Охотники за плотью 1-5

— И что теперь? — облизнув пальцы, Мэг уставилась на своих спутников. Хоггарт подвинулся ближе к костру, подложив под себя сучья. Дэриан лежал на земле во весь рост, ковыряя в зубах длинным загнутым ногтем и наслаждаясь звёздами. Лукас и Вайлдсток отсутствовали — сказали, что пойдут к ручью проветрить головы. — А что теперь? — эхом отозвался Дэриан. Он уже полчаса созерцал созвездия с таким сытым видом, будто еда была не два дня назад, а прямо сейчас у него в мешке. — Наверное, нас уже ищут, — предположила Мэг, дёрнув костлявым плечиком. — Тебя это ни капли не беспокоит? — А похоже? — хохотнул Дэриан, приподнимаясь на локте. — Ты хоть раз в жизни бываешь удовлетворена, Мегара? Почему тебя всегда несёт в философию именно тогда, когда хочется тишины и покоя? Мэг фыркнула, как разозлённая кошка. — Мы навели шороху… Теперь все будут говорить только об этом. И вообще — это было целых два дня назад. Хоггарт, всё это время молчавший, скосил глаза в сторону ручья. Оттуда доносились подозрительные звуки. — Будете смеяться, — буркнул он, — но мой амулет накалился. Мне кажется, кто-то попал в конкретную переделку. Мэг и Дэриан моментально затихли. Навострили уши. Вцепились взглядами в темноту. — Чёрт. Я же им сказал… — Дэриан скинул с себя куртку, которой прикрывался от холода. — Сейчас они устроят нам внеплановый концерт! Мэг тут же вскочила. Лукас и Вайлдсток были слишком… неуправляемыми. Обычно они думали о последствиях только после того, как уже успели кого-нибудь сожрать. Словно специально для драматического эффекта со стороны ручья раздался дикий вопль. — Вельзельвул их забери, — прорычал Дэриан и бросился вперёд. Мэг, недолго думая, рванула следом. Пять минут продирания сквозь кусты — и они достигли кромки поляны. То, что они увидели, заставило Дэриана зарычать так, что шелохнулись листья. Вайлдсток и Лукас, обнявшись с остервенением, рвали на части какую-то женщину. Точнее — то, что от неё осталось. — Моя нога! — рявкнул Вайлдсток. — Нет, моя! — огрызнулся Лукас. — Дело в том, — медленно произнесла Мэг, — что мы тут вне закона. И убивать мы договорились только сообща. В определённых местах. Чтобы нас никто не схватил. — И не схватят, — легкомысленно махнул лапой Лукас. — Нечего так напрягаться. Между прочим, у нас тут достаточно еды! Подходите! Дэриан заскрежетал зубами. Узкие глаза, заплывшие от крови, сузились ещё сильнее. Мэг осторожно покосилась на него. В форме паука-птицееда он был невзрачным, но в обычной — обладал такой физической мощью, что легко доказывал остальным, что они неправы. Очень физично. — Нам надо убраться отсюда, — процедил Дэриан. — Быстро прекращайте. Неожиданно Лукас послушался. Вайлдсток, подумав секунду, тоже отступил. Неохотно, но всё же. — Чем мы кому мешали? — буркнул Лукас. — Пошли, — Дэриан мельком оглядел останки. Если очень повезёт, люди их не найдут. Они действительно ушли не слишком далеко от прошлой расправы. Оставалось надеяться, что местные сыщики в эти дни слишком тупы или слишком заняты. — Завтра мы покидаем убежище, — добавила Мэг. Вся пятёрка вновь уселась возле костра. — Нам нельзя оставаться на одном месте. Костёр потрескивал, выбрасывая в темноту красные искры. Мэг растянулась у огня, подложив под себя локти. — Раз уж мы опять сидим в заднице мира… кто скажет вслух: нас просто достал этот Марлоу и эта его деревня? Дэриан фыркнул, перекинув полено ногой ближе к пламени. — Я лично