Не будите спящего доктора

      Джон сидел в кресле и поминутно смотрел на часы. Мэри вернулась домой час назад, посмеялась над сгоревшей картошкой, и теперь Ватсон ждал, когда она, наконец, встанет с дивана, зевнет, изящно изогнется в талии, наглядно демонстрируя, как она устала, пожелает ему спокойной ночи и отправится спать. Нет, он, конечно, был рад ее обществу, но его беспокойство о Шерлоке, вопреки всем доводам здравого смысла нараставшее с каждым часом, постепенно приближалось к критической точке. Он с трудом поддерживал вялое подобие разговора, а пальцы напряженно сжимали телефон, лежащий в кармане брюк. Наконец, Мэри потерла глаза кончиками пальцев и расправила плечи, разминая затекшую спину.       — Ты еще не хочешь спать, Джон?       Ватсон натянуто улыбнулся.       — Нет, дорогая. Я еще посижу. Но ты иди, тебе надо высыпаться.       Мэри кивнула.       — Да, я, пожалуй, пойду. И ты не сиди долго.       — Конечно. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.       Мэри встала, прошла мимо Джона, на ходу прогулявшись кончиками пальцев по его светловолосой макушке, и исчезла за дверью спальни. Через несколько минут она погасила свет, и Джон вышел в коридор, попутно вытаскивая из кармана телефон. Набрав номер, он с замиранием сердца прижал трубку к уху; после секундной паузы из динамика раздались длинные гудки. Время шло, а ответа не было; между тем Ватсон был уверен, что Шерлок еще не спит — вряд ли он изменил своей привычке ложиться за полночь. Джон выждал немного и повторил попытку, но на второй вызов тоже никто не ответил; еще через несколько минут Джон набрал номер в третий раз – безрезультатно. Беспокойство нарастало, превращаясь в уже обоснованную тревогу. Джон бродил по квартире, время от времени снова пытаясь дозвониться, но раз за разом слышал в трубке лишь длинные монотонные гудки.       Через полчаса он принял решение. Быстро переоделся, воспользовавшись вещами, приготовленными для стирки – чтобы не заходить в спальню и не беспокоить Мэри, – выключил телевизор, взял ключи и тихо вышел из дома. Кэб он поймал почти сразу и назвал таксисту адрес Шерлока. Спустя пятнадцать минут Джон уже стучал в знакомую дверь, отчаянно желая, чтобы все его страхи оказались напрасными.       Стучал он довольно долго. Света в окнах не было; однако через некоторое время миссис Хадсон все же услышала назойливую барабанную дробь, выбиваемую ее бывшим квартирантом. Она открыла дверь и уставилась на Ватсона с толикой недоумения.       — Добрый вечер, Джон. Что-то случилось?       — Здравствуйте, миссис Хадсон, — нервно поздоровался он. — Простите за поздний визит. Вы не знаете, Шерлок у себя? Я не могу ему дозвониться и немного беспокоюсь.       Миссис Хадсон озадаченно моргнула.       — Кажется, он был дома. Может быть, он уже спит?       — Э-э-э… Не уверен. Вы не будете против, если я поднимусь наверх?       Домовладелица посторонилась:       — Конечно. Проходите.       Судя по всему, на сей раз почтенная женщина была вполне уверена, что все в порядке, и беспокойства Джона не разделяла. Впустив его в прихожую и закрыв входную дверь, она попросила его не шуметь и ушла к себе. Джон пулей взлетел по лестнице и негромко постучал в дверь квартиры, которую когда-то считал своим домом. Ему никто не ответил; тогда он тихо толкнул дверь и она, подогревая его тревогу, легко открылась. Джон вошел, пытаясь успокоить взбесившийся пульс, сделал несколько шагов и вдруг остановился с широко распахнутыми глазами. В тусклом свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь полузадернутые шторы, можно было разглядеть угол дивана, опрокинутый журнальный столик и Шерлока, лежащего на полу в ворохе пыльных газет. Его рубашка была наполовину расстегнута, один рукав небрежно закатан. Вокруг царил беспорядок. Шерлок не двигался и, казалось, даже не дышал.       Отчаянно надеясь, что второе предположение неверно, Джон бросился к распростертому на полу телу. Через несколько секунд, нащупав на шее слабый пульс, он шумно выдохнул, испытав такое облегчение, от которого слегка закружилась голова. Вернув самообладание, он молнией метнулся к выключателю, зажег свет и снова опустился на колени перед бесчувственным Шерлоком. Полностью расстегнул на нем рубашку, быстро убедился в отсутствии серьезных физических повреждений, после чего осторожно поднял его и уложил на диван. Наклонившись и внимательно вглядываясь в его пугающе бледное лицо, он несколько раз легонько хлопнул его по щеке, пытаясь привести в чувство старым нехитрым способом – никакого результата. Взгляд случайно упал на закатанный рукав, скользнул по руке ниже, и то, что Джон увидел, тут же прояснило ситуацию. Однако вряд ли это можно было счесть поводом для оптимизма. На локтевом сгибе, резко подчеркивая мраморную бледность кожи, темнело крохотное пятнышко. След от укола. Джон еще раз шумно выдохнул и резко опустился на край дивана, словно у него вдруг подогнулись колени.       — Черт! Я не могу поверить… Шерлок, зачем?       Сетовать было бессмысленно. Надо было вызывать «скорую». Однако, прежде чем добраться до телефона, Джон энергично, почти зло встряхнул друга и еще раз ударил его по щеке — резко и сильно. От удара голова Шерлока метнулась в сторону, а в следующее мгновение губы его вдруг приоткрылись, и с них сорвалось невнятное, едва различимое бормотание. Видно было, как он силится разлепить непослушные веки; наконец, ему это удалось. Джон смотрел на него, сжав челюсти и тяжело дыша.       — Ну, наконец-то, — выдохнул он, когда Шерлок медленно обвел комнату дезориентированным взглядом. — Как ты мог, Шерлок? Как?       Взгляд светлых глаз, все еще затуманенных действием неизвестного препарата, хаотично блуждал по стенам и мебели, ни на чем надолго не останавливаясь, и в нем читалось нечто, сильно напоминающее страх. Наконец, этот затравленный взгляд наткнулся на лицо Джона, и Шерлок замер, начиная возвращаться в реальность.       — Джон…       Это больше напоминало стон, чем членораздельную речь, но в этом стоне Ватсон сумел разобрать свое имя. И не выдержал, наклонился, прижал к себе темноволосую голову, укачивая, убаюкивая, что-то бормоча и пытаясь сдержать подступавшие слезы. А через несколько секунд он почувствовал, как руки Шерлока пытаются его обнять. Дрожа, скользят по его спине, бессильно падают, а потом снова повторяют попытку, отчаянно цепляясь за его рубашку.       — Джон… Джон… Джон…       Дыхание Ватсона стало рваным; с ним что-то происходило, что-то в глубине его существа невольно отзывалось на этот отчаянный призыв, и отзывалось странно, совсем не так, как он мог ожидать. Где-то внутри, то ли в груди, то ли в животе ныло и пульсировало, требуя обнять Шерлока крепче, почувствовать его живое тепло. Ладони Шерлока жгли ему спину, и в то же время ощущались, как нечто нужное и правильное. В какой-то момент Джону стало страшно; он слегка отстранился, но не решился совсем оттолкнуть Холмса. Стараясь успокоить дыхание, он машинально поглаживал пальцами попавшуюся под руку кудрявую прядь, краем сознания отмечая ее мягкость, и отрешенно смотрел куда-то в угол комнаты. Потом осторожно выпрямился и решился взглянуть на бледное, измученное лицо; в глазах Шерлока было что-то такое, что заставило Джона снова отвести взгляд. Он прокашлялся и сказал негромко:       — Шерлок… объясни… зачем ты это сделал?       В ответ раздался тихий вздох — Холмс пытался приподняться и сесть. Это ему удалось лишь наполовину, и то не без помощи. Он помолчал еще несколько секунд, словно собираясь с силами, и очень тихо ответил:       — Сделал что, Джон? Это… не то, что ты подумал.       Джон смотрел на него молча и чувствовал, что начинает заводиться.       — Ты хочешь сказать, что не кололся? А это тогда что? — он приподнял руку Шерлока, демонстрируя темно-красное пятнышко на локтевом сгибе.       Холмс устало поднял глаза:       — Это след от инъекции, если ты не видишь, Джон. Но это не та инъекция, которую ты имеешь в виду.       — Интересно. Только не говори, что ты стал диабетиком, а это был инсулин.       По лицу Шерлока пробежала легкая гримаса.       — Нет. Это был не инсулин. Это был… другой препарат.       — Могу я узнать, какой?       Холмс слегка пожал плечами       — Его название тебе ни о чем не скажет. Этот препарат я синтезировал сам.       — Что?       — Именно то, что ты слышал. Экспериментальный препарат. Он должен…       — Шерлок, ты с ума сошел?       Джон смотрел на друга неверяще. Синтез психотропных препаратов на кухне — пожалуй, это выходило за рамки того, чего он мог ожидать от Шерлока. Холмс болезненно поморщился.       — Джон, успокойся. Это не наркотик. Это вещество должно повышать концентрацию внимания. Что-то вроде стимулятора…       — Ничего себе стимулятор! Да ты чуть не загнулся!       Шерлок покачал головой.       — Кажется, я знаю, где ошибка. Надо изменить соотношение…       Джон решительно встряхнул его.       — Если ты не заткнешься, я тебя ударю. И не вздумай больше проводить подобные эксперименты, иначе я разгромлю к черту всю твою дурацкую лабораторию. Ты меня понял? — его голос звучал так, что неподчинение казалось делом рискованным.       