Охотники за плотью 1-5

— А по-моему, охота — это круто, Эмбер. Я, может, и не эксперт, но тебе стоит хотя бы раз сходить, — подключился Элай. — Из всего, что тут есть, это единственное стоящее развлечение. — Лучше мы с Райли посмотрим кино. С тех пор как нам привезли экран и проектор, появилось хоть чем заняться, пока вы убиваете «невинных». — Невинных? Эм, туда отправляют убийц, психопатов и насильников, разреши тебе напомнить! — Ты понял, о чём я. А теперь не отвлекайте — мне нужно закончить шов.       Эм опустил на глаза прозрачные очки и сосредоточился. Данте с усталой ухмылкой переглянулся с Элаем.       Честно говоря, было странно, как легко люди одобрили запрос Мэла о поставке «живого ресурса» — заключённых, приговорённых к смертной казни. Эмбер всегда подозревал, что без влияния Данте тут не обошлось: решение приняли слишком быстро и слишком тихо -напоминало неплохую чистку и мощное вмешательство ментального ворлока.       Конечно, порой чиновники из внешнего мира приезжали на границу — инспектировать «зону отчуждения». Но пока ворлоки соблюдали свою часть договора, ни у кого не возникало претензий, люди слишком хорошо помнили, что случилось в прошлый раз.       Снаружи всё выглядело чисто: уже десять лет никто никого не трогал. Ворлоки — людей. Люди — ворлоков.       Но... лишние вопросы лучше было не задавать. Эм знал, что в дела Данте и его чокнутого наставника лучше не лезть. Обычно он намеренно держался в стороне. Но сегодня сделал исключение. — Почему мне кажется, что ты что-то скрываешь? — сказал он, обкусывая нить. Губы на мгновение коснулись кожи ворлока. — Ты уверен, что вы с Мэлом не творите чего-то, что может обернуться катастрофой?       Данте взглянул на аккуратный шов и сжал кулак. — У тебя паранойя, док. Всё под контролем. Абсолютно ничего не происходит.       Эмбер задумчиво посмотрел на него. Клятва на троих всё ещё работала — они были связаны магической клятвой. Данте не мог лгать ему... если бы была правда, которую следовало говорить, он бы ему сказал.       Наверное, волноваться не о чем. Наверное. — Делай как знаешь, Дан. Просто будь осторожен, — Эм сложил инструменты. — У нас с Элаем и без того завал. Уже трое записались на приём, день будет плотный.       Элай в это время отвернулся к полкам, расставляя банки и склянки. В аптеке всегда было полно сушёной травы и редких ингредиентов. Пока он не смотрел, Данте перегнулся через прилавок. Эм на мгновение отвлёкся — и этого хватило. Его поймали в объятия.       Дан смотрел на него, как на нечто редкое и хрупкое. Как на артефакт. — Спасибо, доктор, — прошептал он. — Можно записаться ещё на один приём… сегодня ночью?       Его тихий, голос скользнул по позвоночнику, и от этого шепота в животе что-то стянуло. Эм поднял глаза, чтобы бросить колкость, — но Данте не дал. Вместо слов он дал поцелуй, как плату. Он никогда не уходил без нее.       Эм не возражал, он даже скучал по нему. Он перегнулся, обняв его за голову, закапываясь пальцами в тёплые чёрные волосы. Тело Данте было натянуто, как струна. Он дрожал — от бессонной ночи, от желания, от сдержанного напряжения. Тяжело быть человеком его конституции - особенно, когда тебе постоянно надо.       Эм почувствовал, как прилавок больно врезается в живот, но отрываться не хотел. Дан тянул его к себе, не отпуская, целовал с тем жаром, который приходит только после долгой разлуки. — Сушёные глаза тритона... — пробурчал Элай. — И куда мне их деть? Эй!       Он обернулся — и застал сцену в духе кабельного кино после полуночи. Эм полулежал на стойке, Данте почти целиком его туда повалил. — Здесь вам не бордель! Вы попутали берега - это дальше по улице и направо! — раздражённо бросил Элай. Он увидел, как за стеклом уже выстраивается очередь недовольных волокон и ведьм. Сняв с шеи полотенце, он хлестнул им в сторону Данте: — У тебя, случайно, нет срочных дел? Тебе нигде не надо быть? — Погоди, Элай, я должен отсчитать... сдачу... — выдохнул Эм, снова притягивая Дана. Дан тихо фыркнул и уткнулся носом ему в шею. Эти касания — его способ переживать день, начали заводить его прямо с утра. — Да вы же живёте вместе! — взорвался Элай. — Оставьте на вечер, никакой прелюдии в самом деле.       Эм оторвался от Данте, взъерошив его и без того торчащую шевелюру. — Тебе пора, — прошептал Эм, наконец отстраняясь. — Постарайся не пораниться снова. — Если и поранюсь, я знаю, к кому идти, — Дан сжал его пальцы. — До встречи, доктор. Поиграем вечером? — Пока, — Эм улыбнулся, и по спине Дана пробежали невидимые мурашки.       Светловолосый парень стал почти невыносимо притягателен — длинная чёлка, лёгкая щетина, обезоруживающая улыбка - уже не мальчик, каким он его встретил. Данте выходил с сожалением, не прерывая зрительного контакта. Только когда за ним звякнул колокольчик, Эм с мечтательной глупостью уставился в закрытую дверь. — Смотрю, за десять лет ты к нему ни на грамм не охладел, — заметил Элай. — Рад за вас, но всё твоё утро ушло на засосы, и теперь главное не потерять рабочий настрой! — Это сила связи. Будь он обычным человеком — давно бы его на хер послал, — Эм, пряча улыбку, вернулся к работе. — Связь, ага. Сам-то веришь? — фыркнул Элай. — Вы как двое подростков, будто вам по двадцать. Смотреть странно. — Мне и правда двадцать... если не считать пару десятков лет сверху. И я останусь в этом теле навсегда. Разве это не прекрасно? — Прекрасно, — буркнул Элай, закатывая глаза.       Он уже знал, что день будет долгим.