Охотники за плотью 1-5

      Так они сидели некоторое время, молча осмысляя сказанное. Райли могла только посочувствовать своему старому приятелю. — Ты знаешь, Эм, я не думаю, что Данте и Мэл просто занялись работорговлей. Всё это выходит за обычные рамки их поведения. Я чувствую, что они строят что-то большее. Что-то опасное. — Не удивлюсь, — мрачно ухнул в ответ Эмбер.       Иногда он злился на Данте, но это бывало ненадолго. Но в моменты вроде сегодняшнего он просто мечтал взять его череп и как следует приложить о прилавок с лекарствами для работоспособности мозга, чтобы этот дебил проснулся и понял, в каком мире он живёт и сколько ответственности на нём лежит. — Это ужасно больно — жить с ним, да, Эм? — Райли потянулась и погладила его по плечу. — Да. Принимать его таким, какой он есть, хотя если честно он бывает полным мудилой, делать вид, что я полностью понимаю его, и выносить его характер. И его невнимательность. И общую безответственность. Я уже не говорю про его предательство и отношения, которых у нас нет и как будто бы не было никогда.       Райли хотела что-то сказать, но внезапно во входную дверь, запертую на ключ, раздался удар. Затем её словно прогнуло внутрь второй силовой волной. Эм и Райли подскочили со своих стульев. Чашка чая выпала из рук светлой ведьмы и разбилась у ног. — Брат… — раздался тихий стон, и в проём, едва не выломав косяк, буквально ввалились Элай и Дагон.       Элай шёл спиной, жадно налетая на Дагона с поцелуями. Оба были измазаны в крови, взбудоражены и, судя по бутылке какого-то пойла, зажатой в руке Элая, ещё и сильно пьяны. — Я сейчас возьму тебя прямо здесь, — жарко пообещал Дагон, что заставило Эма заслонить собой Райли во избежание ужасающего зрелища. Они отшатнулись за прилавок на добрых полметра. Нетрезвые братья неизбежно надвигались на них. — Мы были немного заняты, — деликатно кашлянул Эмбер, чтобы известить их о своём присутствии.       К удивлению, блондины повернули головы. — Эмбер? — Элай, плохо фокусируясь, изобразил неподдельное удивление. — Ты здесь? — Похоже на то, — ворчливо заметил Эм. — Я работаю здесь, знаешь. А это Райли. Она зашла ко мне в гости.       Он сделал очень большие глаза. Братья так и застыли в неловкой позе. Более идиотского момента было просто не придумать. Хорошо, что Райли успела договорить и выразить свои сомнения вслух до того, как это услышали ворлоки. Эмберу не очень-то хотелось делиться ещё и с ними. Впрочем, он отложил размышления на потом. Райли за его спиной явно дрожала от ужаса, а, зная характер братьев, Эм прекрасно понимал, что его присутствие не особенно смутит этих двух опьяневших от крови психопатов. — Так и быть, ради сохранения своих нервов, мы удалимся в подсобку, — подумав, Эм устало поднял с пола книгу и собрал заклинанием осколки.               Не обращая внимания на братьев и всё ещё хмурясь, он взял Райли за плечи и развернул в сторону подсобного помещения. Не заметив этого на ходу, он выронил какой-то лист. Тот спикировал и, описав круг, приземлился прямо под ноги Элаю. Увидев изображение, тот даже выпустил из объятий Дагона. — Схема женской вагины? — коршун поднял и сразу же в ужасе отбросил от себя артхчаусный чёрно-белый рисунок. Дагон на всякий случай ещё и забросал его землёй. — Эмбер, ты в своём уме? Ты не пошёл на охоту и сидишь один в темноте, на рабочем месте, изучаешь это… — Элай! — прервал его Эмбер. — Знаешь, мы просто обсуждали действительно серьёзные вещи, и мне нужно было показать Райли некоторые анатомические детали. Если мы не занимаемся вашей ерундой, это не значит, что у нас нет важных дел!       