Если душа просит чуда

      Первым в сторону отлетел Ланмар, кинувшийся вслед убегающей Анне. Заклинание, по своей конструкции напоминающее ведьмачий Аард, бросило его в один из некогда сгоревших домов, и эльф до безумия болезненно ударился о сохранившийся участок стены. На несколько секунд мир перед глазами помутнел, а ноги предательски подкосились. Какая именно часть тела приняла на себя основной удар, не удавалось понять, потому что невыносимая боль чувствовалось абсолютно повсеместно. С трудом превозмогая мучительную тяжесть, скоя’таэль пытался подняться, но сильнейшее головокружение постоянно утягивало в сторону.       Тем временем рядом вступил в схватку с чародейкой Элеас. Трисс, отлично понимавшая, что эффект неожиданности не сможет сработать второй раз, спешно наколдовала неуязвимость и незамедлительно принялась предъявлять самые весомые аргументы в их бескомпромиссном споре. Вот только оказалось, что даже под напором столь веских доводов оппонент не планирует ни сдаваться, ни отступать. Скоя'таэль всеми силами мешал чародейке атаковать и не оставлял попыток пробить магический блок. Его клинки пролетали справа, а через секунду слева, а еще через секунду эльф с легкой усмешкой исчезал сзади, оставляя разъяренную ведьму поражать пустоту. Изумленная магичка никак не могла поверить, что этот балагур оказывает столь ожесточенное сопротивление самой Трисс Меригольд.       – Ланмар! – гаркнул Элеас, провожая взглядом очередную молнию. – Не спи! За ней! Живо!       Конечно, оба понимали, что вдвоем смогли бы победить куда как быстрее и проще, но сейчас перед ними стояла другая задача – сохранить в своих руках добычу Йорвета. Поэтому Ланмар, пусть и не до конца придя в себя, непоколебимой силой воли заставил тело броситься в погоню. Он скорее догадался, чем заметил, что рядом с ним пролетело заклинание: Элеас не позволил чародейке вновь помешать товарищу. Теперь Трисс оставалось лишь со стороны оценивать фору, приобретенную Анной, и стараться закончить свою схватку как можно скорее – в возможность легкого спасения от преследователя верилось с трудом. Хотя в глубине души теплилась надежда, что травмированный ее магией скоя'таэль внезапно потеряет сознание по дороге.       О возможности падения в обморок, равно как и о боевых способностях Ланмара Анне не было известно ровным счетом ничего. Вроде бы Йорвет его хвалил, но с другой стороны – а кого командир когда-либо ругал? Из избы выносились только самые достойные вещи, и ни один посторонний никогда бы не узнал, какие оплошности совершал тот или иной скоя'таэль. Так что девушка могла полагаться только на свои ноги, которые, к слову, уже донесли ее до поворота к Вергену. Как вписаться в изгиб ущелья не теряя скорости, Анна не представляла, а времени обдумывать планы не было. В итоге она просто с разгону налетела на скалу. Радостная беглянка уже отталкивалась в сторону замаячивших перед глазами Махакамских ворот, когда непонятная сила грубо вжала ее в горную породу. Взвизгнув то ли из-за испугавшей неожиданности, то ли из-за болезненной встречи с камнями, девушка зажмурилась и в тот же миг почувствовала, как ей сильно надавили на горло.       С обреченностью приговоренного, под ногами которого уже отворяется люк эшафота, Анна открыла глаза. Ее взгляд изливал на Ланмара всю ненависть за то, что скоя'таэль оказался быстрее, сильнее и решительнее. Однако через мгновение бушующая злость неосознанно сменилась некоторым подобием беспокойства: эльф тяжело дышал, жадно глотая воздух ртом, смотрел на нее вроде бы и серьезно, но немного потерянно, а главное – совершенно ничего не делал. Рука девушки невольно потянулась к тоненькой алой ниточке, вьющейся по виску, но так и застыла на полпути – вряд ли Ланмар будет счастлив от ее прикосновения или тем более сочувствия.       Печально разглядывая раненого скоя'таэля, Анна в какой-то момент позабыла, какую опасность он несет. Побитый эльф с растрепавшимися волосами и перепачканным камзолом, храбрящийся, но едва стоящий на ногах, сейчас не вызывал у девушки никаких гневных эмоций, а только искреннее заботливое волнение. И внезапно пришло осознание того, что если вдруг Ланмар сейчас рухнет в обморок, то она ни за что не сможет сбежать.       – Возвращаемся, – голос эльфа, несмотря ни на что, звучал твердо. – Caemm va.       – Лан, – прошептала Анна, с тревогой заглядывая в глаза раненому. – Ты идти-то сможешь? Тебя же, даже на месте стоя, шатает.       – За себя лучше волнуйся. Когда Йорвет узнает…       Очередной приступ головокружения не дал закончить фразу. Мир вокруг скоя'таэля завертелся в необузданной, дикой пляске, и даже столь близкое лицо его пленницы начало двоиться и расплываться. Но самым неприятным оказалось ощущение падения: голову потянуло в сторону и даже упирающиеся в скалу руки не помогли вернуть контроль над телом. Готовящийся к неизбежному Ланмар никак не ожидал, что устоять на ногах ему помогут не особо крепкие женские объятия: Анна, со свойственной ей глупостью, кинулась поддерживать покачивающегося конвоира.       – Тяжеловат я для тебя, – выдохнул скоя'таэль, тщетно пытаясь вновь обрести самостоятельность.       – Да уж… – девушка кряхтела, но не сдавалась. – А по виду и не скажешь. Стройненький весь такой.       – Ты думала, что эльфы невесомы, как ветки березы?       – Ну что-то общее у вас есть, – с этими словами Анна недовольно фыркнула на маячащие перед глазами черные пряди. – Знаешь, ты действительно намного выгодней смотришься с распущенными волосами, но…       Жалобы на щекочущие нос локоны так и не были высказаны, потому что под громкий ах своей пленницы Ланмар резко отлетел в сторону. Тело эльфа вновь встретилось с камнями, и на этот раз напрочь отказалось подчиняться воле хозяина. Скоя'таэль, как в бреду, слышал голоса, наблюдал движение, даже чувствовал прохладу земли, но сам едва ли мог пошевелиться. Он видел, как с призывным криком бросилась к нему Анна, с каким испугом осматривала она его голову, как, потерявшись в панике, пыталась зажать ему рану остатками юбки, словно действительно волновалась за своего сторожа.       – Ани! – подбежала к парочке Трисс. – Оставь его. Идем. Быстрее. С ним все будет в порядке.       – Нет! – дернулась прочь от рук чародейки Анна. – У него кровь. Надо остановить. Трисс!       – И не подумаю. Чтобы он отправил нам пару стрел в спину?       – Трисс! Пожалуйста!       – Ани, очнись! – рыжая, склонившись над девушкой, словно пыталась докричаться до ее разума. – Это не бабушкины сказки, а он – не прекрасный принц! Как ты думаешь, что этот разбойник сделает, когда придет в себя? А? Так что хватит ныть и распускать сопли! Немедленно поднимайся и идем – у нас не так много времени.       – Трисс, я не прошу тебя его полностью исцелять, – продолжала упираться Анна. – Просто помоги немного. Тебе же это ничего не стоит.       – Во-первых, очень даже стоит. А во-вторых, если ты немедленно не оставишь его, то я наколдую на тебя самый сильный приворот, на который сейчас способна, и ты будешь бегать за этим еще минуту назад ненавистным тебе эльфом как преданная собачка.       Ланмар почувствовал, как ослабли зажимающие его рану руки. Да, хитрая ведьма несомненно знала, на что нужно надавить. С некоторым трудом сфокусировав взгляд на лице девушки, эльф увидел неприятное до оскорбления выражение брезгливости. Казалось, незадачливая беглянка сейчас была вынуждена опускать руку в бочку с гнильем. Нехорошая, недостойная мысль посетила черноволосую голову: если дело действительно дойдет до приворота, он сможет отыграться за все свои злоключения. В полусознательном состоянии перед глазами легко мелькали картины ее признаний. Хотя, конечно же, Ланмар отлично осознавал, что подобный расклад никогда не случится.       – Ладно, – внезапно раздался дрожащий голос девушки, похоже, нащупавшей в бочке первого паразита. – Колдуй что хочешь, только залечи ему раны.       – Ани, я не шучу, – чародейка недовольно скрестила руки на груди.       – Я понимаю, – не отрывала хмурый взгляд от раненого Анна. – Я тоже вполне серьезна.       Трисс немного помолчала, затем, тяжело вздохнув, принялась осматривать раны скоя'таэля. Она не испытывала ни малейшего доверия к борцу за свободу, а перспектива получить нож в спину ее совершенно не радовала. Но сейчас им с Анной требовалось срочно попасть в город, пока не закрыли ворота, поэтому препираться с сердобольной глупышкой времени особо не было. В конечном итоге чародейка решила, что это как раз тот случай, когда проще сделать, чем объяснить почему нельзя.       – Иди к воротам, я подлечу его и догоню. И не смей на меня так смотреть! Трисс Меригольд – не какая-нибудь обманщица! Просто мне будет спокойнее, если ты отойдешь от него подальше. А то мало ли.       Анна послушно побрела в сторону города, на ходу постоянно оборачиваясь. Она видела, как Трисс с каменным лицом что-то сказала эльфу, как молча смотрела на него сверху вниз, пока не дождалась ответа, как повелительно выставила вперед руки, начиная творить магию. «Наверняка заставила дать какое-нибудь обещание», – домыслила девушка, заинтересовано рассматривая процесс «лечения». Затем, вдоволь понаблюдав за непонятными пассами чародейки, жертва сострадания угрюмо перевела взгляд на свои вымазанные в крови руки. Про одежду и думать не хотелось, не то что смотреть: когда-то добротное, зеленое платье сейчас оказалось перекошенным, словно старый мешок на пугале, да и цвет изменило под стать – на смесь грязно-серого и кроваво-бурого. У Анны начали закрадываться мысли, что в таком виде ее могут в город и не пропустить, поэтому из болтавшейся все это время у правого бедра сумки была извлечена фляга, и свежая, прохладная вода кощунственно вылилась на грязные руки.       – Без порток, но в шляпе, – хохотнула подошедшая Трисс. – У тебя такой видок, что до рук никому и дела не будет.       – Да уж, – вздохнула Анна, пытаясь представить, как она сейчас смотрится со стороны.       – Ничего, ты со мной, – чародейка подтолкнула подопечную вперед. – Главное – не отставай и помалкивай.       – Да, конечно, – согласилась с требованиями девушка и тут же нарушила свое слово – сбавила шаг, чтобы взглянуть на Ланмара.       Эльф сидел на земле, прислонившись к скале, подпирал голову рукой и с дичайшей смесью печали и ярости смотрел им вслед. Все указывало на то, что Трисс была абсолютно права – он бы с легкостью отправил ей стрелу в спину, если бы имел такую возможность. Но развороченное плечо эльфского лука сейчас могло лишь досадовать на печальную судьбу хозяина. «Скоя'таэль», – напомнил Анне разум, призывая ни на миг не забывать, с кем она имеет дело. За эти пару дней девушка наивно привыкла к спокойствию и отрешенности Ланмара, совершенно упустив из виду, что общается с сильным, жестоким, озлобленным убийцей. «Ничего, теперь все это останется только в воспоминаниях, – думала счастливая беглянка. – В Вергене Йорвет не посмеет…»       – Ани, не отставай! – прикрикнула Трисс и для верного ухватила присеменившую девушку за руку.       