Глава 7. Кровь ворлока
5 апреля 2026 г., 17:36
Великое Нигде у ворлоков не было ни местом, ни мифом в привычном смысле. Его не отмечали на картах и не описывали в учебниках — о нём говорили вполголоса или вовсе молчали. Это не место, и не состояние, в которое выпадали те, кто терял привязку: к территории, к стае, к магии, к самому себе. Это не локация, и не смерть - хуже. Пустота, где мир больше не отражается в тебе и ты перестаёшь отражаться в мире. Там не было боли и не было покоя, не было времени и не было цели. Там ничего не было. Оно просто Нигде, конец существования, финишная линия, точка.
Это было место окончательного распада, куда уносило тех, кого магия переставала удерживать. Там не умирали — там стирались. Сущность расползалась, как дым, теряя форму. Не оставалось ни зверя, ни человека, ни «я». Только рассеянное присутствие, которое больше ни на что не откликалось. В Великом Нигде не было боли — потому что не было того, кто мог бы её чувствовать. И именно это делало его страшнее смерти: смерть завершает, а Нигде — размывает, пока от тебя не остаётся даже пустоты.
(с) Из энциклопедии о ворлоках. Великое Нигде. https://radikal.host/i/7480cd0b-95a1-473b-b393-5da80de7504c.LIaDSm Когда Эм проснулся, солнце нещадно палило в небе. Он не помнил, как заснул. Данте не приходил — вероятно, так и остался где-то на крыше до утра, то ли осмысляя, что натворил, то ли вовсе не утруждая себя мыслями. Судя по последним событиям, второе выходило у него особенно легко. Мысль о том, что Дан не скоро появится, неожиданно принесла облегчение. Эм действительно не хотел его видеть. Если быть честным, стоило давно признать: напряжение между ними копилось не вчера и даже не позавчера. Под рёбрами клокотала злость — не звериная, а тупая, человеческая, вперемешку с разочарованием, которое уже даже не хотелось разбирать по полкам. Дан, при всей своей древней мощи, никогда не тратил силы на действительно важное: на то, чтобы причинять меньше боли своим близким. Сил у него хватало, ответственности — как придётся. Они с Марлоу играли в богов. А последствия, как обычно, выгребали окружающие. Дом окутал Эма привычной полутьмой и тишиной, но впервые за долгое время не ощущался домом — скорее логовом, где человечность допускалась по остаточному принципу, а нормальность держалась лишь по инерции. Он швырнул пустые бутылки из-под пива в раковину, стянул рубашку. Хотелось в душ — смыть запах ночи и неверных решений. Уважать, а тем более любить ублюдка было тяжело. Он выглянул в окно, поднял голову и подставил лицо редким для этих мест солнечным лучам. Если солнце светило, значит, хотя бы у одного упыря из всей деревни сегодня хорошее настроение, легко догадаться, у кого именно. У Эма дома жили только тишина и равномерное тиканье наручных часов — нелепой находки Дантаниэла, которую тот притащил с очередного рейда на склад несколько лет назад. Больше ничего. Он давно привык. Даже обещание «я буду проводить с тобой больше времени», скорее всего, означало бы лишь одно дополнительное «как дела» в ежедневном диалоге и, в лучшем случае, возвращение с работы минут на пятнадцать раньше. Разумеется, ненадолго, максимум — на первые две недели. Светловолосый ворлок лениво потянулся. Ничего страшного. У него была целая вечность, чтобы развлекать самого себя. И, что удивительно, он действительно чувствовал себя лучше — просто потому, что наконец выспался. К сожалению, спокойствие его оказалось недолговечным. Его внимание зацепилось за звук — тихий, почти невесомый шорох, которому поначалу Эм не придал значения. Дом был старым и всегда жил своей жизнью: поскрипывал, вздыхал, шептался сам с собой. Но через несколько секунд шорох повторился. Он доносился откуда-то снизу — странный, неуместный. Эм затаился и прислушался, позволяя тишине снова сомкнуться вокруг. — Дан? — позвал он чуть громче. — Это ты? Было бы странно, если бы Данте вдруг понесло в дом, вряд ли ему бы приспичило готовить яичницу или заниматься делами по хозяйству. Эмбер навострил человеческие уши. В обычном обличье звуки доходили иначе — глуше, беднее, без той хищной чёткости, к которой он привык в форме барса. Там, в