Элай и Дагон обменялись недоумёнными взглядами, но затем кивнули, частично поймав суть сказанного. — Я же не спрашиваю вас, почему вы здесь устраиваете в нашей аптеке траходром, когда Охота в самом разгаре. Я не читаю вам нотации. Я вообще не лезу в ваши дела. А вы — в мои!       Сказав так, Эмбер скрылся из виду, громко хлопнув дверью в дальнюю комнату. Райли молча засеменила за ним. — Я чую большую эмоциональную проблему, — принюхавшись, констатировал Дагон. — Такого я не видел за все годы своего существования. — И вот опять, — важно кивнул Элай.              Братья, не сговариваясь, застегнули рубашки. — Садись, Райли, — убедившись, что никто их не побеспокоит, Эмбер усадил подругу за стол. — Может, я пойду? Я не очень люблю, когда они тут того этого… Ты сам понимаешь, — девушка передёрнулась.       Кое-что в мире ворлоков она не была готова ни принять, ни понять, даже несмотря на то, что сама косвенно относилась к нему, учитывая то, кто был отцом её ребёнка. — Хочешь поговорить? — дверь каморки бесцеремонно раскрылась, и в проходе снова возникли сияющие братья. По ним было видно, что они хотят любых приключений, и если с сексом на сегодня не сложилось, значит, в ход может пойти хотя бы простой человеческий эмоциональный абьюз. — Можно вас спросить, почему вы не на Охоте? — Эм устало посмотрел на них. — А мы частично там. Пятнадцать минут роли не сыграют, — Элай довольно облизнул пальцы. — Хотя, зная моего брата, пятнадцатью тут не обойдётся.       Райли дискомфортно кашлянула. Подсобка представляла собой крохотное помещение, в которое они с трудом втиснулись все вчетвером. Зашедший последним Дагон даже не смог закрыть дверь. — Может, я всё же пойду? — робко спросила светлая ведьма. — Ты нам совершенно не мешаешь. — Поставив третий стул спинкой вперёд, Элай бесцеремонно хлопнулся рядом с Эмбером. — Так о чём вы говорили?       Эм иногда думал, что беспардонная беспринципность текла в крови у каждого ворлока независимо от их происхождения. Даже несмотря на то, что Элай и Дагон, в принципе, проявляли такт. — Барьер сверкнул, может, вы заметили? Братья послушно ждали другого ответа. — В общем, Данте просто безответственно себя ведёт, как обычно, — завернул Эм. — Я не очень хочу про это говорить. — Ясно, значит, опять он с Марлоу всё время проводит. И тебе ничего не рассказывает. — И это тоже. — Есть ещё странные повороты событий? — невозмутимо спросил Элай. — Райли беременна, — Эм перевёл разговор в другое русло.       У обоих братьев отвисла челюсть. — Ничего себе, это неожиданно. Поздравляю! — сказал Дагон. — Интересно, кто из десяти Айденов настоящий отец? — заржал Элай, впрочем, не получая поддержки. Улыбка исчезла, когда он увидел серьёзные выражения лиц Эмбера и Райли. — У нас есть свои соображения по этому поводу, но пока рано делать какие-либо выводы, — спокойно парировал Эмбер. — Мы просто любопытствуем, не более, — сказал Дагон, пытаясь скрыть своё подозрение. — У вас есть ко мне ещё какие-то вопросы? — сказал Эм, и по манере, которой он это произнёс, было ясно, что он от них не ожидает никакого сочувствия. — А мы думали, ты пылишь, потому что Дан опять чудит, — сказал Элай, переводя разговор. — Он в последнее время выдаёт мне минимум информации, — Эм ровно посмотрел на них. По его взгляду Элай понял, что не так уж они и далеко от истины.       Дагон и Элай были нормальной парой. Райли и Айден были нормальной парой. Данте стал нормальным, когда нашёл, чем заполнить свою ревущую пустоту. Мэл… к сожалению, родился со своего рода психическими отклонениями — нормальным он не станет даже под заклятием, но и он, и Дан были близки и имели свои тайны. Те, в которые Эмбера никто посвящать явно не собирался.       