Охотники за плотью 1-5

      Когда Дан зашёл, ему в ноздри сразу же ударил сладковатый запах разложения. В отсутствие запретов, да ещё будучи единоличным хозяином этой скромной обители, Марлоу делал в ней всё, что хотел. В том числе и таскал домой трупы, так как никто не мешал ему совершать с ними любые манипуляции, угодные только ему.       Сейчас на полу возле стола лежало не первой свежести тело. Судя по всему, он притащил его «разобраться», а потом просто забыл. Колоссальная занятость, как всегда. Сам Великий (так иногда с сарказмом звал его Данте) сидел, закинув ноги в чёрных ботинках с металлическими вставками на стол. Очки без диоптрий придавали ему важности — он надевал их каждый раз, когда играл в начальника. Делал вид, что «разбирается с документами». Очки были нужны ему как пятое колесо к телеге. — Прошение о том, чтобы разбить сад, — прочитал Мэл, разворачивая бумажку. — Слишком много вас таких развелось. Бумага вспыхнула и сгорела, как мотылёк в пламени. — Прошение о шумных соседях. Новенькие, а всё туда же, — он прожёг в следующем документе дырку сигаретой. — Обойдутся. Может, перебьют друг друга — и нет проблемы. Он взял новый список. — На рынке не хватает ассортимента. Просьба закупать больше специй, шкур и книг, — зрачки Мэла вспыхнули изумрудной злобой. — Это тебе, Дантаниэл. Разбирайся. Как будто товар из воздуха берётся! Кто их надоумил писать прошения по любому чиху, который свербит у них в носу? — Салют, босс, — Данте встал около его стола, опираясь на край руками. — Делаешь дела с утра? — Я делаю то, что откладывает дела. Это просто мусор, — Марлоу в гневе скомкал бумагу и кинул её за спину, к другим таким же прошениям и просьбам, которые никогда не получат своего ответа. На лету клочок вспыхнул и тут же обратился в сизые хлопья ничего не значащего пепла.       Данте смотрел на него сверху вниз и усмехался. Чёлка у Мэла отросла, левый глаз почти скрылся из виду. Марлоу не трудился ходить к местному мастеру, сам состригал себе волосы, отчего те торчали в разные стороны ещё сильнее, чем прежде. В своей неизменной жилетке, со складочкой между бровей и с сигаретой в зубах он смахивал на южного криминального авторитета. Впрочем, не так уж это было далеко от истины. — Достают? — Будь я главой, я бы запретил говорить со мной тем, кто не прожил тут хотя бы сотню лет. — Ты и есть глава.       Мэл задумался: — Тогда так и сделаю. Как только вспомню. — Умрёшь от скуки.       Пепел полетел на кучку бумаг. Марлоу понял на него скучающий взгляд. — Помочь? — Дан заглянул в стопку. — Помочь? — Мэл прищурился. — Ты принёс мне отчёт со склада? В деревне живут одни потребители. Куда делись бочки с вином? Кто угнал десять голов скота? Все только просят. Они думают, товар с неба падает! — Как — не с неба? Я думал, ты для того заставляешь меня гипнотизировать кордоны, чтобы никто не прознал, что овощи идут на помойку, а ты через чёрный рынок тянешь мясо, химикаты, алкоголь и наркотики.       Мэл отложил бумаги. Смахнул пепел. Смахнул с жилетки несуществующую пылинку. — Умничаешь? Поди сюда. Дан подошёл, опираясь на край стола. Марлоу резко вскочил, схватил его и опрокинул в кресло. — Будешь ехидничать — сядешь сюда вместо меня. Я закрою дверь, и ты будешь работать тут несколько суток. Посмотрим, как ты справишься, когда ворлоков становится всё больше, а мозгов у них — всё меньше. — То, что их становится больше, — это твоя идея. Давно говорю тебе, пора остановиться, — Дан рассматривал царскую особу уже из своей нижней позиции.       Глаза его издевательски блестели. Он никогда не упускал попыток уязвить Мэла Марлоу, в этом была самая суть их отношений. Мэл навис над ним непоколебимой скалой. — Надеюсь, ты не рассказываешь об этом мальчишке? О том, что не все, кто попадает к нам, умирают в муках? И о том, каким чудом достаются нам некоторые товары? — Я молчу как рыба, пока позволяет заклинание. Сегодня даже показался ему с боевыми травмами, чтобы он догадывался, но не задавал вопросов. Ты знаешь, что я нашёл небольшой обход. Если Эму открывать лишь часть правды посредством мелких намёков, это тоже считается. Но мы не сможем играть в эти игры слишком долго, он не слепой, как и все в этом поселении.       