Пташка

Выбранное впервые потом становится привычкой. — Стивен Кинг

      Эрика развязала шарф на шее и облегченно выдохнула. Куртка на ней немного похрустывала после легкого морозца. Пальцами девушка ловко растягнула замок и сняла верхнюю одежду. Все тело ужасно чесалось от колючего шерстяного свитера. Не очень приятно ощущение, но что можно было поделать? Обувь мерцала капельками талого снега, будто бусины прозрачного сердолика. В том году зима пришла почти на месяц раньше положенного, застав людишек в тоненьких плащиках. Неделей ранее они еще могли подставить лица теплым осеним лучам, будто точно знали, что это последние дары солнца.       С приходом такой погоды город немного посерел. Маленькие магазинчики и лавки попрятали свои ярки вывески и стенды. Казалось, грозные томные тучи сомкнулись в небе и лишь приход живительной весны мог растворить это бесконечное полотно. Горожане очень скучали по теплу, по свету, зелени и легкости, которая всегда царила там до самой середины ноября. Но такое уныние длилось всегда не долго, ведь к Рождеству подготовка начиналась в середине ноября.       Эрика ладонью коснулась выключателя. Лампочка загорелась дрожащим светом, пустив искры, потом вспыхнула из последних сил и потухла. Девушка лишь развела руками и что-то недовольно пробурчала себе под нос. Стены комнаты были залиты разноцветными огнями, которые плавно меня свой цвет: то зеленые, то красные, то желтые... Маленькая елочка, украшенная мишурой и гирляндами, скромно мерцала в углу на громоздкой тумбе. В квартире можно было не включать свет, он бы лишь нарушил эту сказочную атмосферу.       Странно, что она не доставала елочку уже больше трех лет. В том году будто кто-то напомнил ей, что малютка все еще ждала её в кладовке. Комната Эрики напоминала как раз таки ту самую кладовку, набитую различными вещами, но так показалось бы только Вам. Сама же девушка считала это своим порядком, маленьким миров, в котором лежит все на своих местах, в своем уголку и бережно хранит то или иное воспоминание. В основном это были художественные инструменты: мольберт, кисти, тюбики...       Эрика застыла в дверном проеме, прислонив голову к косяку. Она любовалась переливом цветов. «Четвертая осень», — шепнула Эрика и поджала губы, будто некто наговорил ей много обидного, а сказать было в ответ нечего. Взор её переметнулся на детскую подделку из глины. Крохотные ручки явно усердно старались, ибо вещь, сделанную с любовью, видно издалека.       В глиняной рамке красовалась не фотография, а более приятная вещь, чем сама подделка. Девочка в треугольном красном платюшке, черные глазки и улыбка до ушей, корявенькими буквами написано «Мари, с днем рожденья!». Довольно трогательное картина, если смотреть со стороны. Благодарность и любовь читалась в лице девушке: «Четвертая осень». Люди говорят, что смотреть на вещь чьих-либо рук творения намного приятней, нежели на создателя. Эрика сначала не понимала этого, но теперь же многое поменялось. —Помнишь, ты говорил, что я стану известной художницей? А как ты боязливо подглядывать, когда я рисовала? Часто жаловался на свои каракули, постоянно сравнивая их с моими. Будто я была чем-то недосягаемым, а родители вечно твердили брать пример с меня. Ты бегал каждый раз похвастаться тем или иным успехом, чтобы я погладила тебя по голове и...       Некто забарабанил в окно, испугав Эрику. Он думала не подходить, чтобы сымитировать свое отсутствие. Но слова незваного гостя о том, что ему все известно, заставили девушку обреченно приблизится к окну и потянутся к шторкам, оставив её монолог или диалог незаконченным. Распахнув занавес и впустив яркий свет, Эрика злобно сощурилась, зная наперед, кто побеспокоил её. — Снова ты, Свеар, — вымолвила она, усердно потирая глаза. Она так привыкла к темноте, в которой так часто находилась, что свет стал чем-то резким и необычным. — Даже в выходной тебе неймется. — Да, это снова я, — парень восседал на подоконнике, закинув голов. Улыбка, конечно, никогда не сходила с его лица. — Не просиживать же его дома? — Кому как лучше, — Эрика устало шмыгнула носом, а потом зевнула. — Сегодня матч транслируют в пабе, — Робб оживился только от одной мысли о любимом деле. Конечно,— Арни, мой друг, оставил небольшой столик