенного? Да хоть трупа! Сейчас девушка предпочла бы узнать, что спала в одежде, пропитанной кровью мертвеца, но только не в одежде, пропитанной потом Ланмара. Она не желала иметь с этим скоя'таэлем ничего общего. Особенно запаха.       – Ну что, птичка, проверим, как ты летаешь? – голос Элеаса звучал чересчур зло и ядовито, но тем не менее имел в себе и привычные шутливые нотки.       – Курицы не умеют летать, – пожала плечами Анна, заискивающе улыбаясь эльфу.       – Тогда придется учиться плавать, – скоя'таэль издал пару подозрительно злорадных смешков.       Настороженно осматриваясь, девушка проследовала в указанном Элеасом направлении и через мгновение замерла от удивления, а сведенные к переносице брови неудержимо поползли вверх. Видя ее реакцию на открывшуюся перспективу, эльф, не сдерживаясь, расхохотался. Пожалуй, он был прав – вариантов у Анны только два: или летать, или плавать. Больше всего хотелось найти того пьяного рулевого, который швартовал эту посудину, и пересчитать ему каждый мелкий белый зубик, поскольку после его трудов барку от причала отделяло метра два. Разумеется, трап бы исправил ситуацию в самую лучшую сторону, но эта незаменимая в судоходстве вещь еще во Флотзаме была сочтена лишней и с трупами сброшена за борт. Лесные разбойники, без сомнения, не морские волки. Хорошо хоть швартовы не потеряли. Девушка смотрела на толстый канат и всерьез размышляла о возможности перебраться на причал по нему.       – Птичка, тебе помочь взлететь? – послышался над ухом издевательский голос.       – Элеас! – Анна резко обернулась и вцепилась в грудь эльфу. Умоляющие о снисхождении глаза встретились с холодом бессердечного взгляда. – Я не смогу, ничего не смогу, ты же знаешь – мне не хватит сил допрыгнуть, а плаваю я очень плохо, правда.       – Вот как, – протянул скоя'таэль. Тараторящая девушка, не умеющая плавать и прыгать, сейчас в полной мере напоминала ему кудахчущую курицу, в панике мечущуюся от брызг воды. Элеас уже предвкушал ее скорую расплату за унижения, через которые ему пришлось пройти этим утром. – Ничего страшного, тут неглубоко.       – Элеас… – на лице Анны отражалась настоящая паника. Ее пугала не столько возможность недопрыгнуть и упасть в воду, сколько возможность недопрыгнуть, удариться лицом о причал, сломать нос, выбить часть зубов, потерять сознание и только после этого упасть в воду. Зная свое везение, девушка была уверена, что все закончится именно так. – Пожалуйста!       – Я на берег, – обошел парочку Ланмар. Он отлично понимал, что Анна решила просить о помощи совершенно не того эльфа – Элеас ради нее и пальцем не пошевелит, особенно после такого, мягко говоря, неприятного утра.       – Лан…       Скоя'таэль сделал вид, что не услышал ее выдох, отдаленно напоминающий шепот. Возможно, другой женщине он бы и помог, но только не этой. Ланмар обладал острым умом, умел оценивать происходящее и делать правильные выводы, поэтому без труда заметил, что любая попытка помочь в любой ситуации неизменно заканчивается для него полной катастрофой. Он сделал шаг назад от края палубы, посильнее оттолкнулся и оставил позади свое персональное проклятье. Однако, приземлившись на причал, ведомый непонятным любопытством, все же обернулся. Знакомый взгляд. «Интересно, о чем она сейчас думает?» – озадачился Ланмар и тут же испугался своим мыслям. Нет, никаких «она» и «интерес» в одном предложении! Эльф повернулся к берегу, выискивая среди сошедших белую голову.       В общем-то, предположение Ланмара было верно целиком и полностью, хоть скоя'таэль и отбросил его, не поверив своим глазам – на Анну произвел впечатление его прыжок. Теряющая последнюю надежду девушка быстро поняла, что эльф проигнорировал ее призыв и совершенная с гордостью сделка не обернулась ничем, кроме унижения. Вот только взгляда отвести не смогла. Когда Ланмар отклонился назад, готовясь к прыжку, девушке показалось, что перед ней настоящая пантера: длинные черные волосы, перехваченные веревкой, извивались под порывами речного ветра, качаясь за спиной, а поблескивающие зелеными огоньками глаза сосредоточенно смотрели на причал, как на добычу. С гибкостью леопарда скоя’таэль оттолкнулся от палубы и, взмахнув на прощание черным хвостом, легко преодолел казавшееся огромным расстояние. Приземлился мягко, согнув ноги в коленях, и звонко стукнул по причалу своими железными когтями. А затем для чего-то обернулся. Анна встретилась с уже привычным, абсолютно спокойным взглядом, не выражающим ничего, кроме созерцательной оценки ситуации. Меньше всего девушка хотела оказаться уличенной в своем наблюдении – не дай бог еще надумает невесть что. А если потом поделится изысканиями с Элеасом… Оставалось только догадываться, с какой частотой на нее полетят шуточки и насмешки. А ты ходи объясняй, что смотрела на эльфа чисто с эстетической точки зрения. Что, кстати, чистая правда – как бы негативно Анна ни относилась к Ланмару, отрицать его явные достоинства выглядело абсурдом. Скоя'таэль был хорош. Хотя, по большому счету, особо ничем не выделялся среди своих товарищей. «Не суди о seidhe по внешности», – зазвучал в голове у Анны привычный теплый голос. И следующие несколько секунд доказали девушке полную правоту Седрика.       – Gwynbleidd! – Ланмар нашел глазами ведьмака и, убедившись в его внимании, кивнул в сторону барки, указывая на суть проблемы.       – Что? Опять? – не удержал эмоции Геральт.       Оставшиеся поблизости скоя'таэли распугали птиц дружным хохотом. Каждый, в меру своей фантазии, представил процесс схождения на берег неуклюжей человечки, и даже полностью лишенные воображения личности увидели крайне смешную картину. Мысленно поблагодарив Ланмара самыми любезными словами, Анна обернулась к своей последней надежде, еще сильнее цепляясь за его камзол.       – Элеас!       – Скажи мне, птичка, – эльф смотрел мимо нее, с улыбкой наблюдая за приближающимся ведьмаком, – есть в этом мире мужчины, которых ты еще не довела до бешенства?       – Что?       – Мне, конечно, не так много лет… – Элеас, ехидно улыбаясь, разглядывал матерящегося ведьмака, обсуждающего с не менее возмущенным, хоть и держащим себя в руках Ланмаром варианты решения ситуации. – Но я за свою жизнь не встречал более спокойных и уравновешенных личностей, чем Ланмар и Геральт. И что удивительно – пара дней общения с тобой, и они закипают от одного твоего вида. Я помогу тебе сойти на берег, если расскажешь, как ты это делаешь.       – Я ничего не делаю, – буркнула Анна, смотря исподлобья.       – Врожденный дар? – усмехнулся эльф. Он оценивающе изучал выражение лица обиженной девушки, когда товарищи неучтиво помешали его играм.       – Элеас! – раздался чей-то крик с берега. – Чем вы там занимаетесь? Может, спуститесь в трюм?       – Я предлагал! – ничуть не растерялся скоя'таэль. – Но ей так больше нравится!       Анна почувствовала, как на щеках запульсировала кровь. Она и не помнила, когда последний раз испытывала эти легкие, зудящие подрагивания. Со стыда хотелось не то что провалиться, а закопаться под землю. Инстинктивно отпрыгнув от смеющегося над ее реакцией скоя'таэля, Анна вдруг почувствовала, что действительно теряет опору под ногами. Смех эльфа оборвался мгновнно. Элеас быстро сделал шаг вперед и поймал девушку за руку, остановив неминуемое падение, а чтобы самому не свалиться следом, ловко ухватился за ближайшие ванты. Проклиная не вовремя сработавший рефлекс, скоя'таэль слушал раздающийся с берега хохот.       – Элеас! Отлично! – поспешил к зависшей в воздухе парочке ведьмак. – Давай ее сюда. Ани, руку.       Стоящие на причале Ланмар и Трисс не без смешков оценивали происходящее: подражающий звездочке Элеас, покачиваясь в воздухе, с некоторым трудом удерживал Анну, которая, находясь практически в горизонтальном положении, сохраняла баланс за счет мертвой хватки скоя'таэля и упора ногами в борт и неуклюже пыталась нащупать свободной рукой ведьмака, а тот, в свою очередь, опираясь на швартовочную балку, пытался эту руку поймать. Наконец троица приняла некое подобие устойчивого состояния и замерла, явно определяясь с дальнейшими действиями. Такая скульптурная композиция вызывала у наблюдающих столь бурные эмоции, что один темноволосый скоя'таэль даже проигнорировал хохочущую ему в плечо чародейку.       – Так, – начал выдавать инструкции Геральт. – На счет «три» ты ее отпускаешь, а я ловлю. Ани, а ты постарайся оттолкнуться ногами от борта. Готовы?       Не особо рассчитывая на Анину помощь, ведьмак понадежнее уперся в балку, готовясь податься назад и упасть на причал вместе с девушкой, после чего размеренно досчитал до трех. Скульптура развалилась. Геральт легко выполнил намеченное – иначе и быть не могло, но приземление оказалось не из приятных: мало того, что Анна, совершенно не контролируя свое тело, всей массой грохнулась сверху, так еще и, испуганно вцепившись ему в шею, никак не позволяла подняться. И это не считая того, что ведьмак чуть не оглох от визга прямо в ухо, а сейчас, похоже, задохнется от восторженных объятий. На берегу гоготали и отпускали, судя по всему, весьма нецензурные шутки. Даже Элеас, продолжающий раскачиваться на вантах, заразительно хохотал, сверху вниз смотря на ведьмака, пораженного самым страшным чудовищем. И тут вдруг смех отчего-то оборвался как отрезанный.       