звере, мир звучал громче и яснее, но перевоплощаться сейчас было лень. Вряд ли это что-то серьёзное. Копошение повторилось. Потом ещё раз. И снова — настойчиво, неровно, будто кто-то пытался выбраться наверх. Но это точно не мог быть Данте - слишком не его стиль. Дан входил громко, нагло, открывая дверь с ноги. А здесь было что-то другое — тихое, неправильное… знакомое? А ещё… Тишину разорвал уже не шорох — глухой, тяжёлый грохот, от которого по дому прошла дрожь. Эмбер замер не сразу — сперва просто перестал дышать. Тело среагировало быстрее мыслей: мышцы подтянулись, позвоночник будто собрался в одну линию, а под кожей прошёл холодный, неприятный ток. Это было не страхом — скорее тем самым профессиональным инстинктом, который включается у врачей или у хищников. Или одновременно. Эм прислушался ещё раз. Внимательно. Дом звучал иначе, чем обычно — словно в нём появилась лишняя нота. Он машинально скользнул взглядом по стенам, отмечая каждую неровность, улавливая каждый знакомый скрип. Что-то странное. Судя по всему, звук доносился из подвала, а там хранилась в основном старая магическая ерунда и несколько инструментов, которыми в лучшие сезоны приводили в порядок сад. Данте же сваливал туда всё, что уже не помещалось на его работе: коробки, обломки, странные находки, к которым лучше было не прикасаться без перчаток. Там же стояли склянки Элая — аккуратные, подписанные и опасные по умолчанию. — Прекрасно, — выдохнул Эм едва слышно, больше себе, чем в пустоту. После этого он сделал шаг в сторону лестницы. Вариантов оставалось немного. В посёлке не лезли в чужие дома — такие попытки почти всегда заканчивались жуткой смертью незваных гостей. Подобные вещи случались и всегда карались, и однажды Эмберу даже пришлось сшивать одного ворлока буквально по волокнам. Оставался другой вариант: кто-то из своих. Элай и Дагон? Но тогда они предупредили бы заранее. Из глубины живота поднималось странное чувство — не оформленное предчувствие, которому пока не находилось названия. Эм принюхался. Нет, нос его не подводил — это ощущение начало тревожить ещё вчера. В доме точно кто-то находился. И даже больше того — этот кто-то пах… человеком. Невозможность этого факта ударила по мозгам почти физически. Если бы Дан учуял это — неважно, мужчину или женщину, — от незваного гостя не осталось бы и клочков в мгновение ока, не мог же Дан настолько обнаглеть, чтобы притащить в дом жертву Охоты? Или, что ещё хуже, одного из новообращённых ворлоков, хотя это он всегда возражал против того, чтобы еда оказывалась в доме — в любом виде, живом или мёртвом. Тогда откуда ещё здесь встретиться человеку? Едва не умирая от любопытства и нарастающего напряжения, Эмбер продолжал свой путь. Его пальцы скользили по шероховатой стене; он крался буквально на кончиках пальцев, затаив дыхание и навострив уши. Сердце забилось быстрее — по-кошачьи резко, чутко. Войдя в подвал, он замер и прислушался. Тишина стояла глухая, но запах ударил сразу - нестерпимый. Его невозможно спутать ни с чем и невозможно игнорировать. Он пропитал пространство, осел на стенах, въелся в воздух, тонкой, почти невидимой нитью тянулся вниз — по лестнице, в самую глубину, в темноту, где свет казался лишним и нежеланным. Дойдя до края лестницы, Эм застыл. Чуть потянувшись, он зажёг свет — в конце концов ему удалось настоять на том, чтобы Дан провёл в дом электричество, а не пользовался по старинке заклинанием всеосвещения помещений. Лампочка загорелась внизу — она была всего одна и слабо рассеивала мрак, но всё же лучше, чем ничего. Так, Эмбер осторожно прокрался вниз. Старые ступени скрипнули под его ногой. В подвале царил полумрак. Глаза немного ослепли после яркого солнечного света, поэтому молодой человек не сразу понял, что перед ним. В углу раздался шорох. Эм инстинктивно выставил руку, чтобы, в случае чего, защититься от нападения, но его не последовало. В углу, сжавшись в комок, сидела девушка — юная, небольшого роста. Желтоватый свет единственной лампочки выхватил из тени её фигуру, зрительно уменьшая размеры. Рыжие волосы. Джинсы. Толстовка. Она куталась в какую-то найденную неподалёку тряпку. Девушка. Живая. Человек