ушёл, — сказал он. — Хватило смотреть на то, как он третий месяц строит из себя маленького короля преисподней. У нас деревня, а не дворец. Но он, похоже, забыл. — Он вообще многое забывает, — буркнул Хоггарт, не поднимая глаз. — Например, что мы — не его собственность. Мэг издала смешок: — Он просто возжелал личную армию. Всё под контроль, всё под отчёт. Чуть ли не талончики собирает: кто ел, кто пил, кто рычал. Скоро будет измерять нам длину когтей. Лукас прыснул: — Да он уже мерил! Ты забыла? Месяц назад — «для статистики», вместе с Данте! Вайлдсток подпрыгнул от смеха: — Для статистики он может померить только длину собственного члена. И то — не с рулеткой. Дэриан кивнул: — Меня раздражал этот новый порядок, который ему приспичило. «Охота только по расписанию», «территорию не покидать», «людей не трогать без разрешения». Да мы ворлоки или воспитанники приюта? — Вот-вот! А я хочу жрать, когда хочу жрать. И кого хочу жрать! — Ты хочешь жрать даже воздух, — пробормотал Хоггарт. — Это не аргумент. Мэг подняла волосы и скривилась: — Ну, пока нас нет, он, наверное, их всех в костюмы нарядит и заставит маршировать под барабан. Вайлдсток швырнул в огонь сучок: — Пусть сам марширует. Я туда не вернусь. — Я тоже, — отозвался Дэриан глухо. — Мы всё равно не сможем тут остаться, — повисла тишина — тяжёлая, но не угнетающая. Скорее — подтверждающая, что они давно зрели к побегу. — Что там жить, что тут. Тут нас рано или поздно накроют люди. А там — этот Марлоу с его идиотами. Мэг тихо щёлкнула пальцами: — Хорошо, что Зайс и Гилен, его тупорылые охранники, любят пожрать больше, чем включать мозги. Хоггарт поднял глаза впервые за всю ночь. — Барьер всё равно стал нестабилен, — сказал он, и голос его был куда серьёзнее, чем обычно. — Он мигнул до того, как мы ушли. И это было несколько раз — нет никакой гарантии, что на всю их деревню скоро не спустят полчище собак. Это всё очень странно. Думаю, Марлоу не до конца понимает, что всё это может скоро кончиться печально. — Я думал, мне показалось, — прошипел Вайлдсток. — Ничего тебе не показалось, — ответил Дэриан. — Магия дрожала, как будто по ней ток пустили. Чувствовали? Там что-то сорвалось. И сильно. Лукас слегка поёжился. — Может, он тоже это почувствовал? Поэтому и взбесился? — Он всегда бесится, — отрезала Мэг. — Потому что в заднице у него сидит эта заноза в виде неудавшегося романа с его подхалимом. — Но в этот раз он нервничал. Реально нервничал. — Марлоу? — Вайлдсток прыснул. — Он же кроме себя никого не любит. Да он скорее сожрёт собственный хвост, чем привяжется к кому-то. — Думаю, тут ты не совсем прав, — Мэг внимательно смотрела в костёр. Хоггарт сжал амулет, который всё ещё едва светился тусклым красным. — Магия выходит из-под контроля. Нас будут искать, а вы боитесь какого-то Марлоу с его прихвостнями. Лучше бы о себе подумали, в конце концов. Дэриан выдохнул: — Значит, мы сделали правильно. Когда Марлоу окончательно поедет крышей — пусть поедет без нас. — Точно, — сказал Лукас. — Не хочу быть в первой линии, когда он начнёт считать, кто виноват. А он начнёт. — Мы всё равно уже под ударом. Мэг откинулась на спину, глядя в небо: — В общем, Марлоу может править дальше своим цирком. А мы… Она вытянула руку к костру, согревая пальцы. — Мы свободны. И хорошо, что эти придурки, Гилен и Зайс, нас выпустили так легко: обвести их вокруг пальца — всё равно что у маленькой ведьмочки конфетку отобрать.

