Если душа просит чуда

      – Стой!       Анна, выскочив из-за укрытия, защитно выставила перед собой руки. Йорвет, как ни странно, все еще возился со стрелой. На девушку незамедлительно был направлен колкий, пронзительный взгляд и крепкий скоя'таэльский лук.       – Убьешь меня – потеряешь Саскию! – приговоренная сразу зашла с козырей.       – Сменила песни, dh'oine? – скоя'таэль смерил Анну надменным взглядом.       – Это правда! – перепуганная девушка продолжала кричать. – Выслушай!       – Допустим, – Йорвет, взяв паузу, посмотрел в сторону. – Одно неверное движение, ведьма, и эта стрела украсит ей горло! Встань так, чтобы я тебя видел.       Пришедшая в себя Трисс, не говоря ни слова, медленно поднялась и, как могло показаться, послушно выполнила приказ, устроившись у стены дома. Однако холодный взгляд голубых глаз неотвратимо предрекал эльфу смерть от оледенения.       – Продолжай, – безапелляционно распорядился Йорвет.       – Отравление Саскии замышлялось давно, – Анна с силой вцепилась пальцами в плечи. Рассказывать сказки, когда в тебя целится лучник, оказалось чертовки сложно, потому что было чертовски страшно. – Филиппа знала. Она готовилась.       – И? – поторопил скоя'таэль задыхающуюся от мрачных эмоций жертву. – Если я должен буду вытягивать из тебя каждое слово, то предпочту сменить обстановку.       – Филиппе нужна власть, – девушка из последних сил храбрилась. Она приосанилась, вскинула подбородок и сощурила глаза. Страх глушила одной мыслью: если Йорвет до сих пор не выстрелил, то у нее есть все шансы сохранить жизнь. – Она хочет управлять государством через Саскию. Таков ее план. Ей наплевать на ваши права и свободы, на ваши идеалы и стремления. И на Саскию ей тоже наплевать. Ей нужна кукла, марионетка, которой люди доверяют.       – Если то, что ты говоришь, правда… – лицо убийцы не выражало никаких эмоций. В несказанной части фразы с равными шансами могли содержаться и ненависть, и безразличие. – Но одних слов недостаточно. Возможно, ты врешь.       – Возможно.       Бравирующую Анну несказанно радовал тот факт, что она еще дышит. Это означало только одно – Йорвет ей верит. Его разум наверняка уже неосознанно обосновал правдивость ее слов, и сейчас от девушки требовалось всего-навсего привести такие доводы, которые подтвердят его догадки. В теории это выглядело детской забавой – вот они все, на поверхности. Однако на практике чуть ли не животный страх, внушаемый командиром скоя'таэлей, совершенно не способствовал поиску правильных решений. Заложница всеми способами тянула время.       – Так с чего мне тебе верить?       – Сам подумай. Полгода назад, – Анна нещадно швырялась козырями. – Разве так часто люди доставляются на убой прямо к вам в пещеру?       – Я теряю терпение, – нахмурившись, Йорвет демонстративно прицелился получше. – Играть со мной – большая глупость, dh'oine.       – Стой! Пожалуйста! Я все расскажу! – девушка снова выставила вперед ладони, вглядываясь в своего палача влажными испуганными глазами. – Я… В общем… Я – помощница Филиппы.       Под эти слова Трисс откинула голову на стену с такой силой, что вполне могла проломить себе череп. Она догадывалась, что за игру ведет Анна, но никак не думала, что девушка распорядится своими знаниями таким глупым образом. Сейчас Йорвету достаточно попросить ее создать любое заклинание, и подлог выплывет наружу. Чародейка в панике искала способы прикрыть вранье подопечной.       – Магичка? Ты? – опешивший скоя'таэль изумлялся услышанному абсурду.       – Помощница, – уточнила Анна, устраивая руки на бедра. – Увы, мои способности к магии так и не проявились, но тем не менее я оказалась полезна в прикладных заботах. Травки собрать, зелья сварить. Разговорить тех, кто не доверяет чародейкам. На этой работе я научилась слушать. И однажды услышала лишнее. Тогда-то, видимо, Филиппа и решила, что избавиться от меня будет безопаснее, и, чтобы не вызывать лишних подозрений, отправила на заклание к тебе. Скорее всего, взяла у Саскии какую-то твою вещицу, поэтому телепорт вышел столь точным. Так что я – твоя единственная надежда пробудить Саскию без неприятных последствий.       – Твое слово против слова Филиппы, – зло усмехнулся Йорвет. – Даже не знаю, кому больше верить.       – Филиппа Эйльхарт в сговоре с Шеалой де Тансервилль. Именно они послали в твою пещеру Лето из Гулеты, – в попытках скрыть не отступающую панику, девушка принялась сыпать именами и событиями, стараясь создать эффект абсолютной осведомленности о происходящем. В конце концов, даже если этот психопат и не поверит в ее насквозь дырявую историю, то она хотя бы выиграет время. А там, глядишь, и ведьмак появится. Отчего-то с каждой секундой Анне хотелось жить все больше и больше. – Он должен был показать тебе голову Демавенда и попросить помощи в убийстве Фольтеста. Филиппе требовалась смерть короля, чтобы приблизить Саскию, а точнее себя, к престолу. Она ведь никогда и мысли не допускала, что страной может править королева, пышущая огнем. Саэсе… Саэсен… Как там ее?       Стойка Йорвета впервые пошатнулась. Эльф отлично понимал, что половину из сказанного ушлая девчонка могла узнать, а половину – придумать. Вот только информацию о тайне Саскии получить ей было совершенно не от кого. Подобные факты заставляли вновь задуматься о значимости этой клуши.       – Йорвет! Твою ж мать! Ты что творишь?       – Геральт!!! – хором вскрикнули девушки.       – Да что за… – с полминуты ведьмак выводил себе под нос витиеватые ругательства. – Вас можно хоть ненадолго оставить одних?       – Все в порядке, Геральт, – благородно сообщил Йорвет, ослабляя натяжение тетивы. – Им ничто не угрожает.       – Заметно, – усмехнулся седовласый. Он, приближаясь к эльфу, осмотрел Трисс, кинул взгляд на Анну и вдруг остановился, прижимая к груди медальон. – Что здесь происходит?       – Мне необходимо было побеседовать со своей добычей, – невозмутимо доложил скоя'таэль, устраивая лук в налучье. – Без посторонних.       – А что у нее с лицом? – Геральт хмуро изучал ссадины на подбородке чародейки, которая на этот раз в разговор не вмешивалась, позволяя своему мужчине быть единоличным хозяином ситуации, однако беспрестанно завивала взглядом метели и бураны вокруг эльфа.       – Gwynbleidd, мы ведь оба понимаем, что произошло. Твоя женщина жива и здорова. Кажется, обычно это главное.       – Трисс?       – Я в порядке, Геральт. – Чародейка подошла к собеседникам и, устроив руки на талию, горделиво расправила плечи. – А вот Ани он чуть не убил.       – Помолчи, ведьма. Ты не видишь дальше собственного носа, – Йорвет кинул жгучий взгляд сначала на Трисс, а потом и на Анну, которая к тому моменту уже мандражировала на полу, поддавшись нахлынувшей панике. – Я не собирался ее убивать. Мы просто побеседовали.       – Йорвет, мне не нравятся твои методы, – покачал головой Геральт.       – Вот как? Однако они дают результат.       – Думаешь?       – Да я это наверняка знаю! – взмахнул руками скоя'таэль. – Вот что тебе известно про эту dh'oine? Кто она?       – Ремесленница из Флотзама, – ведьмак нахмурился, предчувствуя неприятности, и машинально скрестил руки на груди. – Ничем не примечательная, ни к магии, ни к воинскому делу не способная. Обычная женщина.       – Ошибаешься, – вскинул подбородок Йорвет. – Она – поверенная Филиппы Эйльхарт.       – Что? – Геральт от удивления даже подался вперед. – Да ты бредишь!       – Нет. Это ты не понимаешь, – угрожающе подался вперед и скоя'таэль, для убедительности ткнув в сторону собеседника пальцем. – Она водила тебя за нос все это время, преследуя свои собственные интересы, и использовала тебя, чтобы подобраться к Филиппе и Саскии.       – Йорвет, – неосознанно развел руками ведьмак, – да ты совсем рехнулся.       – Она слышала, – эльф, кивнув на Трисс, выпрямился и, победоносно смотря на Геральта сверху вниз, сложил руки на груди.       – Трисс?       – Сожалею, Геральт, – мгновенно оценив ситуацию, чародейка решила подыграть скоя'таэльской паранойе. – Она призналась ему в том, что была помощницей Филиппы.       – Вот холера! Да вы издеваетесь!       – Геральт, твои представления о мире устарели. Эти dh'oine не ценят заботу, доброту, дружбу или помощь. Единственное, что им дорого – их собственная шкура. И правду они начинают говорить, только когда запахнет паленым.       Слушая гордые речи Йорвета, с трудом приходящая в себя Анна силилась понять: кто же победил в их недавней баталии. С одной стороны, выходило, что девушка зря придумывала сказки, ведь на самом деле ее жизни ничего не угрожало: она столкнулась вовсе не с попыткой убийства, а просто с оригинальной манерой общения. Крики, обнаженные мечи, выбитые двери, посланные стрелы, возня с огнем – все это было не чем иным, как хорошо продуманным спектаклем, который оказался сыгран настолько блестяще, что Анна и не подумала усомниться в происходящем. Но, с другой стороны, паникующей жертве все же удалось внушить бесстрастному палачу свою исключительную значимость и заставить его поверить в не очень-то складную историю. Получается, игра Йорвета и ему самому вышла боком. Однако из-за присутствия этого неизбежного «и» признать себя единоличной победительницей не удавалось.       – Все, довольно! – оборвал затянувшийся монолог о людской беспринципности Геральт. – Ани, иди сюда.       Ведьмак уже шагнул в сторону входа, когда понял, на что так бурно реагирует его возмущенный медальон. Дом. Весь дом был пропитан проклятием, причем не абы каким – от Геральта не скрылись ни сила, ни ярость бушующей магии. Увидел ведьмак и то, что Трисс ждала свою подругу не заходя внутрь. Становилось очевидным, что первая работа нашла его сама.       – Что с домом, Трисс?       – Проклятие, – пояснила чародейка, притягивая к себе подопечную. – Убивает всех, кто пытается жить в этом доме. Ты в порядке? Не ранена?       Шокированная девушка помотала головой в ответ и прижалась к Трисс, силясь не расплакаться.       – Выходит, не всех, – ввернул свое слово Йорвет, презрительно глядя на Анну.       – Да, это удивительно, – на полном серьезе принялась отчитываться магичка, – но ее дом не трогает. Я связываю это с тем, что она пропалывала грядки в саду и, наверное, расположила к себе призраков.       – Прополкой грядок? – возмутился ведьмак. – Трисс, призраков нельзя задобрить протиранием пыли, мытьем посуды или взбиванием подушек. Давай ты лучше не будешь строить предположения, а расскажешь мне, как тут что было.       Чародейка методично изложила историю, поведанную им недавно Скаленом, дополняя рассказ своими наблюдениями. После детально описала, как проводила диагностику и что разузнала с помощью магии, и, конечно же, не забыла упомянуть о произошедшем с Анной. Однако, несмотря на оптимистичный настрой Трисс, ведьмак лишь мрачнел и хмурился.       – Знаком я с такими проклятьями, – удрученно произнес он. – Дело не в ней, а во времени. Похоже, здешний житель, как и большинство ему подобных, убивает по ночам. Так что завтра Ани может и не проснуться.       – И что делать? – Трисс подалась вперед, привычно отстраняя Анну за спину.       – Для начала увести ее подальше от этого дома, – Геральт, сложив руки на груди, сосредоточенно изучал местность. – Судя по всему, призрак наш привязан к своему жилищу, и значит, появится он именно здесь. После этого, несомненно, начнет искать отмеченную проклятием…       – Но тут он встретится с тобой, – оборвал рассуждения ведьмака Йорвет. – Все ясно. Здесь ей оставаться опасно. Я ее забираю.       – Что?! – возмутилась Трисс, уже готовясь отправить в эльфа самое быстрое и доступное оглушающее заклинание. – Даже и не надейся. Позволить тебе забрать ее в скоя'таэльское логово – все равно что подписать ей смертный приговор.       – Ты слышала, что она говорила?! Оставить ее вашему чародейскому сброду – подписать смертный приговор Саскии.       – Довольно, – попытался затушить намечающийся пожар Геральт. – Йорвет, я тоже против. Если что-то пойдет не так, то призрак может вырваться в город на поиски жертвы. Передвигается эта братия самыми темными и малолюдными улочками, к коим как раз и относится ваш захудалый квартал.       – Отлично, – преспокойно констатировал Йорвет. – Раз ты против наших жилищ, но не против моей идеи, то оставляю вас двоих разбираться с проклятьем, а мы откланиваемся.       – Даже и не… – Трисс попыталась остановить остроухого охотника, ловко выхватившего из-за ее спины свою добычу. – Геральт!       – Трисс! – инстинктивно взмолилась увлекаемая прочь Анна, но тут же поняла тщетность и неуместность криков.       – Gwynbleidd, дай ключ, – надежно удерживая за плечо растерянную девушку, скоя'таэль повелительно протянул руку.       – Какой ключ? Ты о чем?       – Ключ от твоей комнаты в таверне. В подобных заведениях никогда не бывает темно и малолюдно, верно?       Ведьмак задумчиво изучал два прожигающих взгляда, требующие от него совершенно противоположные вещи. Все походило на то, что ему теперь долго придется пребывать меж двух огней. Конечно, он мог бы сейчас принять сторону Трисс, но это бы неизбежно привело к колоссальным проблемам с Йорветом. Правда, что-то подсказывало, что и в противном случае проблемы окажутся не менее грандиозными. Выбор между чародейкой и террористом поражал своей бесперспективностью.       – Йорвет, если с ней что-нибудь случится… – Ведьмак полез в карман.       – Геральт! Ты что, хочешь отдать ее этому убийце? – возмутилась Трисс.       – Геральт, пожалуйста… – подала голос и Анна, хоть и приходила к выводу, что ее мнение сейчас вообще никого не волнует.       – Йорвет, мы договорились? – седовласый сделал вид, что не замечает возмущение девушек.       – Вернуть целой и невредимой. Не волнуйся – ее жизнь стала мне чрезвычайно дорога.       Из-за тона, которым были произнесены последние слова, Анну начал пробивать пот. Даже когда рядом Геральт и Трисс, общество скоя'таэля заставляло ее трястись от страха, а мысль о том, что ей предстоит весь вечер и всю ночь провести с ним в маленьком, замкнутом помещении, приводила в оцепенение. Девушка с трепетом вглядывалась в удаляющийся дворик, надеясь, что возмущенная чародейка, едва ли не в буквальном смысле метающая молнии, все-таки заставит ведьмака изменить решение. Однако вскоре пришлось свернуть на другую улочку, и фигуры ругающихся друзей беспощадно исчезли из виду.       Разговорчивостью Йорвет не отличался. Шли молча, каждый погруженный в свои мысли, и неизвестно, чьи раздумья сейчас были мрачнее. Однако когда впереди показалась таверна, Анна заискрилась яркими огнями: около внутренних ворот несли караул краснолюды-ополченцы. Скоя'таэлей вообще и Йорвета в частности они не жаловали излишним доверием, и призывные крики о помощи вполне могли подействовать на грозных бородачей, особенно учитывая внешний вид потенциальной жертвы. В голове у девушки строились истории одна печальнее другой, а глаза непроизвольно репетировали роль дамы в опасности. Казалось, она вот-вот обыграет эльфа второй раз за вечер.       – Глупо, – внезапно сообщил Йорвет, остановившись как вкопанный. Крепкая хватка не позволила пленнице шагнуть дальше. – Ты просто а… neen, folie.       Анна побаивалась поднять глаза, а уж спросить, что именно сейчас имеет в виду бравый командир, и подавно. Она замерла, словно статуя, внимательно изучая пробивающуюся рядом со стеной ближайшего дома траву. Ждал реакции скоя'таэль более чем терпеливо, но наблюдение за ночными звездами, к которому неизбежно вело дальнейшее ожидание, совершенно не входило в его планы.       – Куда тебе бежать? – будто ледяной водой окатил девушку Йорвет. – Тебе есть куда бежать? За тобой охотится неведомый призрак, сильнейшая чародейка Севера и, как ты сама считаешь, сумасшедший скоя'таэль. Мне кажется, или расклад действительно немного не в твою пользу?       – Я не собиралась…       – Громче.       – Я не собиралась бежать, – попыталась соврать Анна.       – Dh'oine, – презрительно скривился эльф. – Вранье у вас в крови. Заткнись. Ты не скажешь ничего умного или полезного.       Последний приказ девушка выполнила с радостью. Она не проронила ни звука до тех пор, пока массивная дверь не прихлопнула последние шансы на побег. Хотя бежать сейчас ей действительно было некуда. Анна частенько совершала глупости, но попытка скрыться в городе, в котором она соседние улицы не различает, даже ей казалась самым настоящим идиотизмом.       – Что тебе надо? – тихо произнесла девушка, прислонившись к обеденному столу. Пальцы бессознательно вцепились в дерево.       Вместо ответа Йорвет одарил пленницу презрительным взглядом, выказывая полнейшее нежелание отвечать на глупые вопросы, и принялся снимать ковер со стены. Из-за подобного поведения скоя'таэля перед глазами Анны уже начинали проплывать картины нестандартного использования подручных предметов. Эльф же тем временем спокойно заполучил искомое и кинул его поперек дверного проема.       – Сядь, – приказал Йорвет, кивнув на невысокую лежанку у дальней стены.       Спорить казалось самоубийством. Покорно опустившись на подобие кровати, узница наблюдала, как ее тюремщик устраивал вокруг входной двери настоящий бастион, выкладывая в строгом, годами выверенном порядке оружие и припасы. Когда же каждый клинок занял свое место, эльф невозмутимо принялся раздеваться: перевязь, пояс, кольчуга, перчатки. Затем, играя пальцами с завязками стеганки, он бросил взгляд на Анну и, передумав оголять торс, степенно двинулся к камину. Потрескивающий огонь, увлекшись игрой света и тени, рисовал на широкой груди стоящего рядом скоя'таэля все более завораживающие образы. Вот только оценить его фантазию было некому: Анна безотрывно, сосредоточенно смотрела намного выше – на гордое, суровое лицо.       – Ты можешь так не трястись? Раздражает, – нахмурился Йорвет.       – Прости… – девушка спешно уставилась на пол и постаралась замереть, мысленно решая для себя, как глубоко ей можно дышать.       – Ты идиотка, dh'oine, – скоя'таэль бросил уничижительный взгляд через плечо. – Я ведь, кажется, обещал охранять тебя. Или ты думаешь, я так легко нарушаю обещания?       – Нет, совсем нет, – Анна замотала головой и даже приняла глазами удар эльфского взгляда, чтобы развеять все сомнения в своей искренности. – Конечно, нет.       Йорвет придирчиво осмотрел комнату. Ему срочно требовалось хоть что-то, способное развеять сковывающий девушку страх. Разум, привыкший обычно производить идеи, как этот самый страх нагнать, отчаянно умолял хозяина оставить его в покое, в качестве откупа выдавая совет притащить в таверну королевского шута. Погруженный в тяжкие раздумья эльф с виду непринужденно обернулся и уперся поясницей в портал камина, а на деле принялся изучать другую половину помещения. В этот раз удача была на его стороне: на втором столе, задвинутом в самый угол комнаты, красовалось полное блюдо свежих яблок.       – Лови! – Анна легко выполнила приказ, хотя Йорвету и показалось, что она готовилась поймать раскаленное ядро. – Может, когда поешь, перестанешь дрожать.       Как бы страшно ни было, но есть хотелось очень сильно. Настолько, что девушка не сразу обратила внимания, с какой неприличной скоростью она начала уплетать подарок. Тем временем скоя’таэль, отметив для себя, что это существо неплохо поддается дрессировке, переставил блюдо на стол возле кровати.       – Итак, – опустился он на табурет невдалеке, прихватив с собой пару яблок, – я теперь невольно на твоей стороне. И лучше бы тебе начать сотрудничать. Для твоей же пользы.       – Так я… вроде…       – Даже близко нет.       В наступившей тишине звонко трещали надкусываемые яблоки. Невесть какой ужин, но все же лучше, чем ничего. К тому же пятый огрызок, складываемый Анной на стол в аккуратную кучку, сейчас сообщал скоя'таэлю намного больше, чем могло казаться.       – Голодать ты, я смотрю, не привыкла, – Йорвет повернулся к девушке, устроив одну руку на стол, а другую на ногу. – Седрику стоило навьючить на тебя мешок провизии. Как-то он не позаботился о своей женщине.       – Вы бы все отобрали, – инстинктивно защитила отца Анна, отодвинувшись подальше к стене.       – Скорее ты бы загнулась от тяжести. Ты же свой вес еле носишь – у Вергена едва на ногах стояла. – Эльф, подобно хищнику, почти не совершал движений, затаившись рядом со своей добычей. – Мне казалось, должна быть привычной к утренним пешим прогулкам – с охотником ведь жила. Наверное, каждое утро таскал с собой проверять капканы?       – Да что там проверять… – девушка быстро прикусила язык. Бросить в лицо самому опасному разбойнику Долины Понтара обвинение в браконьерстве выглядело не лучшей идеей.       – Думай, что говоришь, dh'oine, – без труда понял недосказанное Йорвет. Голос его чуть сорвался с ровных холодных нот, однако через мгновение возмущение утихло, словно и не было. – Мы никогда не трогали его капканы. Мы отлично охотились сами. И еды нам вполне хватало. Элеас говорил, что кормил тебя, когда ты сидела в пещере. Верно?       – Да, – как тут соврать, было непонятно. – Когда все пообедали. Миску щей налил. Было вкусно.       – Не стоит врать. Я сам ведь тоже это ел. У Седрика, небось, понаваристее супы выходили?       – Да уж.       Анна слегка улыбнулась, вспоминая, как реагировал эльф на ее сморщенный нос. Бывший скоя'таэль совершенно не мог понять, чем девушку не устраивает его еда. Однако сообщать это скоя'таэлю присутствующему пленница не собиралась. Ей, конечно, нравилось проводить время за беседой, а не в объятиях железной девы, но почему-то в компании Йорвета желания придаваться ностальгии совершенно не возникало. Однако, к своему удивлению, Анна, украдкой рассматривавшая эльфа, вместо ожидаемой ярости и злобы наблюдала лишь полнейшую расслабленность и легкую скуку: он лениво крутил в руках последнее яблоко, отстраненно разглядывая розовые узоры на желтоватой кожуре.       – Твой Седрик испоганил мне все планы, – заявил Йорвет, не отрывая глаз от плода. – Как нарочно везде лез со своими советами. Если бы не он, Киаран был бы жив. Не удивлюсь, если окажется, что он специально направил его в засаду, шут-предсказатель.       Анна хотела заступиться за Седрика, но осеклась. Переубедить скоя'таэля казалось невозможным, а выводить его из себя – недопустимым. Раздувая ноздри от злости, девушка с ненавистью посмотрела на Йорвета, словно стараясь прожечь его взглядом, и, продолжая звучно дышать, насупилась, как сова.       – Киаран ведь его слушал, – презирающим тоном продолжал террорист. – И тебя для него выпросил. Я ведь тебя убить хотел еще тогда. Надо было, – Йорвет с силой сжал яблоко. – А в итоге этот seidhe, ставший dh'oine, свел моего брата в могилу. Да еще наверняка и станцевал на его костях.       – Да как ты смеешь?! – не выдержала Анна. Она подалась вперед, звонко ударив ладонями о голые коленки, судорожно впилась в них пальцами. – Седрик больше всех переживал его гибель! Он всю ночь себе места найти не мог – смотрел и смотрел на барку до самого утра! Я видела его в тот вечер – он был хмурее черной тучи!       – Конечно, – вскинул голову скоя’таэль. Он начал свою речь резко, не дожидаясь окончания последнего слова. Голос также повысил, но на крик, в отличие от Анны, не перешел. – Предатели редко спят спокойно. Решил спасти свою девку и послал друга на смерть. Отличный выбор.       – Какой выбор? О чем ты? – затрясла головой девушка. – Причем тут Седрик? Он наверняка предупреждал Киарана о Лето, я уверена! Он не виноват в том, что гордые скоя'таэли не приняли его слова всерьез!       – А как принимать его слова всерьез, если каждый раз он твердил, что ты обычная девчонка, не знающая ни одного мага? Он все время врал. И только он виноват в том, что Киаран погиб. И он сам знал это. Поэтому так и переживал. Не очень-то легко воткнуть нож в спину другу. А я ведь говорил Киарану.       – Вот именно! Ты говорил! Ты убедил Киарана в том, что Седрик врет насчет меня, и поэтому он не поверил своему другу в главном! А Седрик не врал! Седрик никогда ему не врал!       – И насчет тебя не врал? Что ты – простушка, не знающая, каким образом попала к нам в пещеру?       – Да! Это ты параноик, который везде ищет заговоры! Так что если кого и винить в смерти Киарана, так только тебя! Я не хотела его смерти, я его предупреждала о Лето! И Седрик тоже! Седрик до конца считал его своим другом! А ты…       Горячую тираду прервал настойчивый стук в дверь. Смущенная девушка, легко поняв, что причина визита – ее вопли, незамедлительно прикусила язык. А Йорвет, явно недовольный произошедшим, раздраженно швырнул яблоко на блюдо, да с таким запалом, что несчастная глиняная плошка даже закачалась. Отпустив на ходу пару нелицеприятных ругательств, эльф открыл дверь. На пороге стоял краснолюд-трактирщик, всем своим видом заранее показывая, что также не испытывает никакого удовольствия от перспективы общения.       – Простите за беспокойство, господа, – на удивление ровным голосом произнес он, – но не будете ли вы так любезны вести себя потише. Постояльцы жалуются.       – Постараемся, – разъяренно отрезал Йорвет, тут же захлопнув дверь.       В бешенстве эльф украшал старшую речь настолько хитросплетенными ругательствами, что выходил далеко за рамки привычных «cuach» и «arse». Но только мысленно. Со стороны же можно было увидеть лишь обычного хладнокровного скоя'таэля с презрительным колким взглядом, гордо вышагивающего в сторону своей пленницы. Выглядела она, кстати, мягко говоря, растерянно. Йорвет легко отметил привычные признаки страха и оцепенения, отчего ругательства расцвели новыми красками.       – Итак, на чем мы там закончили? – устроился на табурет дознаватель. – Ты, кажется, рассказывала, какой замечательный был твой Седрик.       Анна молчала. Она усиленно и сосредоточенно проклинала себя за то, что влезла в перепалку. Непонятно как и куда пропавший страх перед Йорветом уступил место самой настоящей панике, потому что все произошедшее явно было не к добру – к гадалке не ходи.       – Кстати, хотел узнать. Он не опозорил нашу расу? Молодая любовница осталась довольной?       По комнате раскатисто разнеслась тишина, а окружающий полумрак ни на миг не осветился пылающим взглядом. От этого скоя'таэлю безудержно захотелось зарезать чертова трактирщика и всю его семью. Для уверенности отпустив еще пару оскорблений в адрес оседлого скоя'таэля, Йорвет, обозленный как дьявол, отправился спать.       Согревающий комнату камин, лаская жаром, обещал теплую ночь. Бросив оценивающий взгляд на Анну, эльф, немного подумав, все-таки снял стеганку и укрылся ей как одеялом. Нападений он не опасался – иначе бы и кольчугу не тронул. Дверь заперта на ключ, с призраком разберется ведьмак, а соседка вряд ли рискнет даже приблизиться, не то что попытаться утащить оружие – все предвещало спокойную ночь, столь редкую в тяжелой жизни скоя'таэля. Вот только уснуть не удавалось. Йорвет слышал, как за спиной шебаршится девушка, устраиваясь спать, и впервые за долгое время жалел, что внушает человеку ужас и панику. Конечно, будь у него возможность прибегнуть к пыткам, он бы ни секунды не сокрушался о подобных нюансах, но сейчас, когда тронуть девчонку означало навсегда лишиться поддержки ведьмака, необходимость из кожи вон лезть, чтобы вытянуть у нее хоть какую-то информацию, раздражала неописуемо.       