свободным на сегодняшний вечер. Он там барменом подрабатывает. — Ты серьезно? Паб? Футбол? Столик? — град вопросов посыпался из уст девушки. Будто Робб не мог найти место получше или, проще говоря, романтичней. — Я не зову тебя упиваться до потери памяти, тем более ты еще не доросла, — лицо паренька резко изменилось — стало серьезным. Не дай бог ему тогда было упиться самому. — Я прошу лишь составить мне компанию. — Нет-нет, смотри свой футбол с Арни, — Эрика цокнула языком. Губы сжались в узенькую линию, и лишь уголки нервно подрагивали от напряжения. — Тогда зачем ходить на стадион? — Робб подобрал ноги под себя и тихо вздохнул. — Чтобы некоторое не донимали дома, — намекнула Эрика. — Но теперь даже и он не вариант. — Как кардинально ты меняешь и меняешь свое мнение, — заметил паренек, устремив свой взгляд куда-то вверх на затянутое грузными облаками небо. — Эй! Ты теперь мне тот вечер и мое «спасибо» будешь на хлеб каждый раз мазать? — слова Робба заставили Эрику покраснеть от злости. — Один раз услужил, и теперь лавры ему подавай! — Нет, хотя я бы еще раз услышал бы его, — тонко подметил кудрявый. — Готов поспорить, что тебе просто страшно выбраться на один вечер в шумное незнакомое место без родных. — Ты мне зубы не заговаривай, Донжуан второсортный! — злилась Эрика, словно ей лезли в самую душу. — Да? Что же ты тогда отмахиваешься?— Робб начал воплощать свой замысел. — Будто твое предложение о походе в подозрительное местечко, набитое кучей пьяных фанатов, вызывает доверие, — пробубнила Эрика, сжимая подол футболки. Девушка зажмурила глаза, а затем ее передёрнуло от представленной картины в голове. — А мне ты не веришь? — вновь Робб искренне улыбнулся девушке. Честно говоря, ему уже тогда надоело вечно улыбаться ей во все тридцать два. — Должна ли? — брови девушки удивленно приподнялись. — Хотя бы потому что я зову тебя, а не кого-то другого, — намекнул паренек. — Конечно, Ами как бы физической не имеет возможности, — напомнила Эрика парню. — А роль запасного парашюта меня не устраивает. — Ага, значит моя компания вполне тебя устраивает, не будь ты самозваным запасным парашютом. — Я этого не говорила! — негодовала девушка. — Нет, не говорила, но явно дала понять, — Эрика попалась прямо на крючок Робба. — Я не... Ты нарочно вытягиваешь из меня? — Ничего не вытягиваю. Это чистосердечное признание с твоей стороны. — Не выдумывай, Свеар!— Эрика кипела от ярости. — Тише-тише, тебе не всё равно, раз уж ты так легко присудила мне отношения с Ами. Проще же — ты ревнуешь, — заключил Робб. — А вот это ты зря, — прошипела Эрика, соглашаясь пойти. — Моя месть будет сладкой. — Пожалуйста, — усмехнулся парень. — Я своего добился.       Робб уже почти отвернулся, едва заметно пританцовывая на месте, но Эрика вновь его позвала. — Почему я?— холодно спросила она, накручивая на палец прядь волос. — Сам не знаю, — пожал юноша плечами и скрылся в глубине комнаты.       Сумерки спускались на город, будто укрывали его, как малое дитя, теплым одеялом и готовили ко сну. В домах загорался свет. Только людей на улицах лишь только прибавлялось. Раскрашенные лица, яркая одежда, плакаты — типичные фанаты, жаждущие хлеба и зрелищ. И даже мерзкий холод, пробирающий до Косте, не мог разогнать такое шествие.       Робб усердно прятал нос в кашне, выглядывающее из-под ворота темно-синего жакета. Глаза-бусинки игриво поблескивали, руки спрятаны в карманы, в одном из которых он сжимал шапку. Ветер ворошил волосы парня, как последний раз в свое жизни, будто больше такой возможности у него не будет.       Парень не отрывал свой взгляд от заветной двери, тогда его мало что волновало. Казалось, что он мог стоят так до посинения: не моргнув, не сдвинувшись и на сантиметр. Время для него словно остановилось. Металл противно заскрипел и из темной щелки показалось бледное личико, укутанное в шарф. Робб склонил голову набок, показав свою влюбленную улыбку. Зачем таить, как первоклассник? — Чего лыбишься? Показывай,— Эрика не заметила, либо не хотела замечать истинного значения мимики парня.       Как уже было сказано ранее, улицы были забиты фанатами, ведь матч хотели транслировать на главной площади города. Сначала небольшие группы людей. Эрика с Роббом шли против общего потока, и чем больше они углублялись, тем чаще они теряли друг друга из виду. Нужно сказать глаза девушки были достаточно испуганными.       