Hey I don't know if you can hear me

but please listen I, I think I might've lost my way

Hey look around tell me what you see cause

I see Eternity and I fear it's gonna swallow me

So tell me where to return to after the fall

Everything is ending around me still I go on

Anybody out there somewhere I swear

Where am I supposed to go?

Never gettin' nowhere in this nightmare

Welcome to the great unknown

Everything is empty never-ending

Why'd I wind up all alone

Gotta get away I've lost my way so

Welcome to the great unknown

Hey look around tell me what you see

a changing society

And I fear it has abandoned me

so tell me where to return to without a new name

Everything is changing around me but still I'm the same

For Every Day — Great Unknown

      Костёр дограл. Голоса ворлоков становились тише, будто и они уставали от собственного шума. Вайлдсток и Лукас ушли искать хворост, громыхая ветками и переругиваясь где-то в темноте. Их шаги постепенно растворились в ночи. Дэриан молчал — мрачный, сосредоточенный, злой. Он сидел, уставившись в огонь, словно пытался прожечь взглядом собственные мысли. Хоггарт тоже молчал, как всегда, ссутулившись и машинально перекатывая амулет в ладони. Тот ещё тёпло пульсировал, будто не хотел засыпать вместе с костром. Лишь Мэг лежала и смотрела в огонь чуть дольше других, будто пыталась запомнить каждую искру. Каждое крошечное пламя, вспыхивающее и тут же исчезающее, отзывалось в груди странной, тянущей пустотой. Она знала это чувство. Оно всегда приходило перед чем-то плохим. — Опять задумалась? — бросил ей Дэриан, не глядя. В голосе не было раздражения — только усталость. Ему было мало интересно, поскольку застряли они друг с другом лишь волей случая, а не по доброй воле. — Да, — глухо ответила Мэг. Но звук вышел какой-то… пустой. Словно часть её самой осталась где-то далеко, за пределами этой поляны. Хоггарт устало стукнул амулетом о ладонь, будто проверяя, всё ли ещё на месте. — Ты чего боишься, Мэг? — спросил он неожиданно мягко. — Мы же выбрались. Мы свободны. Она вздохнула. Тонко, почти неслышно. Так вздыхают те, кто понимает: свобода — не всегда спасение. — Просто… — начала она, но слова застряли, словно упёрлись во что-то острое внутри. — Нам всем, скорее всего, скоро быть в Великом Нигде. Тишина повисла плотнее дыма. Мэг прикрыла глаза. Перед ними всплыла подруга — та самая, что мечтала выкрасить крышу своего домика в ярко-жёлтый цвет, чтобы «было веселее». Глупая, наивная мечта. Марлоу не дал сделать ей даже этого — потому что всё, что ему неугодно, в деревне было просто запрещено. Без объяснений. Без обсуждений. Потом всплыла Патрис — живая, болтливая, всегда пахнущая мёдом и лавандой. Та, что умела смеяться даже тогда, когда смех был неуместен. Та, что говорила: «Ну не может же всё закончиться вот так». Увидятся ли они ещё когда-нибудь?       В груди кольнуло неприятно. Выжгло. Как будто кто-то провёл горячим лезвием изнутри. Мэг отвернулась от костра и посмотрела в темноту — густую, чужую, бесконечную. Там не было ни дорог, ни ориентиров. Только ночь. — Я… — начала она, но просто закрыла рот и покачала головой. — Я боюсь Великого Нигде. Я не хочу туда.       Слова прозвучали тихо, почти стыдливо, как признание, которое не принято делать вслух.       Нет. Она больше ничего не скажет. Не им. И не сейчас. Потому что как объяснить, что больше всего она боялась вовсе не Марлоу и не закона — и даже не погони? А того, что однажды мир просто перестанет замечать, что она вообще когда-то в нём была, ведь Великое Нигде — это место, где пространство забывает тебя раньше, чем ты успеваешь умереть.