Не будите спящего доктора

      Джон Ватсон пил утренний кофе медленно, маленькими глотками, смакуя остывающий напиток и вполглаза просматривая ленту новостей. Он сидел в широком кресле, пристроив ноутбук на коленях и время от времени опуская чашку на журнальный столик со стеклянной столешницей, покрытой загадочным орнаментом. Все вокруг дышало домашним уютом — и бежевые стены с неброским рисунком, и высокое окно, обрамленное мягкими складками плотных портьер, и удобная мебель с коричневатой обивкой. А еще ковер с длинным, неоправданно длинным ворсом и, конечно, камин. По странному совпадению, камин здесь был почти такой же, как на Бейкер-стрит, в маленькой квартире, которую раньше Джон снимал вместе с Шерлоком. Впрочем, теперь камином Ватсон пользовался редко – Мэри, его жена, говорила, что в доме и так слишком жарко и они платят за газовое отопление достаточно, чтобы не нуждаться в разведении костра. Она оказалась женщиной весьма практичной, и Джону это даже нравилось. А еще ему нравилось, как она варит кофе и улыбается, щурясь от утреннего солнца — когда оно все-таки заглядывало в серые лондонские окна. Ему нравились упрямые колечки ее светлых волос, ее озорные серо-голубые глаза и даже форма ее ушных раковин. Почти идиллия. Было даже немного странно ощущать такое спокойствие и умиротворенность. Как будто все это происходило не на самом деле, или Джон просто забыл что-то важное, но стоит ему об этом вспомнить — и все изменится, вся его только-только наладившаяся жизнь рассыплется, как эфемерный карточный домик. Это тревожное ощущение — словно он о чем-то забыл — обычно появлялось ранним утром, еще на грани сна и бодрствования, как только он открывал глаза. Впрочем, появлялось оно не часто и длилось недолго. Возможно, это были просто отголоски пережитых психологических травм — а их в его жизни было достаточно, начиная со службы в Афганистане и заканчивая мнимой смертью лучшего друга, который объявился спустя два года живой и здоровый и даже попытался весьма уместно пошутить по поводу своего длительного отсутствия. Впрочем, чего еще Ватсон мог ожидать? У Шерлока всегда было своеобразное чувство юмора.       — Джон, ты не опоздаешь? — шепнул игривый голос прямо Джону в ухо.       Джон вздрогнул и, подняв голову, улыбнулся, автоматически обнимая жену за чуть располневшую талию. Мэри была на шестом месяце беременности, и Джону казалось, что сейчас она красивее, чем когда-либо. Он был уже не юн, и осознание того, что ему совсем скоро предстоит стать отцом, будило в его душе какие-то особенные ощущения. Как будто он нежданно-негаданно получил подарок, на который уже и не рассчитывал. Окинув жену долгим внимательным взглядом, он еще раз улыбнулся и, закрыв ноутбук, отложил его на диван.       — Как ты себя чувствуешь?       Мэри шутливо провела кончиком пальца по его носу.       — Как обычно. Ем за троих.       Джон притворно забеспокоился:       — За каких еще троих? Вас же только двое!       — Ну, иногда мне приходится есть еще и за тебя. Когда ты не успеваешь позавтракать, — улыбнулась Мэри и аккуратно вывернулась из объятий. — Что интересного в новостях?       — Абсолютно ничего.       — Как обычно, листал криминальную хронику?       — Перестань. Я давно не интересуюсь криминальной хроникой, ты же знаешь.       Стоит признать, что здесь Джон немного лукавил. Впрочем, совсем чуть-чуть.       — Джон…       — Да?       — Я давно хочу спросить…       — О чем?       — Помнишь… Тот странный случай… когда ролик с изображением Джеймса Мориарти прошел одновременно по нескольким каналам…       Джон слегка напрягся.       — Мэри, все же выяснилось, зачем об этом вспоминать? Это просто чья-то идиотская выходка.       — Да, я знаю. А этого шутника… так и не нашли?       Джон поморщился.       — Врезать бы этому шутнику... Нет, Мэри, его не нашли. И вряд ли найдут. Во всяком случае, Лестрейду это точно не по зубам.       Мэри задумчиво молчала.       — О чем ты беспокоишься? — Джон погладил ее по плечу. — Мориарти мертв. Вне всяких сомнений.       — Да, но… Шерлока тоже считали мертвым. И все же… О, прости, дорогой! Прости. Я просто не подумала. Я не хотела напоминать тебе…       Джон повел плечами, по его лицу пробежала едва уловимая тень.       — Ничего. Главное, что сейчас все хорошо. И давай не будем больше к этому возвращаться, ладно?       — Конечно, Джон. Иногда я веду себя глупо. Наверно, просто нервы расшалились. Прости.       Она поцеловала его в висок и, мягко улыбнувшись, выскользнула из комнаты. Монитор ноутбука погас, перейдя в режим ожидания; взглянув на часы, Джон понял, что еще пять минут в уютных объятиях кресла – и он совершенно точно опоздает на работу. Это было не в его привычках, и, сделав последний глоток окончательно остывшего кофе, он неохотно поднялся со своего места. Короткий взгляд в окно убедил его, что погода обещает быть на удивление солнечной — настоящий подарок в это время года. Мельком подумалось — все-таки хорошо, что новый дом недалеко от госпиталя. Это давало возможность иногда прогуляться пешком — нечастое удовольствие для вечно спешащих жителей мегаполиса. Выйдя в прихожую, он надел легкую куртку, подошел к двери и на мгновение замер.       — Мэри! Я ухожу.       — Да, до вечера! — донесся рассеянный голос с кухни.       — А ты не хочешь поцеловать мужа перед уходом?       Фигурка жены — по-своему грациозная даже теперь — появилась за его спиной раньше, чем он успел это заметить. Она звонко чмокнула его в щеку и лукаво прищурилась.       — Хорошего дня, Джон. Будь умницей.       — Конечно. Хорошего дня.       Он вышел на улицу, с наслаждением окунаясь в чуть теплые солнечные лучи, запахивая на ходу короткую куртку — ибо ветерок все же оказался довольно прохладным, — и задумчиво улыбаясь своим мыслям.

