Пташка

Истина в конце концов не остается скрытой. — Леонардо да Винчи

— Ты мне кое-кого напоминаешь, — закусив губу, паренек опустил глаза. Вновь его спасает длинная кудрявая челка.       Честно говоря, Эрика казалась ему еще меньше, чем обычно. И это действительно правда: холодные ручки едва выглядывали из рукавов куртки, шея пряталась под теплым шарфом, она словно сжалась и только пара серо-синих очей были на открытом месте. Внутри девушка неистово дрожала, осознавая, что опасность ей не грозит, но припадок некой странной трясучки унять было сложно.       И хотя в маленькой забегаловке не было никого, кроме ее самой, Робба да официанта, она чувствовала себя неизведанной бактерией под микроскопом в руках дюжины ученых, которые давно охотились за новым открытием. Губы высохли от волнения, и потрескались. Привкус крови во рту только нагонял слабую панику. А мурашки, черт их побери эти мурашки, только подливали масло в огонь каждый раз, проходя новой волной по телу.       Руки окоченели, а стаканчик горячего шоколада в оных даже не намеревался согревать. Если посмотреть в ее очи, зеркала душу, как они были названы ранее, — холодные, глубокие, несущие собой особую пустоту и непонятие, то Вы вряд ли поймете смысл ее взгляда. Сколько бы Вы не пытались всмотреться, всякое старание изведать кончится упором в нерушимую дверь закулисья души. Только свое отражение в туманных зрачках. — И на кого же? — нехотя вымолвила девушка, смотря на струи дымки, вьющиеся из стаканчика, как кудри Робба.       Робб немного замешкался: паренек вспомнил белую палату и голубые шторки, коридоры, пропитание запахами латексных перчаток и медикаментов, опечаленные лица людей и мигающие лампы каждые два метра, раздражающее пиканье различных аппаратам, слезы, бутыльки, системы, уколы и планшеты с историями болезней, кончающимися почти всегда одним и тем же словом.       Перебирая эти мимолетные мгновения в своей голове, Робб невольно поежился и скрипнул зубами. Его рука сама потянулась к левой груди. Может, он надеялся, что монотонное биение его успокоит, но мысли не отпускали, а сердце лишь ускорило свой темп. Страх, невроз и отчаяние.       Ком подступил к горлу. Нет, это не ком печали, несущий собой рыдания, а скорее какой-то неизбежности и Сухости. Робб тут же вспомнил об Арчи: о том, как тому приходится надевать маску каждый раз, когда тот открывает скрипучую дверь, чтобы увидеть тощее тельце, напичканное различными трубками, проводами, и не заплакать в ответ на сияющие зеленые глазки его сестры Амелии.       Сколько кудрявый ее не знал — он всегда видел Ами веселой и смеющейся. Даже когда случались очередные приступы, когда беднягу-Арчи выпинывали за дверь смотреть как доктора с длинными иглами и лошадиными дозами делали свое дела на автомате, не отрывая глаз от зеленого экранчика с бегущей полоской, напоминающей график синуса и косинуса. А Роббу приходилась держать того, вырывающегося, чтобы не стало еще хуже. — Амелия... Амелия Пейн, — паренек закатил рукава до локтей, ему неистово стало жарко. Еще только этим утром была нестерпимая жара, но вечер был по-настоящему осенним.       Эрика прикусила бумажный край стаканчика, отпивая немного остывшего шоколада. Кто она? Каким  местом ко всему этому причастна? Чем же она так напоминает героиню? Может, она имеет лишь какие-то внешние схожие черты? Бог его знает...       Героиня сморщилась: на вкус холодный шоколад был не очень приятен, как и упомянутая выше Роббом личность. Как можно сравнивать человека с кем-то, не знаю его совсем? Эрика медленно выдохнула, и некоторая часть невроза покинула ее мгновенно. — И чем же? Внешностью? — голос прозвучал не то чтобы агрессивно, с упреком или недовольством, а скорее как у человека с манией величия. Только вот не особо убедительным показался он Роббу. — Ни внешность, ни характер, что меня и смущает, — паренек разглядывал вставшие дыбом волосинки на внешней стороне руки чуть ниже локтя.  — Ты ведь даже не знаешь меня, а еще говоришь о характере и каком-то сравнении, — Эрика злостно сжала стаканчик. — Мы-то знакомы  всего три дня от силы. И только по твоей воле! — Тебя никто не заставлял идти со мной, — Робб сохранял спокойствие, чувствуя свое превосходство. — Не заставлял? Да это скорей домогательство. Нарушение личных прав, — шоколад покрыл мятые наружные стенки стаканчика. Девушка резко поднялась с места. — Спокойней, юный адвокат. Ты даже меня не дослушала, — парень вновь добродушно улыбнулся, словно не видел настроя собеседника.  — Я спокойна! — прошипела Эрика, чувствуя, что острота ее языка — не предел для кого-то другого. — Тогда снизь тон и сядь, пожалуйста, — Робб, ощущая всю власть над ситуацией, скрестил пальцы рук, щелкая костяшками.       Девушка, кипя от злости, всё-таки заняла свое прежнее место и уставилась в глаза паренька. Зрачки у обоих были расширены: Эрика неистовствовала, а Робба вся эта перепалка лишь еще больше раззадорила. Она буквально пилила его взглядом, и ей казалось, что в этом есть смысл и результат, но, увы,     ей только казалось.       Все буйство и вся свирепость тонули в его янтарных глазах, не таящих и капли взаимной злобы или обиды. Робб был открыт для всех, и даже для Эрики, которая не понимала его искренности. Ее это даже пугало, ведь такие люди, как он, по ее мнению, были уязвимы, но ее ярость-утопленница говорила об обратном. Он парировал атаки так просто, будто продал душу дьяволу за такой дар когда-то. Непринужденно, легко и бессловесно, получая от этого удовольствие.       Очи начали слезится, и девушка потерла кулачками веки, поражено вздыхая. Губы сжались в ровную линию, едва заметно подрагивали от напряжения. Накаленная обстановка. — Спасибо, — парень убрал с глаз кудрявую челку. — Говори уже, — буркнула девушка,    не моргая. — Ни внешность, ни характер здесь невиновны. Я даже не знаю, как это называется: ты просто смотришь на человека, чувствуешь некую связь без каких-либо на то причин, — с каплей смущения наконец объяснил Робб.       Повисло неловкое молчание. Эрика еще пуще прежнего стала искать что-то в глубине темного янтаря. Что же он увидел, почувствовал такое наводящее на бессвязные выводы? Как он смог разглядеть что-то в ней сквозь серость ее глаз и множество оград. Ответы на вопросы она обязательно получит. — Немного странно, конечно, — с фальшивым безразличием прокомментировала девушка, хотя мучаться от вопросов она не переставала. — Да, но так бы тебе не было интересно узнать, — Робб снова надавил на слабое место. — На самом деле, мне всё равно, — Эрика шмыгнула носом и поправила шарф на шее. — Я ожидала чего-то большего, а здесь только разочарование.       Дикий гнев охватил паренька после этих слов. Как можно быть безразличным к людям, как Амелия, жизнь которых знают только по больничным картам? Он знает, что о личности больной ей ничего неизвестно, не говоря уже о состоянии ее здоровья и внешнем виде. Но от сказанного выше любой бы испытал смешанные чувства. — Если честно, то кажется, что ты не в восторге даже от жизни, — переборов гнев, лицо Робба приняло ухмылку. — Хороший диагноз ты мне приписал однако, — Эрика достойно оценила его вывод. — Прям реинкарнация Фрейда! Только изрядно обросшая, — Эрика с легкой улыбкой на лице дотянулась рукой до его кудряшек. Злостный сарказм так и слышался в ее голосе, а потом девушка резко дернула за волосы.       Ни единого междометия не поступило со стороны парня, будто тот знал, чем закончатся все это. Хотя его ухмылка маленько исказилась, ведь в боли мало приятного. А тем временем в кулачке девушки застыл небольшой клочок волос. — Да, Робби, жизнь — одно сплошное разочарование, — Эрика потрясла клочком перед его глазами, но паренек лишь в очередной раз улыбнулся и немного посмеялся, что весьма смутило героиню. — Странные у тебя обряды посвящения во френдзону, — отпустил шутку Робб, прикусив нижнюю губу. — В следующий раз что вырывать будешь? — Это ты уже у своей Амелии спросишь! — Эрика начала выходить из-за стола.  — По темноте домой. Не страшно ли? — издалека намекнул паренек, спокойно тыча пальцем в экран своего телефона и думая, что Эрика никуда не денется. — Хуже уже быть не может, так что расслабься, — взглянула девушка мимолетно на горящий дисплей.       Но внимание девушки привлекли далеко не большие цифры, а фотография на заставке. Эрика сначала подумала, что это кадр из какого-то фильма, но одну из личностей на заставке трудно не узнать. Героиня вытянула телефон из рук Робба и стала внимательно рассматривать экран.        