Йорвет был умен, наблюдателен, знаком с множеством хитростей и уловок – ему не составило труда сложить два и два. Вот только полученный результат совершенно не радовал. Девчонка боялась его настолько, что неизменно ощущала угрозу жизни, находясь поблизости, и беспрерывно спасала себя всеми возможными способами. И врала. Постоянно врала. Суровый командир давно понял – правда в ее речах так обильно приправляется усладой для его параноидального разума, что выискивать ее придется долго и кропотливо. Еще тогда, в пещере, он заметил, как она вертится змеей, чтобы спасти свою жизнь. А дальше было только хуже – истории развивались, украшались новыми деталями, сплетались в судьбоносные повествования. В итоге сегодня, в очередной раз защищаясь от угрожающей смерти, девушка заявила ему, что служила Филиппе Эйльхарт – предел небывальщины. Йорвет искренне не понимал, считает она его идиотом или психопатом.       Однако среди спасительных – как ей казалось – фантазий Анна озвучила вещи, которые просто не могли остаться без внимания командира скоя'таэлей. В частности – имя Саэсентессис. Узнать об этом от кого-то из своих друзей девчонка не могла, Филиппа бы ни за что не упомянула это в беседе даже с самым доверенным существом, и за свою память эльф точно мог ручаться – он не сообщал никому столь засекреченную информацию, а возможность, что Анна подсмотрела превращение драконицы, даже не рассматривалась – на лбу у Саскии ее второе имя не написано. Йорвету было жизненно необходимо знать все, что знает его добыча. К счастью, так удачно подвернулась эта проблема с призраком – грех не воспользоваться.       И теперь он знает главное. Правда, пришлось изрядно повозиться, чтобы заставить ее потерять над собой контроль и забыть о своем безмерном страхе, но полученная информация того стоила. Йорвет выяснил, что ее главная болевая точка – Седрик, и за него Анна готова ввязываться в самую бесперспективную баталию. Еще, как ни удивительно, воспылала симпатией к Элеасу – второй раз пытается его выгородить. Конечно, смысла в ее заботе нет никакого, но все же это повод задуматься. А самое важное в ее речах – обилие тайн: девушка сообщала о таких событиях, о которых нельзя узнать. Поначалу Йорвет предположил, что и тут приложил руку злосчастный полуэльф, делившийся со своей любовницей деталями видений, к тому же Элеас напевал сегодня нечто подобное, объясняя нежелание подходить к сгоревшей деревне. Однако случайная фраза, успевшая вылететь из уст возмущенной Анны, заставила пересмотреть поспешные выводы. «Я его предупреждала о Лето, и Седрик тоже». «Я» предупреждала. Киаран ни за что бы не стал врать командиру: если сказал, что после того зимнего утра не видел девушку – значит, не видел. Вот и не складывалась у Йорвета мозаика. И спать не давала.       Около дальней стены ворочалась Анна, также бодрствующая во власти мыслей. В отличие от опытного скоя'таэля, она была далеко не уверена в своем благополучном пробуждении, да и ночное общество не внушало спокойствия. Особенно памятуя об их вечернем общении. «Я наорала на Йорвета», – вжималась в подушку девушка, не понимающая, по какой милости до сих пор жива. Единственное, что приходило на ум: решил не мараться и доверить грязную работу призраку.       Но между тем, украдкой глядя на отвернувшегося к стене мужчину, Анна неожиданно для себя испытывала жалость и сочувствие. Приоткрытая часть спины хранила на себе столько следов страданий, что казалось, не хватит многих лет, чтобы их оплакать. Больше всего пугали криво сросшиеся разрывы кожи, столь широкие, словно эльфа резали на ремни. На драные, дешевые ремни. На мгновение представив себе подобную пытку, Анна неосознанно взмолилась, чтобы все эти шрамы появились в один раз. Ей живо представились безжалостные палачи и хохочущие надсмотрщики, обсуждающие красоты узора. Девушка не могла даже близко представить себе боль, испытываемую при сдирании кожи, но не сомневалась ни секунды, что пожелала бы отомстить своим мучителям. Жестоко и безжалостно. Нет, она не прониклась симпатией к гордому сыну гор, он по-прежнему оставался в ее глазах страшным или опасным, а его мир – чужим и холодным, но почему-то стало немного сложнее осуждать его кровожадность.       – Dearme, Йорвет, – тихо прошептала Анна.       Едва заметный поворот остроухой головы означал, что девушку отлично услышали. Однако взаимных добрых пожеланий не последовало. Хотя пленница и не ждала подобной милости от своего тюремщика. Невыспавшаяся, уставшая, она позволила потрескивающему пламени потихоньку убаюкать себя. Вскоре уснул и грозный скоя'таэль.       А вот в другой части города о сне и речи не было: у дверей злополучного дома ведьмак, выставивший перед собой батарею из эликсиров, сосредоточенно ждал полночь. Он сидел на коленях, заранее обнажив серебряный меч, и даже не поглядывал на стоящую поодаль Трисс.       – Геральт, ты уверен, что тебе не нужна другая помощь?       – Нет, Трисс. Просто держи барьер.       