***

      Лестрейд позвонил Шерлоку как раз в тот момент, когда Холмс, от нетерпения описывая круги по квартире, собирался звонить ему сам, что весьма удивило бы инспектора.       — Я получил отчет медэксперта. Причина смерти — потеря крови. И да, ты был прав, кровь у него во рту и на губах — не его. У него вторая положительная, а на губах — четвертая отрицательная. Довольно редкая.       Выслушав инспектора, Холмс коротко спросил:       — Личность парня установили?       — Николас Уэнди. Нигде не работал. У отца небольшой бизнес, — так же лаконично сообщил Лестрейд и замолчал в ожидании реакции собеседника. Однако никакой реакции не последовало — Холмс молча кивнул, абсолютно не заботясь о том, что на другом конце линии этого короткого движения никто не увидит. Впрочем, секунду подумав, он все же подал голос:       — Лестрейд, ты можешь сделать так, чтобы информация о смерти этого парня некоторое время никуда не просачивалась?       Теперь уже инспектор взял паузу. Но потом ответил почти уверенно:       — Думаю, да.       — Надеюсь, у тебя получится.       Шерлок дал отбой и вернул телефон на его привычное место, после чего медленно растянулся на диване и по обыкновению уставился в потолок. Взгляд его стал отрешенным; «ушел в свои чертовы загадочные Чертоги», — непременно откомментировал бы Джон, если бы пребывал в скверном расположении духа. И если бы все еще жил в этой квартире.       Однако путешествие по Чертогам оказалось недолгим — телефон снова зазвонил. Шерлок вздрогнул и потянулся к мобильному, решив, что это снова Лестрейд, но быстро понял, что ошибся. Звонил Майкрофт. Видимо, миссис Хадсон все-таки выполнила свою угрозу и любезно сообщила ему некоторую информацию, без которой он, по мнению Шерлока, вполне мог обойтись. Быстро придя к единственно логичному выводу, что данный звонок лучше всего просто проигнорировать, Холмс-младший аккуратно положил телефон обратно на журнальный столик и зачем-то прикрыл его газетой. Впрочем, ход мыслей был уже прерван; раздраженно вздохнув, детектив опустил босые ноги на пол и неохотно принял сидячее положение. Вид у него был отсутствующий; он машинально оглядел окружающий беспорядок, словно пытаясь вспомнить что-то, и взгляд его невольно зацепился за кресло, стоящее напротив и заваленное разнокалиберным хламом. Кресло Джона. Кресло, в котором уже несколько месяцев никто не сидел.       Это кресло. Зачем оно здесь? Теперь это просто пылесборник. Им все равно никто не пользуется и вряд ли когда-нибудь воспользуется. И вообще, в квартире и так достаточно мебели. Даже более, чем достаточно. Слишком много вещей для одного человека. Кресла, стулья, стол, лишняя кровать. Лишняя комната. В которой до сих пор царит устойчивый запах крема для бритья и стирального порошка. Запах Джона.       То, что после женитьбы друга Шерлок так остро и даже болезненно ощутил его отсутствие, в первые дни стало для детектива полнейшей неожиданностью. Одиночество навалилось на него вдруг, выскочив, словно чертик из табакерки, и придавило его всей своей омерзительной тяжестью. До знакомства с Джоном он тоже был одинок, но тогда одиночество почему-то было иным. Или просто ощущалось как-то по-другому. Не как что-то плохое, а, скорее, как данность. До Джона одиночество было безликим и молчаливым, а теперь у него были глаза и голос Джона. Голос, который Шерлок слышал постоянно — но теперь, в основном, у себя в голове. И это выматывало.       Решение пришло довольно быстро, хоть и было несколько эмоциональным. Шерлок поднялся с дивана, с достойной уважения методичностью освободил любимое кресло Джона от загромождавших его нужных и важных предметов, частично переложив их на каминную полку, частично просто сбросив на пол. Когда же у его ног образовался небольшой бархан, он поднял освободившийся предмет мебели и потащил его к двери. Пинком открыв ее, Шерлок вытащил ни в чем не повинное кресло на лестничную площадку, с грацией жука-носорога, нагруженного добычей, прошел несколько шагов, после чего решительно сбросил свою ношу вниз, с облегчением пронаблюдав, как она с грохотом пересчитывает ступеньки.       