Трусихой она была еще той, и не удивительно, что каждый раз вцеплялась мертвой хваткой в руку Робба, заставляя паренька краснеть. Он тащил её, как тряпичную куклу, не разбирая дороги, а она тянулась за ним, не расхищая пальцев и натыкаясь то на одно, то на другого человека. И ветер, поганый ветер поддувал сзади, словно лишний раз подпинывал идущих. Робб увел Эрику вниз по узенькой лестнице. Теплый воздух ударил в румяные лица, окутал пришедших и согрел их. Парень вдохнул бодрящий запах хмеля и охотничьих колбасок и взглянул на девушку. — Можешь уже отпускать, — его глаза встретились с парой испуганных, смотрящих снизу очей, как у кошки, забившейся в угол.       Эрика мигом разжала ладони и спрятала их в карманы, неловко переступая с ноги на ногу. — Буду считать, что я не заметил, — сказал парень и направился к барной стойке.       Местечко это было довольно скромным, темненьким, но уютным. Атмосфера тут царила средневековая: все было сделано из дерева, по углам горели светильники в виде свечей, а запах всяких копченостей только сгущал краски. — Часто ты тут бываешь? — спросила Эрика, спеша вслед за Роббом. — Нет, когда позовут, — сел парень на высокий стул, заглядывая за стойку. Он явно кого-то искал. — Вам за тот, Робб, — Арни появился в буквальном смысле из-под стойки. Рубашка на нем изрядно помялась, где-то виднелись пятна от алкоголя, но общему виду это не мешало. На шее болталась серебряная цепочка, на правой руке виднелся небольшой шрам. В зеленых глазах поселилась усталость, но парень не жаловался. Он лишь смущено провел рукой по волосам, заметив компанию Робба. — Меня скоро заменят. — Спасибо, Арни, — паренек в благодарность кивнул ему, надеясь, что тот присоединится к ним чуть позже.       Тем временем Эрика с интересом разглядывали окружение. По телевизору уже началась предматчевая агитация: различные дискуссии, ставки букмекеров, командные составы. Девушке нравилось вдыхать тот запах, что царил в пабе. Она бы даже не отказалась перекусить или выпить. А эта шумиха вокруг предстоящего события только добавляла теплоты тому месту. Даже активность местных фанатов уже так не пугала. — Мари, — Робб позвал витающую в облаках девушку, что стояла с почти раскрытым ртом посреди всей той суматохи.       На мгновение, всего миг, секунду широко раскрытые лаза девушки заиграли огнями, живыми огнями, которым удалось выглянуть из закулисья души девушки. Но едва Эрика поняла, что это всего лишь Робб, глаза будто снова стали сонными и безжизненными, в которых застыло разочарование. — Не называй меня так, — девушка тихо подсела к Роббу за столик, сделав замечание. Она всегда реагировала достаточно агрессивно, когда кто-то звал её по второму имени. Иногда она даже злилась, что оно у нее было вообще. Эрика скребнула ногтем по лакированной поверхности. Уголок рта немного скосился. Поддержка разговоров явно не была стихией нашей героини.       Красное дерево пестрило царапинами и записками в стиле «Джек+Джилл». Эрика стала устала рассматривать все эти фрески. Высокий бокал искрился пузырьками, тихо шипящими на поверхностями и гоняющими листики мяты в разные стороны.От напитка шла приятная прохлада, но желания коснуться у девушки не было. Где-то на дне мутно-зеленой жидкости болталась долька лайма и пара косточек.       Роббу же Арни принес что-то покрепче, но не менее привлекательное по внешнему виду. И было это что-то синего цвета. Сквозь стекло и темный цвет напитка виднелась утонувшая стопка. Парень отхлебнул и ничуть не поморщился, будто пил воду, хотя запах алкоголя разил достаточно сильно. Девушка коснулась губами белой трубочки.       Питье мгновенно поднялось вверх по соломке. На вкус оно оказалось довольно приятным с естественным горьковатым привкусом в конце. Хоть Эрика и считалась еще несовершеннолетней, а значит пить ей было нельзя, она всё равно промолчала. Да и один бокальчик ей не навредил бы. — Ладно, будь по-твоему. Как тебе творения рук Арни? — Робб озадаченно посмотрел на напитки, а потом на Эрику, словно она известный дегустатор и от её слов зависит многое. — Вкусненько, — демонстративно облизнулась девушка, смотря при этом прямо в глаза кудрявого, отчего тот медленно приподнял бровь, явно не желая показывать своего смущения. — Это его взбодрит, — подметил Робб, все еще немного смущаясь. Паренек снова отхлебнул и сморщилась. — Однако, бодрит. — Не умеешь пить — не пей, — Эрика почти осушила свою долю и уже собиралась съесть дольку лайма или листик мяты.       