Охотники за плотью 1-5

      Охота бушевала в лесу, а Данте и Марлоу прибежали на поле боя одновременно. Их взгляды пересеклись, полные взаимопонимания и страсти, словно две души сливались воедино. Сверкнула молния. Круче, чем секс: абсолютное взаимопонимание, животная страсть, слияние душ наставника и его ученика. Раскалённые эмоции.       В центре поляны разразилась схватка. Жертвам, конечно же, не было известно, что в волшебном лесу было мало дорог, ведущих на выход. Все, кто пытался сбежать, невольно попадали в ловушку.              Клыки и когти рвали человеческую плоть. Подопечные, выбегая на открытое пространство, чувствовали, что их уже поджидает опасность. Они вскрикивали от ужаса, стремились вернуться в лес, но их ловили и разрывали на части.       Брызги крови. Оторванные конечности. Крики. Запах железа и страха. Марлоу зарычал. В своём зверином обличье он терял контроль намного быстрее. Они с Данте кинулись наперерез мужчине, выскочившему на опушку в приступе паники. Дан тоже метнулся туда. Это был их с Марлоу день, их игра и их жизнь.       Они повергли жертву на землю, без слов договорившись о своих действиях. Их слаженность была абсолютной. Пылающее желание и совершенное слияние. Во время того, как Мэл разрывал свою жертву, его взгляд был устремлён только на лучшего друга. Дан отвечал ему взаимностью, в этот момент, как никогда, они были единым целым. Это было не просто пиршество или очередная кровавая оргия. Это была игра на выживание и абсолютная покорность, смешанная с животным желанием.       Человек вскрикивал от боли. Данте и Мэл тянули его в разные стороны, продлевая его страдания. Где-то рядом, на опушке, Элай и Дагон делали то же самое. В охоте со своими апрентисами было что-то особенное – это согласовывало их на всех уровнях: эмоциональном, психологическом, ментальном. Секс после охоты был ещё более потрясающим.              Смотря в зелёные глаза Мэлоди, Данте иногда жалел, что Эм не присоединяется к их мероприятиям. Он хотел разделить такую единую связь с Эмом, но тот никогда не позволял им зайти так далеко, а мысли о нём исчезали слишком быстро, когда шла охота. Настоящая.       Всё, о чём Дан скучал и к чему тянуло, проходило. Кроме одного – их с Мэлом качественного времяпрепровождения. Совсем как в старые добрые времена. Крики. Боль. Кровь. Вот что соединяло их безумные сердца в вечности. Дан всё ещё помнил, кому он обязан своей вечностью. Он будет помнить это всегда, в моменты вроде такого, когда тёмная сторона его души получала долгожданную волю, когда они с Мэлом становились единым целым, братьями, вечно странствующими во мраке.       Мэл безостановочно рвал зубами плоть, мучая жертву, заставляя его замолчать и постоянно глядя на Дантаниэла. Он любил его больше, чем мог сказать словами, и в этой проклятой созависимости они оба тонули в своих чувствах.       Магия, гормоны и эмоции плескались через край. На поляне творилась кровавая оргия. Когда желание стольких ворлоков скапливалось в одном месте, а эмоции бурлили, как фонтан, становилось тяжело управлять разумом животного. Древние говорили, что, немного увлекшись, некоторые ворлоки могли переходить в состояние зверя навечно и прекращать контролировать свою человеческую часть, но Дан никогда не стремился проверять эту теорию. Не потому что боялся. А потому что многие вещи нравились ему больше в человеческом теле.              Он точно знал, чем займётся сегодня вечером. Он придёт и трахнет Марлоу так, что у того из глаз посыплются звёзды. Он очень хотел этого прямо сейчас, но охоту нужно завершить. Нет ничего хуже незавершённого ритуала – и если уж начинать, то доводить дело до конца.       Это и так было новое взаимопонимание. Смотреть друг на друга. Делить эмоции. Отдаваться им. Наслаждаться.        Внизу живота что-то скрутилось туго и сладко, а на кончике волчьего члена образовалась капелька. Иногда было забавно, насколько животные и человеческие сущности смешивались между собой, а физиологические особенности той и другой иногда уступали друг другу.       Дан наслаждался процессом. Как он был счастлив в эти минуты. Его шерсть и морда были испачканы в крови. Его лапы вгрызались в землю. Магия полыхала над поляной, как северное сияние, – магия многих ворлоков: апрентисов и их создателей, братьев и сестёр, тёмных, но единых.       