Братья неловко молчали. Они поняли, во что вмешались, и теперь от этого факта стало не по себе даже им. Чего уж греха таить, иногда они обсуждали между собой эту ситуацию, прекрасно понимая, на какие жертвы на самом деле идёт Эмбер, чтобы оставаться с Данте. Делить его с Марлоу, терпеть его склочный и нечуткий характер, всегда принимать то, что его роль — не первая, а с учётом работы бывает и не вторая; не получать от него никакой поддержки или отдачи, периодически терять его из виду на несколько дней…       Братья всегда думали, что Эм склонен к постоянным отношениям, и такое положение дел, конечно, далеко не всегда его устраивало. Но сегодня он выглядел каким-то уж слишком расстроенным.       Мало кто мог похвастаться таким взаимопониманием, какое царило между братьями. Они и сами это осознавали. Они действительно ощутили себя лишними здесь и сейчас. — Слушай, я не хотел говорить тебе это, вы казались такими счастливыми с утра, — осторожно начал Элай. — Но ведь совершенно ясно, что в отношениях на троих кто-то всегда будет перетягивать одеяло в свою сторону. Даже если вас сдерживает заклинание. Когда ты перетягивал, Мэл устраивал концерт. Помнишь его фокус с заклинанием тотальной аннигиляции? Ты до сих пор сшиваешь его из-за этого по кускам. Так он частично выражал свою неприязнь ко всему случившемуся. — Мне было всё ясно ещё когда эти отношения начались, — чисто для справки заметил Эм. — Но иногда, просто потому что мы с ним тоже пара… или так думаю, я, я ожидаю от него большей сознательности. Видимо, зря.       Братья кивнули. — Малыш, Дан и сознательность — это северный и южный полюс одной планеты, — миролюбиво объяснил Дагон. — Ты не можешь не знать этого. Вы живёте вместе уже десяток лет. По человеческим меркам — это очень много, я не знаю ,как ты это выдержал. — Думаете, это мне легко далось? — буркнул Эм. — Думаете, по чьей милости сверкнул барьер? — Эмбер! — Райли в ужасе схватилась за голову. — Может, не стоит им говорить? — А что скрывать? Всё равно все узнают. — Ты про что? — Элай прищурился. — Они разводят ворлоков в подвале. Скажите, вы тоже про это знали? Братья молчали. — Подозревали. Но нам он тоже ничего не говорил, — почуяв, откуда дым, быстро сказал Элай. — Ясно. Если честно, в последнее время мне кажется, что у них с Марлоу всё пошло в гору. Он всё время у него. И если вы думаете, что мы с ним проводим много времени — это ошибка. В основном мы вместе спим. Остальное время он или на работе, или у царя Преисподней. Больше нас с ним не объединяет ничего. — Это похоже на кризис отношений.        Дагон в ээто время мягко подбирал слова. — Слушай, мы не заводили эту тему с тобой, — задумчиво сказал он. — Но знаешь, что мы бы тебе посоветовали? Ты не ругайся только.       Дагон с опаской посмотрел на Райли, которая превратилась в одно сплошное внимание. Эм посмотрел на него с плохо скрываемым испугом. — Ты никогда не думал о том, чтобы тебе… ну, самому завести апрентиса?       И без того большие глаза Эмбера сильно округлились. Чашка выпала из рук Райли.       Эм смотрел на братьев так, словно те прямо при нём слезли с дерева и на глазах из сгорбленной обезьяны превратились в человека прямоходящего. Но, к сожалению, неразумного. — Я? Апрентиса? Вы издеваетесь, что ли? Еще и такую ответственность на себе переть? — Ну почему? Подумай сам, — Элай оживлённо взмахнул рукой. — Это уровняет ваши шансы. Если хочешь знать, мы с Дагоном счастливы именно потому, что нас двое. Наша энергия замыкается и… ну, создаёт как бы круг. А у вас треугольник. Знаешь что-нибудь о магии треугольников?       