Пытаясь поспеть за торопливо вышагивающей чародейкой, Анна едва сумела оглянуться еще раз, но сделать это ей было просто необходимо – слишком уж хотелось увидеть, что с раненым все в порядке, что он стоит уверенно и не шатается. Ланмар к этому моменту действительно твердо встал на ноги, хоть так и не сдвинулся с места. Толком разглядеть эльфа у болтающейся прицепом девушки не получилось, но его пристальный, вопрошающий взгляд словно прожег в ней дырку. Еще одно доказательство того, как война меняет людей – похоже, скоя'таэль совершенно не понимал, почему она решила за него заступиться; в его видение мира никак не вписывалось ее искреннее желание спасти чужую жизнь.       Между тем Трисс двигалась все быстрее и тянула все сильнее, и Анне пришлось отвести взгляд от спасенного, чтобы внимательнее смотреть под ноги. У самого входа в город девушка обернулась еще раз, но увидела лишь широкую спину скрывающегося за поворотом эльфа. Однако и это стало поводом для радости – по-видимому, с ним все в порядке, несмотря на такую неприятную встречу с чародейкой.       – Трисс! – Анна вдруг осознала, что из-за забот о кровоточащем Ланмаре совсем позабыла о другом, куда как более важном для нее эльфе. – А что с Элеасом? Он цел?       Рыжая, словно пропустив мимо ушей этот зов, осматривала местность перед воротами. Слева гудели торговые ряды, даже в такое неспокойное время заполненные покупателями, справа шумел военный лагерь, развернутый прямо на главной площади, сверху доносились крики ополченцев, ожидавших вестей с переговоров. С минуту чародейка оценивала обстановку, а потом резко сорвалась с места, решительно зашагав в сторону одного из торговцев-краснолюдов.       – Трисс! – снова попыталась привлечь ее внимание Анна. – Что с Элеасом?       – Уважаемый! – вновь проигнорировала вопрос подопечной чародейка. – Будь любезен, подскажи, как нам найти местного старосту.       – Вестимо как, – развел руками краснолюд. – У внутренних ворот, как велено, ждет Саскию с переговоров. Только, думаю, ему сейчас не до вас будет.       – Благодарю. Будь здоров, – поспешила Трисс в указанном направлении.       Пробиваясь через рыночную толкотню, Анна никак не находила возможности задать свой вопрос еще раз. Глубоко в груди, как бешеное, стучало перепуганное сердце. Милая рыжая кошечка, мурчащая на стуле, грациозно спрыгивающая на пол, забавно гоняющая по комнате клубок, ластящаяся к рукам, вдруг показала свою натуру хищника, нещадно вгрызаясь в глотку домовой мыши. Одну добычу девушка успела вырвать у нее из когтей, но подумать о том, что же случилось с другой, было до оцепенения страшно.       Стараясь не обращать внимания на побелевшую компаньонку, Трисс повела беседу со старостой. Объясняла ему, что прибыла в город для оказания помощи, обещала содействие чародейки, каждой фразой подчеркивая, насколько оно важно, и в итоге завершила свою речь просьбой предоставить ей жилище. От комнаты в таверне отказалась сразу, пояснив, что для магических дел нужен самый настоящий дом и никак иначе, причем обязательно с раздельными спальнями и большим залом. Подобные требования даже вернули Анну в реальность – услышать такую твердость и наглость из уст Трисс она никак не ожидала. Хотелось бы ей сейчас вспомнить, чем в этом мире так страшны магички – ведь должна была существовать какая-то крайне веская причина, что Сесиль начал обдумывать варианты, а не послал бесстыжую гостью куда подальше.       – Скален, – позвал староста стоящего невдалеке краснолюда. – Покажи госпоже Трисс Меригольд те два дома в верхнем городе, что сейчас пустуют. Но должен предупредить сразу – если хозяева вдруг вернутся, вам придется съехать.       Поблагодарив Сесиля за помощь, Трисс потащила Анну осматривать предложенные жилища. Витиеватые улицы краснолюдского города, похожие друг на друга как две капли воды, незаметно перетекали из одной в другую, смешиваясь в длинную запутанную дорогу, запомнить которую помогли бы разве что магические метки. Наконец, Скален открыл перед путницами массивную деревянную дверь и вежливо предложил осмотреть помещение.       – Это нам не подходит, – едва ли не с порога заявила Трисс. – Потолки низкие, спальня точно над залом – любая неточность в чарах, и обвалится весь дом.       – Как скажете, госпожа, – невозмутимо отреагировал краснолюд. – Прошу за мной.       – Трисс! – Анна, решившая было отложить расспросы до дома, вдруг поняла, что чародейка совершенно не собирается брать первое попавшееся жилище и выбор, похоже, затянется надолго. – Элеас!       – Да жив твой Элеас, – бросила через плечо рыжая. – И практически здоров. Сейчас нужно решить главные проблемы, а потом будет время и о мужчинах поболтать.       Больше Анна не проронила ни слова. Она послушно брела за чародейкой, удивляясь, насколько безжалостна к противникам эта всегда веселая, добрая, улыбчивая женщина. Невольно вспомнилось, как еще утром она хохотала рядом с Ланмаром, словно они самые настоящие приятели, а уже в обед чуть не отправила эльфа на тот свет просто потому, что он ненароком оказался у нее на пути. Плутая по кривым улочкам краснолюдского города, Анна мечтала как можно скорее сесть на лавку и расспросить Трисс о произошедшем – девушке очень хотелось верить, что ее покровительница совсем не жестокая и не страшная, что всему происходящему есть разумное объяснение. И вот, к ее радости, была открыта дверь во второй дом.       – Нет, – под округляющиеся глаза Анны заявила Трисс. – Такое нам не подходит.       – Но больше… – начал краснолюд, разводя руками.       – Я прошу прощения за настойчивость, – запела медовым голосом чародейка. – Мы с помощницей проделали долгий путь, преодолели немало опасностей, пару раз чудом избежали смерти. Все, что мы просим – это удобный дом, где бы мы смогли немного отдохнуть перед грядущей битвой. Уверена, в столь большом, многоликом городе найдется подходящее жилище, – тут рыжая взяла паузу, умоляюще вглядываясь в Скалена. – Может быть, после эльфов что-нибудь осталось?       – Кхм… – было сложно понять, прочистил горло краснолюд или поперхнулся. – Есть у нас тут один домишко… Но знаете, госпожа, я бы вам советовал остаться в этом.       – Почему же?       – Да дурная слава у того дома… – вновь замялся Скален. Он, подбочившись, выкатил вперед грудь, словно призывая поверить на слово столь важному господину, но вопрошающий взгляд чародейки заставил продолжить: – Жил в нем когда-то один эльф с женой и дочкой. Немолодой, говорят, был – многое повидал. Жил, значится, никого не трогал, на жизнь честным трудом зарабатывал, покамест беда не приключилась – сгубили дочурку его. Друг ее закадычный как-то вечером попросил девушку помочь ему с работой, а та и согласилась. Вернулась домой токмо утром… Вся побитая, растрепанная, заплаканная. А когда справедливости стала требовать, то и недели не прошло, как пропала. Мать, когда тело ее нашла, сама нож схватила и к тем подонкам кинулась. Да куда ж женщине-то против трех мужиков. А те в Венгерберг сбежали. Вроде как рассказывали там, что, мол, бешеная эльфка их чуть не зарезала. На том и закончилось – власть наша никогда нелюдей не жаловала… В общем, похоронил эльф жену и дочку, да и ушел в лес, к белкам. А на прощанье предсказал, что всякого, кто в доме его поселится без разрешения, смерть ждет.       – И неужто всех? – недоверчиво уточнила Трисс, искоса поглядывая на тихонько плачущую рядом Анну.       – Да люди тоже поначалу думали, что сказки. Да вот каждого, кто дом пытался занять, наутро мертвым находили. И не от беличьих стрел. Так что пришлось нам поверить в такое предсказание. Да и как тут не поверишь – эльф-то колдуном был, будущее видеть мог, об этом весь город знал.       – Выходит, проклятье, – протянула чародейка, машинально скрестив руки на груди. Разумеется, развеять подобное колдовство для ведьмака не составит особой проблемы, но поселиться в пока еще опасном доме выглядело слишком самонадеянно. Если, конечно, он действительно проклят. Трисс было над чем поразмыслить.       – Так что надумали, госпожа? – вопрошающе развел руки Скален.       – Веди, – решительно скомандовала рыжая. – Если этот дом окажется действительно хорош, заодно и бесплатно избавим вас от заклятья.       Краснолюд поморщился, явно не желая после оказаться виновным в смерти чародейки, но распоряжение выполнил. Миновав очередную череду улочек, в глазах Анны давно слившихся в одну большую, бесконечную каменную змею, троица оказалась на пороге колдовского дома. Жилище по всему было эльфским – одно среди многих имело в стенах окна, небольшой садик рядом и растительный орнамент на фасаде.       – Вот, прошу, – краснолюд открыл дверь, но внутрь входить не торопился.       – Благодарю, Скален, – Трисс также замерла на пороге, осматривая помещение. Легким движением руки запустив внутрь магический огонек, она довольно улыбнулась открывшейся картине. – Идеально. Мы остановимся в этом доме.       – Как пожелаете, госпожа Меригольд. Извольте ключи, – краснолюд с тяжелым вздохом протянул чародейке все необходимое для пользования домом. – Добро пожаловать в Верген.       Едва девушки распрощались со Скаленом, как Трисс принялась конструировать заклинания. Она проверяла все тщательно, осторожно, надежно. В то время как уставшая Анна размышляла, является ли лавка в саду частью дома. Правильнее всего было бы спросить знатока по части магии, но та так увлеченно околдовывала камни, что девушка не решилась ее беспокоить. В итоге, прикинув все «за» и «против», новоиспеченная помощница чародейки решила, что из-за отдыха на скамейке ничего страшного не случится – даже если она и проклята, ведьмак все равно сегодня вечером развеет заклятье. Посему, пока Трисс рисовала на мостовой какие-то ей одной понятные символы, Анна расслабленно опустилась на лавочку и, устроив поудобнее ноги, принялась разглядывать заброшенный садик.       Время беспощадно разрушило чьи-то кропотливые труды, и от возделанных заботливыми руками клумб остались лишь с трудом угадываемые очертания. Краснолюдский город среди скал – сколько трудов потребовалось хозяину, чтобы создать зеленый уголок на каменистой почве. Наверняка пришлось таскать землю из окрестных полесий, заполняя ров, выкопанный рядом с домом в суровой горной местности. И только ради сияющих глаз и счастливых улыбок. По щекам Анны вновь заструились слезы. Все заросло бурьяном. Больше никого не растрогают сияющие в свете солнца цветы, никто не засидится допоздна, любуясь засыпающими растениями. Никому теперь не нужны его труды.       «Что за дикий мир», – беззвучно прошептала Анна. Она, как помешанная, соскользнула с лавки на землю и, походя вытирая слезы, принялась вырывать из грядок сорняки. Сейчас для нее не существовало проклятий, запретов или злых духов; был только осиротевший садик, совсем как она, оставшийся без заботы добрых эльфских рук. Анна не знала, что она хочет найти посреди бурьяна, но все равно неистово рвала траву в поисках чего-то неощутимого, но важного.       – Ты что творишь?! – вышла из транса Трисс. – Ани!       Девушка замерла. Но совсем не из-за криков чародейки. Она нашла. Посреди нескончаемой зеленой массы сорной травы маленькой звездочкой горел цветочек белого мирта. Одинокие, брошенные всеми клумбы упорно хранили хрупкие цветы, как вечное напоминание об истинной душе их хозяина.       – Совсем ополоумела, идиотка! – не постеснялась в выражениях невнимательная опекунша, вытаскивая Анну из садика за шкирку, как нашкодившего котенка. – Сказано же было – проклятье! Ты вообще хоть кого-нибудь слушаешь?! Ох, святая Мелитэле, дай мне сил пережить это испытание.       Разъяренная Трисс усадила девушку на скамью у соседнего дома, а сама, уперев руки в бока, угрожающе встала напротив. Несмело подняв глаза, Анна встретилась с холодным чародейским взглядом, демонически светящимся синим огнем. Казалось, еще немного, и это пламя охватит все ее тело.       – Прости, – поспешила сознаться в своей глупости виновница пожара. – Я думала, сад это не дом.       – Ани! – гневно повысила голос чародейка, нервно тряхнув огненной шевелюрой. – Мы тут не в бирюльки играем! Такие вещи как раненые скоя'таэли, проклятые дома и магические атаки действительно убивают! Они не щадят ни женщин, ни детей, ни стариков, ни красивых, ни добрых, ни злых – никого! Мы с Геральтом всеми силами пытаемся защитить тебя! Но все наши старания бесполезны, если ты сама не хочешь бороться за свою жизнь! Твое легкомыслие уже граничит с глупостью! Сначала Ланмар, теперь грядки!       – Не ругай меня за Ланмара! – вдруг резко вскочила на ноги Анна. – Я была права и ни за что не признаю свою вину! С садом я ошиблась! Поторопилась, признаю – не подумала. Но, Трисс, еще недели нет, как я ушла из дома. Ты думаешь, так легко привыкнуть к тому, что вокруг – война? Думаешь, можно по щелчку проснуться с утра с осознанием того, что вокруг тебя сплошная опасность? Что из-за каждого угла готов выскочить умопомешанный скоя'таэль, желающий вспороть тебе живот и сожрать твои внутренности? Да для меня такие расклады – какой-то бред! Чистой воды бред!       – О да! – в раздражении подалась вперед Трисс. – Мне стоило постоять в стороне и подождать, когда твой ненаглядный Ланмар перерезал бы тебе горло!       – Трисс! Он еле стоял на ногах! Чуть толкнешь и упадет! А ты швырнула его в скалу, как мячик в вышибалах!       – Прости великодушно, что поспешила спасти твою шкуру, – чародейка подчеркнуто наигранно поправила рукой упавшую на лоб прядь. – Мне, конечно же, следовало сначала всесторонне изучить ситуацию, взвесить все допустимые варианты и оценить их возможные последствия. Ани, очнись! Убийца и человеконенавистник держал тебя за горло мертвой хваткой! Ты предлагаешь мне смотреть со стороны, как он ломает тебе шею?!       – Он не собирался ломать мне шею! – голос Анны срывался, все больше насыщаясь визгливыми, истеричными нотками. – Он вообще никогда мне ничего плохого не делал! Только спасал! А ты решила его убить! Ни за что! Просто так! Потому что стоял не в том месте!       – Ани! – Трисс со всего маху влепила Анне звонкую пощечину. Нарастающая истерика оборвалась слезами. На разрыдавшуюся девушку чародейка смотрела строго и осуждающе и не спешила продолжать речь. Только спустя минуту, увидев проблески разума во взгляде собеседницы, рыжая продолжила: – Знаешь, иногда мы вынуждены убивать, чтобы сохранить свою жизнь. Этот Ланмар простой разбойник, грабитель, убийца, да и наверняка насильник. И я бы не задумываясь убила бы его, чтобы сохранить жизнь доброй, светлой, отзывчивой и иногда чересчур сердобольной девушке. Но я тебе не врала. С ним все было бы в порядке. Я ведь, знаешь ли, не слепая – заметила, как ты к этим двоим привязалась.       – Но столько крови… – утирала слезы и сопли Анна, беспрестанно шмыгая носом.       – Не так уж и много. Я видела раны куда страшнее. А этот, – пренебрежительно хмыкнула Трисс, – просто немного ударился головой. За себя бы так переживала, как за него.       – Трисс, прости! – Анна вдруг поняла, что совершенно неверно истолковала недавние события. – Я подумала, что ты… Прости.       – Да ладно, что там, – отмахнулась чародейка, желающая поскорее прекратить эту сопливую сцену.       – Значит, с Элеасом тоже все в порядке?       – Разумеется, – ухмыльнулась Трисс. – Мне ошибочно казалось, что Элеас тебе приглянулся поболе.       – Почему ошибочно? – вытирала Анна последние слезинки. – Так оно и есть. Он классный. Даже немного жалко, что больше не увидимся.       – Но кое-кого жалко намного больше, – хитро промурлыкала рыжая.       – Ты о чем?       – Не важно. Сейчас есть вещи поважнее. Ну-ка, встань там, – чародейка подтолкнула горе-садовницу к пентаграмме, нарисованной перед домом. – Посмотрим, какой результат у твоей очередной попытки самоубийства.       – Трисс, – заговорила Анна, заняв указанное место, – прости, что сомневалась в тебе. Мне было трудно поверить, что ты настолько обо мне заботишься. Мы ведь не так давно знакомы. Я хотела бы думать, что мы стали подругами, но боялась.       – Лучше бы ты боялась разорять проклятые сады, – абсолютно серьезно произнесла Трисс, укоризненно покачав головой. – Стой и не двигайся.       Чародейка взмахнула руками, и письмена вокруг Анны озарились голубым сиянием. Подобно туману окутывала девушку магия. Чтобы побороть накативший страх, пришлось закрыть глаза и концентрироваться на повелительном голосе Трисс, но и это не сильно помогало. Каждая клеточка организма чувствовала, как в нее вторгаются, разглядывают, исследуют. И даже когда заклинательные слова прекратились, странные ощущения никуда не исчезли. Поэтому Анна, в ожидании указаний от чародейки, продолжала стоять с закрытыми глазами, беспокойно впиваясь пальцами в плечи.       – Интересно, – задумчиво подытожила Трисс.       – Что?       – Сейчас посмотрим. Постой-ка там еще немного.       