Когда экстаз достиг своего апогея, а сдерживать эмоции стало уже невозможно, Дан поднял морду вверх и завыл, протяжно и сладко. Его вой поддержали другие голоса – десятков других животных. Лай, птичий крик – всё слилось в единую мелодию экстаза и боли. Боли умирающих жертв и взбешённых от крови ворлоков. На одну секунду полыхнул ещё разряд. Магический барьер сверкнул, заставив всех замереть. Никем не контролируемая магия дала сбой.       Искры возбуждения погасли в глазах Мэла, когда он глянул вверх. Преграда задрожала, будто кто-то кинул камушек в электрическую изгородь. Она сверкнула, сделала пару мерцаний, а затем и вовсе исчезла. ***              Эмбер в это время просиживал на работе. Один плюс в охоте для него всё же был – целый день никто не трогал и не дёргал его, и потому, что бывало с ним вовсе нечасто в последние дни, он просто наслаждался чтением и перелистывал страницы в книге с репродуктивными системами людей. Сидя за прилавком и водрузив на него ноги, показательно зашторив окна, он тихо ловил кайф в своей тишине и своём спокойствии. Без Данте и его сумасшедшего наставника и даже без братьев, которые, к большому счастью, тоже занялись охотой, он чувствовал себя не так уж и плохо. Они вообще не покажутся ещё пару дней – после охоты, одуревшие от крови ворлоки пировали по всей деревне, хвастались друг другу своей добычей и загоняли всех светлых на стену своим почти круглосуточным воем и животным рыком под их окнами.       Дан говорил, что это офигенно, но Эм продолжал придерживаться принципов, с которыми не был готов расстаться. Возможно, они с Мэлом были правы, и светлая часть в нём не так уж спешила куда-то уходить?       А ещё Эм тупо копил энергию. Работы после охоты тоже прибавится, когда все понесут ему свои оторванные конечности, сломанные ноги и руки, а также облезлые хвосты, но сейчас Эм думал вовсе не о том. Кроме злости на Данте, его голову занимало и кое-что ещё: к сожалению, ещё в институте, пребывая во внешнем мире, он никогда не думал, что ему придётся принимать роды, и, если честно, данный факт не вызывал у Эма никакого воодушевления.       Именно это он и изучал сейчас: разложив на коленях книгу, он рассматривал картинки и материалы, связанные с той частью его жизни, в которой разбирался ровно столько же, сколько в изумрудных древнеегипетских жуках-скарабеях. — Жуть какая, — он развернул страницу вертикально, любуясь на женский живот в разрезе.       Внезапно что-то полыхнуло. Вспышка магии, по силе равноценная небольшому ядерному взрыву, прошла по всему посёлку и заставила Эма выронить книгу. Ему показалось, что по телу пошла волна мелкой дрожи. Мелкой дрожи или непонятной, еле уловимой магии?       Поднявшись на ноги, он поспешно подошёл к окну. Прямо на его глазах магический барьер в небе сверкнул и погас, не оставив от себя и следа. Он просто вспыхнул, как вспышка на солнце, и прекратил своё существование. Ледяной страх улёгся на дно желудка, как камень. — Придурки! — застонал Эмбер, хватаясь за голову. — Я так и знал, что рано или поздно они потеряют над всем контроль!       Бросив всё как есть, он открыл дверь и спешно рванул на выход. ***       Весёлый смех и возбуждение трёх друзей, медленно бредущих вдоль преграды, не утихали. Все они были потрясены лёгкостью, с которой удалось одурачить охранников. — Мы почти у самой деревни! — прошептала Эмили, протягивая руку вперёд. — Смотрите! Однако её пальцы нащупали лишь пустоту там, где только что был магический барьер. В глазах двух друзей мелькнуло недоумение. — Что? Но ведь здесь был… — пробормотал светловолосый парень. Прежде чем они смогли что-либо сказать или сделать, Эмили неожиданно ускорила шаг. — Подождите, я чувствую что-то… — начала она, но, обернувшись, обнаружила, что двое друзей исчезли из виду. На её глазах лишь лёгкая рябь пронеслась по месту, где они только что стояли. С ужасом Эмили бросилась обратно. — Тед! Джон! — но её руки встретили только прочную и ощутимую преграду. С той стороны стояли двое парней с открытыми ртами. Недавно они видели, как Эмили Шварц, дочь влиятельного политика, просто исчезла на глазах, за невидимой стеной магической дрожи. — Доигрались, — с дрожью в голосе произнёс Тед. — Звоним её отцу! — в панике воскликнул Джон, отступая назад. — Срочно!