В наступившей тишине можно было расслышать все: стук волн о борт барки, шум выплескивающейся на берег воды, перешептывание листьев на деревьях и, главное, размеренное поскрипывание досок причала под тяжестью чьей-то степенной поступи. Анна поднимала глаза медленно, не в силах перебороть нарастающий страх. Трепеща от ужаса, она рассматривала до боли знакомые сапоги, до жути известный камзол, до паники привычный взгляд. Остановившийся рядом Йорвет смотрел на валяющуюся у ног девушку как на насекомое, несомненно решая – стоит ли его раздавить или все же позволить отбежать в сторону. Анна, чувствуя себя гусеницей, начала медленно уползать подальше от Геральта.       – Gwynbleidd, – заговорил эльф, не отводя ненавидящего взгляда от червеобразного существа, – не мог бы ты мне объяснить, какого дьявола у вас тут происходит?       – Йорвет, расслабься, мы просто помогали девушке сойти на берег.       Взгляд командира немедленно метнулся на покачивающуюся над водой вторую часть «мы». Анна не заметила никакого изменения в выражении глаз – все шло к тому, что Элеас сейчас опять станет главным виновным. Найдя в каком-то темном углу кладовых организма крошку смелости, девушка уже открыла рот, чтобы сказать «это все я виновата», когда случайно встретилась глазами с Ланмаром. Эльф смотрел спокойно, выжидающе, ничем не выказывая угроз, словно разыгрывающаяся сцена его никоим образом не касалась, но Анна не могла не заметить, что смотрит он точно на нее – совсем как сегодня утром. Все правильно. Элеас – взрослый мужчина, ему не нужна защита слабой женщины, подобное его только оскорбит. Осознав очевидное, девушка закрыла рот. Возможно, ей показалась, но Анна была уверена, что увидела на лице Ланмара едва заметную одобрительную улыбку.       – Поторапливайтесь, – коротко распорядился Йорвет. – Из-за этой dh'oine отряд и так сильно растянулся.       Скоя'таэль резко развернулся, позволив ножнам эльфского клинка пролететь прямо перед носом у Анны, которой и хотелось бы податься назад, да, к сожалению, причал уже закончился. Увидев неподдельный ужас в глазах девушки, ведьмак проявил сочувствие.       – Ани, – произнес он негромко, ставя ее на ноги, – ничего он тебе не сделает, не бойся. Сама только не напрашивайся. Если что – мы с Трисс будем рядом.       Анна отрывисто кивнула и попыталась улыбнуться. Судя по лицу Геральта, попытка оказалась провальной. Ведьмак вздохнул, ободряюще потрепал по плечу и зашагал догонять Йорвета, оставив девушку одиноко стоять на причале. Но долго оставаться одной ей было не суждено – звякнув амуницией, рядом приземлился Элеас.       – Пошли, – крайне серьезно произнес он, – и побыстрей. Раз Йорвет сам вернулся – значит, мы порядком задерживаемся.       – Мы снова пойдем сзади всех? – уточнила Анна, пытаясь отойти от неприятной встречи с командиром остроухих убийц.       – Да. И еще, – сойдя с причала на землю, Элеас преградил девушке путь. Теперь глаза эльфа находились точно напротив Аниных и решительно требовали отнестись к его словам со всей серьезностью. – Не отходи от меня ни на шаг. Ни к кому больше не подходи, ни с кем не разговаривай, даже не смотри. Ни на кого.       – А Ланмар? – Анна действительно не понимала, как быть с этим скоя'таэлем.       – А что Ланмар? – усмехнулся Элеас, двинувшись вслед за товарищами. – Можешь, конечно, попробовать, но он к женщинам относится… хм… назовем это «холодно». А к людям и того хуже. Не отставай. Так что рассчитывать на теплые беседы с ним – большая глупость. А у тебя, как я заметил, кроме как поболтать да посмеяться больше стремлений и нет.       – Ты бы предпочел, чтоб я молчала и плакала? – девушка нашла глазами Ланмара. Эльф пару раз обернулся, но решил не мешать беседе.       – Я бы предпочел, чтобы ты не двигалась и истекала кровью, – прямо высказался Элеас.       – Это из-за утра?       – Из-за всего. Смотри под ноги. Я не собираюсь отвечать за увечья, которые ты сама себе наносишь.       – Прости. – Анне было сложно поспевать за высоким, длинноногим эльфом, поэтому она постоянно спотыкалась и хватала его за рукав. – И за утро тоже прости. Это было глупо с моей стороны. Мне не следовало влезать в ваши разговоры.       – Ланмар подсказал?       – Да. Но я и без него догадалась. – Девушка все-таки решилась окончательно уцепиться за камзол Элеаса. Она осторожно поглядывала на скоя'таэля в ожидании реакции, напоминая запуганного котенка.       – За пояс лучше возьмись. И передвигай ноги побыстрее! Как можно быть такой несуразной!       – Так я же слабая женщина… – болтаясь хвостиком за эльфом, Анна в полной мере ощущала себя таковой.       – Что ж тогда суешь свой нос куда ни попадя?       – Не сердись, – заскулила девушка. – Я по незнанию. Не подумала. Ну прости, пожалуйста.       – Вот сдалось тебе мое прощение, – усмехнулся эльф. – Что ты вообще ко мне…       Элеас оборвал фразу на полуслове. Он резко остановился, сосредоточенно глядя вслед удаляющимся товарищам. В спину тут же впечаталась причина этой остановки, засипела и начала тереть лоб. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, скоя'таэль обернулся к девушке.       – Давай проясним кое-что, птичка, – взгляд Элеаса был настолько серьезен, что Анна даже поежилась. – Я так понимаю, я тебе понравился. Уж не знаю, в каком качестве, но говорю сразу: мы никогда не будем ни друзьями, ни любовниками. А если совсем прямо – во мне горит неудержимое желание перерезать тебе горло и слушать, как ты захлебываешься собственной кровью. И поверь мне, я бы наслаждался каждым бульканьем, – с этими словами скоя'таэль прикоснулся пальцем к горлу девушки, отчего та вздрогнула и, схватившись за место касания, подалась назад, вжимая голову в плечи. – В зависимости от твоего поведения это желание крепнет или слабеет. Но даже в самом хорошем настроение оно настолько сильно, что можешь не сомневаться – именно я прикончу тебя раньше всех, как только Йорвет отдаст приказ.       – Элеас! – подошедший Ланмар, мгновенно оценив вид объятой ужасом Анны, сделал однозначные выводы. – Ты опять за свое? Оставь уже ее в покое. Йорвет и так сегодня злой как дьявол.       – И я даже знаю из-за кого, – не сдержал смеха эльф.       – А вот тут я ни при чем. – Бочком обходящая своих конвоиров Анна нервно поправляла платье, словно отряхивая с себя панику и страх. – Ваш Йорвет всегда такой.       – Вообще-то нет, – за пару шагов догнал ее Элеас. – Обычно он куда как спокойнее.       – Дорога впереди тихая, – Ланмар на этот раз не стал оставлять парочку наедине, твердо решив не позволить другу влипнуть в еще большие неприятности. – Йорвет планировал привал, там их и догоним. Не торопись. А то споткнется, расшибет нос, а нам потом объясняться.       Элеас сбавил шаг. Он все искоса смотрел на Анну и думал о том, как это неуклюжее существо может хотя бы теоретически представлять опасность. Когда с утра скоя'таэль пришел к Йорвету с повинной, командир сказал однозначно – девчонка нужна живая и до Вергена здоровая. Мол, эта ведьма опасна, может таить в себе немало секретов, и, как только обоснуемся в городе, ее следует как полагается допросить. Однако сделать это надо тихо и без огласки, чтобы никто не заподозрил скоя'таэлей, поэтому пока следует оказывать ей и ведьмаку всяческое содействие. Элеас уважал командира, пожалуй, больше отца и всегда и везде следовал его указаниям, но сейчас все происходящее выглядело для эльфа абсурдом. Этой девчонке даже пальцы ломать не надо – выдаст всех от одного вида щипцов. Да каких щипцов! Она же чуть в обморок не падает при приближении самого Йорвета. К чему такие сложности? Почему нельзя просто взять и приставить ей нож к горлу? Вечно командир придумывает целый спектакль.       В молчании, каждый погруженный в свои мысли, дошли до места привала. Дорога, до этого петлявшая между скал, постепенно расширяясь, выводила путников на пестрящий множеством цветов луг, поделенный на две неравные части тонкой ленточкой ручья. На широкой стороне и произошла остановка, предназначенная для небольшого отдыха и пополнения запасов воды. Скованный скалами луг был обильно усыпан всевозможными камнями и булыжниками, и Анна, выбрав наиболее удобный, со вздохом экстаза плюхнулась на него и вытянула ноги. Безумно хотелось пить и сдохнуть. Второе желание девушка исполнить никак не могла, так что незамедлительно полезла за флягой — претворять в жизнь хотя бы первое. Воды осталось совсем немного, и закончилась она мгновенно, заставив удрученную Анну грустно заглядывать в горлышко, умоляя о лишней капле. Железная фляга безучастно отвечала пустотой. Взглядом приговоренной девушка посмотрела на ручей: без воды по июньской погоде топать не особо комфортно, но каждый лишний шаг сейчас казался пыткой.       – Давай я наполню, – перед носом Анны возникла ладонь Ланмара.       – Я сама могу, – уперто отвернулась девушка и даже попыталась встать.       – Сиди, – та же рука, опустившись на плечо, пригвоздила ее к камню. – Я сделаю.       – Ланмар, – вмешался в процесс Элеас, как всегда улыбающийся и иронизирующий, – что за странные ухаживания?       – Ничего странного, – серьезно ответил скоя'таэль. – Ты видел берег ручья? Там кругом камни и мокрая галька, а эта… на ровной дороге несколько раз чуть не упала. Мне проще сходить самому, чем потом вытаскивать ее из воды.       