на территории ворлоков. Эти три мысли одна за другой пронеслись в голове Эмбера. Ледяной душ словно окатил его: он застыл, не шелохнувшись, вцепившись в перила так, что пальцы побелели. Острая боль заставила его опустить взгляд — из древесины торчал гвоздь. Данте, как обычно, приколачивал всё подряд, имея самые смутные представления о безопасности. Металл впился в ладонь, оставив яркий кровавый след на коже. Эм чертыхнулся и вытер ладонь об себя. За годы существования в теле ворлока люди стали вызывать у него только острое чувство голода. Эмбер научился контролировать его, не позволяя эмоциям брать верх. Благодаря этому в дни Охоты он мог оставаться дома, обходясь замороженными продуктами — и то лишь при необходимости. Обычно люди не будили в нём такого аппетита, но сейчас Эмом владели совсем другие чувства. Девушка находилась прямо в их доме, а это значило лишь одно — она попала сюда случайно, скорее всего во время Охоты. Значит, её пропустили, не досчитались или она сумела как-то сбежать. Как бы всё ни произошло, Эм прекрасно понимал причину: Данте, скорее всего, просто не заметил её. В последние дни у того окончательно поехала крыша — забитая кровью, Марлоу и собственными удовольствиями, — и ни на что лишнее в ней уже не оставалось места. Если ее притащил не он - значит, он о ней не знал. Если бы знал — она бы не осталась жива. Но если уж она жива — проблемы множились в геометрической прогрессии. Эм сделал шаг. Потом ещё один. Рыжие волосы упали набок, открыв половину бледного, круглого лица. Он присел на корточки рядом с гостьей. Оба застыли в свете единственной лампочки, выхватывающей из мрака тени и предметы. — Кто ты? — тихо спросил Эм. Собственные губы едва слушались его — они мгновенно пересохли от ее присутствия. Есть хотелось очень сильно. Губы рыжей смертной дрожали. Она смотрела на красивого молодого мужчину, вышедшего из мрака лестничного проёма, почти с благоговейным ужасом. — Змея… Там была… Змея… — всё, что она смогла выговорить. — Какая еще змея? — Эм нагнулся ближе, чтобы расслышать лучше. Девушка выглядела болезненно — совсем юная, не старше восемнадцати, скорее всего меньше: лицо с желтоватым оттенком, под глазами тёмные тени, на лбу выступила испарина. — Змея… — её тихий шёпот слетел с губ, как ветерок. Аккуратные черты лица исказила гримаса боли. Немного посоображав, Эмбер пригляделся. Крошечные точки на её шее. Два маленьких незаметных укуса, похожих на уколы булавкой. Да, укусили. — Тебя укусил один из ворлоков, верно? Он выглядел, как змея, — всё поняв, предположил он. Значит, она была одной из тех жертв, которых Дан и остальные собирались употребить на ужин. Только этого не хватало! Она спаслась, каким-то чудом проникнув в дом. Да ещё к кому? К правой руке главы поселения, его официальному заместителю, исполнителю воли Марлоу, главному псу Охоты и тому, кому позволялось слишком многое из того, за что других разрывали на месте. Эм едва удержался, чтобы не ударить кулаком об стену — настолько абсурдной и безвыходной казалась ситуация. Вот она — вопиющая безответственность местной администрации. Развлечения снова вышли за рамки и теперь еще эту проблему надо убирать, пока никто не заметил. — Ты здесь одна? — тяжело выдохнул Эм. В этот момент меньше всего ему хотелось чего-то подобного. Стоило только мысленно благодарить Райли за то, что она заранее подготовила его психику к этому хаосу. — Я одна. Преграда сверкнула. Лес… — девушка задыхалась, слова срывались, словно она вытаскивала их из себя силой. — Какая ещё преграда? — резко спросил Эм. — Внешняя… — она судорожно вдохнула. — Я… она пропала… И в этот момент до Эмбера дошло. Не просто плохо — катастрофически. Значит, она пришла извне - из человеческого мира. Не из посёлка, не из серой зоны, не из тех, кого выпускают на Охоту, она пересекла внешний барьер. — Подробности помнишь? — Эм шептал, стараясь не пугать ее. — Что было? Конкретно? — Бежала. была преграда, потом не было. За мной гнался… кто-то. Что-то. — Ты пришла снаружи? Это был ворлок? Тот, который потом обернулся змеёй? Кивок. — Помогите мне… — слёзы катились по её лицу. Сердце Эма болезненно сжалось. В памяти