Не будите спящего доктора

      Было уже около восьми, когда Шерлок, наконец, освободил большую часть пробирок и даже навел на кухонном столе некое подобие порядка. Эксперимент был закончен; Холмс приоткрыл дверцу шкафа и привычно нащупал банку кофе. Вытащив ее, он разочарованно поморщился — банка была пуста. На самом деле, кофе закончился еще вчера, Шерлок просто забыл об этом. Осознание этого факта не радовало, однако сетовать особого смысла не было — ни стены, ни мебель не оценили бы драматизма ситуации. Недовольно морщась, Холмс неохотно переоделся, бросил короткий взгляд на свое растрепанное отражение и, быстро проведя рукой по волосам, вышел из квартиры. Проходя по общей лестнице, он с отстраненным удивлением отметил, что в доме, несмотря на довольно ранний час, царит странная тишина.       Супермаркет был рядом; Шерлок добрался до него за несколько минут, хоть и шел не спеша. Он купил упаковку молотого кофе и, не задерживая взгляд на многочисленных полках со всевозможными банками, коробками и пакетами, быстро направился к кассе. Расплатившись, он с некоторым облегчением вышел на улицу — суета большого магазина не доставляла ему особого удовольствия. К этому моменту уже окончательно стемнело, но город жил своей обычной жизнью, и Шерлок поймал себя на том, что сегодня почему-то особенно остро чувствует его въедливый, монотонный шум. Медленно идя по вечерней улице, он погрузился в странное состояние; его слух и зрение обострились, подмечая бесчисленное количество ненужных, разрозненных деталей, а ноги двигались практически на автомате. В голове один за другим проплывали смутные образы; они соединялись между собой, создавая причудливые, неожиданные картины. Он сам не заметил, как очутился возле дома, как поднялся по лестнице и вошел в квартиру. Здесь по-прежнему было тихо; однако, переступив порог гостиной, он замер. В комнате его ждал гость.       У молодого человека, явно дожидавшегося его, были темные гладкие волосы и бледное точеное лицо; он был одет в безупречный черный костюм, резко контрастировавший с ослепительной белизной рубашки. Подвижные, даже нервные руки с длинными пальцами небрежно играли мобильным телефоном; услышав шаги, неожиданный гость поднял голову, и темно-карие глаза взглянули на детектива с непередаваемым выражением, в котором странным образом сочетались ирония, заинтересованность, какое-то странное предвкушение и азарт. Словно перед Шерлоком был игрок, который сделал неожиданный ход, и теперь хочет сполна насладиться реакцией противника. Холмс замер, не отрывая от посетителя взгляда, мгновенно ставшего холодным и острым, а губы его невольно шевельнулись, озвучивая бессмысленный вопрос:       — Ты?       У Шерлока были все основания усомниться в реальности увиденного. Вальяжно расположившись в его кресле и небрежно закинув ногу на ногу, перед ним сидел покойный Джеймс Мориарти. Не совсем покойный, как оказалось.       Холмс сделал несколько шагов и снова остановился, изучающе глядя на неожиданного посетителя.       — Удивлен? — вкрадчиво, почти ласково отозвался гость. — Люблю удивлять старых друзей.       Шерлок не отвечал, а взгляд его стал еще более внимательным, если это вообще было возможно. Казалось, он с субсветовой скоростью прокручивает в голове все мыслимые и немыслимые гипотезы. Наконец, он не выдержал и озвучил свои сомнения:       — Ты жив?       — Как видишь, — голос Мориарти непринужденно играл оттенками интонаций от изысканной вежливости до легкого сарказма. — А ты изменился, Шерлок. Раньше ты не задавал бессмысленных вопросов.       Холмс промолчал, продолжая прожигать гостя глазами.       — Может, присядешь? — почти промурлыкал Джеймс.       Шерлок сделал еще несколько шагов и медленно сел напротив.       — Спасибо, — с оттенком иронии отозвался он.       — Не предложишь мне чаю?       — Увы, чая нет. Только кофе.       — О нет, я предпочитаю чай, — елейно улыбнулся гость. — Что ж… роль радушного хозяина тебе никогда не удавалась. О, прости, чуть не забыл… Правила этикета требуют, чтобы я задал этот сакраментальный вопрос. Как поживаешь?       — Все хорошо. Спасибо, — холодная ирония в тоне Шерлока ощущалась все отчетливее.       — Ты не представляешь, как я рад. А как дела у нашего милого Джонни?       Шерлок невольно поморщился.       — Не думаю, что ты пришел ради светской беседы. Может, озвучишь, наконец, истинную цель своего визита?       Мориарти улыбнулся еще приторнее.       — Только не говори, что не рад меня видеть. Неужели совсем не соскучился? А я скучал. Очень скучал.       Последнюю фразу он протянул с такой явной издевкой, что по губам Холмса невольно проскользнула саркастическая усмешка.       — Готов тебе поверить. Что же тебе мешало навестить меня раньше?       — О, были разные дела… Но это неинтересно.       — Пожалуй, соглашусь. Изображать покойника — не слишком увлекательное занятие.       Мориарти рассмеялся переливчатым смехом, напоминающим тихое журчание реки, которая через каких-то пару сотен метров превращается в ревущий водопад.       — Шерлок, тебе ли не знать! Роль мертвеца тебе отлично удавалась. Смею заметить — это была твоя лучшая роль.       — Ну, что ты. Я могу лишь позавидовать уровню твоего мастерства. Могу я поинтересоваться, что заставило тебя воскреснуть?       — Попробуй догадаться. Такой случай продемонстрировать свою гениальность!       Шерлок усмехнулся краем губ.       — Возможно, в стране мертвых испортился климат?       Мориарти изобразил скучающую гримасу.       — Как пресно, Шерлок. Я ожидал от тебя большего.       — Просто я подумал — было бы слишком самонадеянно предположить, что ты вернулся из-за меня, — в тоне Холмса причудливым образом насмешка переплеталась с вызовом.       — С каких пор ты стал таким скромником? — его собеседник покачал головой. — Поверь, тебе не идет. Не твое амплуа.       — Не думал, что ты эксперт в подобных вопросах.       Улыбка Мориарти стала почти кошачьей.       — О, я во многом эксперт. Кроме того, я человек любознательный, а наблюдать за тобой — безумно увлекательное занятие. И, когда я узнал, что тебя бросил этот негодяй Джонни… ай-ай-ай! — он сокрушенно цокнул языком, — я решил, что просто обязан тебя утешить.       На скулах Шерлока вспыхнул едва заметный румянец, но уже в следующее мгновение кровь отлила от его лица.       — С чего ты взял, что я нуждаюсь в утешении?       Мориарти приподнял брови.       — А разве нет? Ведь тебя даже новое дело не способно захватить целиком! Шерлок, я тебя не узнаю. Расследование почти не продвинулось!       Холмс сжал челюсти. Мориарти между тем продолжал, и в его голосе все сильнее ощущалось наигранное беспокойство:       — Неужели тебе не интересно? Я просто не могу поверить. А я так старался! Шерлок, ты неблагодарен.       Детектив нахмурился. Ответ на незаданный вопрос? Пожалуй, слишком просто. Но, с другой стороны, кто еще, кроме Джеймса Мориарти, мог столь искусно играть в подобные игры? Кто еще мог обрывать жизни с холодной жестокостью, только чтобы насладиться изощренностью сценария? Если бы Шерлок мог хотя бы предположить, что этот человек жив, вероятно, он уже пришел бы к разгадке. Теперь многое становилось на свои места. Холмс жестко посмотрел на собеседника:       — Ты пришел, чтобы сделать официальное признание?       — Официальное? — Мориарти откровенно глумился. — С каких пор тебя волнует официоз?       — С тех пор, как ты официально мертв.       — Отличный ход, не правда ли?       Шерлок покачал головой.       — Страсть к дешевым эффектам тебя погубит.       — О тебе я могу сказать то же самое. — Мориарти неожиданно посерьезнел. — И все-таки вернемся к нашему делу. Разве тебе не интересны подробности? Согласись, ребус великолепен.       — Неплох.       — Я рад, что ты оценил. Кстати, когда ты взломал аккаунт малыша Ники, я с трудом удержался, чтобы при переписке не назвать тебя по имени.       Холмс вдруг подался вперед и пристально посмотрел в лицо собеседника.       — Зачем ты убивал этих людей? Неужели только для того, чтобы привлечь мое внимание?       Мориарти поднял брови, его глаза откровенно смеялись.       — Ты до сих пор не понял, Шерлок? Они были нужны мне.       