Шерлок как-то странно посмотрел на него, но ничего не ответил. Джон медленно разжал пальцы, опустил руки и перевел дыхание. Через некоторое время, слегка успокоившись, он спросил уже мягче:       — Как ты себя чувствуешь?       — Терпимо. Жить буду. Только… пить хочется.       Джон вышел и вернулся со стаканом. Глядя, как Шерлок пьет, усмехнулся краем губ.       — Шерлок, ты дурак, ты знаешь об этом?       Холмс молча вернул стакан. Его взгляд уперся куда-то в противоположную стену; в нем мелькнуло задумчивое выражение.       — О чем ты думаешь? — спросил Джон.       — Да так… сон странный приснился.       — Сон?       — Да… когда я был под действием этого… препарата.       — И что же тебе приснилось?       Холмс медленно перевел взгляд на Джона.       — Не «что», а «кто». Некий Джеймс Мориарти. Помнишь такого?       Джон передернул плечами. Ему было явно не до иронии.       — Да уж… О таком сложно забыть. Вряд ли это был приятный сон. Ладно… отдыхай. Я побуду здесь до утра.       Шерлок странно покосился на него:       — А как же Мэри?       — Разберусь как-нибудь. Давай, ложись.       Холмс покорно опустил голову на подушку и притих. Джон перебрался в кресло, вытянул ноги и откинулся на мягкую спинку. Спать абсолютно не хотелось; нервы еще не отошли от встряски и неприятно звенели, как расстроенная виолончель. Но, несмотря ни на что, тишина казалась уютной и постепенно успокаивала; на миг Джона посетило ощущение, что он наконец-то дома, впервые за много времени. Странное ощущение, неуместное; Джон решительно отогнал его и натянул на колени лежащий на подлокотнике плед. Прислушиваясь к тихому дыханию Шерлока и глядя в размытый прямоугольник окна, он невольно подумал о том, что, если бы он приехал на Бейкер-стрит раньше, сразу после окончания смены, возможно, Холмс не провел бы на себе этот безумный эксперимент. И они оба сейчас спокойно спали бы — каждый на своем месте. И ему, Джону, не приходилось бы строить предположения, что подумает Мэри, когда проснется и увидит, что его рядом нет.

***

      Джон вернулся домой так рано, что Мэри еще спала, когда он бесшумно заглянул в спальню. Он не знал, заметила ли она его ночное отсутствие; во всяком случае, проснувшись, она никак этого не показала. Чувствуя невольное облегчение от того, что не пришлось ничего объяснять, он старался вести себя как ни в чем не бывало, хотя и не мог избавиться от чувства некоторой натянутости, которое зудело под кожей, как чесоточный клещ. Сегодня Джон, вопреки обыкновению, торопился на работу. Ему хотелось избавиться от этой странной, покалывающей неловкости, снова и снова напоминавшей ему о том, что он, между прочим, не ночевал дома, а сейчас вел себя с женой так, словно ничего не произошло. Едва выйдя на улицу, он тут же отправил Шерлоку сообщение: «Как себя чувствуешь, экспериментатор?» Через минуту пришел ответ: «Банальный вопрос, Джон. Лучше бы ты спросил о расследовании». Ватсон усмехнулся. Примерно такого ответа он и ожидал. «Шерлок, ты знаешь, что ты предсказуем?» — «Серьезно? Постараюсь исправить ситуацию».       Рабочий день прошел тихо и даже немного сонно. Сонно в прямом смысле, потому что за всю прошедшую ночь Джон спал, в лучшем случае, пару часов. Когда смена уже подходила к концу, он получил от Шерлока еще одно сообщение. Оно было очень деловым: «Если удобно, зайди ко мне после работы. Есть кое-что интересное». Джон порывался задать вопрос, но, взглянув на часы, понял, что до конца рабочего дня осталось полчаса. Обсудить ситуацию при личной встрече казалось более разумным, особенно если учесть ночное происшествие и виртуозную способность Шерлока находить неприятности.       Джон позвонил Мэри и предупредил ее, что задержится. Когда она спросила, почему, он на ходу придумал какое-то странное путаное объяснение, от которого за целую милю несло ерундой. Едва дав отбой, он написал Шерлоку, что приедет, как только освободится. Ответа не было, но Джон его и не ждал. Он положил телефон в карман и еще раз прокрутил в голове короткий разговор с Мэри. Почему он снова соврал ей? Это казалось странным, но он не мог этого толком объяснить даже самому себе. Его это безумно угнетало, но он не знал, что с этим делать. Когда он принял решение помочь Шерлоку с расследованием, он подумал, что Мэри лучше не знать об этом; теперь же он чувствовал, как одна маленькая ложь тянет за собой другую, потом следующую, и в результате он обрастает этой ложью все сильнее, погружается в нее, как в мутную стоячую воду, но остановиться уже не может.