вспыхнули образы, слишком знакомые, чтобы быть случайными: ночь, узкий переулок, тень, нависающая сверху; горячее, злобное дыхание, с привкусом сырости и гнили, словно из старой пещеры. Боль, страх и беспомощность — и чужая воля, ломающая его изнутри. Его первая ночь. Его первое превращение, его встреча с Данте. Как же испугана она должна быть… Действовать требовалось быстро. Спасать её? Прятать где-то до выяснения обстоятельств? Оба варианта выглядели скверно. Дать ей умереть, как другим несчастным? Ещё хуже. Эм был врачом. Его работа была спасать, а не калечить. Теоретически, он не дожил до клятвы Гиппократа всего ничего, но что с того, не убивать же? Голова шла кругом. Этот ее запах... Ему вдруг захотелось протянуть руку и убрать волосы с её лица — жест почти нелепый в такой ситуации. Девушка жалобно всхлипывала, сжимаясь от боли и страха, и решение, каким бы идиотским оно ни казалось, нашло его само. — Погоди, чёрт бы его побрал. Я что-нибудь придумаю, — пробормотал Эм и вытер пот с её лба. Что вообще можно придумать в такой ситуации? — Воды ... — слабо прошптала девушка. Эм заставил себя сосредоточиться. Если бы здесь был Элай, тот напоил бы её без всякого стакана, играючи управляя стихией, Эм только начинал осваивать подобные приёмы, хотя вобще это не его епархия. Он представил стакан, который оставил на кухонном столе — кажется, в нём ещё оставалась вода, но тот не матерелизовался. Выругавшись про себя, Эм сорвался с места, взлетел по ступеням и через секунды уже мчался обратно. Воздух вокруг него дрожал, будто он растворялся в движении, теряя очертания, и так же резко рванул обратно. — Пей. Потом мы оба одеваемся, и я веду тебя в свою медицинскую лавку. Ты меня понимаешь? Девушка в ужасе смотрела на него. Голубые глаза и мягкие, ещё подростковые черты лица не выражали отвращения — только чистый, беззащитный страх. Молодой мужчина перед ней выглядел взрослым и по-своему красивым; между его бровей пролегла напряжённая складка — он и правда не знал, что делать. От него не исходило ни гнева, ни агрессии. Лишь едва заметное голубоватое свечение обрисовывало контур тела, словно тонкая, неуверенная аура. Эмили судорожно вздохнула. — Ты убьёшь меня… — прошептала она. — Я знаю, где я. Я на территории деревни ворлоков. — Отсюда никто не возвращается. Эм подался ближе. — Не все ворлоки одинаковы, — сказал Эм тихо. — Если бы я хотел тебя убить, зачем бы я принёс тебе воду? Она покосилась на стакан, словно тот мог обжечь. — Не бойся, — добавил он. — При укусе змеи помощь нужна немедленно. Я не знаю, как действует этот яд и сколько времени у нас осталось, возможно, счёт идёт уже на минуты. Где-то рядом равномерно тикали часы, безжалостно отмеряя время. Рыжая гостья едва держалась, пальцы дрожали, дыхание сбивалось. — Пей, — сказал он мягче. — Только осторожно… Эм протянул стакан. Ослабевшая рука потянулась вперёд. Рыжеволосая девушка схватила воду и жадно приникла к краю, делая несколько крупных глотков. Когда чашка опустилась, сердце Эма оборвалось. На губах ее осталась кровь — яркая даже в таком глухом свете. Девушка машинально облизнулась, слизнув алую каплю. Взгляд Эмбера метнулся к ладони. След. Он поранился о гвоздь, спускаясь в подвал, и его кровь осталась на краю стакана. Прямо у него на глазах гостья снова провела языком по губам и вытерла их тыльной стороной руки. — Забери меня, владыка тьмы… — жутко прошептал Эм. Из тревожной, ситуация немедленно ухнула куда-то ниже, в вязкую бордовую зону, где ошибки уже не исправляют. Примерно так, наверное, чувствует себя человек, который понял, что нажал не ту кнопку, и красная табличка с надписью «не трогать ни при каких обстоятельствах» была адресована именно ему. Зелёные глаза незнакомки медленно закрылись, будто сил моргать у нее больше не осталось. Потом веки дрогнули, снова приоткрылись — и мутный, уставший взгляд скользнул по его лицу, не узнавая, не понимая, просто цепляясь за последнее, что ещё держало её здесь. — Мне очень плохо… — прошептала она и, сползая на пол, потеряла сознание. — И мне как-то нехорошо, — только и смог сказать Эм. https://radikal.host/i/BXWZTI - а это наш друг Эмбер )