Только Робб хотел ей ответить, как вдруг фанаты ожили с новой силой и множество глаз уставилось в экран плазмы на стене. Смешно, что больше половины уже осушили свои склянки и требовали добавки, хотя игра тогда даже еще не состоялась, будто они уже пили за победу и пиши, как последний раз в жизни.       На экранах показались горячо любимые силуэты игроков, ведущих за руку молодое поколение футболистов. Робб внимательно всматривался в каждое лицо, выискивая единственное и, наверное, поистине значимое. Эрике же каждый игрок казался лишь еще одним симпатичным пареньком, не вызывающим какого-либо особенного восхищения. Она просто смотрела в телевизор, а глаза будто застилало неживым туманом, пеленой — спокойствием. — Арни, смотри быстрей! — Робб подскочил на стуле, словно алкоголь в голову ударил. Арни мгновенно вылез из-под стойки на возгласы друга, зацепив макушкой деревянный выступ. Хорошо, что стопки не побил или чего подороже. Эрика не понимала, чего они так взъерошились, ведь рано было еще ликовать. — Семнадцатый, семнадцатый, — конца и края радости парней не было. — Господи, это же Ронни! Мать его, Рон!       Девушка пригляделась к экрану плазмы, старательно выискивая этот самый семнадцатый номер. Рональд Форс. Эрика уже раньше встречала его, там, на стадионе с младшей группой, но фамилии была не известна ей до того момента. — Славный паренек, — улыбнулась девушка, провожая взглядом семнадцатый номер. В глазах немного помутнело и Эрике захотелось спать. — Ты его знаешь? — Робб почти прокричал, будучи под впечатлением от увиденного. — Знаешь? Откуда? — На стадионе как-то играл с... — девушка замялась. Скулы на ее лице едва заметно задрожали. — Просто играл. Четыре года назад. Далеко пошел, как вижу. — Ты хотела сказать с младшей группой? — Арни на мгновение оторвался от экрана взглянул на девушку, смущенно крутящую полупустой бокал. — Он любит это дело. — Да, именно, — согласилась Эрика. — Не считая мяча в голову... — У-у-у, Рон еще до тебя удочку бросил, дружище, — тихо сказал Арни Роббу, подбивая его локтем. — Тише ты! — растерялся паренек. — Рыба еще не поймана. — Тогда уж постарайся, — Арни снова пихнул Робба локтем и собрал пустые склянки со стола. — Повторим? — Давай, только ей чего-нибудь полегче, — смекнул Робб на засыпающую девушку. — Хватит делать вид, что меня тут нет, — Эрика подпирала голову рукой, капелька алкоголя сделала ее немного задорней. — Просто воды или колы. Что-нибудь, что ты под стойкой прячешь.       Арни ринулся обходить зал, собирая пивные кружки и опустошенный бокалы, которых набралось почти на три дюжины. Делан он все это так ловко и быстро, что парочка толком не заметила его отсутствия. Стекло наполнялось золотистым напитком, а пена, будто крышечка, медленно стекала по стенкам. За тот вечер было выпито две бочки из запасов.       Игру уже во всю транслировали. Шум немного утих и лишь только, когда мяч подгоняли ближе к тем или иным воротам, одни выпивохи не отрывали глаз, затаив дыхание, а други срывались с места, выкрикивая что-нибудь непонятное из-за заплетающегося языка. — Вижу, ты вошла во вкус, — Робб приблизился к девушке так, что от кончика носа до другого было не больше двух или трех сантиметров. Но Эрика не шелохнулась и лишь устало посмотрела в глаза паренька. — Я думала, будет хуже, — промямлила она, потирая глазенки. — но все оказалось намного лучше. — Это что же? — Эрика немного озадачила Робба. — Ну, знаешь, драки сгоряча и битая посуда,— девушка медленно повернула голову в сторону мужчин с пивными животиками, в чьих бородах застряли крошки сухарей или чипсов. — Вон от тех товарищей.       