Эм кисло посмотрел на них. По его мнению, братья просто дополняли друг друга с самого начала. Быстрый и дерзкий, язвительный, с гениальным чувством момента Элай никогда не перевесил бы медленного в реакции, но "если-встал-не-сдвинешь" Дагона. Он реагировал первым, думал потом — если вообще думал. Но оба были как комок энергии - ноль стыда, тихие монстры, которые смеются медленно и убивают уверенно. Их отличало одно - они были всегда вместе, как настоящие партнеры. И всегда заодно. — Как бы нет. И при чём здесь магия? — Эм отмахнулся от грустных мыслей. — При том, малыш, — терпеливо объяснил Дагон. — Вспомни, с чего началась ваша с Данте история.       Эм машинально коснулся выжженного на шее треугольника. — Магия треугольника считается могущественной формой, которая обладает энергетическими свойствами и способна привлекать или направлять энергию в определённом русле. — И? — И. Треугольник используется для обращения и исцеления негативной энергии. Если только стороны этого треугольника, во-первых, присутствуют в нём добровольно. А во-вторых — не пытаются что-то изменить. Треугольные отношения часто считаются тяжёлыми. А в контексте магии у вас в нём нарушено всё, что только можно нарушить.       Эм и Райли переглянулись. — Но мы не люди. — Какая разница? — Элай приподнял бровь. — Каждый участник может привносить свою энергию и намерения в эту динамику, что может привести к сильным эмоциональным реакциям. Магия не причина проблем — она усиливает их. Когда двое начинают перетягивать всё на себя, они создают «замкнутость», как делают это Мэл и Данте. И это по умолчанию бьёт в тебя. — Ну, я не смогу с этим ничего сделать. Вы с Дагоном счастливы не поэтому, а потому что у вас другие ценности, вы адекватные, уважаете друг друга… По большей части, — поправил Эм. — И понимания друг к другу у вас больше, чем в чайной ложке. За Элая ты будешь грызть до последней капли крови, даже не думая! — Данте тоже за тебя загрызет, Эм. Если будет нужно, — поправил его Элай. — Ты не можешь отрицать, что вам мешает сам факт, что вы всегда втроём. Тем более что это незамкнутый треугольник. Где одному всегда будет больно. Поверь, Эм, я знаю, что говорю. Тебе надо просто уравнять баланс. — Может, ему к Марлоу лучше явиться с повинной? Подружиться, там, вот это все... — остроумно хохотнул Дагон. — Замкнуть треугольник. Райли и Эм посмотрели на него так прохладно, что он сразу сник. — Я думаю, тебе стоит не злиться на Данте за то, что он плодит тут апрентисов, а просто молча создать себе своего. Жить свою жизнь.       Эмбер передёрнулся. — Вы насосались крови, и потому бредите. Магия, треугольники, энергетическая динамика… Мало мне сегодня? — Как знаешь. Но я прав, — с ученым видом сказал Элай. — Вот поэтому тебе и нужно, чтобы рядом с тобой был кто-то. И ещё заметь: ты не сказал своего резкого «мне это не надо».       Голова Эма начала идти кругом. Игры разума. Ему действительно на сегодня хватило событий. Сверкнувший барьер. Тайны Данте. Теперь ещё и какой-то апрентис. Ещё не хватало! Он даже помыслить о таком не мог. Честно, такая идея никогда не проскальзывала в его голове. До этого момента. — А знаешь, Эм, — Райли погладила свой живот. — Несмотря на всю абсурдность момента, я думаю, что они правы. Тебе бы это могло помочь. — Ребят, давайте закончим, ладно? Я устал, — Эм не хотел думать об этом серьёзно. Сказать вслух, что братья и Райли спятили, он не мог. Но тревожный звоночек уже начал потихонечку звенеть в его сознании. — У нас в деревне есть кому плодить апрентисов, — довольно едко добавил он. — Мы не хотим быть врагами Данте, потому что если ты заведёшь себе апрентиса и сольёшь нас, — начал рассуждать