Холмс непонимающе наклонил голову:       — Нужны?       — Ну, точнее не они, а только их часть.       — В смысле?       — Кровь, дорогой Шерлок. Их кровь была великолепна.       Холмс молчал, и это молчание было физически осязаемым. Он смотрел на своего собеседника так, словно решал, кто же все-таки сошел с ума — Мориарти или он сам.       — Жаль, что ты не видишь сейчас своего лица, — протянул Мориарти, блеснув белоснежными зубами. — Неужели ты еще не сложил два и два? Как ты думаешь, почему я до сих пор жив, несмотря на тот памятный выстрел?       — Ты пытаешься убедить меня…       — Убедить? — прервал Мориарти и слегка покачал головой. — Зачем мне тебя убеждать? Это невероятно — люди так наивны.       — Ты хочешь, чтобы я поверил в легенду? Хочешь сказать, что ты… вампир?       Последнее слово Шерлок произнес с совершенно непередаваемой интонацией, а его левая бровь выразительно взлетела вверх. Мориарти не спеша откинулся на спинку кресла, не сводя с собеседника насмешливого взгляда.       — Право, я удивлен, Шерлок. Как много времени тебе понадобилось, чтобы прийти к единственно правильному выводу!       Шерлок сложил руки домиком и, чуть прищурившись, снова посмотрел на Джеймса. Тот лениво постукивал пальцами по подлокотнику; лицо Холмса застыло в холодной сосредоточенности. Воцарившуюся в комнате тишину можно было резать ножом. Наконец, Шерлок коснулся пальцами подбородка и заговорил:       — Я не вижу веских причин для столь странного розыгрыша. Однако у меня есть несколько предположений.       Мориарти усмехнулся:       — И ни одно из них не окажется верным. Как это поистине печально… Даже гении не в состоянии преодолеть узость мышления.       Шерлок закинул ногу на ногу, все еще не сводя с Джеймса внимательного взгляда.       — Что ж… Я готов перешагнуть через предубеждения, если у тебя есть веские доказательства.       Мориарти улыбнулся хищной улыбкой; кончик его языка быстро, но выразительно прошелся по нижней губе.       — Ты хочешь доказательств? Уверен, что не пожалеешь об этом?       Шерлок слегка пожал плечами. Джеймс не спеша встал и подошел к окну.       — Что ж… раз ты так настаиваешь, — протянул он, глядя на улицу. Затем обернулся и медленно сделал несколько шагов, сокращая дистанцию. Шерлок молча наблюдал за ним.       — Действительно, почему бы нет, — негромко сказал Мориарти, стоя прямо перед Холмсом и с ухмылкой глядя ему в глаза. — Я уверен, тебе понравится. Возможно, не сразу… но ты оценишь мой дар.       Шерлок вопросительно приподнял бровь:       — Дар?       — Ты поймешь… чуть позже.       Мориарти опустился на край дивана и, протянув руку, неожиданно коснулся виска Шерлока, затем невесомо очертил скулу и скользнул пальцами по подбородку. Холмс замер, глядя на него предостерегающе и немного удивленно.       — Не бойся, — прошептал Джеймс, наклоняясь, а в следующее мгновение Шерлок почувствовал, как что-то горячее и влажное коснулось его шеи. Ощущение было неожиданным и каким-то почти гипнотизирующим. Шерлок хотел было отшатнуться, встать, но ноги отказались ему повиноваться, а вдоль позвоночника пробежала волна ошеломляющего жара. Он чувствовал, как его кожи касаются острые кончики зубов, играют, едва дотрагиваясь, и, наконец, медленно и неумолимо впиваются в горло. Он ожидал боли, но мгновения шли, а ее не было — вместо этого он ощутил вспышку чего-то мучительно-сладкого и обжигающего. Это странное, дезориентирующее ощущение было сродни чувственному наслаждению, дикому и извращенному, против которого восставал разум — но, увы, разум был бессилен.       — Ты будешь мне благодарен, Шерлок. Я не убью тебя. Я подарю тебе вечную жизнь, полную новых красок…       Тихий шепот терялся, растворялся где-то на краю сознания; перед глазами сгущалась белесая дымка, а очертания окружающих предметов становились размытыми и дрожащими. Все казалось призрачным — и темное окно со светлыми шторами, и пустое кресло напротив, и навалившееся тяжелое тело, терзающее шею. Куда-то постепенно уходили цвета и запахи, замирали звуки; наступала удивительная, нереальная, совершенная тишина.