Зал разорвал радостный возглас — по ту сторону экрана крутили повтор, а затем и героя, принесшего долгожданный гол команде. Двадцать первый номер наворачивал круги по белой линии, требуя аплодисментов с трибун. После высветилась таблица с комбинацией, где и засветился дорогой Рональд. — Хороша чертовка, — хитро улыбнулся Робб. — Не зря, засранец три года назад отправился. — Ты тоже хочешь попасть в команду? — Эрика вдруг начала проявлять интерес. — Нет, — без капли сожаления ответил Робб. — Не понимаю, — покачала головой девушка, взглянула на экран и снова покачала. — Зачем же тогда занимаешься? Или у тебя иная цель? — Цель? Почему ве мыслить материально? — смутился паренек. Конечно, подобный вопрос он слышал уже не раз. — Я делаю это прежде всего для себя. Да потому что мне нравится и все. Бегать за мячом и хотя бы на минуту не задуматься о чем-то серьезном.       Робб говорил это так заворожённо, глядя куда-то в пустоту и глупо улыбаясь. В какой-то мере он был фанатом своего дела, но не до такой степени. — А Арни? Он для чего? — не унималась Эрика. — Как и ты? — Давай, ты сама его спросишь, — Робб откинулся на спинку стула и провел руками по волосам. — Видишь, не так уж и трудно развязать тебе язык. — Пожалуй, ты прав, — девушка отреагировала на это весьма спокойно. Скорее всего она не отдавала себе полного отчета, либо у нее просто не было сил. — Давно рисуешь? — Робб слегка наклонил голову и щелкнул языком, глядя на Эрику. — Сколько себя помню,— тепло отозвалась девушка.       И они замолчали, будто больше не было тем для разговора, хотя Роббу столько всего хотелось спросить у Эрики, но паренек впервые застеснялся. — Налетай, народ, — Арни плюхнулся на соседний стул. На подносе было три высоких стакана с газировкой. — Я подумал, что на сегодня всем хватит, так что... — Какая разница, — фыркнула Эрика и выпила залпом.       Бар постепенно пустел и лишь только истинные фанаты оставались до конца, хоть и прежний пыл их давным давно угас. Снова та же пустая посуда на столах, мусор, огрызки и лужицы с пенкой.       Робб и Арни закинули ноги на стол и умиротворенно смотрели футбол. Былая радость при виде семнадцатого номера ограничилась лишь редким толчком в бок или горящим взглядом. Эрике же удалось расположится на соседнем стульчике и благополучно заснуть. Робб, недолго думая, стянул жакет с вешалки и накрыл сопящую девушку. Паренек то и дело косился на Эрику, всячески пытаясь не попасться Арни. И пускай бармен был его другом, Робб почему-то смущался его присутствия, словно паренек делал что-то противозаконное или стыдливое. — Еще долго будешь время тянуть? — выдохнул Арни и осуждающе посмотрел на Робба. — О чем ты? — недоумевал паренек. — Хватит коситься, — Арни не глядя указал рукой на Эрику. — Такой момент. — И что же? — Робб словно включил дурака. — Обними, идиот, — друг сощурил глаза и на секунду посмотрела с призрением. — Иди ты, — отмахнулся Робб. — Мне еще тест списать нужно у нее. — Нет, ты точно идиот, — мотнул головой Арни и решил оставить парочку наедине.       Смелости у Робба не особо прибавилось, он хотя бы стал уже просто наблюдать за спящей особой. До конца матча оставалось меньше десяти минут. Даже те показались пареньку долгими и томительными, будто оно сидел в баре всю ночь, а не жалких часика два. Странно, но Роббу вдруг стало холодно. Мурашки пробежали по коже и он аккуратно стянул свой жакет с Эрики, поменяв его на одежду владелица.       От жакета разило теплом, каким-то уютом и сном. Но теплей не стало — стоило Роббу надеть его, как пареньку показалось, что тот стал на пару размеров. Эрика немного растянула рукава, хотя это была только иллюзия. Герой вновь подумал о намеках Арни и всё-таки решился.       Его рука тихонько легла на плечо Эрики, словно нечто невесомое, а затем протянула поближе. Девушка тут же обвила паренька, как молодой стебелек винограда или вьюна, и уткнулась носом в жакет. От нее пахло мылом, обычным дегтярным мылом, а не маслом и красками, как на самом деле думал Робб.       Все это он делал так неумело и неуверенно, будто никогда никого не обнимал в жизни. Робб взглянул через плече на Арни, который за барной стойко с довольным видом натирал стекло и делал вид, что ничего не замечает или просто не хотел замечать. Робб благодарно улыбнулся ему и вновь вдохнул запах мыла. «Ничего не меняется, — подумал Робб, закрыв глаза. — Ничего не помнит...»       На экран телевизора вывели таблицу со счетом, хотя уже никому это особо не было интересно. Два к одному, тот матч кончился удачно для семнадцатого номера.