Полностью осознавая, что Элеас точно не окажет подобной услуги, Анна протянула флягу Ланмару, всем своим видом показывая, какое огромное одолжение она ему делает, а сама принялась изучать округу. С оставшимся рядом конвоиром говорить совсем не хотелось, но, к счастью, тот и не стремился заводить беседу, молча ожидая, когда вернувшийся друг позволит и ему отойти к ручью, подальше от своей несуразной птички. Так что ничто не мешало девушке расслаблять ноги и утруждать глаза. А, к слову, посмотреть было на что: большинство борцов за свободу как-никак являлись эльфами. Правильные черты лица, отпущенные волосы, статные фигуры, и все как на подбор красавцы – ну разве не прелесть? Увы, нет. Куда бы ни падал взгляд Анны, всюду ее встречали мрачные, хмурые лица, и даже беседующие эльфы совершенно не улыбались товарищам. Казалось, они идут в Верген не с подмогой в войне, а с карательной операцией и сейчас готовятся к предстоящим убийствам женщин и детей.       Тем удивительнее оказалось встретить среди этой хмурой массы чью-то улыбку во весь рот. Анна перевела глаза и обомлела настолько, что даже не заметила, как подошедший Ланмар положил ей на колени флягу и устроился на траве невдалеке, а Элеас исчез наслаждаться глотком свободы. Ничуть не смущаясь толпы суровых скоя'таэлей, очаровывал какую-то эльфку Лютик. Неудержимо расплываясь в улыбке, девушка разглядывала барда. Невероятно, но тот совсем не выделялся из общей массы – такой же высокий, статный, стройный, без намека на щетину, вот только все же не такой горделивый, но это сейчас выглядело несомненным плюсом. Из-под замысловато скроенной шапочки сливового цвета рассыпались на плечи русые локоны, все еще хранящие на себе следы тщательной укладки, а вычурно сработанный камзол завлекающе поигрывал открытым воротом рубашки, пикантно приоткрывая часть торса.       Анна инстинктивно выпрямила спину. Ее платье, да и, в общем-то, прическа после ночных приключений находились в весьма плачевном состоянии и совершенно не позволяли надеяться составить конкуренцию миловидной эльфке. Вот только когда девушка увидела кому Лютик отвешивает комплименты, сердце тревожно забилось, предвкушая плачевный итог – на камне рядом с бардом сидела Мона. Разбойница отстраненно смотрела в другую сторону, стараясь не обращать внимания на пищащего над ухом комара, но с каждой секундой все слабее контролируя желание прихлопнуть надоедливую мошку. Терпение лопнуло в тот момент, когда Лютик в очередном любовном пассе положил ладонь ей на плечо. Ни секунды не раздумывая, эльфка с разворота въехала незадачливому ухажеру кулаком в челюсть, отвесила несколько витиеватых ругательств на старшей речи и, гордо поднявшись на ноги, ушла искать себе более подходящую компанию, оставив Лютика уныло растирать производственную травму.       «Да он еще легко отделался», – подумала Анна, больше ожидавшая, честно говоря, ножа в ногу, но от этого не менее искренне жалеющая барда. Она смотрела на него сочувствующе, словно на расстоянии пыталась приложить к ушибу зажатую в руках холодную флягу. И тут Лютик, видимо, решив узнать, есть ли свидетели его неудачи, обвел глазами местность. Упавший на Анну взгляд оказался таким теплым, а легкая улыбка такой мягкой, что девушка даже не подумала стыдливо отвернуться. Вместо этого она ласково улыбнулась в ответ и демонстративно приложила к своей щеке флягу, выражая желание оказать посильную помощь. Улыбка барда стала шире, и через несколько мгновений он уже сидел рядом, принимая щедрые ухаживания.       – Милостивая государыня, вы просто спасаете мне жизнь! – охлаждал свое ранение бравый солдат любви. – Позвольте представиться, я…       – Лютик, – опередила барда Анна. – Менестрель, бард, трубадур. Поэт. Лучший друг Геральта. Ваша слава вас опережает, сударь.       – В таком случае могу я поинтересоваться именем моей благодетельницы?       – Анна, – приязненно улыбнулась девушка. – Можно Ани.       – Анна! И кому же вы обязаны столь прелестным именем, сударыня?       – Ааа… ммм… – девушка, продолжая как можно приветливее улыбаться, скосила жгучий взгляд на сидящего рядом Ланмара. – Маме. Она у меня такая выдумщица!       – О! Ваша мама сделала вам неоценимый подарок! Это имя столь поэтично, что я обязательно сложу балладу о том, как прекрасная незнакомка помогла мне залечить…       – Рану, полученную в бою со скоя'таэлем? – рассмеялась Анна. Уже через пару секунд она вдруг осознала, что такой шуткой можно обидеть, но Лютик, ничуть не возмущаясь ее словам, задорно засмеялся следом.       – Эй, птичка, – грубо прервал веселье Элеас. – Это кто?       – Мэтр Лютик, знаменитейший поэт, – поднялся на ноги бард, возвращая Анне флягу. – Премного благодарен вам, сударыня. Надеюсь удостоиться чести продолжить знакомство. Мне будет несказанно приятно получше узнать столь очаровательную даму. Но, возможно, вы позволите сейчас сопроводить вас до Вергена?       – Мне было бы… – засияла глазами девушка.       – Простите, мэтр, но это исключено, – ухмыльнулся Элеас. Он заговорил удивительно вежливо, словно подражая манере Лютика. – Эта очаровательная дама в данным момент находится под моей защитой, и я не могу отпустить ее дальше, чем на полметра. Мне кажется, вы будете не слишком рады тому факту, что ваши разговоры подслушиваются. Если я правильно понял, о чем вы собрались с ней говорить…       Разглядывая стоящих напротив друг друга мужчин, Анна не могла не отметить насколько они похожи. Та же выправка, стать, даже манера одеваться. Возможно, кому-то вид Элеаса и показался бы более серым, но разве что издали; а при приближении становилось очевидно, что остроухий прелестник ничуть не уступает своему широко известному оппоненту. Тщательно уложенные, хоть и разбросанные речным ветром волосы полностью открывали огромные эльфские уши и скоя'таэльский узор, которые привлекали внимание ничуть не меньше вычурной шапочки с огромным белым пером; казавшийся скучным монотонный камзол украшался широким поясом, увлекающим буйством цветов и стебельков и манящим к себе взгляд, в общем-то, посильнее полосок и ромбиков на куртке барда; а столь же кричащий разрез рубашки открывал куда как более привлекательную безволосую поджарую грудь с мелькающими на ней тонкими ниточками вытатуированной лозы. Переводя взгляд с одного мужчины на другого, Анна бесстыдно рассматривала эти груши, скушать которые ей не доведется никогда.       – Увы, сударь, – все же решила внести некоторую ясность девушка, – я тут всего лишь пленница и не вольна выбирать даже конвоиров. Но мне было безумно приятно познакомиться со столь галантным кавалером.       Неотрывно улыбающаяся Лютику Анна боковым зрением заметила пристальный взгляд Элеаса. Эльф с некоторым интересом наблюдал за переменами в ее поведении, но, казалось, вызывали они у него один только негатив. Все тем же пугающе вежливым тоном скоя'таэль прервал барда, сокрушающегося над нелегкой судьбой девушки.       – Уважаемый поэт, – Элеас сделал шаг вперед, отстраняя Лютика от Анны, – не могли бы вы слагать свои песни в другом месте? Иначе, боюсь, я могу решить, что Вы представляете опасность для моей подохранной.       Ладонь скоя'таэля недвусмысленно легла на рукоять меча, заставив барда спешно искать пути к отступлению. Выглядеть трусом в глазах женщины Лютик не хотел, но и рисковать своей шкурой понапрасну не горел желанием. Сейчас от него требовалось сказать что-нибудь, соответствующее ситуации, и поскорее откланяться, но в голову, как назло, ничего путного не приходило.       – Лютик! – хриплый голос Геральта зазвучал необычайно вовремя. – Что происходит?       – Все в порядке, Gwynbleidd, – незаметно убрал руку от меча Элеас. – Я просто вежливо объяснил твоему другу, что крутиться вокруг этой женщины – не самая лучшая идея.       – Лютик, – тон ведьмака стал укоризненным, а во взгляде появилось неодобрение, – я же просил.       – Прости, Геральт. Твоя подруга оказалась настолько прелестна, что я не смог отказать себе в удовольствии провести в ее компании хотя бы несколько минут. – Бард чуть отклонился назад, огибая взглядом плечо Элеаса, и чарующе улыбнулся Анне.       – Ани! – Геральт привлек к себе внимание расплывшейся в ответной улыбке девушки. – У тебя все в порядке?       – Да, вполне. Как там Трисс?       – Бунтует, – пожал плечами ведьмак. – Требует, чтобы я заставил Йорвета тебя вернуть.       – Этого заставишь… – выдохнула девушка и тут же вспомнила поговорку про поминание дьявола.       – Геральт! Мы давно готовы двигаться дальше. Чего мы ждем? – подошел к компании Йорвет. Его оценивающий обстановку взгляд неотвратимо наткнулся на Анну. – Что эта саранча вытворила на этот раз?       Девушка была согласна стать саранчой – по крайней мере, появилась бы возможность улететь подальше от этого психа, априори считающего ее виновной во всех происшествиях. Сжимаясь в комочек, она безмолвно умоляла Геральта прийти ей на помощь. Ведьмак согласился мгновенно.       – Йорвет, я просто узнал, как у нее дела. Незачем все усложнять.       Эльф внимательно посмотрел на присутствующих. Лютик старался предельно расслабленно улыбаться, словно он вообще не в курсе ситуации и просто пришел вместе с ведьмаком, но выходило это у него не очень убедительно; Геральт смотрел невозмутимо, будто говорил чистую правду и не понимал причин недоверия к своей персоне; а оба скоя'таэля, очевидно не желающие посвящать командира в детали, изобразили на лицах выражение «ну как-то так все и было». Привычный взгляд, полный подозрения и недоверия, несколько раз прожег каждого из компании, но так и не выявил явного обмана. В итоге Йорвет, понадеявшись на честность своих бойцов, решил, что инцидент не стоит его внимания и уже собрался отдавать очередной приказ, когда краем глаза заметил мелькающее рядом рыжее пятно. Чародейка, чему-то весело хихикая, ввалилась в самый центр компании, остановившись точно напротив Анны.       – Ани! Да ты время зря не теряешь! – сквозь смех заговорила Трисс. – Сколько у тебя уже ухажеров! Не жадничай, оставь мне хотя бы Геральта.       Реакцией на шутку стали три оскорбительных ругательства и две широченные улыбки. Йорвет, автор наиболее витиеватого и многословного, ретировался мгновенно, бросив на ходу «Выдвигаемся». Примеру эльфа собирался последовать и ведьмак, но вид чародейки, хохочущей в шею Анне, вызвал желание задержаться – уж больно подозрительным казался столь неудержимый смех.       – Так что, Элеас, – привлек к себе внимание Геральт, – выходит, вы с Лютиком не поделили женщину?       – Gwynbleidd, я даже не считаю нужным отвечать на подобные нелепости!       – Да брось! Думаешь, не заметно, как ты на нее смотришь?       – Ани, – торопливо зашептала Трисс, пока Элеас возмущенно сообщал, какие именно желания на самом деле выражает его взгляд. К слову, они оказались крайне кровавыми. – У Вергена держись меня. Нам надо попасть в город вместе. Если что-то пойдет не так, я подам сигнал молнией, тогда беги к воротам со всех ног и не оглядывайся. Будь готова.       – В такой юбке…       – Сейчас я тебе еще внимания добавлю! – чародейка вновь заговорила в полный голос и звонко засмеялась. – Ну-ка, встань.       Полностью увлеченный дискуссией с ведьмаком Элеас, конечно, бросил беглый взгляд на девушек, но не нашел ничего опасного в действиях Трисс, поправляющей Анне платье. Ланмар же, все это время спокойно сидевший на траве, откинувшись на соседний булыжник, не удостоил дам и подобным вниманием. Воспользовавшись обстановкой, рыжая незамедлительно достала кинжал из ножен и бесцеремонно укоротила юбку до линии колен. Из-за столь неожиданного поворота событий все еще стоящий рядом Лютик издал странный, но явно одобрительный звук, расплываясь в обольстительной улыбке.       – Лютик, смотри выше, – шутливо одернула барда Трисс.       – О да, выше тоже вид прелестный, – оценивающий взгляд поэта задержался у горловины платья.       Возможно, в другое время Анна бы возмутилась такой наглости, но сейчас лишь широко улыбнулась, слегка посмеиваясь. Она так давно не ощущала себя женщиной, что каждый комплимент Лютика, вне зависимости от его пошлости, заставлял ее еще больше расправлять плечи, стараясь продемонстрировать все свои достоинства. А вот в очередной раз обернувшийся Элеас общей радости не разделял.       – Все! Довольно! Пошли все прочь отсюда! Чертовы dh'oine! Вы умудряетесь найти себе пару для размножения даже в лагере скоя'таэлей! А ты, – эльф, как кнутом, хлестанул взглядом Лютика, – чтобы не показывался рядом с ней, если жизнь дорога! Что расселись?! Подъем!       «Спасибо, Геральт», – подумала успевшая вновь опуститься на камень Анна. Девушка ни секунды не сомневалась, что ведьмак перестарался и, отвлекая разговорами Элеаса, неосторожно задел гордость скоя'таэля. Правда, в глубине души ей по-женски наивно хотелось верить, что эльф действительно ревнует, и она добрую часть дальнейшей дороги все поглядывала украдкой на остроухого партизана, которому Ланмар без конца что-то объяснял на старшей речи. Часть слов Анна понимала, но, увы, составить общую картину они не позволяли. Единственным, что выдавало смысл беседы, было часто мелькающее в разговоре слово «Йорвет». Так и дошли – под звуки успокоительной речи Ланмара и нервных огрызаний Элеаса.       Остановились на выходе из ущелья, едва заметив охранный пост, в котором стояли на страже границ города четыре краснолюда. Признав одного из них, Золтан незамедлительно направился приветствовать старого друга, ровно как и последовавшие за ним Лютик и Геральт. Ведьмак хоть и не помнил бородатого приятеля, но доверять переговоры столь сомнительным парламентерам не планировал. А вот Трисс осталась стоять позади, внимательно вслушиваясь в последние приказы вышагивающего перед скоя'таэлями Йорвета.       Обстановка выглядела несколько напряженной и, судя по виду борцов за свободу, могла взорваться в любой момент. Тем безумнее смотрелось спокойное лицо Элеаса, который, немного грустно вздохнув, достал откуда-то из-под налучья деревянный гребень. Анна, округлив глаза, с открытым ртом наблюдала, как эльф мерно укладывает прядь за прядью, словно прибыл сюда не на войну, а на смотрины. Там, неподалеку, Йорвет закончил речь и направился за ведьмаком, а вслед ему и остальные скоя'таэли, однако Элеас не торопился догонять товарищей, продолжая свое крайне важное дело. Пораженная таким поведением, Анна в поисках объяснений перевела взгляд на Ланмара и по обреченному виду эльфа поняла, что такие вещи – вполне привычное явление.       – Элеас, пойдем, надо догнать наших.       – Не торопи. Как закончу, так и пойдем.       – О Дева… Ты на свидание, что ли, сюда пришел?       – Ланмар, сколько еще тебе повторять – первое впечатление можно произвести только один раз. Я не хочу, чтобы местные решили, будто я из-за жизни в лесу стал похож на медведя.       – Не переживай – про медведя никто не вспомнит. Местные решат, что ты похож на насильника и убийцу.       – Это точно… – тихим шепотом произнесла Анна, прикрывая ладонью смешки. И тут же два неодобрительных взгляда дали понять, что ее шепот оказался не таким уж и тихим. Правда, девушка вновь могла поклясться, что видела на лице Ланмара легкую улыбку.       – Ты бы тоже привел себя в порядок, – наконец убрал гребень Элеас. – Распустил бы волосы, в конце концов. Смотрелся бы намного выгодней.       Выражение лица Ланмара не оставляло ни малейших сомнений, что и это эльф слышит не в первый раз. Казалось, он заранее был готов к тому, что Элеас, рассуждая о важности внешнего вида, приблизится к нему и, пытаясь отвлечь на какую-нибудь ерунду, дернет за веревку, стягивающую волосы, поскольку иначе никак не удавалось объяснить, почему скоя'таэль так быстро отбил руку друга.       – Элеас, я справлюсь без твоей помощи. Идем уже.       – Я ведь из лучших побуждений! – развел руками улыбающийся эльф. – Если все оставить как есть, на тебя же ни одна женщина не позарится.       – Это точно… – несколько сочувственно выдохнула Анна. На этот раз так тихо, что услышать не мог никто. Кроме двух скоя'таэлей, обладающих чрезвычайно острым слухом.       Впервые за все время знакомства девушка увидела, как Элеас сдерживает смех: губы крепко сжаты, щеки надуты, лицо красное, а дыхание порывистое. Едва Ланмар перевел смертоносный взгляд с нее на друга, тот, как по волшебству, вытянул лицо и застыл, будто скованный льдом. Однако даже девушке было отчетливо видно, как эльф с силой сжимает зубы и втягивает подрагивающий живот.       Анна уже готовилась обогащать свой запас ругательств, когда внезапно небо заволокли тучи. Встревоженные мужчины мгновенно забыли разногласия и, с двух сторон схватив за плечи свою подохранную, потащили к ранее указанному Йорветом месту, причем с таким рвением, которое не оставляло сомнений, что перестань Анна перебирать ногами – ее поволокут. Остановились эльфы только у развилки, да и то, скорее всего, потому что уперлись в преграждающую им путь Трисс.       – Ани! – возмущенно вскинула руки чародейка. – Что они с тобой делают?       – Ухаживают, – не удержалась от колкости девушка. Все же поспевать за двумя быстро шагающими эльфами оказалось не самым простым занятием, а терпеть впивающиеся в плечи пальцы – не самым приятным. – Видишь, почти на руках уже носят.       – Вижу! – Трисс фактически силой вырвала девушку из цепкой хватки скоя'таэлей. – Больно? Они тебя, надеюсь, не били?       – Нет, ты что. Они милые и пушистые. Я так и ждала момента, когда начнут грызть орешки.       – Ну и отлично. Нам пора в город.       – А ну-ка стой, ведьма! – Элеас попытался притянуть Анну назад, но Трисс ловко оттолкнула ее себе за спину. – Что значит «пора»? И кому это «нам»? У меня приказ следить за ней до Вергена.       – Все правильно, – улыбаясь, развела руками чародейка. – Вот и Верген. Но если так хотите, можете пойти с нами. Уверена, я смогу убедить стражу, что вы – мои телохранители.       – Ты думаешь, меня так легко обмануть? – Элеас положил ладонь на рукоять меча. – Она останется с отрядом до тех пор, пока нам не разрешат войти в город, и в Верген попадет вместе с нами. Только так и никак иначе. А насчет тебя у меня вообще никаких распоряжений нет. Уверен, я смогу убедить стражу, что ты – случайная жертва.       – Вот как… – Трисс, шаг за шагом отступая назад, почти дошла до сгоревшей деревеньки. Теперь из-за холмов и кустов их не достигали заинтересованные взгляды скоя'таэлей, готовых в любой момент прийти на помощь товарищам, а вид местных дозорных успокаивающе уверял, что террористы не пройдут мимо них без боя. – Ты соображаешь, кому пытаешься угрожать, эльф? Я предлагаю тебе возможность выполнить приказ, не ввязываясь в драку с чародейкой, и с твоей стороны глупо отказываться от таких щедрых предложений.       – Верни немедленно девчонку, и я сделаю вид, что не слышал твоих угроз.       – Ланмар, – пустила в ход свой последний козырь Трисс, – хоть ты объясни ему, что всем нам выгодно мое предложение.       – Нам оно не выгодно ничем, – стоящий чуть позади друга эльф так же готовился в любую секунду выхватить оружие. – Возможно, всем будет выгодно немного остыть и подождать возвращения Йорвета? Я думаю, мы можем оказать такую же любезность, какую собиралась ты, и позволить вам остаться вместе.       – Вот как. Ну что ж…       Между пальцами Трисс вспыхнула молния. ________________________ dh'oine – человек/люди Ell'ea – давай/действуй seidhe – эльф(ы) Gwynbleidd – Белый волк