Не будите спящего доктора

      Джон. Шерлок вынужден был признать, что действительно произнес это вслух. Однако в следующую же секунду ему пришлось сильно пожалеть о сказанном. Настолько сильно, что захотелось прикусить язык. На нижней ступеньке лестницы, недовольно отряхивая безупречно сшитые, слегка запылившиеся брюки, стоял некто, не имеющий с Джоном ничего общего. Это был Майкрофт Холмс, скромный член Британского правительства и по совместительству старший брат Шерлока — обстоятельство, которое в иные моменты казалось Холмсу-младшему весьма и весьма прискорбным. Как, например, сейчас.       Майкрофт поднял с пола неизменный черный зонтик, который тоже заботливо отряхнул, поднял глаза и явил брату одну из своих пугающе дружелюбных улыбок:       — Здравствуй, Шерлок. Я тоже рад тебя видеть.       Холмс-младший ответил унылой гримасой. Общение с братом в его ближайшие планы никак не входило, к тому же он предвидел небольшую, но довольно нудную нравоучительную лекцию, предотвратить которую было весьма затруднительно. Впрочем, выхода все равно не было — мысль о побеге он отмел сразу же, как трусливую и недостойную. Оставалось смириться; на его лице появилось несвойственное ему выражение печальной покорности судьбе, после чего он жестом предложил Майкрофту войти.       Когда они расположились в гостиной, Шерлок на диване, а Майкрофт в оставшемся кресле, на несколько минут воцарилась тишина, которую младший Холмс отнюдь не стремился нарушать. Майкрофт непринужденно закинул ногу на ногу и заговорил:       — Как я понимаю, у тебя новое дело.       Шерлок поморщился.       — Ты как всегда прекрасно информирован.       Любезность в улыбке Майкрофта была так приторна, что сводило скулы.       — Положение обязывает, дорогой брат.       — О, конечно. Мне, простому смертному, этого не понять.       Сарказм набирал обороты слишком быстро, и Майкрофт решил слегка разрядить обстановку:       — Как дела у Джона? Я, к сожалению, не имел возможности поприсутствовать на его свадьбе. Надеюсь, ты передал ему мои извинения.       Эти слова произвели эффект, прямо противоположный ожидаемому. По лицу Шерлока пробежало облачко, едва заметное, но достаточное, чтобы Майкрофт мог сделать кое-какие выводы.       — Нет, не передал. Не вижу необходимости, — в голосе детектива сквозило едва уловимое напряжение.       Временами проницательность старшего брата, а главное, его стремление знать о нем абсолютно все, раздражали Шерлока, и сейчас был один из таких моментов. Майкрофт между тем продолжал как ни в чем не бывало:       — Вы не общаетесь? Странно. Мне казалось, вы были очень дружны.       — Мы общаемся. Иногда. По телефону.       Взгляд Майкрофта, казалось, был способен прожечь дырку в черепе собеседника, если не было другого способа получить доступ к его содержимому.       — Вот как.       — Не думал, что эта тема тебе интересна.       — Почему бы нет. Раньше мне казалось, что ты не слишком нуждаешься в друзьях.       — Времена меняются.       — Что ж, — произнес Майкрофт, убедившись, что на этой ниве ничего не добьется, и резко меняя тему, — времена действительно меняются. И, поскольку ты теперь работаешь один, я хотел бы напомнить тебе об осторожности.       Шерлок красноречиво выгнул бровь.       — Уж не думаешь ли ты приставить ко мне охрану?       — Пока нет. Но, если потребуется…       — Надеюсь, не потребуется, — это прозвучало резко и почти грубо.       — Я тоже на это надеюсь. Надеюсь на твое благоразумие.       Шерлок иронично фыркнул.       — Благоразумие — моя основная черта.       — Вот я и надеюсь, что ты наконец проявишь ее. В этом… и во всем остальном.       Шерлок подозрительно прищурился.       — В остальном? В чем же это, позволь поинтересоваться?       Майкрофт не удержался от нетерпеливого жеста.       — Мы оба прекрасно знаем, о чем речь, Шерлок. Не делай вид, что не понимаешь. Шерлок откинулся на спинку дивана, медленно сцепил руки в замок, коснувшись сложенными вместе указательными пальцами нижней губы, и вперил показательно-отсутствующий взгляд в противоположную стену.       — Я действительно не понимаю, о чем ты, Майкрофт.       Старший Холмс несколько секунд внимательно изучал его, а затем слегка кивнул:       — Что ж… Хочется верить, что это так. И что мне не придется в ближайшее время разыскивать тебя по всем лондонским наркопритонам.       — Ну что ты. Разве я могу доставить любимому брату столько хлопот?       Майкрофт промолчал, а Шерлок продолжил, не скрывая сарказма:       — Брату, который ради меня даже устроил мнимое воскрешение великого и ужасного Джеймса Мориарти, величайшего злодея всех времен и народов. И все только для того, чтобы я остался в Лондоне. Разумеется, для поимки этого самого злодея. Который на самом деле вот уже два с половиной года мертв.       — Ты прекрасно знаешь, что я сделал это для твоего блага.       — Да, конечно. Только знаешь, Марко… Майкрофт, если в ближайшее время еще кто-нибудь умрет, а потом воскреснет, в Скотланд-Ярде придется открыть филиал психиатрической лечебницы.       Майкрофт повертел в руках зонтик.       — Не понимаю, чем ты недоволен. Тем, что я устроил этот небольшой спектакль, или тем, что Мориарти действительно мертв.       Воцарилось молчание. Когда же Шерлок, наконец, ответил, невозможно было понять, говорит он серьезно, или иронизирует:       — Весьма прискорбно… что он умер. Он помогал мне развеять скуку.       — И заставлял ходить по краю, что дарило тебе незабываемые ощущения.       Майкрофт был зол, и, хотя лицо его оставалось непроницаемым, пальцы, жестко выбивавшие дробь на подлокотнике кресла, говорили Шерлоку о многом. Еще несколько реплик в таком духе – и он сдастся, приторно-вежливо попрощается и уйдет. Шерлок поднялся и подошел к окну, демонстрируя Майкрофту свою спину и растрепанный затылок. Несколько минут прошло в молчании; тишину нарушил Холмс-старший, сказав неожиданно мягко:       — Ты похудел.       Шерлок повел плечом.       — Тебе показалось.       Он сделал шаг назад, очевидно, намереваясь вернуться на диван, и вдруг его слегка качнуло. Майкрофт привстал с кресла.       — Шерлок?       Детектив опустил руку на спинку дивана, другой рукой сделав жест, призванный показать, что все в порядке. Затем молча закатал рукав и, отвернувшись, словно это движение могло скрыть его манипуляции, начал один за другим отдирать никотиновые пластыри. На скулах Майкрофта заиграли желваки. Он насчитал пять.       — Шерлок… – его голос звучал жестко. — Ты нашел довольно странную альтернативу кокаину.       — Зато я не курю.       Майкрофт посмотрел на него так, словно всерьез задумался, не пора ли открывать филиал психиатрической лечебницы здесь, на Бейкер-стрит, в одной вполне конкретной квартире. Но на сей раз скромный член британского правительства счел за лучшее воздержаться от комментариев.