Все видят, Мэл, что ты заставляешь всех, кто ещё не имеет апрентиса, создавать себе таковых. В голосе Данте послышалась странная интонация. Мэл не читал мысли, но знал друга слишком хорошо, чтобы этого не уловить. — Не могу поверить. Ты осуждаешь меня? — он удивлённо выгнул бровь. — Нет, ведь я поддержал твою идею. Просто тебе не кажется… что наша система может подвести? Они всего лишь новички, к тому же обращённые против воли. Ты не боишься, что в один день они… не знаю... восстанут против нас же?       Марлоу едва не заскрежетал зубами, услышав такой вопрос с самого утра. Ему было уже много и без Данте. — Дан? Если ты пришёл не по делу, а просто капать мне на мозги, проваливай с моего стола. Мне действительно нужна твоя поддержка, а не зуд. Если ты будешь продолжать ныть, я сошлю тебя к светлым, прямиком к твоему хомяку. Я предупредил! — Ладно-ладно, Ваше Высочество. Я заканчиваю. Просто...       Глава поселения посмотрел на него крайне выразительно, и Дан окончательно свернул тему: — Мы с тобой прогуляемся в подвал сегодня? Я хочу посмотреть, как там дела.       Марлоу задумался. В этих разговорах Данте присутствовало что-то тревожное. Он боялся одного — что рано или поздно тот проболтается Эмберу, и тогда весь их хрупкий план, столько лет державшийся на чуде и замалчивании, рухнет.       Схему они отточили давно. В дни, когда представители людей приезжали инспектировать границы и временно ослабляли магические поля, Данте подключался к внешнему миру через телепатию. Никто из смертных и представить не мог, что сильнейший ментальный ворлок с лёгкостью обходил их защиту. Он не пытался воздействовать на дипломатов напрямую — просто проникал за пределы, где уже можно было вести свои игры.       Вместо прямого вмешательства Данте наладил так называемые «связи на расстоянии» — именно так это называл Марлоу. С помощью телепатии он вышел на чёрный рынок и наладил обмен: живой товар — на редкие магические травы и компоненты с нужными эффектами.       Поток людей шёл по двум направлениям. Первое — поставки с чёрного рынка в обмен на артефакты, зелья и прочие диковинки. Второе — официальные каналы, прописанные в договоре: в деревню отправляли осуждённых на смертную казнь. Увы, таких «ресурсов» быстро стало не хватать. Пришлось искать новые пути.       Марлоу долго не ломал голову. Всё, что требовалось, — застать охрану на границе в момент потери концентрации. Данте потребовалась всего минута, чтобы заколдовать их. Теперь военные не видели, как к деревне подходили вооружённые группы с «грузом». И ничего не докладывали в вышестоящие органы.       А как иначе? Кормить деревню ворлоков честным способом было невозможно. Все хотели жить в сытости и комфорте. Значит, приток крови должен быть стабильным и обильным.       Параллельно Мэл продолжал создавать из части поставленных людей новых ворлоков. Он называл это просто: «расширение популяции». — Держи свой язык за зубами, Дантаниэл. Это только наше с тобой дело, — Марлоу сделал очередную затяжку. — Я знаю. Заклинание связи не улавливает этого. Мы не врём Эмберу, мы всего лишь немного... недоговариваем. Сегодня я честно показал ему обломок зуба в своей ране, так что технически он думает, что всё знает.       Он не задаёт вопросов, но тут я над ним немного поработал — так что в ответ мне и не приходится ему врать. В заклинании связи есть свои плюсы: как и всё древнее, оно крайне неуклюжее. Я могу просто рассказывать далеко не всё и заставлять его не вникать - это тоже считается за правду. — Ты уверен, что хорошо прикрываешь от него свою психику? Он же вертит тобой, как куклой, стоит ему просто поднять на тебя свои прекрасные голубые глаза! — Я уверен. Параноик, — Дан сжал его плечо крепче. — Не ревнуй.       Марлоу не успел ответить. В кабинет, бранясь и безумно крича, влетела какая-то ведьма. Пошарив глазами по помещению, она наткнулась на двух негромко о чём-то переговаривавшихся друзей. Взгляд её упал на полулежащего в кресле Дантаниэла. Это была одна из новеньких, Дан не видел её прежде. Глаза ее тревожно блестели, словно у дикого животного под хвостом не заживала болячка. Дан поймал себя на мысли, что у него начались проблемы с тем, чтобы запоминать лица — этих новеньких становилось довольно много, и хотя Марлоу тщательно отбирал их лично, под чётким присмотром своей верной свиты, всё равно становилось трудно запомнить их всех. По-видимому, ведьма даже не знала, к кому обратиться: — Кто из вас Марлоу? Ты? — ведьма ткнула пальцем в изумлённо вздёрнувшего бровь Дантаниэла, даже не дав ему встать. — Я подала прошение неделю назад! Хотела, чтобы мой дом был выкрашен в ярко-жёлтый и голубой! Я живу на самой окраине! Почему в ответ мне по почте прислали... вот это?!       