К этому моменту ведьмак уже перебрал в голове разные варианты снятия проклятия, но все больше убеждался в необходимости битвы. Скорее всего, призрак попросит головы своих убийц – это у них всегда в моде, а бегать в Венгерберг и обратно сейчас нет ни времени, ни возможности. Может быть, конечно, предложит найти своего эльфа, но этот вариант не многим проще предыдущего, даже если Йорвет поднимет по побудке всех скоя'таэлей Аэдирна. Бросив быстрый взгляд на небо, Геральт приступил к поглощению эликсиров.       Намного счастливее от подобных перспектив была Трисс. Она, в отличие от Геральта, не привыкла болтать с нежитью и решать ее проблемы: если можно снять проклятие путем убийства монстра, то нет смысла усложнять себе жизнь. Разминая натрудившиеся пальцы, чародейка готовилась по первому же знаку ведьмака поставить вокруг поля боя магический барьер, отрезав призраку любые пути к бегству.       И вот из глубины дома донесся стук. Казалось, кто-то неспешно работал киянкой. Геральт поднялся на ноги, последний раз проверяя амуницию.       – Трисс, – нахмурился ведьмак, – я же просил колдовать только по моей команде.       – О чем ты, Геральт? – растерялась чародейка. – Я даже не начинала.       – А это тогда что? – седовласый медленно провел мечом рядом с собой, и воздух исказился легким сиянием.       – Это не я… – настороженно произнесла Трисс, начиная сплетать атакующие заклинания.       – Жди, – категорично приказал ведьмак.       Между тем звонкие удары звучали все отчетливее, предвещая скорую встречу с обитателем этого места. Геральт, напряженно смотря на закрытую дверь, крепче сжал рукоять меча – ведьмачье чутье подсказывало, что сейчас из дома покажется совсем не призрак. Внезапно стук, слышимый уже у самой двери, оборвался в тяжелую, гнетущую тишину. Ведьмак ждал, каждым мускулом готовясь уклониться от атаки.       – Геральт, – чуть слышно прошептала Трисс.       – Жди.       Наконец удушающее затишье прервалось шорохом открывающейся двери. Увидев своего противника, ведьмак чертыхнулся столько раз, что мог бы и вправду призвать нечистого: на пороге дома стояло существо в длинном красном балахоне с капюшоном, из-под которого волнами ниспадали черные как смоль волосы. По мостовой звонко стукнул выставленный вперед посох.       – Страж… – сквозь зубы процедил Геральт.       Эти существа не договариваются. Никогда и ни о чем. Им не нужны ничьи головы и никакие жертвы. Они знают только одну волю – убивать любого приблизившегося. Ведьмак отскочил в сторону от летящего в него огненного шара.       В сложившейся ситуации сокрушаться из-за глупой ошибки времени не было. Геральт, ощущая себя кроликом на вертеле, бегал кругами вокруг колдующего стража. Точнее, стражницы – даже в столь жаркой баталии ведьмак успел заметить под развивающимся балахоном ярко-алое платье, подчеркивающее мягкие округлости.       – Епт! – все, что смог сказать седой, когда после первой же ближней атаки его противник засветился серебряной аурой неуязвимости. – Трисс! Мне бы не помешала помощь!       – Знаю! Я делаю все, что могу!       Чародейка всеми силами пыталась пробить возникший барьер, но магическое поле не собиралось поддаваться. Очередное контрзаклинание, посланное Трисс, опять рассеялось, не причинив никакого вреда, отчего обозленная магичка начинала впадать в бешенство. Вся засветившись синим сиянием, она, казалось, даже немного оторвалась от земли и, выкрикивая слова столь целенаправленно, словно они тоже имели вес, послала несметный град силы в сторону невидимого препятствия.       Едва успевший применить Квен, ведьмак перекатывался от огненных шаров под силовым штормом, проклиная тот день, когда согласился помочь одному вечно пьяному эльфу. Оставалось только радоваться, что Трисс наконец-то пробила барьер, и теперь преимущество на его стороне. Казалось бы. Но в этот момент стражница, вся окруженная мистическим вихрем, рвущем в разные стороны ее рубиновые одеяния, вскинула черный посох к небу и, прокричав неясные слова, ударила своим оружием о землю. Под малоприятную ругань ведьмака из пустоты материализовалось два темных и крайне недружелюбных призрака.       «Ну хоть не зря масло спустил», – попытался найти что-то позитивное Геральт, пока Трисс отвлекала на себя внимание стража. Призраки оказались шустрыми, но удачно оглушивший одного Аард едва ли не мгновенно решил исход боя. Второй, конечно, успел нанести несколько неприятных ударов, пока ведьмак разбирался с оглушенным, однако, оставшись один на один, не смог оказать достойного сопротивления опытному охотнику на монстров – спустя пару перекатов и один Ирден судьба нежити была предрешена. Настала очередь главной проблемы. Подобраться к ней оказалось не так легко, поскольку постоянно приходилось уворачиваться не только от летящих, но и от отбитых магических атак, причем обеих дам. По местности они перемещались быстрыми скачками, подобно коротким телепортам, и выверять направление огненных стрел оказалось трудным даже для Геральта. По большей части он видел перед собой лишь две объятые пламенем фигуры, вспыхивающие в разных частях дворика: стражница горела красным огнем, Трисс – синим. Заняв наиболее выгодную позицию, ведьмак почти сложил пальцами Аард и принялся выжидать. Большинство стражей оставались существами разумными, так что кричать подсказки было бы не лучшим решением, однако Трисс легко обошлась и без них. Заметив, где находится Геральт, она легко подманила их противника к нужному месту и уклонилась от пролетавшего рядом Аарда. Вот только знак не сработал: существо пошатнулось, оборвало свою атаку, но сознание не потеряло и с ног не рухнуло. Ведьмак спешно кинулся исправлять оплошность, неистово атакуя неподводящим мечом. Пока стражница приходила в себя от неожиданных ударов, Геральт перекатился ей за спину и выставил на мостовую Ирден. Прыгать вперед не потребовалось: Трисс сплела отталкивающее заклинание и направила существо прямиком в ловушку. Меньше чем через минуту на мостовую упало опустевшее красное платье.       – А это мне, – рыжая остановила ногой катящийся посох. – Что? Еще скажи, что я не заслужила.       – Он может быть опасным, Трисс.       – Так проверь.       Чародейка легко вскинула деревяшку ногой, поймала в руки и швырнула в ведьмака. Следом полетело привычное диагностическое заклинание. Хотя все это были для Трисс лишние условности – она давно поняла, что вещь эта никак с проклятьем не связана.       – Действительно, обычный посох, – подытожил ведьмак, осматриваясь в поисках других артефактов.       – Что ты ищешь, Геральт? – подошедшая чародейка забрала свой трофей.       – Должно быть что-то…       Вот оно. Медальон неотвратимо тянул к массе из красной материи. Удивительно, но за время странствий ведьмак почти и не встречал столь сильных проклятий, привязанных к таким простым вещам. Сложив руками Игни, Геральт поджег потерявшую магическую защиту ткань, а Трисс, вооружившись новым посохом, уничтожила все детали, неподвластные огню.       – Спать? – уточнила чародейка, осматривая место сражения.       – Спать? – изогнул бровь ведьмак.       – Геральт, сегодня тяжелая ночь.       – Трисс, сегодня единственная ночь, когда мы одни.       – Ты неисправим.       Улыбающаяся чародейка направилась в дом, завлекающе покачивая бедрами. Геральт сделал однозначный вывод, что это означает «да». Оставалось только сожалеть, что летняя ночь уже спешила уступить свое место утру.       А вот кто ничуть не сожалел о наступлении утра, так это Анна. Это было самое счастливое пробуждение в ее жизни, потому что оно состоялось. Даже суровая морда одевающегося Йорвета ничуть не портила позитивный настрой.       – Причешись, и пошли, – скомандовал скоя'таэль.       – Куда? – уточнила Анна, доставая расческу.       – Сначала в отхожее место, потом в дом ведьмака. Раз ты до сих пор жива, значит они там.       Уточнять, почему террорист даже не пытается утащить ее в свой квартал, взяв в заложницы, счастливая выжившая не стала. Она как на крыльях порхала за Йорветом, торопясь увидеть дружеские улыбки. Наконец, сияющая словно звезда, она нырнула в объятия Трисс. Сегодня девушка любила всех, даже этого одноглазого гада. Однако первые же произнесенные скоя'таэлем слова заставили ее вновь сделать для него исключение.       – Я заберу ее с собой, – твердо заявил эльф.       – В твоих мечтах, – отрезала Трисс.       – Эта женщина важна для будущего Саскии и, следовательно, всего Вергена. Ей необходима защита.       – Ты и защита? – усмехнулась чародейка, складывая руки на груди. – Какие веселые истории.       – А кто будет ее охранять? Ты?       – А почему и не я?       – Потому что ты не в состоянии и слюну сглотнуть против воли этой Эйльхарт! – ткнул пальцем в воздух перед Трисс скоя'таэль. – И главное – я тебе не доверяю.       – Ну тут у нас полная солидарность, – развела руками рыжая.       – Вот и отлично! – вскинул подбородок Йорвет. – Ты отдашь мне ее добровольно и немедленно!       Ведьмак, все это время, словно зритель в театре, наблюдавший за действом, переводя взгляд с актера на актера, наконец решил встрять в перепалку. Разумеется, вмешиваться ему совершенно не хотелось, но и полдня слушать вопли двух заклятых товарищей он был не намерен.       – Йорвет, – Геральт шагнул ближе к эльфу, – предлагаю договориться.       – Gwynbleidd, каждый раз, когда я с тобой о чем-то договариваюсь, я чувствую себя проигравшим. Так что на этот раз не будет уговоров. Ее буду охранять я.       – Хорошо, я не против, – спокойно взмахнул ладонями ведьмак и, увидев две округлившихся пары глаз и начинающие раскрываться рты, поспешил продолжить. – Но жить она будет здесь.       – Это что, шутка?       – Отнюдь. Я серьезен как никогда.       – Отлично! – Йорвет сделал паузу, позволив себе насладиться удивленно-испуганными взглядами девушек, представивших себе жизнь в обществе одноглазого командира. – Пусть живет здесь, но охранять ее будут мои бойцы. По рукам, Геральт?       – По рукам, – протянул ладонь ведьмак, нутром чуя, что его где-то обманули.       – Я пришлю для нее охранников. Будут здесь через полчаса.       Эльф ответил крепким рукопожатием, кинул гордый, немного самодовольный взгляд на чародейку и зашагал прочь.       – Йорвет, – окрикнул его Геральт, – ты же ведь с самого начала не рассчитывал забрать ее с собой, верно?       – С чего ты взял, Gwynbleidd? – бросил через плечо скоя'таэль, скрываясь в веренице каменных домов.       – Вот гад! – не сдержалась Трисс. – Ани, пойдем, у нас всего полчаса, и ты должна мне рассказать все, что знаешь, пока не пришли лишние уши.       Мнение главного информатора опять никто не спросил – чародейка просто потащила ее за руку в дальнюю комнату. Девушка уже начинала к этому привыкать. Обдумывая по пути слова предстоящего рассказа, Анна невольно отвлеклась на мысль, что, кажется, знает, чьи недовольные физиономии она увидит через полчаса. ___________________________ dh'oine – человек/люди Gwynbleidd – Белый волк neen – нет folie – безумная/сумасшедшая seidhe – эльф(ы) Dearme – спокойной ночи