Снова раздались приказы на неизвестном Анне языке, призывая магические нити, насквозь пронизывающие тело. Привыкнуть к подобным ощущениям казалось невозможным – девушка только крепче зажмуривала глаза да все больше съеживалась, словно на холоде. Как неприятно. Анна с радостью услышала тишину – умолкший голос Трисс означал, что колдовство закончилось. Еще немного, и остатки магии перестали бегать по телу. Подопытная несмело открыла глаза.       – Что там? – взволнованно спросила она.       – Ани, я думаю, лучше подождать Геральта, – задумчиво разглядывала подопечную чародейка. – Насколько могу судить, из мглы он давно вышел, так что скоро освободится и найдет нас.       – Все так плохо?       – Плохо? Нет, совсем нет, – Трисс даже замахала рукой для убедительности. – Наоборот. Но я не хочу рисковать. Подождем Геральта.       – Трисс! По мне только что проползла стая взъерошенных сороконожек. Могу я хотя бы узнать результаты своих мучений?       Чародейка в ответ только захихикала, недвусмысленно давая понять, что ничего рассказывать не собирается. Она кивнула на соседскую лавку и, дождавшись, когда девушка усядется, принялась выдавать распоряжения.       – Совет уже должен был начаться. Я схожу узнаю что там и как, а ты сиди здесь. Ани, я не шучу, – пристально посмотрела в глаза девушке магичка. – Никуда не уходи, не прогуливайся вокруг, а лучше вообще с лавки не вставай. Дай мне слово.       – Обещаю, – вздохнула Анна. – Буду сидеть тут до твоего прихода, изучая округу исключительно глазами.       – Я как будто оставляю маленького ребенка, – вздохнула и Трисс.       – Не волнуйся. Я поняла, что ты хотела мне сказать. Я буду очень осторожной и в случае опасности буду думать в первую очередь о своей жизни.       – Я постараюсь побыстрее.       – Я уже скучаю.       Девушки задорно посмеялись над собой, затем, перестав играть в дочки-матери, перекинулись еще парой фраз и расстались. Разглядывать в округе оказалось ровным счетом нечего, и Анна, вытягивая шею, вновь принялась изучать запустелый садик. Она далеко не сразу поняла, что смущает ее в открывшемся виде, а любопытство заговорщицки нашептывало идею подойти и рассмотреть растения поближе. Однако девушка твердо и решительно заткнула неугомонный характер, вцепившись руками в скамью. И тут, словно в награду за свою разумность, она распознала в бурьяне маленькое синее соцветие. В этот момент для Анны все встало на свои места. Ей стало ясно, чем так увлек ее этот дворик – странные цветы выбрал эльф для своих клумб: по стене стелился чистотел, в прополотом куске виднелся белый мирт, а у изгороди синел борец. Кто высаживает у дома подобные растения? Намного более ожидаемыми были бы розы, гвоздики, пионы, хризантемы. «Но они бесполезны, – пробубнила себе под нос Анна. – Абсолютно бесполезны для ведьм».       Проклятье не было шуткой. Кто-то в семье эльфа занимался колдовством. Кто-то запечатал этот дом самой темной из возможных магий. По коже девушки пробежал морозец – теперь уклончивый ответ Трисс пугал еще больше. Анна не являлась специалистом по призракам, но все походило на то, что погибшая эльфка не ушла на остров Яблонь. Но больше всего ужасала другая мысль: столь сильное проклятие, наложенное уже после смерти мага, свидетельствовало о его незаурядной силе, а значит, даже за выдернутую из лучших побуждений травку может ожидать жестокая расплата.        Стараясь не поддаваться панике, Анна сосредоточилась на изучении мостовой. Она перекатывала туда-сюда отколупнутый камушек, мысленно умоляя Трисс вернуться побыстрее, когда рядом раздались размеренные шаги. Девушке казалось, что прошло совсем немного времени и его никак бы не хватило, чтобы дойти до замка, но звуки шагов уверенно приближались, и значит, человек шел именно к ней. Откровенно говоря, Анне уже не было разницы, по какой причине вернулась чародейка – главное, что ее защитница снова окажется рядом.       – Как ты быстро! – девушка вскинула голову, приветствуя Трисс улыбкой. – Я и не дума…       Так и замерев с открытым ртом, Анна лихорадочно пыталась сообразить, что ей делать дальше. Бежать! Но куда? В крике пользы тоже не виделось – вряд ли она доорется до Трисс или Геральта. Вот уж меньше всего девушка ожидала подобную встречу. По ее мнению, все ворота в городе сейчас должны быть закрыты, не позволяя ни одному ее недоброжелателю попасть внутрь. Но реальность оказалось иной: в двух шагах от нее стоял Ланмар.       Судорожно перебирая руками и ногами, Анна сначала поползла по скамейке, а затем, когда та закончилась, продолжая свой путь к безопасности, неизбежно плюхнулась задницей на землю. Эльф смотрел на это искоса, изогнув бровь, и явно думал не самые приятные вещи о человекоподобном существе – девушка точно видела в его взгляде сочувствие и даже жалость к скудной разумом. Тяжело вздохнув, он шагнул вперед и, остановившись рядом, протянул Анне руку, безмолвно предлагая помощь. Решение беглянке давалось непросто, но в конце концов подрагивающие девичьи пальцы прикоснулись к надежной мужской ладони. Через секунду девушка взлетела вверх с такой легкостью, словно была пушинкой.       – Удивительно, – попыталась ощетиниться Анна, постепенно осознав, что скоя'таэль явился с миром, а она по-глупому струсила. – Откуда в костлявом seidhe столько силы.       Ланмар молчал, разглядывая стоящую к нему вплотную девушку, и, несомненно, решал, как отреагировать на такую фразу. Желания вступать в словесную перепалку у него не было – не за тем пришел, но, зная сумасбродный характер своей собеседницы, решение обделить вниманием ее агрессию тоже не казалось разумным. Эльф сделал шаг назад, разрывая чересчур уж близкое расстояние (не ровен час решит отблагодарить за помощь, а ее способы выражения признательности скоя'таэлю приносили только проблемы), а затем направился к дальнему краю скамейки.       – Я не костлявый, – спокойно продекларировал он, усаживаясь как можно дальше от девушки. – Садись. Тебе же здесь велели ждать.       – Ты слышал? – Анна с опаской устроилась на противоположном конце лавки.       – Вы не шептались, – пожал плечами Ланмар. – А я ждал, пока она уйдет, чтобы поговорить с тобой.       – Ждал, значит, – девушка продолжала ерзать, стараясь выиграть каждый лишний миллиметр. Увы, краснолюдская скамья, вмещающая двух с половиной человек, хоть и позволяла сидеть свободно, но назвать расстояние безопасным мог только законченный оптимист. – Боялся Трисс?       – Я же сказал – я хотел поговорить. А при ней это сделать проблематично. Тем более что она была явно не в духе.       Анна усмехнулась, вспоминая взбешенную чародейку, но вдруг слова Ланмара заиграли в ее голове совершенно иными красками. «Не шептались». «Ждал». «Не в духе». С неподдельным ужасом в глазах девушка уставилась на незваного гостя, безотчетно впиваясь пальцами в колени.       – И долго ты ждал? – тревожным голосом спросила она.       – Достаточно, – скоя'таэль ответил тоном, вносящим полную ясность.       – И что слышал?       – Наверное, все, – вновь пожал плечами эльф, оценивая реакцию собеседницы. И хоть в ее взгляде продолжала теплиться надежда на чудо, но способностями к магии Ланмар не обладал и оправдать чаяния не мог. – Кстати, людские внутренности мы обычно скармливаем накерам.       – Ах ты! Ты! – едва не давилась нахлынувшей злостью девушка. – Да как ты…       – Что «как я мог»? – размеренный голос гостя продолжал призывать к спокойствию. – Анна, вы орали так, что вас и в замке можно было бы услышать. Я просто проходил мимо не в то время. Не злись. И только не плачь.       – Да и не собиралась! Много чести – реветь из-за какого-то бандита! Трисс права – такие, как ты, придушат и «ой» не скажут. Подлец! Зачем только заступилась.       – Зачем? – спросил Ланмар крайне серьезно, полностью приковав к себе взгляд притихшей фурии. – Об этом я хотел поговорить.       – Сложно объяснить, – отчего-то не смогла соврать или отшутиться Анна.       – Это было глупо, – эльф отвел взгляд в сторону, наклонился вперед и, уложив локти на колени, казалось, сосредоточился на изучении камней под ногами.       – Я знаю, – принялась крутить торчащую из рукава нитку девушка. – Но я испугалась, что ты умрешь.       – И что? – заполнил возникшую паузу Ланмар.       – Ты бы умер из-за меня. Такое, знаешь, не так легко пережить, – Анна тяжело вздохнула. – Хотя ты-то знаешь.       – Я бы умер не из-за тебя. Я выполнял приказ Йорвета.       – Глупый приказ.       – Приказ как приказ. Ты ценна для него. Так что даже если бы я и умер, то только потому, что до последнего пытался вернуть ему ценного пленника.       – Ценного? – Анна оторвалась от нитки и перевела взгляд на собеседника. – Лан, посмотри на меня! Какая из меня чародейка! Да я такая же колдунья, как ты ведьмак. Самая большая польза, которую я могу принести Йорвету – это снабдить его запасом картечи. Но, думаю, у вас в отряде есть мастера и получше – все-таки seidhe.       – Седрик приучил? – с легкой улыбкой смотрел на разгорячившуюся ремесленницу Ланмар.       – Что? – девушка замерла, удивленно хлопая ресницами.       – Так эльфов называть.       – А, это… – смущенно и немного грустно улыбнулась Анна. – Да. Как-то оно так получилось.       – Он действительно был тебе дорог?       – Ты не представляешь насколько.       – Тогда, думаю, – скоя'таэль вытащил из-за пазухи небольшой предмет, – это будет достойной благодарностью за твою помощь.       Подкинутый в воздух подарок, описав дугу, упал на колени заинтригованной спасительницы. Незамедлительно опустив взгляд, Анна увидела перед собой окровавленный беличий хвост – тот самый, что казался потерянным прошлой ночью. Глаза девушки заблестели такой искрометной радостью, что Ланмар невольно улыбнулся, глядя на это сияющее детское счастье.       – Больше я тебе ничего не должен, – спокойно и немного холодно сообщил скоя'таэль. – Не обращайся ко мне за помощью.       – Лан! – переполненная счастьем Анна с визгом восторга бросилась на шею к благодетелю. – Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо!       После каждого слова признательности девушка прижималась губами к гладкой эльфской щеке, словно стараясь вдавить ему в зубы свою благодарность. Дождаться окончания ее порыва Ланмар не смог.       – Анна! Угомонись! – эльф несильно, но решительно оттолкнул этот комок счастья.       – Прости. Я… – смущенная девушка, не зная, как оправдаться, виновато потупила глаза.       – Не важно, – гость встал со скамейки, обозначив нежелание продолжать беседу. – Прощай. Надеюсь, мы больше не увидимся.       Не дожидаясь ответа, Ланмар зашагал прочь, оставив позади свое двухдневное мучение. Впереди его вновь ждали тихие, размеренные дни без неожиданных компаньонок и сумасбродных злоключений. Шагая по извилистой улочке, эльф расслабленно улыбался своему счастью.       – Как черепушка, Ланмар? – с ехидной ухмылкой прошествовала мимо Трисс.       Чародейка, в отличие от Анны, не ударилась в панику – скоя'таэль никого за собой не волок, не был перепачкан в крови, да еще и так мило улыбался – однако узнавать причины подобного поведения не собиралась. Она поспешно завернула в нужный дворик и нашла глазами подопечную. Неожиданно, но Анна послушно сидела на скамейке, прижимая к груди сумку. И улыбалась так же глупо, как увиденный минуту назад эльф. Как и всякой женщине, Трисс было ужасно любопытно, что происходит между этими двумя, но ситуация не располагала к болтовне.       – Ани! – чародейка быстрым шагом приблизилась к девушке.       – Трисс! – расплылась в приветственной улыбке счастливица, еще сильнее обнимая сумку с драгоценным хвостиком.       – Да ты вся светишься! – уперла ладонь в бедро Трисс. – Это из-за визита Ланмара?       – Откуда ты знаешь? – в удивлении уставилась на опекуншу Анна.       – Я чародейка. Мне положено все знать.       – Да? И что же ты еще узнала?       – Ничего хорошего, – мгновенно помрачнела рыжая. – Саскию отравили.       – Что?! – вскочила с лавки вознегодовавшая Анна. – Как?!       – Не знаю, – нервно взмахнула рукой чародейка. – Наверное, выпила отравленное вино.       – Как выпила?! – замахала руками и ремесленница. – Геральт ей что, не сказал?!       – Не знаю. Я в зале совета не была. Но я все напомнила Геральту на подходе к городу. Он должен был сказать.       – То есть эта шизоидная с замашками святой решила, что умнее всех?!       – Я не знаю! Что ты на меня орешь?! – Трисс прожигала зловещим взглядом пустоту рядом с Аниным ухом. – Лучше успокойся и вспомни, что с ней теперь будет.       – Да что с ней станется, дурой огнедышащей! – девушка, скрестив руки на груди, раздувала ноздри словно разъяренный бык. – Сварят зелье да откачают. Вот только…       – Вот только что? Ани?       – Филиппа, – нахмурилась «предсказательница». – Она захочет завладеть ее разумом. Подмешает в зелье…       – Cuach op arse, ghoul y badraigh mal an cuach! – взорвала напряженный воздух отборная эльфская ругань.       – Йорвет? Что тебе надо? – Трисс, чувствуя недоброе, оттолкнула Анну подальше.       – Уйди, ведьма! - приказал скоя'таэль, четко донося каждое слово. И, свысока смотря на магичку, добавил: - Или хуже будет!       – Оставь ее! Она здесь ни при чем!       – Значит, по-плохому, - хладнокровно подытожил Йорвет.       Чародейка уже зажглась красным сиянием, когда скоя'таэль, в два прыжка оказавшийся рядом, со всей силы ударил ее в челюсть. На глазах у до дрожи перепуганной Анны Трисс, неестественно дернув головой, упала без чувств, оставляя подопечную наедине со взбешенным Йорветом. Пятясь назад, девушка неотрывно смотрела, как ее палач уверенно сокращает расстояние, на ходу доставая меч из ножен. Намерения скоя'таэля были очевидны.       Обдумать свои действия Анна не успела – инстинкты приказали немедленно бежать, быстро и самозабвенно. Девушка точно знала, что эльф рванулся за ней, хоть и топота ног совсем не слышала. Убежать от Йорвета казалось столь же нереальным, как взлететь в небо, но организм упорно не желал сдаваться. С грохотом, сопровождаемая эльфскими проклятьями, Анна ввалилась в открытую дверь своего нового дома. Она попыталась отгородиться от преследователя слоем дерева, но скоя'таэль так бешено врезал ногой по двери, что девушка не только не спаслась, но еще и отлетела в комнату.       Развязка противостояния стремительно приближалась. Задыхающаяся жертва с ужасом обернулась на палача, ожидая скорый конец, однако тот не спешил рубить ей голову. По одному ему ведомой причине Йорвет замер на входе, хмурым взглядом осматривая темную гостиную. С леденящем душу спокойствием он убрал в ножны меч и степенно достал из-за спины лук.       Анна порывисто крутила головой, пытаясь найти подобие укрытия. Из последних сил она рванула к небольшому обеденному столу, опрокинула его на пол и забилась за него, как за щит. Звонкий стук по дереву ознаменовал первую попытку пробить ее оборону. От страха девушка взвизгнула. У нее тряслись руки, дрожали губы, вырывалось из груди сердце, а глаза наливались слезами. Вдруг от дверей донесся странный звук, призывающий обязательно посмотреть на происходящее хотя бы мельком, несмотря на опасность остаться без глаза. Как можно осторожнее высунувшись из-за края стола, Анна увидела свою смерть: Йорвет хладнокровно готовился поджигать обмотанную тряпками стрелу. Все еще валялась без сознания Трисс, все еще не спешил домой ведьмак. Сейчас только она сама могла спасти свою жизнь. Но что можно противопоставить Йорвету? Он быстрее, сильнее, решительнее, безжалостнее. И у него совсем нет слабых мест.       – Седрик, – прошептала расплакавшаяся девушка. – Прости, я не смогу тебя дождаться. Но ты найди меня. Там. Пожалуйста, папа… Я так тебя люблю.       Любить. Это все, что она умеет делать. На войне от таких способностей пользы нет. Надо быть как Йорвет – бесчувственным и бездушным. Сидя в укрытии, Анна не видела своего палача и даже не слышала его шагов. Ей оставалось только утирать слезы и ждать, когда комнату поглотит огонь. И совсем не подбадривал тот факт, что умрет она не из-за собственной глупости, а потому что один параноик наплевал на все законы города, мстя за свою драгоценную Саскию. «Ну да, конечно же, паранойя! – засуетился очнувшийся разум. – Есть у этого ублюдка слабое место». __________________________ Caemm va – иди! seidhe – эльф(ы) Cuach op arse, ghoul y badraigh mal an cuach! – грубое ругательство, описывающее, кем он ее считает и что следует с ней сделать. И - ура! Еще одна прекрасная работа от Kitsane: http://s017.radikal.ru/i444/1409/1c/0aa7b68564a0.jpg Или https://vk.com/romulwolf?w=wall-46115491_3510%2Fall Художнику много-много благодарностей и товарный вагон печенек. Спасибо огромное! Ну и я усовершенствовала свои навыки работы с фотошопом. Моя Анна, как я ее вижу: http://s017.radikal.ru/i418/1409/25/886c33eafd3d.jpg Художником я так и осталась от слова «худо», но откорректированная и (чуть-чуть) перерисованная модель теперь выглядит как моя героиня на сто процентов. Кто видел прежнюю версию - просьба позабыть :)))