Она резко вытащила из-за пазухи завернутый в промасленную бумагу свёрток и с шумом швырнула его на стол, прямо между Марлоу и Данте. Свёрток раскрылся, и на старые бумаги вывалилась дряблая, побелевшая от гнили плоть — кусок человеческого мяса, с запёкшейся коркой засохшей крови. Запах сразу стал резче, плотнее. Он прилип к коже и не хотел улетучиваться. — Или, может, это шутка такая?! — добавила она, уже почти крича. — Это нормально вообще? Это у вас вместо канцелярии?       Данте бросил взгляд на Марлоу, предчувствуя взрыв. Он уже понял, откуда взялось содержимое посылки: Мэл явно рассылал части того трупа, что гнил у него под столом, в ответ на «особо креативные» просьбы. А может, это вообще и был один из тех просящих - кто ж его знал?       По кабинету поплыл слабоуловимый запах палёного. Дан решил благородно принять на себя роль козла отпущения. — Простите. Вы…? — Я Хартвуд, Грейс! Я ведьма, живущая на окраине! Когда я соглашалась жить в деревне, мне обещали ярко-жёлтый домик! С голубой крышей. — И давно вы являетесь ведьмой? — продолжал ненавязчивый допрос Дантаниэл. — Три недели, с тех пор как я живу здесь! Три недели с тех пор, как мне обещали… — Я услышал вас, — сказал он, чуть наклоняясь вперёд. — Ярко-жёлтый домик. С голубой крышей. Однако должен вас предупредить — произошло недоразумение. Он выдержал паузу, чтобы запах мертвечины сделал свою работу и немного остудил пыл ведьмы. — Дело в том, что в нашем поселении строго запрещены любые яркие цвета. Ни жёлтого, ни синего, ни даже бледно-розового. Только серый. Только коричневый. Всё остальное воспринимается как вызов нашей... ну, скажем так, традиции. Губа ведьмы задрожала. — Но… Мне сказали… — Прошу прощения за то, что вас ввели в заблуждение, — заботливо сказал Дан. — Скорее всего, мы хотели, чтобы вы присоединились к нашему бессмертному множеству как можно скорее. Однако... мы сделаем для вас исключение. Вы так хотите видеть своё жилище ярким? Ведьма сжала кулаки и кивнула, а Марлоу за спиной лучшего друга начал нагреваться от негодования. Даже корни его волос приобрели угрожающий пламенный оттенок. Воздух вокруг него завибрировал от напряжения. Он не любил, когда кто-то требовал. Особенно — не по рангу. — Нет проблем, — с показным спокойствием произнёс Данте. — Отныне вы будете видеть свой дом... жёлтым. С голубой крышей, как пожелали. Он щёлкнул пальцами.       Миг — и пространство перед глазами ведьмы будто дрогнуло, сжалось и расплылось. Она моргнула, словно получила лёгкий удар током. Когда взгляд её прояснился, она снова увидела ту же картину: два ворлока перед собой. Один — лениво растянувшийся в кресле, с наглой белозубой улыбкой. Второй — мрачно возвышавшийся над ним и зловеще щурившийся из-под криво отросшей чёлки. Посетительница моргнула ещё раз. И ещё. — И всё? — подозрительно уточнила она, голос её дрогнул. — Всё, — подтвердил Дан, обвёл рукой воздух и дунул ей в лицо едва ощутимым потоком магии.       Поломанными кукольными движениями она развернулась и ступила на порог. Ни разу не обернувшись, она покинула кабинет и мягко прикрыла за собой дверь, пробормотав тихое «спасибо».       В помещении повисла тишина. — Я открою тебе секрет, мой взрывной друг, — Дан внимательно посмотрел на свои ногти, а затем на Марлоу. — Сам пользовался им, когда ещё был священником. Бывший преподобный сделал усилие и, отодвинув Мэла, встал во весь свой немаленький рост, поравнявшись с другом и заглядывая в его зелёные глаза. — Терпение. Вот чего тебе всегда не хватало. Тебе не обязательно рычать на всех и делать то, что они хотят. Тебе достаточно заставить их поверить в это. Представляешь, сколько нервов ты бы сэкономил, если бы «экологичность» была знакома тебе как термин? Марлоу смотрел на Данте очень пристально. У него в голове вертелось сразу много мыслей, начиная от тех, где он хотел завалить Данте прямо здесь и сорвать с него всю одежду, заканчивая той, которая нашла свой выход в словах: — Что бы я делал без тебя, Дан, — вздохнул Марлоу и привлёк заведующего складами и провиантом к себе для объятия.       Впрочем, это не исключало того факта, что Мэл собирался обеспечить Эмбера лишней работой, переломав руки и ноги своему охраннику, который неизвестно куда смотрел и пропускал в его крепость кого попало. Он решил отложить на потом эту мысль. — Так ты отведёшь меня в подвал? Раз уж я решил твои насущные проблемы… — промурлыкал Данте Мэлу в ухо.