Дагон, — он, скорее всего, попытается тебя убить, а нас — посадить на кол… Как Влад. Помнишь Влада? Мы гостили у него в Румынии. Элай радостно закивал. — Но с другой стороны, — подхватил он, — если Мэл смирился с тобой, то Дан — и подавно. А Мэл будет только рад. — Ребят, ребят, — Райли урезонила их. — Это лишнее, правда. Это решение придёт со временем. Давайте дадим ему воздуха. — Да. Меня не надо успокаивать, я в порядке. Мне… надо кое-что закончить. В конце концов, может, когда я приду, Дан уже будет дома. Трахайтесь. Оставив все свои книги и толком не зная, куда он собирается, Эм покинул помещение прежде, чем друзья успеют дать ему ещё какой-нибудь «дельный» совет. Эм шёл к дому, не переставая прокручивать в голове то, что он услышал, и — более того — всё, что сам думал по этому поводу.        Завести апрентиса — ерунда какая. Лучше уж правда пойти к Марлоу и замкнуть этот чертов треугольник. Как они могли серьёзно такое предлагать? Даже Дантаниэл, вступив на эту тропу уже опытным ворлоком, испытывал очень много трудностей, которые они с Эмбером едва разложили по полкам. Некоторые вещи они не обсудили до сих пор. О чём там говорить — их отношения и так были незрелыми. Какой мог быть апрентис всего на десятом году становления ворлоком?       Эм тоскливо посмотрел на потухшие окна их с Данте сросшихся коттеджей. Он набрёл на дом случайно, поскольку тот, как и в прошлой деревне, изволил постоянно перемещаться и, как нарочно, вырос прямо на его пути.       Сейчас Эм нашёл его стоящим у дороги, одиноким и притулившимся сбоку. Негорящие окна, немного поникшие ледяные розы. Совершенно ясно, что кое-кто ещё не появлялся дома. Кажется, он там не появлялся уже не первые сутки — и не появится ещё несколько. Потому что Данте с Мэлом расширяют поселение и нарушают магический слой.       Не требовалось быть большим гением, чтобы догадаться, где этот кто-то проведёт сегодня ночь, даже не запариваясь о том, что он что-то делает не так. Наверняка — у Марлоу, вытрахивал из него последние мозги, как это часто бывало в их действительности.       Эм не ревновал. Он давно привык к этим двоим. Просто иногда ему казалось… что? Что они — две абсолютно разные пары? Что в отношениях с Мэлом Дан получал то, что Эм не мог ему дать ни при каких обстоятельствах? Что он вообще лишний в их истории?       Иногда Эмбер думал, что Дан с Мэлом сочетаются просто идеально, потому что они знали и понимали друг друга лучше, чем кто-либо в мире. Они прожили друг с другом несколько жизней. Где ему было соперничать с великим Мэлоди?       Где это оставляло Эма? В одиночестве.       Жалующегося в подсобке своим друзьям на то, что все, к чему они пришли в их отношениях - это вранье и предательство, Дан ему не считает нужным даже правды говорить и вообще ни во что его не ставит.       А ещё — исключённым из треугольника, магического или нет.       Интересно, что для Дана значили слова «верность» и «открытость» и, в конце концов, «ты мне обещал»?       Эм снова посмотрел на пустой дом. Он однажды сказал Элаю и Дагону: «Вы были предназначены друг для друга». А мы с Данте… просто случайно встретились в тёмном переулке.       А что, если это правда? Что если этого вообще не должно было быть и по какой -то случайности в тот день по переулку просто шла темная фортуна?       Что если всё, чего ему на самом деле не хватало — это просто другого человека? Кого-то менее колючего и не такого отбитого? Что если его пустота — не там, где Дан мог её заполнить?       Эм чувствовал себя ужасно одиноко.       Прямо сейчас он ощутил укол где-то глубоко внутри — давно забытый, но отчего-то очень знакомый боли.