***

      Выпроводив брата, Шерлок окончательно понял, что сосредоточиться на деле ему сегодня не удастся. Помимо отвратительного настроения, у него были налицо все неприятные признаки передозировки никотина. Он опустился на диван, но уже через пару минут встал и, чуть пошатываясь, направился в ванную. Умывание холодной водой не особенно помогло; он завернул кран и тяжело привалился к стене. Прикосновение к прохладному кафелю неожиданно подарило крохотное облегчение, и он почти с наслаждением прижался к плитке мучительно ноющим затылком. Так он стоял минуты три, пока волшебное действие кафельного покрытия постепенно испарялось, вытесняемое новым приступом головной боли. Оторвавшись, наконец, от стены, он вышел из ванной и, сделав несколько неуверенных шагов, остановился у первой ступени лестницы, которая вела в комнату Джона. Бывшую комнату Джона.       Ему хотелось подняться наверх, хотелось уже несколько дней, но он не позволял себе поддаться этой непонятной слабости. Временами странное желание войти в бывшую комнату друга казалось ему почти постыдным, и он начинал злиться на себя за эти неуместные порывы. Обычно после очередной вспышки раздражения ему довольно быстро удавалось переключить внимание и выбросить неудобные мысли из головы. Но сегодня он чувствовал себя совершенно вымотанным; голос здравого смысла звучал все тише, пока не замолчал вовсе, смирившись с неизбежностью. Шерлок поставил ногу на первую ступеньку лестницы и начал медленно подниматься, в поисках опоры положив неожиданно ослабевшую руку на гладкие деревянные перила.       Дверь была закрыта, но не заперта. На мгновение Шерлок позволил себе поддаться иллюзии, что Джон все еще здесь, за этой дверью. Стоит лишь слегка толкнуть ее, войти – и он увидит друга, стоящего у окна и задумчиво разглядывающего вечернюю улицу или что-то читающего на экране ноутбука, как бывало много раз прежде.       Реальность была прозаична и предсказуема, но это не делало ее менее болезненной. Дверь легко открылась от резкого толчка; в комнате царил полумрак, что придавало хорошо знакомым предметам чуть размытые очертания. Старенький шкаф темного дерева — раньше там были вещи Джона — все так же стоял в углу, небольшой письменный стол — у наполовину зашторенного окна. Рядом темнел силуэт большого, но, как помнил Шерлок, неудобного кресла. В комнате было пусто и тихо; тишина ощущалась почти физически, она казалась плотной, как застывшее масло под ножом. Она имела вес и значимость, она буквально царила здесь, и мгновениями казалось, что ничего, кроме тишины, в этой комнате больше нет.       Странная штука — ассоциации. Память услужливо подкидывала картинки — дикая гонка по ночным лондонским улицам, короткая перебранка в забегаловке, поиски сверхважной улики в мусорных баках. Неуместные реплики Джона, его недовольное лицо и емкие комментарии по поводу ароматов, источаемых городской свалкой. Вечера у телевизора и непривычное, почти не осознаваемое ощущение уюта; умиротворенное молчание и долгие споры с перерывами на чай. Почему все должно было измениться? Да, Шерлок долго отсутствовал, но на то были веские причины. Он и предположить не мог, что, когда вернется, ничего уже не будет, как прежде.       Не нужно было сюда заходить, с некоторым опозданием понял он. Совершенно бессмысленное действие. Машинально проведя ладонью по истрепанной обивке старого кресла, он уже собирался выйти из комнаты, но у самого выхода вдруг остановился. Точно так же, как он сейчас, в то памятное утро застыл у порога Джон. Они стояли в узком пространстве между стеной и распахнутой настежь дверью, стояли, плотно прижавшись друг к другу, потому что иного способа остаться незамеченными не было. Шерлок чувствовал, как дыхание Джона касается его шеи; эта деталь была несущественной, не имеющей отношения к делу, но почему-то перетягивала внимание на себя, отвлекала. А еще чуть позже Шерлок с горечью осознал несколько неожиданных и не очень уместных — во всяком случае, в контексте расследования — вещей. Вещей, о которых Джону точно не стоило знать.       Впрочем, сейчас все это было неважно. Важным являлось то, что Джона в этой квартире больше не было. Они по-прежнему были друзьями, но Джон уже не участвовал во всех его делах и не скрашивал своим присутствием тягостные мгновения скуки. Они больше не работали в одной команде, у Джона появилась своя жизнь, и этот факт необходимо было принять.