Когда кресло, а вернее, то, что от него осталось, достигло нижней точки своей траектории и остановилось у входной двери, полностью перегородив проход, консультирующий детектив удовлетворенно кивнул и вернулся в гостиную. Теперь можно было с чистой совестью продолжить прерванное занятие.       Снова расположившись на диване, Шерлок открыл ноутбук. Запрос, который он ввел в поисковую систему, наверно, вверг бы хрупкие микросхемы его лэптопа в состояние электронного шока, если бы они в принципе были способны на подобную реакцию. Получив внушительный список ответов, он принялся методично их просматривать. Остановившись на шестом в списке сайте и бегло ознакомившись с информацией на его главной странице, он перешел в раздел «Чат». Процедура регистрации не заняла много времени; он зарегистрировался под ничего не значащим ником «Странник» и вошел в одну из комнат чата. Уже через несколько минут ему удалось завязать довольно оживленный разговор с девушкой по имени «Бэлла111». Чтобы не спугнуть собеседницу, он решил для начала просто поболтать ни о чем. Странник: «Привет. А почему Бэлла111?» Бэлла111: «Имеешь в виду цифры? Ну… это имя здесь довольно популярно, так что приходится использовать номера». Странник: «Это имя что-то значит?» Бэлла111: «Ты с дуба упал? Название сайта видел?» Странник: «Если честно, я на подобном сайте впервые. Может, просветишь?» Бэлла111: «Бэлла — это… ну, просто девушка. Сначала…» Странник: «Сначала? А что, потом она уже не девушка?» Бэлла111: «В общем, это долго объяснять. Потом она встретила Эдварда, и это изменило всю ее жизнь». Странник: «Каким образом?» Бэлла111: «Чтобы ты понял, сначала нужно рассказать об Эдварде. Эдвард… он…»       Шерлок ждал продолжения фразы довольно долго. Вероятно, у его собеседницы не хватало слов и знаков на клавиатуре, чтобы описать вышеупомянутого Эдварда. Так и не дождавшись сколько-нибудь вразумительного ответа, детектив предположил было, что его вопрос вверг собеседницу в транс, и решил напомнить о себе. Странник: «Ты хотела рассказать об Эдварде. Кто он?» Бэлла111: «Он красивый. Сексуальный. Потрясающий. Короче, он вампир». Странник: «Я видел здесь какого-то Эдварда». Бэлла111: «Здесь 108 Эдвардов». Странник: «И все вампиры?»       Бэлла под номером 111 отправила Шерлоку обворожительный смайлик, который красноречиво покрутил пальцем у виска: «Ну ты и тормоз! Конечно, все».       Теперь уже Шерлок не нашелся, что сказать, хотя обычно не страдал недостаточностью лексикона. Было похоже, что общение с юной леди плавно зашло в тупик. Сделав неутешительный вывод, что на этом сайте вряд ли удастся получить хоть сколько-нибудь полезную информацию, Холмс покинул чат.       Посетив страницы всех трех жертв в социальных сетях и не найдя ничего, что связывало бы их между собой, он снова задумался. Приходилось признать, что это дело он поначалу сильно недооценил. Теперь оно казалось ему все более и более занимательным. Он уже собирался отправиться на кухню за очередным никотиновым пластырем, когда со стороны лестницы раздался ужасающий грохот, а затем – странная возня, словно кто-то разбирал баррикады. Шерлок с любопытством прислушался, и спустя несколько секунд до его ушей донеслись причитания миссис Хадсон:       — Ох, осторожнее! Вы не ушиблись? Давайте, я помогу! Это все Шерлок, он в последнее время сам не свой, не понимаю, что с ним происходит… Вы непременно должны с ним поговорить, я уж не знаю, что и думать…       Затем миссис Хадсон повысила голос:       — Шерлок, что за безобразие! К тебе пришел гость, а здесь ужас что творится!       Детектив на мгновение замер, вспомнив спущенное с лестницы кресло, о котором он за последние полчаса успел напрочь забыть, а потом ринулся к двери. Рука, опустившаяся на дверную ручку, чуть заколебалась, но затем решительным движением повернула ее, и Шерлок вылетел на лестничную площадку:       — Джон?       Это имя сорвалось с губ как-то само собой, он даже не успел сообразить, что действительно произнес это вслух. Делать этого не стоило, но история, как известно, сослагательного наклонения не имеет.