Было очевидно, что фото сделано в больничной палате, и излишнее присутствие белого и голубого цвета на заднем фоне это доказывало. Три широкие улыбки, две из которых не были знакомы Эрике — еще один парень и девушка; оба примерно ее возраста, хотя паренек выглядит довольно старше, чем Робб или другая особа. Оба с короткой стрижкой, да и на лицо они были похожи.       Но особое внимание заслуживала именно девушка. В голове Эрики мелькнула мысль о том, что особа больна анорексией: ярко выраженные скулы, угловатые и тощие очертания под больничной ночнушкой и бледный, потемневший оттенок кожи, судя по ее брату. Но героине мгновенно стало стыдно за свою догадку. Но скорее из-за ложного заключения, данного ею. На фотографии трудно было заметить тонюсенькие трубочки, ведущие к телу, а несуразные отрастающие пряди волос разной длины были свидетельством одного единственного приговора — рак. — Это она? — Эрика потрясла телефоном перед носом парня. — Кто? — гаджет вновь вернулся к хозяину. — Амелия? — Да-да, — затараторила героиня. — Пейн! Или как там она?       Робб сначала подумал, что девушку испугало позднее время, когда та резко вытянула из его рук телефон. Но стоило Эрике спросить об Амелии, как паренек мгновенно растерялся, услышав вопрос. В сердце парня появилась надежда на то, что героиня попросить прощение за сказанное и содеянное. — Она, — вымолвил Робб, растеряно смотря в телефон. — А что? — Ничего, — разочарованно выдохнула Эрика. — Можешь проводить до дому, если хотел. — Хоть на этом спасибо, — парень засунул сотовый в карман и направился к выходу, не отрывая глаз от девушки.       Все дорогу они шли молча, оставаясь при своих мыслях. Эрику почему-то мучилась личность Амелии, а Робба, в свою очередь, внезапная заинтересованность со стороны девушки больной подругой, а еще некоторые сомнения насчет самой героини. Столько косых взглядов одним вечером еще никогда не было. Машины по-прежнему рассекает вдоль и поперёк улицы. Где-то на соседней площади слышалась быстрая музыка и веселые голоса неспящих.       Эрика с головой ушла в размышления о той фотографии и Амелии, чей образ оставил странный след. Она не вызывала ни жалости, ни даже сочувствия. Давно она уже так? Три месяца? Полгода? А может год или два? Кто его знает... Улыбка Ами не выглядела фальшивой на фото, а, значит, надежда еще билась в ее сердце, глаза еще сияли — сияли искренне. Или же та очень искусная актриса, прячущая свое отчаяние. — Рак? — холодно шепнула Эрика. — Да, — так же ответил Робб, упустив голову, идя чуть в стороне. — Как давно? — на долю секунды девушка приоткрыла шторки в свое закулисье души, взглянув на парня. — Около года, — еле выдавил герой.       «Она так много видит и замечает», — заметил Робб. Действительно. Возможно, излишняя внимательность и иной угол взора на вещи сыграли свои роли, но не в положительную сторону. Внешне она казалось безликой, бездушной личностью — роботом, манекеном, говорящим только по делу или собственному желанию. Но в тоже время чистой, как стеклышко-призма, искажающая обыденность и показывая истину.       Паренек опомнился лишь тогда, когда услышал щелчки замка. Эрика, придавив плечом железную дверь, усердно крутила ключ, но механизм не поддавался. С одной стороны, ему хотелось немного посмотреть, как она мучилась, но с другой, это было неправильно — просто стоять в стороне, да и уподобляться девушке он не хотел. — Давай, я открою, — Робб приблизился к Эрике. — Не, я почти открыла, — девушка последний раз провернула ключ, и тот одобрительно щелкнул. Девушка мгновенно скрылось во мраке подъезда.       Естественно, уход по-английски Робба не удивил. Парень провел рукой по волосам, убирая челку назад, вздохнул, испустив облачко пара, и направился домой. Но едва он развернулся, как услышал свое имя. — Робб, — Эрика выглянула из темной дверной щелки. — Да? — медленно развернулся парень, вновь улыбаясь. — Спасибо, — смущенно сказала девушка. — Пожалуйста , — парень махнул рукой и уже собрался идти. — Пустяки! — Стой! — Что-то еще? — Робб приподнял бровь. — Да, — девушка немного замешкался. — Прости. — А есть ли за что? — подыграл парень. Надежды его оправдались, и он был весьма удивлен.